- Что, лично?
- Лично.
- Что он сказал? – вопросила Любаня, теребя ремень безопасности.
- Он уже пользовался твоими услугами? – одновременно с ней поинтересовалась Светлана.
- Нет. Услугами не пользовался. Заметил только, что будет рад, если мои дела пойдут в гору.
Девчата переглянулись.
- Как-то легко все обошлось. Без барских замашек и требований перемывать полы, пока не заблестят.
- Признаться, я знала, что генеральный так не поступит. Сомнения, конечно, были, но обошлось. - Я улыбнулась. - Однако, не могу гарантировать, что бывший воздержится от подобных замашек. Ждите звонков.
- Что будешь делать, если он именно тебя начнет вызывать на объект?
- Поднимать ценник.
- О! Я о таком не подумала. У меня сестра свекрови о работе моей прознала и измываться начала. Тут помой, там помой, вернись перемой! Я потому переехала, - хмыкнула Светлана.
- А мне как-то навязали порчу имущества, - Любаня нервно поправила волосы. – К счастью, видеокамеры в квартире зафиксировали падение плазмы без моего участия. Собственник отозвал заяву, хотя до последнего говорил, что я, наверняка, висела на тех креплениях.
Поделившись горьким опытом, они совместно решили, что мне повезло и поспешили спуститься в подземку.
Удача? Что ж, наверное, мне действительно до сих пор невероятно везло. Если я и сталкивалась с проблемами, то достаточно быстро от них избавлялась. И в будущем, уверена, тоже смогу.
Сглазила! Будучи буквально в сотне метров от дома я получила неожиданный звонок. Неизвестный номер настойчиво ждал ответа, пока я заворачивала во двор, парковала машину и глушила мотор. Такая непримиримость свойственна только пьяным, психам и людям отчаявшимся. Поднимая трубку, я представить не могла, что соберу комбо в одном лице, исключительно недружественном.
- Кристова, тебе стоит вернуться в офис, - сходу заявил мне подвыпивший бывший, словно я была его должницей. - Мы потеряли сережки.
- Что значит «мы»? – Я выбралась из машины и поставила ее на сигнализацию. Из всех одолевающих человечество желаний испытывала лишь одно – завалиться спать, а потому ответила с зевком: - Ты подался в пираты за тот короткий срок, что мы не виделись.
- Возвращайся, - решительное требование, и мое еще более решительное молчание после.
- Эй! – возмутился он, не выдержав паузы в эфире. – Ты что, уснула?!
- Только собираюсь и понять не могу зачем ехать назад.
- В этом воровстве нужно разобраться, - заявил он, разом отметая вариант потери. Воровство повесомее будет.
- Ок, жду фото этих сережек и видео подтверждение, что они были на тебе в момент посещения кабинетов. – как по мне, Самохин должен был обрадоваться такой покладистости, но он отчего-то разозлился, можно сказать, психанул.
- Я подам заявление! – заявил он после весьма впечатляющей фразы на русском богатом.
- Подавай.
- Я испорчу тебе репутацию! Тебя полоскать будет весь город.
- Вперед. Жду с нетерпением.
Не дождалась, к слову, сразу. Решив, что мне всего города будет мало, Самохин Степан Георгиевич выдвинул новое требование:
- Свяжи меня со своим директором! Тебя выпнут из этой канторы на раз-два.
- Свяжу. Обязательно. Завтра. С са-а-а-амого утра, - пообещала с очередным зевком и сбросила звонок.
Я поставила мобильный на беззвучный, пока поднималась к квартире, отследила как пять раз загорался экран. За время позднего ужина и подготовки ко сну, телефон сиял призывным огнем входящего звонка еще трижды. В период с двенадцати до часу взывал к ответу дважды, в итоге был задвинут под подушку и забыт. Сон нежными лапками обнял мою тушку, погрузил в беззвучную, беспросветную, теплую глубину без сновидений, лишних волнений и дум.
Мне даже не потребовалось медитации перед сном, выключение сознания совпало с прикосновением головы к подушке. Р-р-раз и…
Меня разбудил звонок домофона.
Признаться, я уже и забыла как он звучит. С моей новой работой времени на гостей вовсе не оставалось, родных навещала я сама, а не они меня, что же до общедомовых дел и вопросов соседей, все новости-сложности-претензии решались в чате или через Громова. Привлекать помощь из ТСЖ было своего рода последней инстанцией, ибо он придерживался теории «Не залей других, не зальют тебя», и тщательно следил за ее исполнением.
Именно поэтому я меньше всего ожидала увидеть нашего Громова. Сонный взгляд вначале уперся в его коротко-стриженную макушку, минуя широкий лоб с хмуро сведенным бровями, спустился по перебитому на боксе носу к напряженным губам и подбородку с ямочкой, которую на квадратным массиве нечаянно подчеркивал старый белесый шрам. Далее шла короткая бычья шея, дутая куртка нараспашку, голые плиты груди с размазанной на них татуировкой, мягкие пижамные штаны и шлепанцы на босую ногу. Шлепанцы удивили больше всего, левый от мужской черной пары, правый от красной женской.
- Как на пожар, – заключила я. – Где горит?
- Везде! - Последовал ответ или мне это только послышалось. Следующий вопрос был более внятным. – Ключи от машины где? А телефон? Ты что, впала в спячку, не слышала звонков?
- Он был на беззвучном, - вспомнила я о забытом под подушкой гаджете.
- Зашибись! – снова невнятно сказал Громов и кулаком треснув в косяк, вероятно, для острастки. Его слишком раздраженный тон с оттенком наезда, не понравился мне от слова совсем. Кажется, именно в этот момент я окончательно проснулась.
- Не поняла. В чем дело?
- Так одевайся, сейчас покажу.
Собственно, ничего пугающе нового он не показал. Всего-то очередной низкопробный акт вандализма. Мою электричку облили черной масляной краской, оставили пару неприятных надписей на лобовом стекле и пробили два колеса из четырех. Единственное отличие от давно произошедшего случая под одним из дворников имелись не подписанные бывшим бумаги на развод, а короткая записка. «Серьги нашьлись, изьвините».
- Х-ха, ну хоть так. - Подняв дворник, оторвала записку от стекла и посмотрела на изваянием застывшего рядом Громова. – Это все?
Он воззрился на меня с недоверием. Согласна, реакция нестандартная, но какая есть.
- Все, - ответил он.
Я подышала, глядя в ночь, подумала и решила, что хорошая смывка для краски у меня осталась еще с прошлого раза, однако обратиться за помощью все-таки придется.
- Как думаете, ваши знакомые из гаражей смогут подогнать дополнительное колесо на эту рабочую лошадку? Одно на замену есть. Осталось найти второе.
- Ты знаешь кто это сделал?
- Я даже знаю, как стыдно ему сейчас, - взмахнула я запиской. – Это мой бывший. Переехал из Касимова поближе к столице. Мы встретились несколько часов назад, - спрятала я зевок в вороте куртки и кивнула на авто. - Раньше он вот так показательно прощался, а теперь еще и приветствует.
- Прощался? - На меня посмотрели, как на неведомого зверя. – Ты вышла замуж за психа, который разукрасил твою машину?
- Нет, за идиота. Он не хотел подписывать бумаги на развод, пока я не помогу закрыть кредит на миллион. Я пообещала под залог квартиры взять в банке пять миллионов. Тогда при разделе имущества разделился бы и долг в шесть общих лямов. Я со своей половиной разобралась бы за счет кредита, а он получил бы довесок в виде двух к уже имевшемуся одному.
- Не уверен, что у тебя бы получилось… - начал Громов, быстро что-то просчитав. – Пусть согласие второго супруга не всегда требуется, но его отсутствие – это нехилый признак того, что в суде при разделе имущества долг не будет признан общим.
Я улыбнулась.
- Мы этого не узнали, потому что Самохин отступил.
- Так отступил или попрощаться? - кивнул он на мою вновь ставшую сверх-стильной электричку.
- И то, и то.
- У тебя стальные нервы.
- Да нет. Я всего-то знаю, что может быть и хуже, - пожала я плечом. – И все же что насчет колеса?
Дружить с Громовым оказалось невероятно удобно.
Он как связующее вещество между мной и решением моих проблем, работал быстро и бесплатно. На попытку расплатиться, было сказано: «Взятки принимаются в ином эквиваленте!» Где-то через час ко мне прилетела ссылка на кулинарные курсы. Что-то типа курсов для одиночек, во всяком случае на это намекал их девиз: «Готовим вместе, вместе едим, смотрим кино, за бокалом вина говорим». И пояснение от самого отправителя @GROM, прилетевшее следом:
“Я буду готовить первые и вторые блюда, ты десерт».
Увидела я их только вечером, после окончания работы на последнем объекте. Увидела и забыла. Правда, обо мне никто не забыл. Именно поэтому доползя из душа до кровати, я была награждена еще одним сообщением:
«Так ты согласна».
- Шутки у него, однако, зашибись! – возмутилась я вслух и быстро отправила: «Я не умею печь».
«Как раз научишься», - обрадовали меня.
«У меня времени в обрез», - призналась честно, ибо на следующей неделе осталось лишь одно двухчасовое окно свободное от заказов. И я надеялась, что оно и далее будет таковым.
«Я найду».
Взглянув на это обещание кисло скривилась. Право слово, увидь меня Громов он бы трижды подумал приглашать меня и куда-либо тянуть. Но продуманный ТСЖ-шник давно усвоил, что наименее безопасно общение в переписке.
«Хорошо, ищите, - не стала я его разуверять, - а я еще подумаю соглашаться ли».
Как по мне, это был жирный намек на отказ со всеми оттенками приличествующих извинений. Этакая квинтэссенция фраз: «мне жаль», «как не хотелось признавать», «прошу простить» и прочими. Я отложила телефон и отрубилась в самом прямом смысле слова. И вот тут уже мне следовало бы подумать о том, что диалог наш не происходил вживую, или хотя бы по телефонной связи, а значит, и я многое могла упустить. Например, решимость мужика добиться своего во что бы то ни стало.
Я так радовалась двухчасовому окну, что проказница Вселенная снизошла до подарка и отрубила свет в районе, где мне надлежало убирать. Так от моих услуг отказалось два заказчика, а когда что-то рвануло на электроподстанции, от предоставления услуг еще на двух объектах отказалась я. Подниматься на двадцать второй и двадцать седьмой этажи своим ходом было смерти подобно, тем более во второй половине трудового дня. Ну это я думала, что день будет трудовой, по факту получился выходной с привкусом досады.
Ни денег, ни новых клиентов, ни полноценного отдыха.
Можно поехать домой и завалиться спать, можно обзвонить клиентов и сдвинуть заказы на освободившиеся часы, чтобы не терять время и копейку, а можно…
Яркая вывеска кафе-ресторана попросту перебила следующую мою мысль. В голове мелькнуло, что я давненько ничего себе не позволяла, если уж выпал шанс посидеть где-нибудь в уюте с чашечкой кофе и круассаном, то почему бы и нет. Мне даже повезло с местом для парковки! Следом мне повезло с улыбчивым официантом и соседями по залу. Здесь было тихо, тепло и здорово пахло! А еще украшения на окнах ненавязчиво напоминали, что несмотря на погоду за окном у нас почти весна.
Искусственные ветки цветущего персикового дерева качались над моей головой под движением горячего воздуха, на столах стояли композиции с зеленой травой на подобии камыша и белыми тюльпанами, в музыкальном сопровождении то и дело слышалась капель и шелест ручейков, что выбираясь из-под снега бегут под ногами прохожих. Робкие птичьи трели и шелест молодой листвы, чарующий гул жизни.
Весна?
В смысле весна?
Я выплыла из прострации и моргнула пару раз. Какая весна, я помню осень!
Багряные листья клена, гроздья рябины и жухлую траву перед выездом из двора. Да, потом траву припорошило несколько раз снегом, было обледенение, но и только. Новый год я проспала, не взирая на грохот салютов и гуляния соседей, потому что неделю до него не разгибаясь намывала площади кафеля, паркетной доски и ламината. Рождество прошло мимо. Крещение не заметила, февральские праздники пропустила все в той же позе «зю», и вот весна... то есть ее преддверие.
Получив свой заказ, едва не спросила, какой нынче месяц. Пусть глаза и видели отчетливо дату, мозг не верил. Февраль, 27. Неожиданно. Ранее я опаздывала на час, иногда на день, считая пятницу субботой. Как-то перепутала октябрь и ноябрь, но пропустить два сезона, подобное со мной впервые. Пожалуй, нужно порадоваться, что я в принципе из круговорота работа-дом выпала и хоть сейчас потягиваю кофе, смотрю на людей и просто созерцаю, а не гонюсь. Молодые пары, дети, одиночки, пожилые вдвоем и по одному. Особенно запомнилась яркая цветущая девушка лет на десять младше меня.
Ситцевое платье под распахнутым зеленым пальто, каблуки, небольшая сумочка в цвет обуви, распущенные волосы, красный берет, улыбка. В петлице пальто искусственный цветок, в ушах блестящие сережки гвоздики, их блеск, повторяется в живом сияющем взгляде. И надо же провожая ее глазами напоролась на собственное отражение в стекле. Кощей над златом чахнет, вернее баба яга и над чашкой кофе, но первая ассоциация показалась наиболее обидной.
Сгорбилась, сжалась, нависла над столом, давно забыв об осанке, прическе и хотя бы базовом сочетании цвета и текстур в одежде. На мне все простое, пригодное для работы, и с основательно потертое. Проверенное временем, как любит говорить Любаня. Каблук давно забыт, косметика тоже. Единственное украшение и то на ключах, имеется в виду брелок.
Купить бы что ли браслет или духи, а может податься на курсы? Хоть какое-никакое разнообразие и повод выйти из дома на выходных… если я их себе полноценно устрою, не взяв с утра или на ночь заказ.
И надо же, мысль еще только формировалась, когда я получила звонок.
- Антонина, здравствуйте. Не смогли бы вы приехать? – спросил детский настороженный голос, заставив меня с недоумением посмотреть на экран. Звонил «Пентхаус», тот самый с двумя взрослыми, двумя девочками и песелем по кличке Тубик.
- Да, я могу. Что-то срочное случилось?
- Мама сегодня приехала из больницы. Она просила вас позвать.
- Вот как! – Из больницы? Вероятно, девочки опять хотели что-то приготовить, а по итогу разворотили кухню и сделали очередное существенное вложение в мусорную корзину. Прикинув, что нахожусь от них в пяти минутах езды, сразу сообщила: – Буду в течение десяти минут. Вас устроит?
- Устроит.
Вызов был необычный. Впрочем, случай тоже необычный.
Их нежному песелю Тубику какой-то барбос во время игры с мячом от переизбытка эмоций откусил кончик уха. Нежный кусь пришелся на венку, которая незамедлительно дала течь, напугав детей. Они в слезах отцепили Тубика от друга, принесли его домой и попытались остановить кровь. Однако песель, не видящий большой проблемы в ранении, отказывался сидеть на месте, мотал головой, сбрасывал ватки с перекисью, убегал и прятался, попутно щедро вносил свою кровавую лепту в интерьер квартиры.
На момент моего появления кровь у раненого остановилась сама, чего не скажешь об эмоциях с ног до головы окропленного семейства. Когда дверь открыла шмыгающая носом старшая девочка с красными каплями на лице, я оторопела. Следом взгляд ухватил вид прихожей с разбросанной по полу окровавленной одеждой и обувью. Использованные ватные диски, бутылочка с перекисью, вскрытые наполовину пластыри, медицинские перчатки и раздробленные печенья в виде косточек валялись там же.
- Здаровь!
- Здравствуйте, проходите.
- Ага, - я внесла сумку с пароочистителем, сняла пылесос с плеча, - а кто это ранен?
- Лично.
- Что он сказал? – вопросила Любаня, теребя ремень безопасности.
- Он уже пользовался твоими услугами? – одновременно с ней поинтересовалась Светлана.
- Нет. Услугами не пользовался. Заметил только, что будет рад, если мои дела пойдут в гору.
Девчата переглянулись.
- Как-то легко все обошлось. Без барских замашек и требований перемывать полы, пока не заблестят.
- Признаться, я знала, что генеральный так не поступит. Сомнения, конечно, были, но обошлось. - Я улыбнулась. - Однако, не могу гарантировать, что бывший воздержится от подобных замашек. Ждите звонков.
- Что будешь делать, если он именно тебя начнет вызывать на объект?
- Поднимать ценник.
- О! Я о таком не подумала. У меня сестра свекрови о работе моей прознала и измываться начала. Тут помой, там помой, вернись перемой! Я потому переехала, - хмыкнула Светлана.
- А мне как-то навязали порчу имущества, - Любаня нервно поправила волосы. – К счастью, видеокамеры в квартире зафиксировали падение плазмы без моего участия. Собственник отозвал заяву, хотя до последнего говорил, что я, наверняка, висела на тех креплениях.
Поделившись горьким опытом, они совместно решили, что мне повезло и поспешили спуститься в подземку.
Удача? Что ж, наверное, мне действительно до сих пор невероятно везло. Если я и сталкивалась с проблемами, то достаточно быстро от них избавлялась. И в будущем, уверена, тоже смогу.
Сглазила! Будучи буквально в сотне метров от дома я получила неожиданный звонок. Неизвестный номер настойчиво ждал ответа, пока я заворачивала во двор, парковала машину и глушила мотор. Такая непримиримость свойственна только пьяным, психам и людям отчаявшимся. Поднимая трубку, я представить не могла, что соберу комбо в одном лице, исключительно недружественном.
- Кристова, тебе стоит вернуться в офис, - сходу заявил мне подвыпивший бывший, словно я была его должницей. - Мы потеряли сережки.
- Что значит «мы»? – Я выбралась из машины и поставила ее на сигнализацию. Из всех одолевающих человечество желаний испытывала лишь одно – завалиться спать, а потому ответила с зевком: - Ты подался в пираты за тот короткий срок, что мы не виделись.
- Возвращайся, - решительное требование, и мое еще более решительное молчание после.
- Эй! – возмутился он, не выдержав паузы в эфире. – Ты что, уснула?!
- Только собираюсь и понять не могу зачем ехать назад.
- В этом воровстве нужно разобраться, - заявил он, разом отметая вариант потери. Воровство повесомее будет.
- Ок, жду фото этих сережек и видео подтверждение, что они были на тебе в момент посещения кабинетов. – как по мне, Самохин должен был обрадоваться такой покладистости, но он отчего-то разозлился, можно сказать, психанул.
- Я подам заявление! – заявил он после весьма впечатляющей фразы на русском богатом.
- Подавай.
- Я испорчу тебе репутацию! Тебя полоскать будет весь город.
- Вперед. Жду с нетерпением.
Не дождалась, к слову, сразу. Решив, что мне всего города будет мало, Самохин Степан Георгиевич выдвинул новое требование:
- Свяжи меня со своим директором! Тебя выпнут из этой канторы на раз-два.
- Свяжу. Обязательно. Завтра. С са-а-а-амого утра, - пообещала с очередным зевком и сбросила звонок.
Я поставила мобильный на беззвучный, пока поднималась к квартире, отследила как пять раз загорался экран. За время позднего ужина и подготовки ко сну, телефон сиял призывным огнем входящего звонка еще трижды. В период с двенадцати до часу взывал к ответу дважды, в итоге был задвинут под подушку и забыт. Сон нежными лапками обнял мою тушку, погрузил в беззвучную, беспросветную, теплую глубину без сновидений, лишних волнений и дум.
Мне даже не потребовалось медитации перед сном, выключение сознания совпало с прикосновением головы к подушке. Р-р-раз и…
Меня разбудил звонок домофона.
Признаться, я уже и забыла как он звучит. С моей новой работой времени на гостей вовсе не оставалось, родных навещала я сама, а не они меня, что же до общедомовых дел и вопросов соседей, все новости-сложности-претензии решались в чате или через Громова. Привлекать помощь из ТСЖ было своего рода последней инстанцией, ибо он придерживался теории «Не залей других, не зальют тебя», и тщательно следил за ее исполнением.
Именно поэтому я меньше всего ожидала увидеть нашего Громова. Сонный взгляд вначале уперся в его коротко-стриженную макушку, минуя широкий лоб с хмуро сведенным бровями, спустился по перебитому на боксе носу к напряженным губам и подбородку с ямочкой, которую на квадратным массиве нечаянно подчеркивал старый белесый шрам. Далее шла короткая бычья шея, дутая куртка нараспашку, голые плиты груди с размазанной на них татуировкой, мягкие пижамные штаны и шлепанцы на босую ногу. Шлепанцы удивили больше всего, левый от мужской черной пары, правый от красной женской.
- Как на пожар, – заключила я. – Где горит?
- Везде! - Последовал ответ или мне это только послышалось. Следующий вопрос был более внятным. – Ключи от машины где? А телефон? Ты что, впала в спячку, не слышала звонков?
- Он был на беззвучном, - вспомнила я о забытом под подушкой гаджете.
- Зашибись! – снова невнятно сказал Громов и кулаком треснув в косяк, вероятно, для острастки. Его слишком раздраженный тон с оттенком наезда, не понравился мне от слова совсем. Кажется, именно в этот момент я окончательно проснулась.
- Не поняла. В чем дело?
- Так одевайся, сейчас покажу.
Собственно, ничего пугающе нового он не показал. Всего-то очередной низкопробный акт вандализма. Мою электричку облили черной масляной краской, оставили пару неприятных надписей на лобовом стекле и пробили два колеса из четырех. Единственное отличие от давно произошедшего случая под одним из дворников имелись не подписанные бывшим бумаги на развод, а короткая записка. «Серьги нашьлись, изьвините».
- Х-ха, ну хоть так. - Подняв дворник, оторвала записку от стекла и посмотрела на изваянием застывшего рядом Громова. – Это все?
Он воззрился на меня с недоверием. Согласна, реакция нестандартная, но какая есть.
- Все, - ответил он.
Я подышала, глядя в ночь, подумала и решила, что хорошая смывка для краски у меня осталась еще с прошлого раза, однако обратиться за помощью все-таки придется.
- Как думаете, ваши знакомые из гаражей смогут подогнать дополнительное колесо на эту рабочую лошадку? Одно на замену есть. Осталось найти второе.
- Ты знаешь кто это сделал?
- Я даже знаю, как стыдно ему сейчас, - взмахнула я запиской. – Это мой бывший. Переехал из Касимова поближе к столице. Мы встретились несколько часов назад, - спрятала я зевок в вороте куртки и кивнула на авто. - Раньше он вот так показательно прощался, а теперь еще и приветствует.
- Прощался? - На меня посмотрели, как на неведомого зверя. – Ты вышла замуж за психа, который разукрасил твою машину?
- Нет, за идиота. Он не хотел подписывать бумаги на развод, пока я не помогу закрыть кредит на миллион. Я пообещала под залог квартиры взять в банке пять миллионов. Тогда при разделе имущества разделился бы и долг в шесть общих лямов. Я со своей половиной разобралась бы за счет кредита, а он получил бы довесок в виде двух к уже имевшемуся одному.
- Не уверен, что у тебя бы получилось… - начал Громов, быстро что-то просчитав. – Пусть согласие второго супруга не всегда требуется, но его отсутствие – это нехилый признак того, что в суде при разделе имущества долг не будет признан общим.
Я улыбнулась.
- Мы этого не узнали, потому что Самохин отступил.
- Так отступил или попрощаться? - кивнул он на мою вновь ставшую сверх-стильной электричку.
- И то, и то.
- У тебя стальные нервы.
- Да нет. Я всего-то знаю, что может быть и хуже, - пожала я плечом. – И все же что насчет колеса?
Дружить с Громовым оказалось невероятно удобно.
Он как связующее вещество между мной и решением моих проблем, работал быстро и бесплатно. На попытку расплатиться, было сказано: «Взятки принимаются в ином эквиваленте!» Где-то через час ко мне прилетела ссылка на кулинарные курсы. Что-то типа курсов для одиночек, во всяком случае на это намекал их девиз: «Готовим вместе, вместе едим, смотрим кино, за бокалом вина говорим». И пояснение от самого отправителя @GROM, прилетевшее следом:
“Я буду готовить первые и вторые блюда, ты десерт».
Увидела я их только вечером, после окончания работы на последнем объекте. Увидела и забыла. Правда, обо мне никто не забыл. Именно поэтому доползя из душа до кровати, я была награждена еще одним сообщением:
«Так ты согласна».
- Шутки у него, однако, зашибись! – возмутилась я вслух и быстро отправила: «Я не умею печь».
«Как раз научишься», - обрадовали меня.
«У меня времени в обрез», - призналась честно, ибо на следующей неделе осталось лишь одно двухчасовое окно свободное от заказов. И я надеялась, что оно и далее будет таковым.
«Я найду».
Взглянув на это обещание кисло скривилась. Право слово, увидь меня Громов он бы трижды подумал приглашать меня и куда-либо тянуть. Но продуманный ТСЖ-шник давно усвоил, что наименее безопасно общение в переписке.
«Хорошо, ищите, - не стала я его разуверять, - а я еще подумаю соглашаться ли».
Как по мне, это был жирный намек на отказ со всеми оттенками приличествующих извинений. Этакая квинтэссенция фраз: «мне жаль», «как не хотелось признавать», «прошу простить» и прочими. Я отложила телефон и отрубилась в самом прямом смысле слова. И вот тут уже мне следовало бы подумать о том, что диалог наш не происходил вживую, или хотя бы по телефонной связи, а значит, и я многое могла упустить. Например, решимость мужика добиться своего во что бы то ни стало.
***
Я так радовалась двухчасовому окну, что проказница Вселенная снизошла до подарка и отрубила свет в районе, где мне надлежало убирать. Так от моих услуг отказалось два заказчика, а когда что-то рвануло на электроподстанции, от предоставления услуг еще на двух объектах отказалась я. Подниматься на двадцать второй и двадцать седьмой этажи своим ходом было смерти подобно, тем более во второй половине трудового дня. Ну это я думала, что день будет трудовой, по факту получился выходной с привкусом досады.
Ни денег, ни новых клиентов, ни полноценного отдыха.
Можно поехать домой и завалиться спать, можно обзвонить клиентов и сдвинуть заказы на освободившиеся часы, чтобы не терять время и копейку, а можно…
Яркая вывеска кафе-ресторана попросту перебила следующую мою мысль. В голове мелькнуло, что я давненько ничего себе не позволяла, если уж выпал шанс посидеть где-нибудь в уюте с чашечкой кофе и круассаном, то почему бы и нет. Мне даже повезло с местом для парковки! Следом мне повезло с улыбчивым официантом и соседями по залу. Здесь было тихо, тепло и здорово пахло! А еще украшения на окнах ненавязчиво напоминали, что несмотря на погоду за окном у нас почти весна.
Искусственные ветки цветущего персикового дерева качались над моей головой под движением горячего воздуха, на столах стояли композиции с зеленой травой на подобии камыша и белыми тюльпанами, в музыкальном сопровождении то и дело слышалась капель и шелест ручейков, что выбираясь из-под снега бегут под ногами прохожих. Робкие птичьи трели и шелест молодой листвы, чарующий гул жизни.
Весна?
В смысле весна?
Я выплыла из прострации и моргнула пару раз. Какая весна, я помню осень!
Багряные листья клена, гроздья рябины и жухлую траву перед выездом из двора. Да, потом траву припорошило несколько раз снегом, было обледенение, но и только. Новый год я проспала, не взирая на грохот салютов и гуляния соседей, потому что неделю до него не разгибаясь намывала площади кафеля, паркетной доски и ламината. Рождество прошло мимо. Крещение не заметила, февральские праздники пропустила все в той же позе «зю», и вот весна... то есть ее преддверие.
Получив свой заказ, едва не спросила, какой нынче месяц. Пусть глаза и видели отчетливо дату, мозг не верил. Февраль, 27. Неожиданно. Ранее я опаздывала на час, иногда на день, считая пятницу субботой. Как-то перепутала октябрь и ноябрь, но пропустить два сезона, подобное со мной впервые. Пожалуй, нужно порадоваться, что я в принципе из круговорота работа-дом выпала и хоть сейчас потягиваю кофе, смотрю на людей и просто созерцаю, а не гонюсь. Молодые пары, дети, одиночки, пожилые вдвоем и по одному. Особенно запомнилась яркая цветущая девушка лет на десять младше меня.
Ситцевое платье под распахнутым зеленым пальто, каблуки, небольшая сумочка в цвет обуви, распущенные волосы, красный берет, улыбка. В петлице пальто искусственный цветок, в ушах блестящие сережки гвоздики, их блеск, повторяется в живом сияющем взгляде. И надо же провожая ее глазами напоролась на собственное отражение в стекле. Кощей над златом чахнет, вернее баба яга и над чашкой кофе, но первая ассоциация показалась наиболее обидной.
Сгорбилась, сжалась, нависла над столом, давно забыв об осанке, прическе и хотя бы базовом сочетании цвета и текстур в одежде. На мне все простое, пригодное для работы, и с основательно потертое. Проверенное временем, как любит говорить Любаня. Каблук давно забыт, косметика тоже. Единственное украшение и то на ключах, имеется в виду брелок.
Купить бы что ли браслет или духи, а может податься на курсы? Хоть какое-никакое разнообразие и повод выйти из дома на выходных… если я их себе полноценно устрою, не взяв с утра или на ночь заказ.
И надо же, мысль еще только формировалась, когда я получила звонок.
- Антонина, здравствуйте. Не смогли бы вы приехать? – спросил детский настороженный голос, заставив меня с недоумением посмотреть на экран. Звонил «Пентхаус», тот самый с двумя взрослыми, двумя девочками и песелем по кличке Тубик.
- Да, я могу. Что-то срочное случилось?
- Мама сегодня приехала из больницы. Она просила вас позвать.
- Вот как! – Из больницы? Вероятно, девочки опять хотели что-то приготовить, а по итогу разворотили кухню и сделали очередное существенное вложение в мусорную корзину. Прикинув, что нахожусь от них в пяти минутах езды, сразу сообщила: – Буду в течение десяти минут. Вас устроит?
- Устроит.
Вызов был необычный. Впрочем, случай тоже необычный.
Их нежному песелю Тубику какой-то барбос во время игры с мячом от переизбытка эмоций откусил кончик уха. Нежный кусь пришелся на венку, которая незамедлительно дала течь, напугав детей. Они в слезах отцепили Тубика от друга, принесли его домой и попытались остановить кровь. Однако песель, не видящий большой проблемы в ранении, отказывался сидеть на месте, мотал головой, сбрасывал ватки с перекисью, убегал и прятался, попутно щедро вносил свою кровавую лепту в интерьер квартиры.
На момент моего появления кровь у раненого остановилась сама, чего не скажешь об эмоциях с ног до головы окропленного семейства. Когда дверь открыла шмыгающая носом старшая девочка с красными каплями на лице, я оторопела. Следом взгляд ухватил вид прихожей с разбросанной по полу окровавленной одеждой и обувью. Использованные ватные диски, бутылочка с перекисью, вскрытые наполовину пластыри, медицинские перчатки и раздробленные печенья в виде косточек валялись там же.
- Здаровь!
- Здравствуйте, проходите.
- Ага, - я внесла сумку с пароочистителем, сняла пылесос с плеча, - а кто это ранен?
