-Ты защитил свою королеву, свою любовь, - возразила фея, поднимаясь. – Что до этой…так она не женщина. Она воровка. За такое в землях де Горр могут и руку отрезать ближнему вора. Не самому вору, заметь. А из ближних у сей девицы только брат. Что он, о рыцарстве мечтает, да?
Ланселот моргнул. Принимая игру Морганы и нарочито небрежно заговорил:
-Да какое ему рыцарство? И так безрукий идиот…
-Ну вот, пусть оправдывает звание, - предложила Моргана, пожимая плечами и направляясь к дверям.
-Да что вы говорите такое! – взвилась Гвиневра, бросаясь за Морганой, - не трогайте её брата!
Бедная королева от испуга всё принимала за чистую монету. Лея занялась Гвиневрой, силой усадила её в кресло и шёпотом, чтобы не слышали остальные, заговорила.
-Не трогайте брата! Только не его! убейте меня! – закричала сражённая леди Тамлин и зарыдала, завыла истерически и зверино. – Это не я! Это всё он! Это всё он! Он! Он!
Она выкрикивала слова невпопад, билась головой и руками цеплялась за ковры…
-Кто? – холодно спросила Моргана, которую это зрелище уже почти и не задело – так было противно и фальшиво оно исполнено.
-Кей! – прохныкала леди Тамлин и выдала финальный вопль.
Моргана хватанула ртом воздух и села на пол, как подкошенная. Гвиневра поперхнулась и страшно закашлялась, Лея не удержалась на ручке кресла и упала. Ланселот выругался…
А леди Тамлин, осознавшая, что её путь в чистосердечном признании, тараторила:
-Кей вернул мне титул, когда от меня отреклись родные. Обещал сделать рыцарем моего брата. Обещал мне замужество, если я буду шпионить за королевой. Обещал всё, если я выкраду письма королевы к любовнику.
-Зачем? – у Морганы не хватало слов и самообладания. Она не ожидала услышать имя юродивого шута подле Артура, но сейчас пазл мучительно складывался в её голове.
-Чтобы он мог жениться на вас, а Гвиневру убить! – выпалила леди Тамлин и у Морганы окончательно кончилась сила духа.
Часть 37
Моргана медленно осела на пол, её взгляд стал стеклянным. Она хватанула ртом воздух, но так и не смогла более вымолвить и слова.
-Это ложь! – вспыхнула Гвиневра, которая решила вступиться за Кея. Он мог унижать её, прилюдно высмеивать, но разве не была она королевой и не должна была заступаться за своих подданных?
А Моргана не вступилась. У неё складывались картинки. Мерлина изгнали от трона, низвели, плели вокруг Артура паутину, и пока Моргана гадала, кто…ответ был так близко! На самом виду! Снобизм губит. Нельзя думать на самого слабого и беззащитного, нельзя не обращать внимания на ужимки придворного юродивого шута…
-Он же болен! – кричала Гвиневра, чувствуя, что никто не поддержит её даже мысленно. Ланселот мрачно взирал на тихо скулящую леди Тамлин и понимал, что она сомнений быть не может – всё происходящее явилось деянием Кея. Во-первых, Ланселот знал Моргану и привык доверять ей, полагая её не только большим специалистом в области интриг и хитросплетений двора, но и своим другом. Она же изменилась в лице так, словно её окатили ведром ледяной воды, вырвав из сна. И до сих пор не пришла в себя – значит, сказанное леди Тамлин – правда. Во-вторых, Ланселот знал, что такое страх, и как он действует на человека, как парализует его и обращает в марионетку. В глазах леди Тамлин был настоящий страх, и она не могла лгать в эту минуту. Поддержать Гвиневру – пойти по ошибочному пути.
Ланселот пересёк комнату, подошёл к Гвиневре, опустился перед ней на колени и обнял, пытаясь вложить в своё объятие всю скорбь, умоляя её держаться.
Что до Леи, то она не знала, как выглядит настоящий страх, но знала, как выглядит любовь к своему близкому человеку. Так смотрел Уриен на Моргану, так она, Лея, сама смотрела на него украдкой. А теперь Моргана довольствуется взглядами другого человека, Уриен мёртв и Лее осталось смотреть так лишь на сестру, которая никогда не узнает об их кровных узах. Нет, Тамлин слишком сильно испугалась за брата, чтобы солгать.
Гвиневра заплакала в объятиях Ланселота, Лея поднялась от Гвиневры, чтобы не мешать им, чтобы не становится свидетельницей чужого счастья и не вспоминать, что её призрачная надежда лежит сейчас в мрачном гробу, под ветрами земли де Горр.
Леди Тамлин, почувствовав, что её слова взволновали, тихо попыталась влезть:
-Я готова свидетельствовать против Кея, всё рассказать, если вы…
-Молчи, дрянь! – посоветовала Моргана и схватилась за сердце. Ей было очень нехорошо. Она почти физически ощущала, как её душа только что растрескалась осознанием собственной глупости!
Леди Тамлин сникла, с ужасом пытаясь угадать, что ждёт её за судьба…
-Ланселот, - тихо позвала Моргана, пытаясь оттереть усталость с собственного лица. Голос её был таким ослабленным и дрожащим, что рыцарь невольно оторвался от Гвиневры.
-Да, Моргана?
-Что делать-то? – спросила она, окончательно выбивая почву из-под ног рыцаря.
Моргана не знает, что делать! Моргана в растерянности! Моргана просит совета у Ланселота!
Если бы кто-нибудь сказал Ланселоту месяца три назад, что Моргана – гордая и непримиримая, затыкающая и короля, и друида на советах, бесстрашная и безумная будет сидеть растерянно на полу, и спрашивать у него совета, ища защиты, Ланселот счёл бы этого человека лжецом самой низшей пробы. Но жизнь так причудливо переплела теперь их жизни и судьбы, так завязала, что Ланселот даже умудрился сдержать удивление и попытался судорожно придумать выход.
Получался ряд проблем, вытекающих одна из другой. Ланселот не был силён в таких тонких упражнениях и не мог проследить всю цепочку событий, чтобы выдать решение, но он честно попытался.
Наконец, рыцарь сдался.
-Я не знаю, Моргана.
-Её выпускать нельзя отсюда, - сообщила Лея, неприязненно глядя на леди Тамлин, испуганно запищавшую слова оправдания под её суровым взглядом, и даже попыталась схватить служанку за полы платья.
-Мы её что, убьём? – Гвиневра поднялась из кресла и снова рухнула в него, когда оказалось, что стоять она не в силах.
Леди Тамлин завизжала – криво и грубо, резко и рвано, но Лея с удовольствием отвесила ей пощёчину, вкладывая все непережитые чувства, боль за Уриена, боль, из которой плетена была её жизнь, и которую не с кем было разделить. Да, с Гвиневрой они были очень близки, но Лея видела, как тяжело королеве и хотела только отдать последние крупицы собственного счастья, чтобы хоть как-то смягчить ей горечь пепла на губах.
О себе Лея совершенно забыла. И только сейчас неожиданно вспомнила и поняла, что внутри неё давно уже только бесконечная пустота, в которой скрылись любимые черты человека, что не был никогда с нею.
-И я не знаю, - прошептала Моргана, как-то разом выцветая.
-Артур, - вдруг сказала Лея, скрипнув зубами и все, включая леди Тамлин, посмотрели на неё. Лее хотелось мстить, она хотела причинить хоть немного боли кому-нибудь, не деля, не разбирая, кто это будет. Просто разделить с кем-нибудь эту пустоту.
-Чего «Артур»? – не поняла Гвиневра, сжимая платье и сминая шёлковую ткань безотчётно и неосознанно.
-Ты была с Артуром, когда я пришла? – хрипло спросила Лея, глядя с вызовом на Моргану. Она не смутилась. Гвиневра раздражённо дёрнула плечом:
-Лея, это сейчас…
-Да, - прервала Моргана холодно и пусто.
-Он забеспокоится, если ты долго не вернёшься! – торжествующе закончила Лея. – Тебе надо идти, Моргана. иначе – у тебя будут неприятности.
-Будут, - не стала спорить фея, пытаясь угадать неожиданную жестокость в словах Леи, - но мне всё равно. Я не уйду. Гвиневра, скажи ей…
Она сама не могла понять, почему попросила заступничества. Да ещё у Гвиневры. Да ещё перед кем?!
-Лея, это действительно сейчас неважно, - Гвиневра попыталась смягчить ситуацию. – Моргана родила ему сына. Он простит ей всё.
Лея растянула губы в мрачной усмешке – прекрасно, так тоже неплохо, и сказала:
-Я к тому, что я могу принять облик Морганы, как она когда-то приняла твой. И пойти к Артуру.
Ланселот охнул и пожалел, что не носит с собою фляжку с фландрийским, как делали это некоторые более опытные рыцари. Гвиневра поперхнулась словами. Моргана впилась в Лею взглядом.
-Откуда такое самопожертвование? – напрямик спросила она, понимая, что за чернотой глаз Леи не прочтёт и слова.
-У тебя действительно будут неприятности, - просто ответила Лея и не удержалась, открывая, наконец, частицу тайны, - Уриен не хотел бы твоих страданий.
Моргана поняла. Она прикрыла глаза, чтобы исчезли слёзы, а Лея, склонив голову набок, наслаждалась её реакцией – на душе становилось чуть легче, но это ещё ничего. Она понимала, что Моргана любит Артура и для неё сейчас лично отправить вместо себя любовницу – очень больно.
Но Мерлин как-то сказал, что Моргана состоит из боли и Моргана запомнила это. Она сдержалась. И более того – улыбнувшись, начала колдовать над Леей, складывая магические пассы и призывая знаки.
Ланселот старался не смотреть на это. Его пугала магия Морганы. В такие моменты она словно бы отдалялась от него, и Ланселот чувствовал неприятный укол честолюбия, и ему казалось, что она снисходит до него.
Поэтому он отвернулся. Боясь быть задетым, но не оставляя судорожного метания мыслей о решении…
-Мелеагант! – вдруг выдал он, и Гвиневра подпрыгнула от неожиданности. Моргана оттолкнула Лею, глядя на Ланселота, и пожала плечами:
-Где?
-Его надо вызвать сюда! – сообщил Ланселот. – Он поможет.
-Мелеагант? – подала голос леди Тамлин, но Моргана наградила её таким взглядом, что она испуганно вжалась в пол и притворилась безжизненной.
-Мелеагант…- медленно протянула Моргана, оглядываясь на Гвиневру. – Дорогая моя, тебе, наверное, он неприятен…
-Ты шутишь? – Гвиневра обняла себя руками, - я боюсь его до одури. Но я теперь всего боюсь. Он хотя бы понятен мне своей тьмой и силой, а вот остальное…зови, Моргана.
-А я к твоему брату, - сообщила Лея и, не дожидаясь ответа, провожаемая взглядами изумления, вышла из покоев королевы уже Морганой.
-К моему мужу, хотела она сказать? – Гвиневра проводила её взглядом и мрачно усмехнулась, пытаясь не заплакать, впилась до боли ногтями в ладонь.
Моргана почувствовала, как стремительно краснеет, а Ланселот решил завести себе фляжку.
***
Мелеагант де Горр с самого вечера предчувствовал, что ночь у него выйдет бессонной, что произойдёт нечто, нарушающее его планы.
-Ты почему ещё не спишь? – спросила Лилиан, тихо проскальзывая в его кабинет и робко касаясь его руки своей тёплой ладонью, от которой пахло травами и самой жизнью.
-Дела, - неопределённо ответил Мелеагант, но, осознав, что для Лилиан этот ответ не подходит, решил придумать, - дела с землями Уриена.
Она понимающе кивнула и опустила глаза, смущаясь своего собственного любопытства. После смерти графа Уриена Мори Мелеагант взял его земли под своё покровительство. И раньше он помогал ему управляться с землёй и населением, но сейчас…
Что делать? Присоединить к своим? Пока не до того. Передать Моргане – вернее всего, наверное. Так хотел бы и сам Уриен. Но Моргана, как понимал Мелеагант, сейчас не в том состоянии, чтобы заботиться помимо Камелота, сына, о своих землях Корнуэл, ещё и землях Уриена. Слишком много легло бы на её плечи, и Мелеагант решил, что пока повременит, а там, кто знает – может король падёт, может ещё что…
Мелеагант даже испытывал раздражение, получая донесения от своих шпионов. Артур показывал себя бесхребетным и глупым, безрассудным и неэффективным королём. Мелеагант злился, что ему приходится иметь в врагах такую бездарность и такое ничтожество.
-Честное слово, я мог бы не пытаться даже собирать собственные армии и не подбивать народ! Достаточно наблюдать! – разъярился Мелеагант как-то во время одной из последних встреч с Уриеном. – Он сам себя уничтожает!
-Что ты сделаешь с Морганой, когда Артур падёт? – тихо спросил Уриен на пылкую речь своего названого брата.
-А что с ней? – недовольно отозвался Мелеагант. – А! пусть только препятствий мне не чинит, но она умная…не станет. Забирай её, увози куда хочешь, не трону.
-А ребёнок? – Уриен Мори пытался угадать ответ Мелеаганта прежде, чем слова будут произнесены. – В нём ведь кровь Артура. Кровь Пендрагона.
-И я ему за это очень сочувствую, - усмехнулся принц де Горр. – Но зачем мне преследовать герцогиню Моргану Корнуэл и графиню Мори? Зачем мне преследовать и пытаться убить…как она хочет его назвать, Мордред? Мордреда Мори?
-А Гвиневра? – продолжал допытываться Уриен, обрадованный, однако, милосердием Мелеаганта. – А Лея? А Гавейн? А Кей?
-А служанка леди Эллен, - в тон ему отозвался Мелеагант. – Что ты начинаешь вдруг? Гвиневра королева…посмотрим, как сложится. Убивать я её не хочу, пленить – а смысл? Пусть в монастырь, или ещё куда. Впрочем, чует моё сердце, Моргана ей не даст пропасть. Кей, говоришь? Скажи честно, тебе его жаль?
-Ни разу! – искренне отозвался Уриен.
-И мне нет, - поморщился принц. – Сбежит – пусть сбегает. Погибнет – невелика беда. Гавейн…
-Я понимаю, - мрачно предупредил Уриен. – Он не отступит.
-Значит, будет убит! – жёстко закончил Мелеагант.
-А Лея? Почему ты не называешь её?
-Один вопрос, - Мелеагант вгляделся с глаза Уриена, пытаясь понять кое-что, - почему она тебе так дорога? Ты возишься с ней, словно она тебе сестра или…не знаю. Ты даже с Морганой так не возишься.
-С Морганой…да. Но Лея не виновата.
-Зато, видимо, кто-то другой виноват? – Мелеагант отступил на шаг, чтобы оценить, как выглядит новая разбитая Лилиан клумба с лекарственными травами.
-Я, - Уриен тоже отступил. – Слушай. А это что за дикие шипы такие у травы?
-Понятия не имею, - фыркнул Мелеагант, - но Лилиан обещала сплести из них живую изгородь и клялась, что шипы эти жалят даже сквозь плотную ткань. В чём же ты виноват?
-Она любит меня. – Уриен мрачно взглянул на Мелеаганта. Тот пожал плечами и аккуратно, умелым магическим пассом сорвал один из обозначенных Уриеном шипов:
-Ну, могу предложить героическое самоубийство. Возьми этот шип и заколи им себя до смерти.
-Я серьёзно, - Уриен увернулся от куска зелёного щупа. – Лея думает, что я не вижу. Но я вижу.
-А может, не видишь? – Мелеагант отбросил кусок растения в сторону небрежным заклинанием. – Серьёзно, Уриен! Лея, может, тебе улыбнулась, а ты уже вообразил…
-Нет, - уверенно возразил Уриен. – Она пытается не выдавать себя, но меня не обманешь.
-Ну и чего ты? – Мелеагант не собирался отступать от своего друга.
-Что? – не сразу понял Уриен. – Нет, ты что! Я же Моргану люблю!
-Да тут только по моим деревням штук пять твоих бастардов ходит, - рассмеялся Мелеагант. – Кому ты говоришь?
-Я раньше не любил.
Мелеагант вынырнул из своих воспоминаний и взглянул на прекрасное лицо Лилиан, обрамлённое уже так давно печатью грусти.
-Что мне сделать для тебя? – спросила она, глядя на него таким чистым и прозрачным взглядом, что Мелеагант едва выдерживал его. – Что мне сделать, чтобы ты хоть немного забыл своё горе?
-Скажи, что ты меня любишь, - хрипло попросил Мелеагант. – Скажи, Лилиан.
Лилиан взяла его за руку снова, и принц вздрогнул, ощутив шёлк её горячей кожи.
