Водичка оказалась не просто холодной – ледяной. Зато, вылитая на голову, мгновенно смыла остатки дурной сонливости, вернула ясность мыслям и желание действовать...
Навернуть несколько кругов вокруг дома, например.
И согреться поможет, и окончательно проснуться, и форму не потерять.
– Сумасшедший, – прокомментировал выползший на крылечко Аймин, потирая выбритый висок.
– Кто бы говорил, – ухмыльнулся Вэйр, когда тот присоединился к нему на втором круге, такой же мокрый и бодрый, как и он сам.
Скрипели, открываясь, двери, выпуская учеников разной степени помятости и недовольства. Кто-то фыркал у колодца, умываясь чудесной водичкой, кто-то сидел на ступеньках, зачарованно уставившись в меняющее краски небо, а кто-то – склочный Анмар, разумеется, – неприлично тыкал пальцем в развешанное на крылечке мелкого одеяние и отпускал едкие замечания, половину которых, впрочем, почти сразу проглотил – не без помощи чудодейственной затрещины, щедро пожалованной ему как раз закончившим с разминкой Вэйром.
Вэйр на одежку тоже посмотрел. Так вот что за сверток тащил вчера из купален мелкий. Не только сам вымыться успел, но еще и одежду постирал. Какой, однако, хозяйственный и шустрый.
И умный.
Припомнилось вдруг, что другой сменной одежды в сундуке-то и нет...
Одеться и привести в порядок волосы, стянув их в пучок на затылке, много времени не заняло.
Мелкий появился позже всех. Сонный, бледный и еще более дикий, чем накануне. Глянул на Вэйра из-под упавшей на глаза челки так, что аж мурашки по спине рассыпались, и двинулся к воротам, куда уже неровным строем направились остальные.
Воинство наглых мурашек Вэйр разогнал, поведя плечами, и последовал за мелким, подстраиваясь под его шаги. Ничего, пусть себе глазищами сверкает. Это, наверное, от голода. После завтрака подобреет.
Или нет.
После такого завтрака куда выше вероятность озвереть.
За длинным столом легко уместилась вся десятка учеников клана Тэй. Причем уместилась как-то неправильно, и Вэйр не мог бы сказать, как так получилось. Вроде ведь старался держаться поближе к мелочи, но вот... завертело, закрутило... и будто колдовством каким рассадило как попало.
И теперь мелкий да вредный Шиян сидел в аж в противоположном углу, а по левую руку Вэйра оказался склочный малолетний Анмар, тоже не слишком-то обрадованный этаким соседством, по правую – молчаливый Арлик, чуть дальше вольготно развалился Аймин, поочередно потиравший бритые виски и насмешливо поглядывающий на кислого Элтана, чья бесцветная косица нынче выглядела печально поникшим крысиным хвостом. Напротив разместился высокий, но при том излишне пухлый мальчишка лет пятнадцати. С прической он явно перестарался – аккуратный ржаво-рыжий пучок был забран столь туго, что удивительно, как ясные темно-серые глаза к вискам не утянуло. Вместе со сдобными розовыми щеками... Покопавшись в памяти, Вэйр так и не отыскал его имени. Как не узнал и его соседа, высоченного и худого, точно боевое копье, юношу лет шестнадцати, что сидел с идеально ровной осанкой, обстоятельно расправляясь с завтраком и время от времени поправляя на носу тонкую оправу очков с синими стеклами, прячущими глаза. Темно-шоколадные, почти как у мелочи, волосы были заплетены в аккуратную косу, что ровно, будто кто специально поправлял, спускалась вдоль спины до самой поясницы. А вот за ним, не проявляя никакого интереса ни к еде, ни к соученикам, шушукалась странная парочка...
Эти двое на первый взгляд были совершенно разные, как день и ночь. Один – яркий блондин со стриженными волосами, что забавно торчали в разные стороны, второй – брюнет со свободно спадающими чуть ли не до пят прядями. У одного глаза походили на сапфиры, у другого – на изумруды. Но стоило приглядеться повнимательнее, и становилось ясно, что они одинакового роста и телосложения и что черты лица первого с поразительной точностью повторяют черты второго. Так, что и пары отличий не найдешь, как ни старайся. Даже крошечная родинка на самом кончике носа имелась у обоих.
Столь странных близнецов Вэйр тоже не помнил. Вернее, не знал, потому как таких, пожалуй, и захочешь – не забудешь.
Чтобы совсем уж откровенно не глазеть на них, Вэйр вернулся к вялым попыткам впихнуть в себя успевшую надоесть кашу, ощущая, как оная вытесняет остатки благожелательного настроя.
Ну и отвар, конечно. Тот самый, которым их поили и вчера. Такой же подозрительно-густой и отвратительно-горький.
Вэйр украдкой оглянулся, прикидывая, куда бы его вылить, но в небольшом светлом помещении были лишь стол, длинные лавки... и все. Никаких ваз, горшков с цветами и прочих полезных штуковин, облегчающих жизнь не желающих лишний раз ссориться с поваром.
У дворцового повелителя кухни был огромный тесак, ласково именовавшийся ножичком... и в столовую, ежели у кого возникали претензии к стряпне, сей выдающийся – во всех смыслах – человек выходил именно с ним. И поглаживал эдак презадумчиво, обводя нежным взглядом трапезничающих. От этого-то взгляда, конечно же именно от него, все претензии глотались вместе с собственно яствами.
Вот для таких-то случаев папенька и распорядился установить в столовой зале как можно больше ваз да цветов... И все были довольны, за исключением, быть может, самих цветов.
А тут...
– Настоятельно советую выпивать все до капли, – раздался завораживающий голос, заставивший позабыть и о каше, и об отваре, и о прочих-то мыслях. – Он содержит особые редкие травы, способные помочь вам в усвоении новых сил.
Женщина, перешагнувшая порог столовой, казалась нереальной.
Высокая, статная, облаченная в белоснежные, будто сияющие одежды, с такими же белоснежными волосами, рассыпанными по плечам, укрывающими ее подобно роскошному плащу, с глазами столь пронзительно-синими, что в них можно было потеряться, утонуть – и никогда-то не пожелать вернуться.
Вэйр зажмурился даже, тряхнул головой, избавляясь от наваждения.
Открыл глаза.
Ничего-то и не изменилось.
Женщина по-прежнему была прекрасна.
И столь же холодна, будто вырезанная изо льда совершенная скульптура.
Одним словом – богиня.
– Я – Иоллин. – В благоговейной тишине ее голос звенел подобно хрустальному колокольчику, и его хотелось слушать вечно. – Целительница. Если возникнет нужда, обращайтесь.
Целительница...
Лекарка, значит.
И лекарскую им вчера тоже показывали. Уютный, почти утонувший в розах дом с открытой террасой. Только от одного воспоминания так и манит посетить...
Слева раздался надсадный кашель. Справа кто-то жалобно охнул.
Мелкий, сидевший в углу, в этот угол и вовсе вжался, еще и по стеночке сполз чуть ли не под стол.
Под тихий удаляющийся смех Вэйр в который уже раз потряс головой – аж зазвенело, но полегчало! – и от души хлопнул сидевшего рядом Анмара по спине. Судя по возмущенному писку белобрысого Элтана и широкой – чуть ли не от и до бритых висков – ухмылке Аймина, в той стороне посильная помощь соученика тоже успешно заменила профессиональную. К счастью, конечно, ибо целительница Иоллин удалилась, не удостоив страждущих своим вниманием.
Верно, чутье на подобных болезных у нее было отменным.
Залпом выпив отвар, Вэйр встал из-за стола, выудил сроднившегося с углом мелкого, ловко влил отвар и в него и вышел на улицу. Шиян, крепко схваченный за рукав, следовал за ним.
– Чего ты прицепился?! – взбрыкнул мелкий уже за порогом. – Пусти!
– Обратно в угол отнести? – хмыкнул Вэйр, и не думая отпускать его. Мысли о мелочи изгоняли из них же синие очи небожительницы, которым там уж совершенно точно было не место. – Чего ты туда забился? Или лекарей боишься?
Спросил Вэйр в шутку, но, судя по тому, как напрягся мальчишка, попал в цель.
– И правда боишься? – Вэйр даже остановился.
На больного Шиян не походил... То есть, конечно, был он тощ и бледен, но то, скорее всего, свойство скорее врожденное, нежели приобретенное.
– Не люблю, – буркнул мелкий, спрятав взгляд.
Что ж, так для кое-чьей гордости звучало гораздо приятнее, и на более верной формулировке Вэйр настаивать не стал, как и не стал уточнять, как вообще можно не любить лекарей... Таких, как Иоллин.
Так, все, никаких небожительниц в его голове!
Главное заключалось в другом: Шиян с ним разговаривал. И на вопросы отвечал. Пусть и вот так, односложно, но все же! Маленький успех, как ни крути.
И Вэйр собирался во что бы то ни стало его закрепить.
В учебной комнате было просторно и светло; солнечный свет лился в распахнутые окна, больше напоминавшие двери – широкие, от потолка до деревянного пола. В золотых полосах танцевали пылинки и белые лепестки, принесенные порывом теплого ветра – у окон росла яблоня, сплошь усыпанная цветом. И ее ароматом, нежным и сладким, казалось, пропитались сами стены.
Наставник Оломэ, заложив руки за спину, стоял возле висевшей на одной из стен большой гладкой доски из темного дерева. Ученики разместились напротив, за сделанными из того же дерева столиками. На каждом стоял письменный прибор и лежала стопка чистых листов. А еще возвышались настоящие горы книг...
Мелкий за своей личной горой почти потерялся, только макушка и виднелась. То есть это Вэйру, оказавшемуся впереди, виднелась, если обернуться, а наставнику, наверное, и вовсе за Вэйром ничего-то не видно. И это ведь мелочь пока стоит...
Вэйр вздохнул. Он честно пытался устроиться рядом с Шияном, но, как и в столовой, обнаружил себя в первом ряду, рядом с близнецами, бесячим Анмаром и розовощеким мальчишкой. Похоже, их специально рассаживали вот так... чтобы налаживали отношения, а не сбивались в группки. И только на близнецов это возмутительное колдовство не действовало совершенно. Наверное, у них было свое, особенное, лишь им доступное. Кровное.
– Рад видеть всех в добром здравии, – едва заметно улыбнулся наставник Оломэ, обведя взглядом новоявленных своих учеников, и те почтительно поклонились.
Все как и в обычной школе, которую прежде Вэйр не слишком-то любил, но посещал исправно, дабы не расстраивать отца.
– Садитесь, – позволил наставник. – Начнем же наше первое занятие... Перед вами – книги, которые вам придется внимательно изучить, а некоторые – и заучить, чтобы нужные строки навсегда отпечатались в ваших памяти, сознании и сердце.
– Вот это вот все? – ужаснулся Анмар и, поймав взгляд небожителя, поспешно встал. – Но, наставник Оломэ, ведь вы говорили о великой силе, которую нам предназначено принять! А вместо этого... Вынуждаете тратить время на книги?!
Позади раздалось тихое фырканье и что-то вроде пренебрежительного «мальчишки», но Вэйр не поручился бы, что расслышал верно.
– На знания, – спокойно пояснил наставник. – Сила без знаний ничтожна, а великая сила – еще и опасна.
– Тогда почему бы просто не вложить эти знания в нас? – спросил Аймин, потерев сразу оба выбритых виска. Видимо, сомневался, поместится ли вся эта гора знаний между ними.
– Любознательность, терпение, последовательность и настойчивость – одни из лучших черт небесных стражей. И моя задача – развить оные в вас, – отозвался наставник Оломэ. – Итак, разберем, что же именно вам придется изучить, чтобы стать достойными стражами...
К концу первого занятия Вэйр предельно ясно понял: достойным стражем стать еще сложнее, чем достойным наследником владыки.
Им предстояло изучать историю, труды древних и не очень мудрецов, искусство владения кистью – то есть красивого написания символов и рисование... А еще – языки.
Наставник Оломэ спросил, не удивляет ли их, что они понимают друг друга. И ровно до этого вопроса Вэйр ничуть не удивлялся, а вот после...
По большей части языки равнинных земель мало чем отличались, но различия все же имелись, даже в соседних владениях зачастую были в ходу диалекты. А здесь никаких недопониманий и затруднений при общении ни у кого не возникло. Даже ругались вон как... задорно. И с полным осмыслением сказанного.
Очередная магия Обители. И за пределами острова оной магии не будет. А понимание должно остаться, иначе сплоченного отряда стражей из них никогда не выйдет.
И начать изучение наставник предложил с тэйири – языка Небес. После него, как клятвенно обещал Оломэ, будет легче учить другие. И Вэйр ему охотно поверил – да после этих птичьих трелей что угодно покажется легче легкого!
А еще в расписании будущих стражей значились разнообразные упражнения: дыхательные, на концентрацию, внимание и память. И тренировки. С оружием даже.
Вот это Вэйру было больше по душе. Медитации, и те порадовали, ведь там можно отдохнуть.
По крайней мере, так ему представлялось, и тогда он еще не знал, насколько наивны его представления.
– Отныне вы – семья, – сказал напоследок наставник Оломэ. – И должны называть друг друга братьями. И вести себя как полагается. Надеюсь на ваше благоразумие.
С этими словами небожитель просто растворился в воздухе.
Сзади восхищенно вздохнул мелкий.
Кто-то тоскливо застонал.
Кто-то – выругался.
А Вэйру подумалось, что боги наверняка чего-то не знают об отношениях в смертных семьях.
Братья-то разные бывают. И ненависти между ними порой куда больше, нежели любви.
Вэйр тряхнул головой, избавляясь от навязчивого шепотка. Обвел взглядом соучеников, горюющих над горами пока что не освоенных знаний... И решил, что сделает все, что от него зависит, чтобы в их семье было по-другому.
В конце-то концов, им нечего делить. Кроме тягот учебы, а потом и службы. А тяготы сближают вернее почестей. А вот ежели дело дойдет до последних... Тогда и будет видно, какие братья из них получились и того ли желал наставник Оломэ.
– Спины ровнее! Дыхание – размереннее! Не спать!
Сочный шлепок по чьей-то спине взбодрил не хуже выплеснутой в лицо чашки воды.
Вэйр тряхнул головой, избавляясь от обрывков сладкой дремы, чуть не затянувшей его в свои объятия, и выпрямился до хруста в позвоночнике, стараясь дышать медленнее и глубже.
Поначалу от сего нехитрого действа сильно кружилась голова. А может, то была вина местного воздуха, прозрачного и чистого, искрящегося, как льдинка на солнце, вкусного, как глоток ледяной воды жарким летним полднем.
Обмороки в первые дни стали делом привычным. Особенно, конечно, отличился Шиян, который и сейчас клевал носом, не впечатленный близким знакомством чьей-то спины с палкой наставника Рианэ. Этот небожитель, высокий и широкоплечий, с забранными в хвост темными волосами, больше походил на воина, чем на ученого, и, вероятно, воином и являлся. На его занятиях Вэйр чувствовал себя как на плацу и с нежностью вспоминал прежних своих наставников, которые раньше казались излишне строгими. Рианэ, в отличие от всегда спокойного и умиротворенного Оломэ, одними словесными наставлениями не ограничивался. Видимо, считал, что знания можно не только вложить в головы учеников, но и вколотить, используя место чуть пониже. Вэйр же искренне полагал, что такие вот методы если чему и способствовали, так лишь развитию хитрости, изворотливости и умению спать с одухотворенным выражением лица. Последнее пока что получалось не очень. Особенно у Шияна.
Изловчившись, Вэйр пнул мелкого, и тот, успевший свесить голову на грудь, распахнул сонные глазищи и поспешно вытянулся. Вовремя – наставник пошел на второй круг, хищно высматривая нерадивых учеников.
Навернуть несколько кругов вокруг дома, например.
И согреться поможет, и окончательно проснуться, и форму не потерять.
– Сумасшедший, – прокомментировал выползший на крылечко Аймин, потирая выбритый висок.
– Кто бы говорил, – ухмыльнулся Вэйр, когда тот присоединился к нему на втором круге, такой же мокрый и бодрый, как и он сам.
Скрипели, открываясь, двери, выпуская учеников разной степени помятости и недовольства. Кто-то фыркал у колодца, умываясь чудесной водичкой, кто-то сидел на ступеньках, зачарованно уставившись в меняющее краски небо, а кто-то – склочный Анмар, разумеется, – неприлично тыкал пальцем в развешанное на крылечке мелкого одеяние и отпускал едкие замечания, половину которых, впрочем, почти сразу проглотил – не без помощи чудодейственной затрещины, щедро пожалованной ему как раз закончившим с разминкой Вэйром.
Вэйр на одежку тоже посмотрел. Так вот что за сверток тащил вчера из купален мелкий. Не только сам вымыться успел, но еще и одежду постирал. Какой, однако, хозяйственный и шустрый.
И умный.
Припомнилось вдруг, что другой сменной одежды в сундуке-то и нет...
Одеться и привести в порядок волосы, стянув их в пучок на затылке, много времени не заняло.
Мелкий появился позже всех. Сонный, бледный и еще более дикий, чем накануне. Глянул на Вэйра из-под упавшей на глаза челки так, что аж мурашки по спине рассыпались, и двинулся к воротам, куда уже неровным строем направились остальные.
Воинство наглых мурашек Вэйр разогнал, поведя плечами, и последовал за мелким, подстраиваясь под его шаги. Ничего, пусть себе глазищами сверкает. Это, наверное, от голода. После завтрака подобреет.
Или нет.
После такого завтрака куда выше вероятность озвереть.
За длинным столом легко уместилась вся десятка учеников клана Тэй. Причем уместилась как-то неправильно, и Вэйр не мог бы сказать, как так получилось. Вроде ведь старался держаться поближе к мелочи, но вот... завертело, закрутило... и будто колдовством каким рассадило как попало.
И теперь мелкий да вредный Шиян сидел в аж в противоположном углу, а по левую руку Вэйра оказался склочный малолетний Анмар, тоже не слишком-то обрадованный этаким соседством, по правую – молчаливый Арлик, чуть дальше вольготно развалился Аймин, поочередно потиравший бритые виски и насмешливо поглядывающий на кислого Элтана, чья бесцветная косица нынче выглядела печально поникшим крысиным хвостом. Напротив разместился высокий, но при том излишне пухлый мальчишка лет пятнадцати. С прической он явно перестарался – аккуратный ржаво-рыжий пучок был забран столь туго, что удивительно, как ясные темно-серые глаза к вискам не утянуло. Вместе со сдобными розовыми щеками... Покопавшись в памяти, Вэйр так и не отыскал его имени. Как не узнал и его соседа, высоченного и худого, точно боевое копье, юношу лет шестнадцати, что сидел с идеально ровной осанкой, обстоятельно расправляясь с завтраком и время от времени поправляя на носу тонкую оправу очков с синими стеклами, прячущими глаза. Темно-шоколадные, почти как у мелочи, волосы были заплетены в аккуратную косу, что ровно, будто кто специально поправлял, спускалась вдоль спины до самой поясницы. А вот за ним, не проявляя никакого интереса ни к еде, ни к соученикам, шушукалась странная парочка...
Эти двое на первый взгляд были совершенно разные, как день и ночь. Один – яркий блондин со стриженными волосами, что забавно торчали в разные стороны, второй – брюнет со свободно спадающими чуть ли не до пят прядями. У одного глаза походили на сапфиры, у другого – на изумруды. Но стоило приглядеться повнимательнее, и становилось ясно, что они одинакового роста и телосложения и что черты лица первого с поразительной точностью повторяют черты второго. Так, что и пары отличий не найдешь, как ни старайся. Даже крошечная родинка на самом кончике носа имелась у обоих.
Столь странных близнецов Вэйр тоже не помнил. Вернее, не знал, потому как таких, пожалуй, и захочешь – не забудешь.
Чтобы совсем уж откровенно не глазеть на них, Вэйр вернулся к вялым попыткам впихнуть в себя успевшую надоесть кашу, ощущая, как оная вытесняет остатки благожелательного настроя.
Ну и отвар, конечно. Тот самый, которым их поили и вчера. Такой же подозрительно-густой и отвратительно-горький.
Вэйр украдкой оглянулся, прикидывая, куда бы его вылить, но в небольшом светлом помещении были лишь стол, длинные лавки... и все. Никаких ваз, горшков с цветами и прочих полезных штуковин, облегчающих жизнь не желающих лишний раз ссориться с поваром.
У дворцового повелителя кухни был огромный тесак, ласково именовавшийся ножичком... и в столовую, ежели у кого возникали претензии к стряпне, сей выдающийся – во всех смыслах – человек выходил именно с ним. И поглаживал эдак презадумчиво, обводя нежным взглядом трапезничающих. От этого-то взгляда, конечно же именно от него, все претензии глотались вместе с собственно яствами.
Вот для таких-то случаев папенька и распорядился установить в столовой зале как можно больше ваз да цветов... И все были довольны, за исключением, быть может, самих цветов.
А тут...
– Настоятельно советую выпивать все до капли, – раздался завораживающий голос, заставивший позабыть и о каше, и об отваре, и о прочих-то мыслях. – Он содержит особые редкие травы, способные помочь вам в усвоении новых сил.
Женщина, перешагнувшая порог столовой, казалась нереальной.
Высокая, статная, облаченная в белоснежные, будто сияющие одежды, с такими же белоснежными волосами, рассыпанными по плечам, укрывающими ее подобно роскошному плащу, с глазами столь пронзительно-синими, что в них можно было потеряться, утонуть – и никогда-то не пожелать вернуться.
Вэйр зажмурился даже, тряхнул головой, избавляясь от наваждения.
Открыл глаза.
Ничего-то и не изменилось.
Женщина по-прежнему была прекрасна.
И столь же холодна, будто вырезанная изо льда совершенная скульптура.
Одним словом – богиня.
– Я – Иоллин. – В благоговейной тишине ее голос звенел подобно хрустальному колокольчику, и его хотелось слушать вечно. – Целительница. Если возникнет нужда, обращайтесь.
Целительница...
Лекарка, значит.
И лекарскую им вчера тоже показывали. Уютный, почти утонувший в розах дом с открытой террасой. Только от одного воспоминания так и манит посетить...
Слева раздался надсадный кашель. Справа кто-то жалобно охнул.
Мелкий, сидевший в углу, в этот угол и вовсе вжался, еще и по стеночке сполз чуть ли не под стол.
Под тихий удаляющийся смех Вэйр в который уже раз потряс головой – аж зазвенело, но полегчало! – и от души хлопнул сидевшего рядом Анмара по спине. Судя по возмущенному писку белобрысого Элтана и широкой – чуть ли не от и до бритых висков – ухмылке Аймина, в той стороне посильная помощь соученика тоже успешно заменила профессиональную. К счастью, конечно, ибо целительница Иоллин удалилась, не удостоив страждущих своим вниманием.
Верно, чутье на подобных болезных у нее было отменным.
Залпом выпив отвар, Вэйр встал из-за стола, выудил сроднившегося с углом мелкого, ловко влил отвар и в него и вышел на улицу. Шиян, крепко схваченный за рукав, следовал за ним.
– Чего ты прицепился?! – взбрыкнул мелкий уже за порогом. – Пусти!
– Обратно в угол отнести? – хмыкнул Вэйр, и не думая отпускать его. Мысли о мелочи изгоняли из них же синие очи небожительницы, которым там уж совершенно точно было не место. – Чего ты туда забился? Или лекарей боишься?
Спросил Вэйр в шутку, но, судя по тому, как напрягся мальчишка, попал в цель.
– И правда боишься? – Вэйр даже остановился.
На больного Шиян не походил... То есть, конечно, был он тощ и бледен, но то, скорее всего, свойство скорее врожденное, нежели приобретенное.
– Не люблю, – буркнул мелкий, спрятав взгляд.
Что ж, так для кое-чьей гордости звучало гораздо приятнее, и на более верной формулировке Вэйр настаивать не стал, как и не стал уточнять, как вообще можно не любить лекарей... Таких, как Иоллин.
Так, все, никаких небожительниц в его голове!
Главное заключалось в другом: Шиян с ним разговаривал. И на вопросы отвечал. Пусть и вот так, односложно, но все же! Маленький успех, как ни крути.
И Вэйр собирался во что бы то ни стало его закрепить.
***
В учебной комнате было просторно и светло; солнечный свет лился в распахнутые окна, больше напоминавшие двери – широкие, от потолка до деревянного пола. В золотых полосах танцевали пылинки и белые лепестки, принесенные порывом теплого ветра – у окон росла яблоня, сплошь усыпанная цветом. И ее ароматом, нежным и сладким, казалось, пропитались сами стены.
Наставник Оломэ, заложив руки за спину, стоял возле висевшей на одной из стен большой гладкой доски из темного дерева. Ученики разместились напротив, за сделанными из того же дерева столиками. На каждом стоял письменный прибор и лежала стопка чистых листов. А еще возвышались настоящие горы книг...
Мелкий за своей личной горой почти потерялся, только макушка и виднелась. То есть это Вэйру, оказавшемуся впереди, виднелась, если обернуться, а наставнику, наверное, и вовсе за Вэйром ничего-то не видно. И это ведь мелочь пока стоит...
Вэйр вздохнул. Он честно пытался устроиться рядом с Шияном, но, как и в столовой, обнаружил себя в первом ряду, рядом с близнецами, бесячим Анмаром и розовощеким мальчишкой. Похоже, их специально рассаживали вот так... чтобы налаживали отношения, а не сбивались в группки. И только на близнецов это возмутительное колдовство не действовало совершенно. Наверное, у них было свое, особенное, лишь им доступное. Кровное.
– Рад видеть всех в добром здравии, – едва заметно улыбнулся наставник Оломэ, обведя взглядом новоявленных своих учеников, и те почтительно поклонились.
Все как и в обычной школе, которую прежде Вэйр не слишком-то любил, но посещал исправно, дабы не расстраивать отца.
– Садитесь, – позволил наставник. – Начнем же наше первое занятие... Перед вами – книги, которые вам придется внимательно изучить, а некоторые – и заучить, чтобы нужные строки навсегда отпечатались в ваших памяти, сознании и сердце.
– Вот это вот все? – ужаснулся Анмар и, поймав взгляд небожителя, поспешно встал. – Но, наставник Оломэ, ведь вы говорили о великой силе, которую нам предназначено принять! А вместо этого... Вынуждаете тратить время на книги?!
Позади раздалось тихое фырканье и что-то вроде пренебрежительного «мальчишки», но Вэйр не поручился бы, что расслышал верно.
– На знания, – спокойно пояснил наставник. – Сила без знаний ничтожна, а великая сила – еще и опасна.
– Тогда почему бы просто не вложить эти знания в нас? – спросил Аймин, потерев сразу оба выбритых виска. Видимо, сомневался, поместится ли вся эта гора знаний между ними.
– Любознательность, терпение, последовательность и настойчивость – одни из лучших черт небесных стражей. И моя задача – развить оные в вас, – отозвался наставник Оломэ. – Итак, разберем, что же именно вам придется изучить, чтобы стать достойными стражами...
К концу первого занятия Вэйр предельно ясно понял: достойным стражем стать еще сложнее, чем достойным наследником владыки.
Им предстояло изучать историю, труды древних и не очень мудрецов, искусство владения кистью – то есть красивого написания символов и рисование... А еще – языки.
Наставник Оломэ спросил, не удивляет ли их, что они понимают друг друга. И ровно до этого вопроса Вэйр ничуть не удивлялся, а вот после...
По большей части языки равнинных земель мало чем отличались, но различия все же имелись, даже в соседних владениях зачастую были в ходу диалекты. А здесь никаких недопониманий и затруднений при общении ни у кого не возникло. Даже ругались вон как... задорно. И с полным осмыслением сказанного.
Очередная магия Обители. И за пределами острова оной магии не будет. А понимание должно остаться, иначе сплоченного отряда стражей из них никогда не выйдет.
И начать изучение наставник предложил с тэйири – языка Небес. После него, как клятвенно обещал Оломэ, будет легче учить другие. И Вэйр ему охотно поверил – да после этих птичьих трелей что угодно покажется легче легкого!
А еще в расписании будущих стражей значились разнообразные упражнения: дыхательные, на концентрацию, внимание и память. И тренировки. С оружием даже.
Вот это Вэйру было больше по душе. Медитации, и те порадовали, ведь там можно отдохнуть.
По крайней мере, так ему представлялось, и тогда он еще не знал, насколько наивны его представления.
– Отныне вы – семья, – сказал напоследок наставник Оломэ. – И должны называть друг друга братьями. И вести себя как полагается. Надеюсь на ваше благоразумие.
С этими словами небожитель просто растворился в воздухе.
Сзади восхищенно вздохнул мелкий.
Кто-то тоскливо застонал.
Кто-то – выругался.
А Вэйру подумалось, что боги наверняка чего-то не знают об отношениях в смертных семьях.
Братья-то разные бывают. И ненависти между ними порой куда больше, нежели любви.
Вэйр тряхнул головой, избавляясь от навязчивого шепотка. Обвел взглядом соучеников, горюющих над горами пока что не освоенных знаний... И решил, что сделает все, что от него зависит, чтобы в их семье было по-другому.
В конце-то концов, им нечего делить. Кроме тягот учебы, а потом и службы. А тяготы сближают вернее почестей. А вот ежели дело дойдет до последних... Тогда и будет видно, какие братья из них получились и того ли желал наставник Оломэ.
ГЛАВА 5. КЛЯТВА
– Спины ровнее! Дыхание – размереннее! Не спать!
Сочный шлепок по чьей-то спине взбодрил не хуже выплеснутой в лицо чашки воды.
Вэйр тряхнул головой, избавляясь от обрывков сладкой дремы, чуть не затянувшей его в свои объятия, и выпрямился до хруста в позвоночнике, стараясь дышать медленнее и глубже.
Поначалу от сего нехитрого действа сильно кружилась голова. А может, то была вина местного воздуха, прозрачного и чистого, искрящегося, как льдинка на солнце, вкусного, как глоток ледяной воды жарким летним полднем.
Обмороки в первые дни стали делом привычным. Особенно, конечно, отличился Шиян, который и сейчас клевал носом, не впечатленный близким знакомством чьей-то спины с палкой наставника Рианэ. Этот небожитель, высокий и широкоплечий, с забранными в хвост темными волосами, больше походил на воина, чем на ученого, и, вероятно, воином и являлся. На его занятиях Вэйр чувствовал себя как на плацу и с нежностью вспоминал прежних своих наставников, которые раньше казались излишне строгими. Рианэ, в отличие от всегда спокойного и умиротворенного Оломэ, одними словесными наставлениями не ограничивался. Видимо, считал, что знания можно не только вложить в головы учеников, но и вколотить, используя место чуть пониже. Вэйр же искренне полагал, что такие вот методы если чему и способствовали, так лишь развитию хитрости, изворотливости и умению спать с одухотворенным выражением лица. Последнее пока что получалось не очень. Особенно у Шияна.
Изловчившись, Вэйр пнул мелкого, и тот, успевший свесить голову на грудь, распахнул сонные глазищи и поспешно вытянулся. Вовремя – наставник пошел на второй круг, хищно высматривая нерадивых учеников.
