-Свободы? – повторяет в тон ему фея, явно не понимая этой усмешки.
-Хотела, чтобы я отпустил её, - Артур смеётся. Ему весело, что он становится господом богом для своих слуг и теперь жены. И вот уже сестра дрожит в его руках и не знает король, что та дрожь вызвана нервной перезвучкой сердца от осознания собственного «выпада» из привычной женщине жизни.
-И ты ей позволил? –с надеждой спрашивает Моргана и больше всего хочет определиться в эту минуту – какой ответ хочет услышать. Да или нет? Всего – малое сочетание букв, а на деле – судьба! Не меньше, чем судьба.
-Ни за что! – смеётся Артур и Моргана выдыхает с облегчением – по крайней мере, ей не быть настоящей королевой и тут же она чувствует стыдливость за свои мысли, представляя, в каком аду Гвиневра оказалась.
-Не сейчас, пожалуйста! – слабо сопротивляется фея, вглядываясь в узоры из серебра и золота на кроватке сына. Рука Артура замирает где-то в кружевах её платья, и она слышит удивлённый и мрачный голос:
-Но почему? Мы же договорились! Я позволяю хоронить Мерлина, а ты…
-Мне очень плохо, - Моргана не лжёт. Артур это понимает – выпускает её из своих объятий, Моргана, оказавшись на свободе, чувствует себя жутко перепачканной – липким и жёстким и, не оглядываясь, покидает покои Мордреда, торопится смыть с себя всю грязь, точно зная, что никогда ей уже не удастся этого сделать.
Король Артур остаётся один со своим сыном – разочарованный отказом Морганы и раздражением по поводу Гвиневры. И снова ненадолго! И снова шаги, и снова шелесты одеяний, наконец, голос Кея:
-Гвиневра преграда к твоему счастью!
-Брось, - Артур тяжело вздыхает. – Моргана не любит меня. Она согласилась, потому что должна была Мерлину. Но она не любит меня! Я не насильник и не палач!
Кей усмехается, но молчит, переминаясь с ноги на ногу. Он считает, что Моргана и Артур любят друг друга, что их любовь – это один котёл полыни на двоих, горечь, отравленная горечью и разлитая на две порции.
-хочу, чтобы Мордред пошёл в Моргану красотой, а характером в меня! – прерывает мысли Кея Артур.
Кей не идиот. Кей понимает, как держится Камелот. И он очень рад, что, скорее всего, не застанет, в силу возраста, период становления на престол Мордреда. Тем лучше! Тем лучше, правда!
-А ещё, чтобы обладал магией, как Моргана. и был умён, как она, - продолжал мечтать Артур.
-Была ею только вы мужском обличии? – сократил Кей и Артур усмехнулся, признавая, что Кей веселит его до глубины чувств.
-А у меня есть идея, как тебе избавиться от Гвиневры законно, - вдруг говорит Кей и замолкает, ожидая, когда у него начнут выпытывать подробности.
Часть 36
За ужином Моргана почти не притронулась к пище. Виновата в этом была даже не недавняя стычка с Гилфетом Гедеем, приведшая к тонкому осознанию того, что половина Камелота прогнила до степени, когда возврата на путь здравомыслия нет, а книги...
Да, книги, обожаемые Морганой, стали причиной её сомнений. После смерти…хотя, сама Моргана про себя это происшествие называла «уходом», так вот, после ухода Мерлина, она нашла минутку и перетащила всю его внушительную библиотеку в свой кабинет. Конечно, не без помощи безотказного Ланселота.
-Только не говори, что ты всё это прочтёшь! – взмолился он, тяжело отдуваясь и занося в комнату очередную стопку тяжёлых фолиантов. – Здесь жизни не хватит!
-Ничего, я заберу чужие, - фыркнула фея. – Ланселот, я не могу прочесть всё! я просто не знаю многих языков! Вот, например, эта книга на друидском…
Моргана выхватила первый попавшийся на глаза том и продемонстрировала его Ланселоту, а потом случайно взглянула на обложку и поняла каждое слово. Нет, это её почти не удивило. Она уже поняла, что с ритуалом Мерлина получила что-то от его знаний, но всё-таки равнодушной остаться к новым источникам силы ей не удалось.
-Это правда, - прошептала поражённая Моргана, когда Ланселот перенёс всё и отправился залечивать болевые раны к Гвиневре, - я получила кое-что из знаний Мерлина.
Она с трепетом коснулась священной книги, и открыла. И сама не удержалась от насмешки над собой:
-Знания Мерлина, кровь Мерлина, проблемы Мерлина…
Конечно, понимание шло со скрипом. То ли знаний было недостаточно, то ли она не могла ими овладеть и подчинить, то ли атмосфера стен была раздражающей, но Моргана едва понимала треть информации, однако, считала это большим прорывом, ведь раннее она не понимала и этого.
Ей не хватало знаний и опыта, чтобы перевести и осмыслить то, что хватало силы понять, но Моргана понимала, что совсем близко подошла к какому-то невидимому рубежу, за которым таилось что-то жуткое и манящее.
Но сейчас, за ужином, Моргана думала не об этой стороне книг. Она вспомнила, что в одной из перенесённых Ланселотом книг видела одну с загнутой страничкой…
Да, нехорошо и жестоко, да – кощунство, так обращаться со священными текстами, но Моргана приобрела такую привычку на острове фей, когда её заставляли пересказывать урок снова и снова, если она не могла отыскать сразу нужную страницу и строку. Тогда Моргана научилась хитрить, и, как бы случайно, загибать уголок страницы. Эта привычка раздражала её саму, потому что заломы не исчезали, и она получала по рукам за каждый такой фокус, зато не сбивалась и вместо бесконечного повтора текстов могла полноценно поспать, или поужинать – нередко приходилось выбирать между двумя этими позициями.
Даже вырвавшись с того острова, пусть и не той, какой она туда попала, пусть и через смерть и пепелище собственной души, Моргана не смогла пока избавиться от этой привычки.
Едва попав в замок, ко двору Артура, Моргана улучила момент и залезла тайком в библиотеку Мерлина. Конечно, она не хотела, чтобы он о том знал, и вообще знал хоть кто-нибудь, но из всех близких книг, под руку попала лишь одна, которую Моргана сумела прочесть. Зачитавшись, она едва не пропустила возвращение Мерлина и, не желая быть обнаруженной, вернула книгу, случайным порывом отметив загнутым уголком страницу, где остановилась.
Тогда она полагала, что провернула всё ловко, но сейчас, когда в памяти проплывали какие-то обрывки, когда кусок не лез в горло, Моргана вдруг вспомнила, что эта книга лежала поверх одной из стопок других. Выходит…Мерлин вытащил её на видное место, давая понять, что знает, что понял, но, не ругая, не кляня, а как бы…поощряя?
От самых простых действий близких людей душа может задрожать. То, что кажется ничтожным для одного, может значить слишком много для другого. Для Мерлина ничего не стоило заметить книгу и оставить её на видном месте, позволяя Моргане при удобном случае вернуться к ней, но для Морганы будто бы сжалось точкой небо.
Она ощутила острый прилив стыда и нежности. Мерлин заботился о ней, а она планировала ему гадости, строила козни, ругалась с ним на каждом шагу! Однажды даже, забредя в кабак на Южной Стороне, жаловалась на него подвыпившим и раздобревшим рыцарям забытых войн. Тотчас нашёлся тогда какой-то охотник на голову друида, и он вскочил на лощадь и помчался в хмеле навстречу мести.
А Моргана опрометью метнулась следом, как была в этом самом кабаке, без плаща стояла под ветром осенней ночи и путала дорогу, осознав, что натворила и что явится причиной смерти кого бы то ни было.
Запутав дорогу, сбив рыцаря с пути магическим пассом, Моргана свела с чужого двора вороного жеребца и скрылась с ним к востоку. Там уже она встретила Мелеаганта…
«Он сохранил для меня…» - горло сжалось, мысли путались, Моргана почувствовала, что всё поплыло перед её взором, но она сдержала слабый стон усилием воли и поднялась из-за стола.
-Моргана, ты не отведаешь с нами яблочного пудинга? – удивился Артур, отвлекаясь от разговора с Гавейном.
-Нет, ваше величество, - слова давались ей с трудом, горло отчаянно жгло и хотелось охладить его изнутри чем-то, но не здесь. – Благодарю.
-Моргана, не посидишь с нами? – вдогонку крикнул сэр Голиард, но она как-то слабо махнула в его сторону рукой, как бы и, отказываясь, и приглашая за собой, но выскользнула в коридор. Леди Тамлин тотчас последовала за ней и нагнала.
-Леди Моргана, - Тамлин поклонилась, моля небеса за удачное стечение обстоятельств, - я…ой.
Девушка схватилась за голову, будто бы ощутив прилив боли. Моргана, придерживаясь рукой за стену, обернулась к ней, спросила с испугом:
-Что с тобой?
-Вино горячит, - слабо отозвалась леди Тамлин. – Позвольте мне вас сопровождать, ваше высочество!
-Да ну тебя к чёрту! – обозлилась Моргана, отмахнулась. – Иди и проспись! Я справлюсь без тебя.
Не дожидаясь ответа, Моргана зашуршала юбками, не оглядываясь, в свою сторону, леди Тамлин выдержала для верности ещё минуту и скользнула в противоположную сторону.
***
Ланселот незаметно поднял бокал, обращая на себя внимание Гвиневры, и коснулся его губами, глядя в её глаза. Она встретила его взгляд, кивнула, улыбаясь, и пригубила свой бокал.
-Осторожнее, ваше величество, - кокетливо заметила Лея, быстро взглянув сторону Ланселота. – Как бы не оказаться в неприятной ситуации.
-Да гори оно всё…- усмехнулась Гвиневра, - Артур не даёт мне развода. Не даёт мне уйти. Пусть убьёт тогда уж.
-Да вы что говорите-то! – возмутилась Лея, понижая голос до шёпота, - Гвиневра, мне очень больно слышать такие речи от вас, я искренне…
-Перестань, - попросила Гвиневра. – Ланселота, наверняка, не казнит. Моргана вступится. А что будет со мной – так мне то неведомо. И плевать.
-Так нельзя! – Лея коснулась руки Гвиневры, пытаясь сдержать дрожь, не представлять больше, как закроются навсегда глаза её сестры, пусть та даже не знает об их родственной связи. – Гвиневра, ваш отец…
-Мерлин мог бы поставить его на ноги – где теперь Мерлин? – перебила Гвиневра, залпом осушая бокал с летним ягодным вином, - Гаюс…может бы мог, где Гаюс? А кто теперь? Я вчера была у отца, он в очень тяжёлом состоянии, только глаза открывать может. И губами шевелит. Страшно. Беззвучно. И слёзы. Он всё время плачет, Лея!
Гвиневра в ужасе обернулась к служанке и обе девушки увидели в глазах друг друга безмолвную бездну невыплаканных ещё слёз.
Что-то шевельнулось в душе Гвиневры, не похожее на обычное принятие солидарности со служанкой, а только…
-Знаешь, - медленно наклонив голову набок, разглядывая Лею, но будто бы видя её в первый раз, заговорила королева, - у меня есть странное воспоминание.
«Пожалуйста, замолчи!» - Лея всю жизнь ждала этого момента, но теперь, когда удача подкидывала ей возможность, открыться, броситься в объятия сестры, не было никого, кто мог бы поддержать Лею, а сама она боялась – смертельно боялась. Молила остаться в страдании. Ведь так проще, так понятнее!
-Кажется, ты напоминаешь мне одну девчонку из дворовых, - продолжала Гвиневра и Лея почувствовала, что такое неумолимость судьбы. – Я не помню, её имени и лица. Помню смех. И она всё время танцевала…
Лея почувствовала, что сердце её пропустило удар и дыхание перехватило. Они смотрели друг на друга, и больше всего служанка хотела спрятаться от этого взора подальше, залезть в тёмный угол, а лучше – в могилу Уриена, всё равно её лучшая часть жизни осталась в смерти, так какой смысл доживать остаток?
-Вот как? – Лея вымолвила что-то бесцветное, но кричащее бездной невыплаканных слёз.
-Да-а, - задумчиво кивнула Гвиневра, - она танцевала. Это я точно помню. А потом исчезла. Отец сказал, что её загрызли волки…
-Бедная девочка, - дрожащим искусственным голосом отозвалась Лея.
-Почему-то ты напомнила мне её, - Гвиневра растерянно улыбнулась и развела руками, - извини, Лея.
Она отвернулась. И будто бы ничего не было. И словно не обрывалось сердце служанки в неумолимости.
Тем временем, Кей отвлёк Артура и зловеще зашептал:
-Артур, подумай ещё раз над тем, что я тебе сказал!
-Угомонись! – в раздражении отозвался Артур, выдёргивая из цепких пальцев Кея рукав своей мантии. – Ты спятил! Гвиневра не может мне изменять, что ты несёшь?
Кей, раздражённый не меньше Артура внезапным препятствием в лице сопротивления его гениальному плану, перешёл в наступление. Он не мог понять, почему Артур, не любя Гвиневру, не позволяет ему, Кею, с согласия короны учинить следствие и на законном основании казнить королеву, объявив её изменницей, с помощью писем, что должна ему предоставить Тамлин?
Кей не мог понять, что Артур, даже не мог допустить мысль того, что его корону могут предать, что Гвиневра может не оправдать его доверия. Это же Гвиневра! Преданная ему Гвиневра! Она остаётся королевой, королевой и умрёт.
-Да послушай меня! – разъярился Кей, - пойми – всё законно. Гвиневра объявлена изменницей и казнена, ты свободен.
-Глупости! – не отступал Артур, - Гвиневру я и не люблю, конечно, но всё-таки, она моя жена, лжесвидетельствовать – грех.
-Как и кровосмешение! – не выдержал Кей и Артур одарил своего братца таким уничтожающим взглядом, что Кею на миг показалось, будто бы небо сверкнуло над его головой карающим мечом.
-То есть, - пискнул он, вжимая голову в плечи, - много грехов…ты король. Тебе можно!
-Никому нельзя, - обрубил Артур и отвернулся, но Кей снова дёрнул его за рукав:
-Не лжесвидетельствовать! Гвиневра тебе действительно изменяет!
-Кей! – громыхнул Артур и его окрик разнёсся громом по зале, - если ты ещё раз заговоришь…скажешь что-то такое же абсурдное, я надену на тебя намордник. Раскалённый намордник, Кей! Ты надоел со своими глупостями!
Ланселот вздрогнул, услышав, угрозу короля и с удивлением воззрился на него, отвлекаясь от второго объекта своих изучений. Услышанное поразило его, и он на миг отвлёкся от наблюдения за леди Тамлин. Она ему не нравилась. Что-то было в ней…неестественное, напускное. Она явно нервничала, часто оглядывалась, смотрела на Гвиневру и Лею и будто бы пыталась прислушаться к их разговору.
Нет, обычное поведение для придворной дамы, которая хочет выбиться к верхам, но Ланселот чувствовал странную угрозу, исходящую от её холодного и будто бы закрытого маской лица.
К тому же, по рассуждению рыцаря, пробиться через Гвиневру, к высоким постам сложно – там есть ещё леди Вивьен и десяток других. Сам Ланселот предполагал, что больше логики будет в пути через Моргану – вот кто оценит и непростой нрав и талант, если такой имеется. Да и на виду у короля она всегда.
Так почему леди Тамлин так не скрывает интереса к королеве? Ланселот чувствовал себя идиотом, наблюдая за ней, и законченным преследователем безумственных идей, но никак не мог перестать вести наблюдение. Что-то заставляло его оглядываться на неё вроде бы мимоходом, а вроде бы и подмечая…
-Моргана, не отведаешь с нами яблочного пудинга? – спросил король Артур, и Ланселот, переведя взгляд на фею, увидел, что она необычайно бледна и поднялась из-за стола. Он скользнул взглядом по её тарелке и не тронутым приборам и увидел, что она едва ли коснулась их. И даже кубок её был почти полон.
Ланселот испугался за неё – не заболела ли? Решил, что проведёт её, или навестит, как сможет и тут в поле его зрения попала леди Тамлин, которая будто бы обрадовалась внезапному порыву Морганы подняться из-за стола.
