Глаз Вэйр не отвел. Еще и голову выше поднял.
А что такого-то?
Может, и неприлично при встрече с божеством на колени не падать, но копаться в чужой голове намного неприличнее!
– Поднимитесь, – тем временем мягко велел мужчина. И добавил, когда юноши с трудом исполнили приказ: – Можете называть меня наставником Оломэ. Вы с честью выдержали испытания и доказали, что достойны войти в Облачную обитель. Следуйте за мной.
И, развернувшись, неспешно пошел по тропке. Прямо под сень деревьев, зашелестевших ветвями под внезапно налетевшим порывом теплого ветра.
Хотелось бы надеяться, что приветственно, а не зловеще.
Юноши потянулись за ним, и Вэйр невольно поежился.
Восемь. Из этой клятой пещеры выбралось всего восемь человек!
Если считать самого Вэйра и мелкого, – десять.
Он незаметно выдохнул и пошел вперед, вновь поправив почти съехавшего мальчишку, что то ли и правда до сих пор не очнулся, то ли старательно делал вид. Захотелось даже сбросить его на землю и посмотреть, что будет, но... помешало что-то. Что-то нашептывавшее, что это вот тощее и жалкое в принципе притворяться неспособно и самостоятельно никуда не то что дойти – доползти не сумеет.
Что ж, может, потом Вэйру и влетит за все – и за проявленную непочтительность, и за эту вот помощь, – но пока вроде все складывалось не самым худшим образом.
Встретили вон. Провожают.
И место это домом назвали.
Совсем не повод расслабляться. Дом дому – рознь. В ином без кинжала под подушкой спать строго не рекомендуется.
Совсем скоро дорога, поначалу нырнувшая под сплетенный ветвями деревьев полог, выплеснулась к высокой стене, что тянулась вправо и влево, насколько хватало взгляда. В щедро льющемся с неба лунном серебре она напоминала прозрачные речные воды. Тропа ныряла прямо в нее, и наставник Оломэ ни на миг не замешкался, прежде чем шагнуть вперед... и исчезнуть.
Юноши, сбившись с шага, застыли, не осмеливаясь даже коснуться странной преграды.
Очередное испытание? Злая шутка?
Да какая разница! С Вэйра подобных игр уже более чем достаточно. Он устал, проголодался и был готов снести любое препятствие на пути к так называемому дому, особенно если там ждут ужин и постель. Потому он прошел мимо растерянных собратьев по несчастью и, резко выдохнув, решительно шагнул к стене, выставив вперед свободное плечо. Правда, в последнее мгновение зажмурился, напрягся в ожидании удара... И, не ощутив никакого сопротивления, едва не упал.
С другой стороны стены.
Под ногами уже была не какая-то там лесная тропка, а белый камень, устилающий просторный двор. По сторонам застыли причудливые статуи, чьи очертания в неверном лунном свете постоянно менялись, и чудились в них то прекрасные юные девы, то кошмарные создания подземья. Наставник Оломэ стоял возле раскинувшегося в центре фонтана, сейчас молчаливого и оттого жутковатого, не поворачиваясь, заложив руки за спину. Вэйр потоптался на месте, вновь поправил мелкого, вздохнул и, просунув руку сквозь стену – словно сквозь сильный поток прохладной воды, только вот и одежда, и кожа ничуть не намокли, – помахал сотоварищам, приглашая последовать своему примеру. А увидев чью-то ладонь, несмело появившуюся с этой стороны, усмехнулся, ухватился за нее и дернул на себя.
– Да ты!.. – выдохнул улов – рослый юноша с выбритыми висками, – дыша так, будто и в самом деле под водой побывал.
– Жив и здоров, как и ты, – перебил Вэйр и, высунув наружу уже не руку, но голову, со всей доступной вежливостью поинтересовался у переминающейся там группки, не соблаговолят ли благородные господа ускориться и войти в их новую обитель.
Они соблаговолили. Но смотрели почему-то отнюдь не ласково. Впрочем, Вэйра это совершенно не расстроило. Главное, они попали внутрь. И наставник Оломэ, что так ни разу и не обернулся, вновь двинулся вперед. Не обращая внимания на сердитые взоры и перешептывания, Вэйр последовал за ним, удерживая мелкого уже двумя руками.
Побыстрее бы сгрузить куда эту ношу. И самому бы рядом рухнуть. И уснуть...
А проснувшись, вновь оказаться в своих покоях.
Но то были совсем уж несбыточные мечты, и стоило сосредоточиться на настоящем.
Задача не из легких, когда от усталости в ушах шумит, перед глазами плывет, а ноги так и норовят подогнуться.
Потому Вэйр по сторонам смотреть перестал, стараясь не отстать от наставника Оломэ, которого будто совсем не заботило, не потеряется ли кто по дороге.
Или и в самом деле не заботило?
Кто этих небожителей знает. Может, у них и обычных, человеческих, чувств и в помине нет. Чего тогда от них ждать?
Чем дальше от ворот они отходили, тем становилось светлее. Через каждые пару шагов на толстых каменных столбах стояли фонари, в которых горело яркое, как пригоршня полуденного света, пламя. За фонтаном разбегались в разные стороны выложенные разноцветными камешками дорожки; наставник выбрал медвяно-желтую, словно пропитанную солнцем. Порой от нее отходили более узкие тропки, сплетаясь с другими, иных цветов, и Вэйр с трудом удерживал себя от любопытства, боясь все же потерять небожителя из вида. Остальные юноши шли чуть позади и, кажется, тоже чувствовали себя не слишком-то хорошо. И когда тропка наконец-то влилась в очередной двор – слава всем богам и конкретно наставнику Оломэ, через обычные, распахнутые настежь ворота, – в мягкой ночной тишине раздался слаженный вздох облегчения.
Двор был небольшим. И здесь был дом. Странный, конечно, – длинный, в один этаж, с множеством узких дверей и ведущих к ним крылечек, расположенных почти впритык друг к другу, – но им хотя бы не придется спать на улице. А то бы с этих божеств сталось. Вдруг они сами на ветвях спят и своих жертв, простите, дорогих гостей заставили бы?
– Отныне вам предстоит жить здесь, – изящно повел рукой наставник Оломэ – будто и не чудную лачугу показывал, а дивный дворец, коим полагалось восхищаться. – Каждому из вас приготовлена отдельная комната, предназначенная для сна и отдыха. Учебные комнаты, тренировочные площадки и купальни я покажу завтра, сейчас же вам следует отдохнуть. В комнатах вы найдете воду, чтобы освежиться, и ужин, чтобы подкрепить силы. Прошу вас проявить благоразумие и не совершать опрометчивых поступков. Используйте это время для того, чтобы дать отдых телу и душе. С первыми лучами рассвета мы встретимся вновь.
И, чуть склонив голову, наставник Оломэ растворился в воздухе.
Вэйр даже глаза свободной рукой протер, но ничего не изменилось – мужчины и след простыл.
– Вот же демон, – тихонько выдохнули рядом, и Вэйр согласно кивнул.
Не демон, конечно, а очень даже бог, и вряд ли здесь стоило так выражаться, но как же хотелось!
Общий дом оказался разделен перегородками на крошечные комнатушки, и у каждой из них был свой вход. Комнат было намного больше, чем юношей, и все тут же разбрелись, явно не желая слишком тесного соседства. Вот и замечательно. Вэйру такое соседство тоже не слишком-то душу грело. Он свернул налево и остановился у самой крайней комнатушки. На крылечке, как гласила надпись над дверью, полагалось оставлять обувь. За неимением оной Вэйр тщательно вытер босые ноги о плетеный жесткий коврик, в процессе едва не споткнувшись о деревянное ведро, размерами больше напоминавшее бочку. Хорошо что пустое, иначе освежился бы Вэйр не заходя внутрь.
Внутри неожиданно оказалось не так уж и тесно. Даже по-своему уютно. Да, здесь не было шикарного ложа, устланного шелковыми покрывалами и мягчайшими подушками, но хватало одеял, достаточно толстых и плотных, чтобы не замерзнуть и не отлежать бока на полу. В походах, в которые отец часто брал с собой Вэйра, иногда и таковых не имелось, а все потому, что настоящий владыка должен играючи преодолевать любые трудности. Помнится, тогда Вэйр не особо понимал, зачем терпеть такие неудобства. Что ж, вот и пригодилось.
Выдохнув, Вэйр аккуратно сгрузил мелкого в уголочек, с некоторой опаской проверил, а дышит ли тот вообще – дышал, очень даже размеренно и спокойно, как при самом безмятежном сне, – и, расстелив на полу самое толстое одеяло, переложил на него мальчишку. Смерил задумчивым взглядом тощее тельце, облаченное в грубую, излишне свободную одежду – на самом Вэйре оная хотя бы не болталась, как на пугале, – и набросил сверху еще пару одеял потоньше. Еще и подоткнул. Такие тонкие косточки холода не любят.
Здесь было два круглых окошка – напротив двери и в боковой стене, и через них щедро лился лунный свет, позволявший разглядеть обстановку. Значит, и солнечного будет достаточно. То, что нужно для этой мелочи. Вэйр огляделся, заметил на подоконнике свечи и огненный камень, в одном углу – добротный сундук, таз с теплой водой и висящее на крепко вбитом в стену крюке полотенце; в другом углу на низком столике стоял небольшой фонарь, рядом с которым примостился деревянный поднос с миской все еще теплой каши и пузатой глиняной кружкой с терпко пахнувшим отваром. Мальчишка, свернувшись в коконе одеял, сопел столь сладко, что будить его показалось настоящим злодейством, а потому Вэйр, решив, что за ночь от голода мелкий точно не умрет, вышел, не забыв плотно прикрыть за собой дверь.
Засова на ней, кстати, не имелось ни внутри, ни снаружи. Как и на соседней, в которую Вэйр недолго думая и зашел.
Все же мелкий слишком мелкий. И беззащитный. И лучше, чтобы рядом кто-то был. Так, на всякий случай.
Эта комната от той ничем не отличалась, разве что окно было одно. А так – те же одеяла, свечи на подоконнике, сундук, таз, стол с фонарем и едой. Фонарь замерцал, стоило лишь к нему прикоснуться, чем вызвал немалый восторг. Ну хоть что-то по-настоящему волшебное в этой обители наконец-то отыскалось! И ужином Вэйр не пренебрег. Каша оказалась самой обычной, отвар – горьким, а вода в тазу – не такой уж и теплой, как хотелось бы. Только вот привередничать смысла не было, и Вэйр, сбросив одежду и кое-как ополоснувшись, растерся жестким полотенцем, соорудил себе постель из одеял и, едва устроившись в теплом гнездышке, провалился в сон.
Только и успел заметить, как погас фонарь, погружая комнату в разбавленный серебром мрак.
Поначалу Вэйр даже не понял, что именно его разбудило.
Тело ощущалось невесомым, будто и вовсе его не было, и лишь одна душа парила легким перышком, нежась в золоте рассветных облаков.
Это золото пронизало все вокруг, и сам мир казался сотканным из него, мягкого и теплого, как материнские объятия.
И согретый ими мир пел. Густой и тягучий, как солнечный мед, звон отзывался дрожью в наконец-то обретшем чувствительность теле, пробуждая от сладкого сна.
Вэйр медленно, все еще цепляясь за эхо чудесной дремы, открыл глаза – и зачарованно замер.
Воздух мерцал и переливался, словно наполненный волшебной пыльцой. Вэйр протянул руку, и сияние окутало пальцы, пощекотало ладонь – и впиталось в кожу, побежало по венам, даруя телу щекотную бодрость и ясность сознания.
И вспомнилось вдруг все, что случилось. Без отчаяния и обреченности, без страха и ненависти.
Было – и было.
Осталось в прошлой жизни.
А что будет в этой, лишь время покажет.
В том, что это время у него будет, Вэйр не сомневался. Хотели бы убить – убили бы сразу, а так и крышу над головой дали, и накормили. Еще и что-то про учебные комнаты и тренировочные площадки говорили. Обреченных на смерть обучать незачем. Впрочем, может, у богов свои обычаи, а необразованные жертвы рискуют оскорбить Небеса?
Как бы то ни было, отныне он вынужден жить по новым правилам. И нарушать их пока что не стоит.
Выбравшись из плена одеял, Вэйр распахнул оконце, впуская в комнатушку свежий воздух. Бодрость в теле никуда не делась. Мышцы не тянуло, и даже натруженные вчера долгой дорогой стопы не болели, более того, исчезли все раны, будто их и не бывало. Еще одно чудо Небес, не иначе.
Вэйр плеснул в лицо холодной водой, быстро оделся и вышел на крыльцо. Там, на коврике, стояли мягкие ботинки, удобные не только с виду, но и на поверку. Ботинкам Вэйр обрадовался едва ли не больше, чем вчерашнему ужину. Чудеса чудесами, но снова ранить ноги желания не было.
Рассвет уже набросил золотисто-алую вуаль на небо, и звезды стремительно тускнели.
Где-то неподалеку щемяще-нежно пела неведомая Вэйру птаха.
Наставник Оломэ ждал во дворе, рядом с выложенным белым камнем колодцем.
Терпеливо, не торопя ни словом, ни взглядом.
Он вообще точно и не здесь находился и больше напоминал совершенную статую, нежели живого человека. Хотя как раз-таки человеком он и не был.
Странная мысль, к которой вряд ли получится быстро привыкнуть.
Скрипели двери, выпуская на крылечки юношей. Кто-то был бодр и свеж, кто-то сладко потягивался, а кто-то непрестанно зевал. Вскоре во дворе собрались все. Кроме мелкого.
Вэйр шагнул на его крыльцо и толкнул дверь, которая взяла да не поддалась.
Будто ее изнутри закрыли. Или, за неимением засова, чем-то подперли.
Очнулся, значит. И наверняка растерялся. Может, нужно было остаться с ним? Но места в комнатушке и так было слишком мало, да и кто знает, не перепугался бы мальчишка еще больше, проснувшись в компании незнакомца?
Вэйр постучал. Негромко. Вежливо. Вслушался в ответную тишину и постучал уже громче.
Чужие недоуменные взгляды он чувствовал затылком, но сдаваться не намеревался. И дверь толкнул. Только вот она, вчера так легко распахнувшаяся, не поддалась. Вэйр толкнул сильнее. Что-то натужно заскрипело.
Интересно, что будет, если он тут что-то сломает?
Дверь вот. Или косяк.
Денег-то у Вэйра нет. И чинить он не умеет. Как-то надобности не возникало. И взять-то с него нечего. Разве что вот плетями отхлещут. Не слишком-то приятно, пусть и не смертельно.
Наставник Оломэ меж тем повернулся и поплыл – иначе не скажешь – прочь, и за ним, изредка оглядываясь, потянулись сонные юноши.
Похоже, опоздавших здесь ждать не принято.
Дверь Вэйр на всякий случай оставил в покое.
– Эй, мелочь! – кашлянув, позвал он. – Выходи.
И вновь тишина была ему ответом.
Настороженная такая, недружелюбная.
Вэйр вздохнул. Потоптался на месте.
С сестрами тоже непросто приходилось. Что со старшей, что с младшими. Они, бывало, тоже так запирались, и выманить их даже отец не мог. Вэйр вот мог. Сладостями и обещанием покатать на лодке.
Но то ж девчонки. А как мелких мальчишек выманивать? Братьев у Вэйра не имелось, а с ним самим в детстве особо не церемонились. Но он и покрепче этой немочи был. И розги, а позже и плети выдерживал стойко. А этому вот... и угрожать неловко. Неправильно.
Но если мелкий не выйдет, угрожать будет уже не Вэйр. Или же вовсе без угроз обойдутся. Быстро и по-тихому. Зачем небожителям лишние проблемы?
– Слушай, мелочь, – прижавшись к двери, заговорил Вэйр. – Ты, конечно, можешь показывать норов и дальше, но вот чего ты этим добьешься? Выкинут тебя с того моста без лишних разговоров. Ты же сам сюда шел. Старался. Не повернул назад, хотя и мог.
Правда же мог. У самых драконьих клыков это далось бы легко. Стоило лишь поддаться желаниям и страхам. А он не поддался. Значит, какой-никакой стержень внутри да имелся.
– И я тебя столько тащил. Зря, выходит? Обидно будет, если и твои, и мои старания пойдут демонам под хвост. Выбирать, конечно, тебе, но на твоем месте я бы всем показал, чего стою на самом деле. И не позволил бы себе сломаться столь легко.
А что такого-то?
Может, и неприлично при встрече с божеством на колени не падать, но копаться в чужой голове намного неприличнее!
– Поднимитесь, – тем временем мягко велел мужчина. И добавил, когда юноши с трудом исполнили приказ: – Можете называть меня наставником Оломэ. Вы с честью выдержали испытания и доказали, что достойны войти в Облачную обитель. Следуйте за мной.
И, развернувшись, неспешно пошел по тропке. Прямо под сень деревьев, зашелестевших ветвями под внезапно налетевшим порывом теплого ветра.
Хотелось бы надеяться, что приветственно, а не зловеще.
Юноши потянулись за ним, и Вэйр невольно поежился.
Восемь. Из этой клятой пещеры выбралось всего восемь человек!
Если считать самого Вэйра и мелкого, – десять.
Он незаметно выдохнул и пошел вперед, вновь поправив почти съехавшего мальчишку, что то ли и правда до сих пор не очнулся, то ли старательно делал вид. Захотелось даже сбросить его на землю и посмотреть, что будет, но... помешало что-то. Что-то нашептывавшее, что это вот тощее и жалкое в принципе притворяться неспособно и самостоятельно никуда не то что дойти – доползти не сумеет.
Что ж, может, потом Вэйру и влетит за все – и за проявленную непочтительность, и за эту вот помощь, – но пока вроде все складывалось не самым худшим образом.
Встретили вон. Провожают.
И место это домом назвали.
Совсем не повод расслабляться. Дом дому – рознь. В ином без кинжала под подушкой спать строго не рекомендуется.
Совсем скоро дорога, поначалу нырнувшая под сплетенный ветвями деревьев полог, выплеснулась к высокой стене, что тянулась вправо и влево, насколько хватало взгляда. В щедро льющемся с неба лунном серебре она напоминала прозрачные речные воды. Тропа ныряла прямо в нее, и наставник Оломэ ни на миг не замешкался, прежде чем шагнуть вперед... и исчезнуть.
Юноши, сбившись с шага, застыли, не осмеливаясь даже коснуться странной преграды.
Очередное испытание? Злая шутка?
Да какая разница! С Вэйра подобных игр уже более чем достаточно. Он устал, проголодался и был готов снести любое препятствие на пути к так называемому дому, особенно если там ждут ужин и постель. Потому он прошел мимо растерянных собратьев по несчастью и, резко выдохнув, решительно шагнул к стене, выставив вперед свободное плечо. Правда, в последнее мгновение зажмурился, напрягся в ожидании удара... И, не ощутив никакого сопротивления, едва не упал.
С другой стороны стены.
Под ногами уже была не какая-то там лесная тропка, а белый камень, устилающий просторный двор. По сторонам застыли причудливые статуи, чьи очертания в неверном лунном свете постоянно менялись, и чудились в них то прекрасные юные девы, то кошмарные создания подземья. Наставник Оломэ стоял возле раскинувшегося в центре фонтана, сейчас молчаливого и оттого жутковатого, не поворачиваясь, заложив руки за спину. Вэйр потоптался на месте, вновь поправил мелкого, вздохнул и, просунув руку сквозь стену – словно сквозь сильный поток прохладной воды, только вот и одежда, и кожа ничуть не намокли, – помахал сотоварищам, приглашая последовать своему примеру. А увидев чью-то ладонь, несмело появившуюся с этой стороны, усмехнулся, ухватился за нее и дернул на себя.
– Да ты!.. – выдохнул улов – рослый юноша с выбритыми висками, – дыша так, будто и в самом деле под водой побывал.
– Жив и здоров, как и ты, – перебил Вэйр и, высунув наружу уже не руку, но голову, со всей доступной вежливостью поинтересовался у переминающейся там группки, не соблаговолят ли благородные господа ускориться и войти в их новую обитель.
Они соблаговолили. Но смотрели почему-то отнюдь не ласково. Впрочем, Вэйра это совершенно не расстроило. Главное, они попали внутрь. И наставник Оломэ, что так ни разу и не обернулся, вновь двинулся вперед. Не обращая внимания на сердитые взоры и перешептывания, Вэйр последовал за ним, удерживая мелкого уже двумя руками.
Побыстрее бы сгрузить куда эту ношу. И самому бы рядом рухнуть. И уснуть...
А проснувшись, вновь оказаться в своих покоях.
Но то были совсем уж несбыточные мечты, и стоило сосредоточиться на настоящем.
Задача не из легких, когда от усталости в ушах шумит, перед глазами плывет, а ноги так и норовят подогнуться.
Потому Вэйр по сторонам смотреть перестал, стараясь не отстать от наставника Оломэ, которого будто совсем не заботило, не потеряется ли кто по дороге.
Или и в самом деле не заботило?
Кто этих небожителей знает. Может, у них и обычных, человеческих, чувств и в помине нет. Чего тогда от них ждать?
Чем дальше от ворот они отходили, тем становилось светлее. Через каждые пару шагов на толстых каменных столбах стояли фонари, в которых горело яркое, как пригоршня полуденного света, пламя. За фонтаном разбегались в разные стороны выложенные разноцветными камешками дорожки; наставник выбрал медвяно-желтую, словно пропитанную солнцем. Порой от нее отходили более узкие тропки, сплетаясь с другими, иных цветов, и Вэйр с трудом удерживал себя от любопытства, боясь все же потерять небожителя из вида. Остальные юноши шли чуть позади и, кажется, тоже чувствовали себя не слишком-то хорошо. И когда тропка наконец-то влилась в очередной двор – слава всем богам и конкретно наставнику Оломэ, через обычные, распахнутые настежь ворота, – в мягкой ночной тишине раздался слаженный вздох облегчения.
Двор был небольшим. И здесь был дом. Странный, конечно, – длинный, в один этаж, с множеством узких дверей и ведущих к ним крылечек, расположенных почти впритык друг к другу, – но им хотя бы не придется спать на улице. А то бы с этих божеств сталось. Вдруг они сами на ветвях спят и своих жертв, простите, дорогих гостей заставили бы?
– Отныне вам предстоит жить здесь, – изящно повел рукой наставник Оломэ – будто и не чудную лачугу показывал, а дивный дворец, коим полагалось восхищаться. – Каждому из вас приготовлена отдельная комната, предназначенная для сна и отдыха. Учебные комнаты, тренировочные площадки и купальни я покажу завтра, сейчас же вам следует отдохнуть. В комнатах вы найдете воду, чтобы освежиться, и ужин, чтобы подкрепить силы. Прошу вас проявить благоразумие и не совершать опрометчивых поступков. Используйте это время для того, чтобы дать отдых телу и душе. С первыми лучами рассвета мы встретимся вновь.
И, чуть склонив голову, наставник Оломэ растворился в воздухе.
Вэйр даже глаза свободной рукой протер, но ничего не изменилось – мужчины и след простыл.
– Вот же демон, – тихонько выдохнули рядом, и Вэйр согласно кивнул.
Не демон, конечно, а очень даже бог, и вряд ли здесь стоило так выражаться, но как же хотелось!
Общий дом оказался разделен перегородками на крошечные комнатушки, и у каждой из них был свой вход. Комнат было намного больше, чем юношей, и все тут же разбрелись, явно не желая слишком тесного соседства. Вот и замечательно. Вэйру такое соседство тоже не слишком-то душу грело. Он свернул налево и остановился у самой крайней комнатушки. На крылечке, как гласила надпись над дверью, полагалось оставлять обувь. За неимением оной Вэйр тщательно вытер босые ноги о плетеный жесткий коврик, в процессе едва не споткнувшись о деревянное ведро, размерами больше напоминавшее бочку. Хорошо что пустое, иначе освежился бы Вэйр не заходя внутрь.
Внутри неожиданно оказалось не так уж и тесно. Даже по-своему уютно. Да, здесь не было шикарного ложа, устланного шелковыми покрывалами и мягчайшими подушками, но хватало одеял, достаточно толстых и плотных, чтобы не замерзнуть и не отлежать бока на полу. В походах, в которые отец часто брал с собой Вэйра, иногда и таковых не имелось, а все потому, что настоящий владыка должен играючи преодолевать любые трудности. Помнится, тогда Вэйр не особо понимал, зачем терпеть такие неудобства. Что ж, вот и пригодилось.
Выдохнув, Вэйр аккуратно сгрузил мелкого в уголочек, с некоторой опаской проверил, а дышит ли тот вообще – дышал, очень даже размеренно и спокойно, как при самом безмятежном сне, – и, расстелив на полу самое толстое одеяло, переложил на него мальчишку. Смерил задумчивым взглядом тощее тельце, облаченное в грубую, излишне свободную одежду – на самом Вэйре оная хотя бы не болталась, как на пугале, – и набросил сверху еще пару одеял потоньше. Еще и подоткнул. Такие тонкие косточки холода не любят.
Здесь было два круглых окошка – напротив двери и в боковой стене, и через них щедро лился лунный свет, позволявший разглядеть обстановку. Значит, и солнечного будет достаточно. То, что нужно для этой мелочи. Вэйр огляделся, заметил на подоконнике свечи и огненный камень, в одном углу – добротный сундук, таз с теплой водой и висящее на крепко вбитом в стену крюке полотенце; в другом углу на низком столике стоял небольшой фонарь, рядом с которым примостился деревянный поднос с миской все еще теплой каши и пузатой глиняной кружкой с терпко пахнувшим отваром. Мальчишка, свернувшись в коконе одеял, сопел столь сладко, что будить его показалось настоящим злодейством, а потому Вэйр, решив, что за ночь от голода мелкий точно не умрет, вышел, не забыв плотно прикрыть за собой дверь.
Засова на ней, кстати, не имелось ни внутри, ни снаружи. Как и на соседней, в которую Вэйр недолго думая и зашел.
Все же мелкий слишком мелкий. И беззащитный. И лучше, чтобы рядом кто-то был. Так, на всякий случай.
Эта комната от той ничем не отличалась, разве что окно было одно. А так – те же одеяла, свечи на подоконнике, сундук, таз, стол с фонарем и едой. Фонарь замерцал, стоило лишь к нему прикоснуться, чем вызвал немалый восторг. Ну хоть что-то по-настоящему волшебное в этой обители наконец-то отыскалось! И ужином Вэйр не пренебрег. Каша оказалась самой обычной, отвар – горьким, а вода в тазу – не такой уж и теплой, как хотелось бы. Только вот привередничать смысла не было, и Вэйр, сбросив одежду и кое-как ополоснувшись, растерся жестким полотенцем, соорудил себе постель из одеял и, едва устроившись в теплом гнездышке, провалился в сон.
Только и успел заметить, как погас фонарь, погружая комнату в разбавленный серебром мрак.
ГЛАВА 2. СЕРДЦЕ ОБЛАЧНОЙ ОБИТЕЛИ
Поначалу Вэйр даже не понял, что именно его разбудило.
Тело ощущалось невесомым, будто и вовсе его не было, и лишь одна душа парила легким перышком, нежась в золоте рассветных облаков.
Это золото пронизало все вокруг, и сам мир казался сотканным из него, мягкого и теплого, как материнские объятия.
И согретый ими мир пел. Густой и тягучий, как солнечный мед, звон отзывался дрожью в наконец-то обретшем чувствительность теле, пробуждая от сладкого сна.
Вэйр медленно, все еще цепляясь за эхо чудесной дремы, открыл глаза – и зачарованно замер.
Воздух мерцал и переливался, словно наполненный волшебной пыльцой. Вэйр протянул руку, и сияние окутало пальцы, пощекотало ладонь – и впиталось в кожу, побежало по венам, даруя телу щекотную бодрость и ясность сознания.
И вспомнилось вдруг все, что случилось. Без отчаяния и обреченности, без страха и ненависти.
Было – и было.
Осталось в прошлой жизни.
А что будет в этой, лишь время покажет.
В том, что это время у него будет, Вэйр не сомневался. Хотели бы убить – убили бы сразу, а так и крышу над головой дали, и накормили. Еще и что-то про учебные комнаты и тренировочные площадки говорили. Обреченных на смерть обучать незачем. Впрочем, может, у богов свои обычаи, а необразованные жертвы рискуют оскорбить Небеса?
Как бы то ни было, отныне он вынужден жить по новым правилам. И нарушать их пока что не стоит.
Выбравшись из плена одеял, Вэйр распахнул оконце, впуская в комнатушку свежий воздух. Бодрость в теле никуда не делась. Мышцы не тянуло, и даже натруженные вчера долгой дорогой стопы не болели, более того, исчезли все раны, будто их и не бывало. Еще одно чудо Небес, не иначе.
Вэйр плеснул в лицо холодной водой, быстро оделся и вышел на крыльцо. Там, на коврике, стояли мягкие ботинки, удобные не только с виду, но и на поверку. Ботинкам Вэйр обрадовался едва ли не больше, чем вчерашнему ужину. Чудеса чудесами, но снова ранить ноги желания не было.
Рассвет уже набросил золотисто-алую вуаль на небо, и звезды стремительно тускнели.
Где-то неподалеку щемяще-нежно пела неведомая Вэйру птаха.
Наставник Оломэ ждал во дворе, рядом с выложенным белым камнем колодцем.
Терпеливо, не торопя ни словом, ни взглядом.
Он вообще точно и не здесь находился и больше напоминал совершенную статую, нежели живого человека. Хотя как раз-таки человеком он и не был.
Странная мысль, к которой вряд ли получится быстро привыкнуть.
Скрипели двери, выпуская на крылечки юношей. Кто-то был бодр и свеж, кто-то сладко потягивался, а кто-то непрестанно зевал. Вскоре во дворе собрались все. Кроме мелкого.
Вэйр шагнул на его крыльцо и толкнул дверь, которая взяла да не поддалась.
Будто ее изнутри закрыли. Или, за неимением засова, чем-то подперли.
Очнулся, значит. И наверняка растерялся. Может, нужно было остаться с ним? Но места в комнатушке и так было слишком мало, да и кто знает, не перепугался бы мальчишка еще больше, проснувшись в компании незнакомца?
Вэйр постучал. Негромко. Вежливо. Вслушался в ответную тишину и постучал уже громче.
Чужие недоуменные взгляды он чувствовал затылком, но сдаваться не намеревался. И дверь толкнул. Только вот она, вчера так легко распахнувшаяся, не поддалась. Вэйр толкнул сильнее. Что-то натужно заскрипело.
Интересно, что будет, если он тут что-то сломает?
Дверь вот. Или косяк.
Денег-то у Вэйра нет. И чинить он не умеет. Как-то надобности не возникало. И взять-то с него нечего. Разве что вот плетями отхлещут. Не слишком-то приятно, пусть и не смертельно.
Наставник Оломэ меж тем повернулся и поплыл – иначе не скажешь – прочь, и за ним, изредка оглядываясь, потянулись сонные юноши.
Похоже, опоздавших здесь ждать не принято.
Дверь Вэйр на всякий случай оставил в покое.
– Эй, мелочь! – кашлянув, позвал он. – Выходи.
И вновь тишина была ему ответом.
Настороженная такая, недружелюбная.
Вэйр вздохнул. Потоптался на месте.
С сестрами тоже непросто приходилось. Что со старшей, что с младшими. Они, бывало, тоже так запирались, и выманить их даже отец не мог. Вэйр вот мог. Сладостями и обещанием покатать на лодке.
Но то ж девчонки. А как мелких мальчишек выманивать? Братьев у Вэйра не имелось, а с ним самим в детстве особо не церемонились. Но он и покрепче этой немочи был. И розги, а позже и плети выдерживал стойко. А этому вот... и угрожать неловко. Неправильно.
Но если мелкий не выйдет, угрожать будет уже не Вэйр. Или же вовсе без угроз обойдутся. Быстро и по-тихому. Зачем небожителям лишние проблемы?
– Слушай, мелочь, – прижавшись к двери, заговорил Вэйр. – Ты, конечно, можешь показывать норов и дальше, но вот чего ты этим добьешься? Выкинут тебя с того моста без лишних разговоров. Ты же сам сюда шел. Старался. Не повернул назад, хотя и мог.
Правда же мог. У самых драконьих клыков это далось бы легко. Стоило лишь поддаться желаниям и страхам. А он не поддался. Значит, какой-никакой стержень внутри да имелся.
– И я тебя столько тащил. Зря, выходит? Обидно будет, если и твои, и мои старания пойдут демонам под хвост. Выбирать, конечно, тебе, но на твоем месте я бы всем показал, чего стою на самом деле. И не позволил бы себе сломаться столь легко.
