– Мисс Валент, ваша матушка уже выбрала для вас платье, – сообщила ей молоденькая горничная Энн, едва Хелен появилась в своей комнате.
«Конечно, она уже выбрала. За меня,» – устало подумала Хелен, присаживаясь у туалетного столика, сделанного из благородного темного дерева, но местами потрескавшегося.
– Прекрасно, – вместо этого вслух сказала она.
Горничная молча приступила к волосам мисс, а Хелен вновь окунулась в глубокий омут своих горьких размышлений, и, ненароком замечая свое отражение в зеркале, хмурилась и тотчас отводила от него взгляд: даже кожа Энн, обычной горничной, была намного светлее и казалась намного более благородной, чем кожа Хелен – урожденной джентри, благородной мисс, дочери светловолосого отца и золотоволосой матери.
«Нужно всего лишь пережить эту встречу. А вечером мы приглашены на очередной музыкальный вечер,» – с тоской подумала Хелен. Одетая в скромное темно-синее платье, она сидела в карете, которая везла семейство Валент к вдове миссис Уингтон. Как бы она желала, чтобы отец вдруг заявил о том, что они покидают Лондон, не дожидаясь апреля, покидают прямо сейчас, но жестокая реальность и ее собственная мать нещадно напоминали ей о том, что ей придется посетить не один бал, и не один званный вечер, прежде чем она сможет распрощаться с этим угрюмым огромным городом. И пусть родители лелеют надежду на то, что, до отъезда, к Хелен посватается достойный джентльмен, она для себя решила, что еще не готова распрощаться со своей свободой и уютной жизнью дочери поместного дворянина. Она не готова стать супругой. И уж тем более не готова стать матерью.
«Потерпеть еще месяц… Выполнить все, что от меня ожидают. Попробовать больше улыбаться? Не думаю. Совсем скоро меня оставят в покое на целый год, а, возможно, и больше,» – улыбнулась про себя Хелен, сидя в углу кареты и нарочно натягивая края рукавов своего платья так, чтобы были видны лишь ее ладони, затянутые в синие перчатки.
Через полчаса Валенты сидели в огромной роскошной гостиной великолепного Уингтон-холла и с удивлением и некоторой робостью созерцали миссис Уингтон, одетую в черное платье, и леди Мальборо, сидящую рядом с ней.
– Дорогая миссис Уингтон, прошу, позвольте нам принести вам наши соболезнования. Новость об этой трагедии застала нас за завтраком, но мы тотчас поспешили к вам. Умоляю, простите нам эту дерзость, – дружественным теплым тоном сказал мистер Валент.
– Благодарю вас, сэр. И вас тоже миссис и мисс… – Миссис Уингтон слегка нахмурилась и многозначительно взглянула на гостя, словно давая окружающим понять, что не может припомнить имени, сидящего перед ней, на ее красивой большой софе, семейства.
– Валент, моя дорогая, – шепнула леди Мальборо на ушко хозяйки дома. – Мистер и миссис Валент приехали в Лондон из графства Ратланд. В прошлогоднем сезоне состоялся дебют юной мисс Валент.
– Ах, право, прошу, простите мне мою забывчивость, – мягко улыбнулась миссис Уингтон гостям. Несмотря на свое горе, она держалась мужественно и лишь иногда украдкой вытирала уголки своих глаз белым платком. – Конечно, я слышала ваше имя. Валент… Оно звучит немного по-итальянски.
– Это и есть итальянское имя, мадам, – вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, произнесла Хелен, и тотчас почувствовала на себе пристальный взгляд изумрудных глаз.
– Я буду рада узнать происхождение вашего родового имени, мисс. Оно не только красивое, но и благозвучное. Когда я слышу его, мне представляется скалистый берег, омываемый теплым бирюзовым морем, а его горячий воздух наполнен ароматом диких цветов и… – Миссис Уингтон прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, все так же с закрытыми глазами добавила: – и апельсинов.
Затем зеленые, прекрасные глаза раскрылись, и Хелен вновь почувствовала, что именно на ней сосредоточила свое внимание молодая вдова миссис Уингтон. Вивиан смотрела на нее, словно оценивая, рассматривая ее лицо, волосы, даже фигуру. Голова вдовы была слегка наклонена набок, и Хелен вдруг поняла: да, эта девица оценивает ее. Так нагло и безцеремонно.
«Для безутешной вдовы она ведет себя слишком дерзко и спокойно. Где водопады слез? Где страдания? Она улыбается и говорит чепуху! Создается такое впечатление, что смерть мистера Уингтона совершенно не потревожила ее душу. Вместо роли вдовы она играет роль допросчика из Скотленд-ярда. Уверена: ей глубоко равнодушны и имя Валент, и мы сами, но она находит для себя веселье в разглядывании меня, будто я не одного с ней круга, а словно она видит перед собой занятную собачонку!» – с неудовольствием подумала Хелен, и все ее существо наполнилось еще большим презрением и даже ненавистью к этой прекрасной девушке.
– Кажется, я не знаю вашего имени, мисс. Позвольте мне сказать, что вы напоминаете мне редкий цветок, выросший на пустынном утесе, – тихо сказала Вивиан.
– Мое имя Хелен, миссис Уингтон, – пытаясь скрыть свои чувства за маской равнодушия, сказала Хелен. Эта фраза, сказанная ровным тоном и бесцветным голосом стоила ей немалых усилий. Она знала: эта девица просто использует свое очарование и фальшивый интерес к особе своей гостьи. Но зачем? Должно быть, в этом есть ее натура – лицемерить и очаровывать.
«Редкий цветок… Пустынный утес… Господи, какая ложь! – пронеслась в разуме Хелен гневная мысль. – Пустынный утес – это я, родившаяся среди моря великолепных, ярких и нежных цветов! Твои медовые речи не соблазнят меня и не собьют с толку мою интуицию. Ты можешь обмануть и очаровать кого угодно, даже леди Мальборо, но не меня!»
– Мисс Валент, не желаете ли вы поделиться со мной и леди Мальборо происхождением вашего родового имени? – улыбнулась Вивиан.
Хелен смело ответила на ее пристальный взгляд. Она смотрела в лицо миссис Вивиан Уингтон и не думала сдаваться. Она ждала, пока наглая вдова смутится и отведет взгляд первой.
– Боюсь, я не смогу утолить ваше любопытство, мадам, – твердо сказала Хелен. – К сожалению, я не владею обширными знаниями насчет интересующей вас темы. Но мой отец – замечательный рассказчик, и он обладает воистину глубокими знаниями о происхождении нашего родового имени.
Во взгляде Вивиан блеснуло удивление, а ее рыжие брови слегка приподнялись. Холодность мисс Валент не укрылась от нее, и она желала бы знать, что стало ее причиной. Но Хелен не знала одного – миссис Уингтон имела талант владеть собой в обществе, и этот талант был намного богаче этого же таланта, что имелся в Хелен.
– В таком случае, я буду рада выслушать рассказ вашего уважаемого отца, мисс, – мягко улыбнулась Вивиан. Она вдруг нашла эту неприятную ситуацию весьма забавной, а мисс Хелен – угрюмой и странной. Миссис Уингтон стало очевидно, что мисс Валент питает к ней отнюдь не дружеские чувства, но этот факт был ей совершенно равнодушен. Она не была бы собой, если бы позволила себе расстроиться оттого, что какая-то девица открыто демонстрирует ей неприязнь.
Откровенное недопонимание заметили не только хозяйка дома, но и родители Хелен, а также леди Мальборо. Они с удивлением наблюдали за тем, как накаляется атмосфера между девушками, но не решались вмешиваться.
– Ах, рассказ у меня, действительно, имеется, – с готовностью сказал мистер Валент, радуясь возможности перевести разговор в другое, более занимательно русло, и обратить внимание миссис Уингтон на себя. – Дело в том, мадам, что мой прародитель – не англичанин. Он прибыл из Италии в тысяча семьсот пятом году, чтобы служить при дворе Ее Величества Королевы Анны. Отслужив, рьяно и верно, десять лет, он получил от Ее Величества разрешения жениться на одной из английских девушек, прислуживающих королеве. Офелия – так звали эту девушку, покорившую страстное сердце красавца Федерико Валенти. Она была робкой и нежной дочерью обедневшего дворянина, но Ее Величество славилась своей щедростью, и она одарила молодую пару поместьем Брайстед Манор, в графстве Ратланд. Этот брак был счастливым, а дети, родившиеся в нем – унаследовали черты и отца, и матери. Правда, к концу своей жизни Федерико подал прошение об изменении имени Валенти на Валент, – так оно будет звучать более по-английски, утверждал он. Его прошение было принято, и имя изменено.
– Но, мистер Валент, я с трудом могу поверить вашей истории! – всплеснула руками ужасно заинтригованная леди Мальборо. – Глядя на вас, трудно сказать, что в вашем роду были итальянцы!
– Вся итальянская наследственность досталась одной мне, моя леди, – не дав отцу ответить на возглас герцогини, тихо, с плохо спрятанной горечью сказала Хелен, чем заставила всех присутствующих в очередной раз обратить свои взгляды на нее.
– Хелен! – шикнула на дочь миссис Валент.
– Именно так, моя леди. Потому что мои младшие сестра и брат так же светловолосы, как и мой отец, – все же поспешила сказать Хелен, растянув губы в принужденной улыбке. Она не желала жаловаться, не желала выставлять себя напоказ, но не смогла сдержать своей обиды на Создателя. Его вопиющая несправедливость угнетала ее и была причиной того, что верно верующей, не сомневающейся в своем Господе англиканкой она не стала.
– К несчастью, я никогда не имела чести познакомиться с итальянскими дамами, но, если они похожи на вашу дочь, мистер Валент… – твердо начала Вивиан.
«…я нахожу их отталкивающими,» – мысленно завершила за нее фразу Хелен. Она была уверена, что услышит от этой белоснежной фарфоровой куколки именно эти слова.
– …я нахожу их загадочными и красивыми, – закончила свою фразу миссис Уингтон.
– Так и есть, моя дорогая. Мне посчастливилось побывать в обществе итальянских дам, и я могу твердо утверждать, что именно такими они и являются – загадочными и красивыми, – кивнула леди Мальборо. Увидев дворецкого, идущего к ним и несущего серебряный поднос, она радушно улыбнулась и сказала гостям: – Но, прошу простить нас, кажется, миссис Уингтон необходимо принять новых гостей, сочувствующих ее горю.
– Я рада вашему визиту, мистер, миссис и мисс Валент. Даже при таких угнетающих обстоятельствах. Надеюсь, мы еще не раз с вами увидимся, – улыбнулась Вивиан.
На этом аудиенция подошла к завершению, и семейство Валент отправилось восвояси.
***
– Кем она себя возомнила? Боже мой! Ей ли судить, ей ли улыбаться! Какая же она неприятная, злая, лицемерная! – тихо воскликнула Хелен, устало падая на свою кровать.
– Правда? Она такая? – удивилась Луиза, заходя в комнату сестры и присаживаясь рядом с ней. – Но ведь все говорят, что она само совершенство! Сама грация!
– Это говорят при ней, а за ее спиной все шепчутся о том, что она соблазнила бедного мистера Уингтона, и тот вынужден был жениться на ней! – зло рассмеялась Хелен. – Сперва я не верила этих слухам, пыталась найти ей оправдание, но сейчас я вижу, что они правдивы… О, как они правдивы, Луиза! – Она резко села в кровати и взяла белые ладони сестры в свои. – Не верь ни единому ее слову и взгляду! Потому что она ядовитый цветок, который сперва опьянит тебя своим ароматом, а затем погубит своим ядом!
– Ах, моя бедная Хелен! Она посмела оскорбить тебя? – со слезами на глазах спросила Луиза. Поведение сестры и боль в ее темных глазах заставили девочку едва ли не плакать от обиды за любимую сестру.
– Оскорбила… До глубины души, – опустив взгляд, громко прошептала Хелен.
– Ах, Господь накажет ее за это! Моя Хелен, моя бедная Хелен! – Луиза бросилась обнимать сестру и едва не задушила ее своими крепкими утешающими объятьями. – Не слушай ее! Она дурная! Ты у меня такая красавица! Такая умница! Вот увидишь, скоро ты выйдешь замуж за какого-нибудь красавца-дворянина, может даже баронета или виконта! А она пусть подавится своим ядом! Пусть захлебнется!
– Моя хорошая, добрая Луиза! Ты мой лучик света, моя самая большая радость! – с чувством прошептала Хелен, обнимая сестру.
Но поплакать от души девушкам не удалось: дверь комнаты вдруг резко открылась, и на пороге появилась миссис Валент.
– Девочки мои… Я так горда вами, мои дорогие! – умиленно прижав ладони к груди, сказала она. – Я хороша вас воспитала. Вы всегда должны любить и поддерживать друг друга… Но, хватит! Будете обниматься позже! – Она подошла к дочерям и насильно отстранила их друг от друга. – О, что это! Слезы? Как некстати! Хелен, сейчас же приведи себя в порядок!
– Что случилось, матушка? Для чего я нужна вам? – удивилась Хелен, поднимаясь на ноги и приглаживая прическу.
– Господь услышал мои молитвы! – радостно ответила ей мать, разглаживая ладонями складки на платье дочери. – Внизу тебя ждет прекрасный, достойный джентльмен, который желает предложить тебе брак!
– Что? – широко раскрыв глаза, переспросила Хелен, а Луиза издала тихий радостный возглас.
– Жених! Жених в нашей гостиной! Скоро ты станешь замужней дамой! – Миссис Валент схватила лицо дочери в свои ладони и горячо поцеловала ее нежные щеки.
Ступенька.
Тихий скрип.
Знакомые, старые обои. Она видела их уже сотню раз. Нет, даже больше.
Еще ступенька.
Неверие. Непонимание.
Это явь или сон?
Если это сон, почему лестница скрипит с такой болью, будто держит на себе вес целого мира?
Если это явь, почему она, Хелен, чувствует себя загнанным в угол кроликом, над которым нависла страшная, темная фигура, готовая лишить ее жизни?
«Жених! Жених в нашей гостиной!» – Голос матери звучал в разуме Хелен, не давая ей ни секунды покоя. Такой радостный, такой полный счастья голос. Голос надежды и стабильности.
Голос матери, повсюду, везде, но перед глазами Хелен стояло белое, красивое лицо Луизы. Луиза была полна восторга. Как рада она была за судьбу старшей сестры! Какое счастье для всего семейства! Заполучить жениха! Для Хелен! Да еще и менее чем за год ее пребывания в Лондоне!
– Конечно, этот мужчина – настоящий джентльмен, из хорошей, благородной семьи. Он уже попросил твоей руки у твоего отца, и тот дал ему свои согласие и благословение! – шепнула на ухо дочери миссис Валент, тем самым грубо вернув ее в реальность этого странного часа: Хелен спускалась по лестнице, чтобы зайти в гостиную, где вот-вот встретит своего будущего супруга – мужчину, с которым проведет остаток своих дней и чьих детей выносит в своей утробе.
Как это волнующе.
Все вокруг были рады: ее мать, отец, Луиза, может, даже, Эдмунд. Хелен выходит замуж! Ее будущее устроено! Джентльмен из хорошей, благородной семьи… Разве не эти слова она только что услышала от своей матери?
Все рады. И она должна быть тоже. Рада. Счастлива. Благодарна.
Но Хелен не чувствовала ни радости, ни счастья, ни благодарности.
Чувства, которые охватывали все ее существо, были неприятие и страх.
Как это невообразимо.
Как это угнетающе.
Как это страшно – думать о том, что скоро она попадет во власть какого-то неродного, незнакомого ей мужчины. Как это страшно – понимать, что дни ее девичества сочтены, и ее ждет чужой мужчина, чужая жизнь.
– Этот джентльмен… Я знакома с ним? – неуверенно, тихо спросила Хелен свою мать, спускаясь по лестнице нарочно медленно, чтобы оттянуть этот неловкий и нежеланный момент ее знакомства с будущим супругом.
Если она знакома с ним – что ж, уже легче. Возможно, она уже видела его в обществе, и, благодаря своему терпеливому, молчаливому наблюдению, уже смогла составить о нем мнение.
«Конечно, она уже выбрала. За меня,» – устало подумала Хелен, присаживаясь у туалетного столика, сделанного из благородного темного дерева, но местами потрескавшегося.
– Прекрасно, – вместо этого вслух сказала она.
Горничная молча приступила к волосам мисс, а Хелен вновь окунулась в глубокий омут своих горьких размышлений, и, ненароком замечая свое отражение в зеркале, хмурилась и тотчас отводила от него взгляд: даже кожа Энн, обычной горничной, была намного светлее и казалась намного более благородной, чем кожа Хелен – урожденной джентри, благородной мисс, дочери светловолосого отца и золотоволосой матери.
«Нужно всего лишь пережить эту встречу. А вечером мы приглашены на очередной музыкальный вечер,» – с тоской подумала Хелен. Одетая в скромное темно-синее платье, она сидела в карете, которая везла семейство Валент к вдове миссис Уингтон. Как бы она желала, чтобы отец вдруг заявил о том, что они покидают Лондон, не дожидаясь апреля, покидают прямо сейчас, но жестокая реальность и ее собственная мать нещадно напоминали ей о том, что ей придется посетить не один бал, и не один званный вечер, прежде чем она сможет распрощаться с этим угрюмым огромным городом. И пусть родители лелеют надежду на то, что, до отъезда, к Хелен посватается достойный джентльмен, она для себя решила, что еще не готова распрощаться со своей свободой и уютной жизнью дочери поместного дворянина. Она не готова стать супругой. И уж тем более не готова стать матерью.
«Потерпеть еще месяц… Выполнить все, что от меня ожидают. Попробовать больше улыбаться? Не думаю. Совсем скоро меня оставят в покое на целый год, а, возможно, и больше,» – улыбнулась про себя Хелен, сидя в углу кареты и нарочно натягивая края рукавов своего платья так, чтобы были видны лишь ее ладони, затянутые в синие перчатки.
Через полчаса Валенты сидели в огромной роскошной гостиной великолепного Уингтон-холла и с удивлением и некоторой робостью созерцали миссис Уингтон, одетую в черное платье, и леди Мальборо, сидящую рядом с ней.
Глава 4
– Дорогая миссис Уингтон, прошу, позвольте нам принести вам наши соболезнования. Новость об этой трагедии застала нас за завтраком, но мы тотчас поспешили к вам. Умоляю, простите нам эту дерзость, – дружественным теплым тоном сказал мистер Валент.
– Благодарю вас, сэр. И вас тоже миссис и мисс… – Миссис Уингтон слегка нахмурилась и многозначительно взглянула на гостя, словно давая окружающим понять, что не может припомнить имени, сидящего перед ней, на ее красивой большой софе, семейства.
– Валент, моя дорогая, – шепнула леди Мальборо на ушко хозяйки дома. – Мистер и миссис Валент приехали в Лондон из графства Ратланд. В прошлогоднем сезоне состоялся дебют юной мисс Валент.
– Ах, право, прошу, простите мне мою забывчивость, – мягко улыбнулась миссис Уингтон гостям. Несмотря на свое горе, она держалась мужественно и лишь иногда украдкой вытирала уголки своих глаз белым платком. – Конечно, я слышала ваше имя. Валент… Оно звучит немного по-итальянски.
– Это и есть итальянское имя, мадам, – вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, произнесла Хелен, и тотчас почувствовала на себе пристальный взгляд изумрудных глаз.
– Я буду рада узнать происхождение вашего родового имени, мисс. Оно не только красивое, но и благозвучное. Когда я слышу его, мне представляется скалистый берег, омываемый теплым бирюзовым морем, а его горячий воздух наполнен ароматом диких цветов и… – Миссис Уингтон прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, все так же с закрытыми глазами добавила: – и апельсинов.
Затем зеленые, прекрасные глаза раскрылись, и Хелен вновь почувствовала, что именно на ней сосредоточила свое внимание молодая вдова миссис Уингтон. Вивиан смотрела на нее, словно оценивая, рассматривая ее лицо, волосы, даже фигуру. Голова вдовы была слегка наклонена набок, и Хелен вдруг поняла: да, эта девица оценивает ее. Так нагло и безцеремонно.
«Для безутешной вдовы она ведет себя слишком дерзко и спокойно. Где водопады слез? Где страдания? Она улыбается и говорит чепуху! Создается такое впечатление, что смерть мистера Уингтона совершенно не потревожила ее душу. Вместо роли вдовы она играет роль допросчика из Скотленд-ярда. Уверена: ей глубоко равнодушны и имя Валент, и мы сами, но она находит для себя веселье в разглядывании меня, будто я не одного с ней круга, а словно она видит перед собой занятную собачонку!» – с неудовольствием подумала Хелен, и все ее существо наполнилось еще большим презрением и даже ненавистью к этой прекрасной девушке.
– Кажется, я не знаю вашего имени, мисс. Позвольте мне сказать, что вы напоминаете мне редкий цветок, выросший на пустынном утесе, – тихо сказала Вивиан.
– Мое имя Хелен, миссис Уингтон, – пытаясь скрыть свои чувства за маской равнодушия, сказала Хелен. Эта фраза, сказанная ровным тоном и бесцветным голосом стоила ей немалых усилий. Она знала: эта девица просто использует свое очарование и фальшивый интерес к особе своей гостьи. Но зачем? Должно быть, в этом есть ее натура – лицемерить и очаровывать.
«Редкий цветок… Пустынный утес… Господи, какая ложь! – пронеслась в разуме Хелен гневная мысль. – Пустынный утес – это я, родившаяся среди моря великолепных, ярких и нежных цветов! Твои медовые речи не соблазнят меня и не собьют с толку мою интуицию. Ты можешь обмануть и очаровать кого угодно, даже леди Мальборо, но не меня!»
– Мисс Валент, не желаете ли вы поделиться со мной и леди Мальборо происхождением вашего родового имени? – улыбнулась Вивиан.
Хелен смело ответила на ее пристальный взгляд. Она смотрела в лицо миссис Вивиан Уингтон и не думала сдаваться. Она ждала, пока наглая вдова смутится и отведет взгляд первой.
– Боюсь, я не смогу утолить ваше любопытство, мадам, – твердо сказала Хелен. – К сожалению, я не владею обширными знаниями насчет интересующей вас темы. Но мой отец – замечательный рассказчик, и он обладает воистину глубокими знаниями о происхождении нашего родового имени.
Во взгляде Вивиан блеснуло удивление, а ее рыжие брови слегка приподнялись. Холодность мисс Валент не укрылась от нее, и она желала бы знать, что стало ее причиной. Но Хелен не знала одного – миссис Уингтон имела талант владеть собой в обществе, и этот талант был намного богаче этого же таланта, что имелся в Хелен.
– В таком случае, я буду рада выслушать рассказ вашего уважаемого отца, мисс, – мягко улыбнулась Вивиан. Она вдруг нашла эту неприятную ситуацию весьма забавной, а мисс Хелен – угрюмой и странной. Миссис Уингтон стало очевидно, что мисс Валент питает к ней отнюдь не дружеские чувства, но этот факт был ей совершенно равнодушен. Она не была бы собой, если бы позволила себе расстроиться оттого, что какая-то девица открыто демонстрирует ей неприязнь.
Откровенное недопонимание заметили не только хозяйка дома, но и родители Хелен, а также леди Мальборо. Они с удивлением наблюдали за тем, как накаляется атмосфера между девушками, но не решались вмешиваться.
– Ах, рассказ у меня, действительно, имеется, – с готовностью сказал мистер Валент, радуясь возможности перевести разговор в другое, более занимательно русло, и обратить внимание миссис Уингтон на себя. – Дело в том, мадам, что мой прародитель – не англичанин. Он прибыл из Италии в тысяча семьсот пятом году, чтобы служить при дворе Ее Величества Королевы Анны. Отслужив, рьяно и верно, десять лет, он получил от Ее Величества разрешения жениться на одной из английских девушек, прислуживающих королеве. Офелия – так звали эту девушку, покорившую страстное сердце красавца Федерико Валенти. Она была робкой и нежной дочерью обедневшего дворянина, но Ее Величество славилась своей щедростью, и она одарила молодую пару поместьем Брайстед Манор, в графстве Ратланд. Этот брак был счастливым, а дети, родившиеся в нем – унаследовали черты и отца, и матери. Правда, к концу своей жизни Федерико подал прошение об изменении имени Валенти на Валент, – так оно будет звучать более по-английски, утверждал он. Его прошение было принято, и имя изменено.
– Но, мистер Валент, я с трудом могу поверить вашей истории! – всплеснула руками ужасно заинтригованная леди Мальборо. – Глядя на вас, трудно сказать, что в вашем роду были итальянцы!
– Вся итальянская наследственность досталась одной мне, моя леди, – не дав отцу ответить на возглас герцогини, тихо, с плохо спрятанной горечью сказала Хелен, чем заставила всех присутствующих в очередной раз обратить свои взгляды на нее.
– Хелен! – шикнула на дочь миссис Валент.
– Именно так, моя леди. Потому что мои младшие сестра и брат так же светловолосы, как и мой отец, – все же поспешила сказать Хелен, растянув губы в принужденной улыбке. Она не желала жаловаться, не желала выставлять себя напоказ, но не смогла сдержать своей обиды на Создателя. Его вопиющая несправедливость угнетала ее и была причиной того, что верно верующей, не сомневающейся в своем Господе англиканкой она не стала.
– К несчастью, я никогда не имела чести познакомиться с итальянскими дамами, но, если они похожи на вашу дочь, мистер Валент… – твердо начала Вивиан.
«…я нахожу их отталкивающими,» – мысленно завершила за нее фразу Хелен. Она была уверена, что услышит от этой белоснежной фарфоровой куколки именно эти слова.
– …я нахожу их загадочными и красивыми, – закончила свою фразу миссис Уингтон.
– Так и есть, моя дорогая. Мне посчастливилось побывать в обществе итальянских дам, и я могу твердо утверждать, что именно такими они и являются – загадочными и красивыми, – кивнула леди Мальборо. Увидев дворецкого, идущего к ним и несущего серебряный поднос, она радушно улыбнулась и сказала гостям: – Но, прошу простить нас, кажется, миссис Уингтон необходимо принять новых гостей, сочувствующих ее горю.
– Я рада вашему визиту, мистер, миссис и мисс Валент. Даже при таких угнетающих обстоятельствах. Надеюсь, мы еще не раз с вами увидимся, – улыбнулась Вивиан.
На этом аудиенция подошла к завершению, и семейство Валент отправилось восвояси.
***
– Кем она себя возомнила? Боже мой! Ей ли судить, ей ли улыбаться! Какая же она неприятная, злая, лицемерная! – тихо воскликнула Хелен, устало падая на свою кровать.
– Правда? Она такая? – удивилась Луиза, заходя в комнату сестры и присаживаясь рядом с ней. – Но ведь все говорят, что она само совершенство! Сама грация!
– Это говорят при ней, а за ее спиной все шепчутся о том, что она соблазнила бедного мистера Уингтона, и тот вынужден был жениться на ней! – зло рассмеялась Хелен. – Сперва я не верила этих слухам, пыталась найти ей оправдание, но сейчас я вижу, что они правдивы… О, как они правдивы, Луиза! – Она резко села в кровати и взяла белые ладони сестры в свои. – Не верь ни единому ее слову и взгляду! Потому что она ядовитый цветок, который сперва опьянит тебя своим ароматом, а затем погубит своим ядом!
– Ах, моя бедная Хелен! Она посмела оскорбить тебя? – со слезами на глазах спросила Луиза. Поведение сестры и боль в ее темных глазах заставили девочку едва ли не плакать от обиды за любимую сестру.
– Оскорбила… До глубины души, – опустив взгляд, громко прошептала Хелен.
– Ах, Господь накажет ее за это! Моя Хелен, моя бедная Хелен! – Луиза бросилась обнимать сестру и едва не задушила ее своими крепкими утешающими объятьями. – Не слушай ее! Она дурная! Ты у меня такая красавица! Такая умница! Вот увидишь, скоро ты выйдешь замуж за какого-нибудь красавца-дворянина, может даже баронета или виконта! А она пусть подавится своим ядом! Пусть захлебнется!
– Моя хорошая, добрая Луиза! Ты мой лучик света, моя самая большая радость! – с чувством прошептала Хелен, обнимая сестру.
Но поплакать от души девушкам не удалось: дверь комнаты вдруг резко открылась, и на пороге появилась миссис Валент.
– Девочки мои… Я так горда вами, мои дорогие! – умиленно прижав ладони к груди, сказала она. – Я хороша вас воспитала. Вы всегда должны любить и поддерживать друг друга… Но, хватит! Будете обниматься позже! – Она подошла к дочерям и насильно отстранила их друг от друга. – О, что это! Слезы? Как некстати! Хелен, сейчас же приведи себя в порядок!
– Что случилось, матушка? Для чего я нужна вам? – удивилась Хелен, поднимаясь на ноги и приглаживая прическу.
– Господь услышал мои молитвы! – радостно ответила ей мать, разглаживая ладонями складки на платье дочери. – Внизу тебя ждет прекрасный, достойный джентльмен, который желает предложить тебе брак!
– Что? – широко раскрыв глаза, переспросила Хелен, а Луиза издала тихий радостный возглас.
– Жених! Жених в нашей гостиной! Скоро ты станешь замужней дамой! – Миссис Валент схватила лицо дочери в свои ладони и горячо поцеловала ее нежные щеки.
Глава 5
Ступенька.
Тихий скрип.
Знакомые, старые обои. Она видела их уже сотню раз. Нет, даже больше.
Еще ступенька.
Неверие. Непонимание.
Это явь или сон?
Если это сон, почему лестница скрипит с такой болью, будто держит на себе вес целого мира?
Если это явь, почему она, Хелен, чувствует себя загнанным в угол кроликом, над которым нависла страшная, темная фигура, готовая лишить ее жизни?
«Жених! Жених в нашей гостиной!» – Голос матери звучал в разуме Хелен, не давая ей ни секунды покоя. Такой радостный, такой полный счастья голос. Голос надежды и стабильности.
Голос матери, повсюду, везде, но перед глазами Хелен стояло белое, красивое лицо Луизы. Луиза была полна восторга. Как рада она была за судьбу старшей сестры! Какое счастье для всего семейства! Заполучить жениха! Для Хелен! Да еще и менее чем за год ее пребывания в Лондоне!
– Конечно, этот мужчина – настоящий джентльмен, из хорошей, благородной семьи. Он уже попросил твоей руки у твоего отца, и тот дал ему свои согласие и благословение! – шепнула на ухо дочери миссис Валент, тем самым грубо вернув ее в реальность этого странного часа: Хелен спускалась по лестнице, чтобы зайти в гостиную, где вот-вот встретит своего будущего супруга – мужчину, с которым проведет остаток своих дней и чьих детей выносит в своей утробе.
Как это волнующе.
Все вокруг были рады: ее мать, отец, Луиза, может, даже, Эдмунд. Хелен выходит замуж! Ее будущее устроено! Джентльмен из хорошей, благородной семьи… Разве не эти слова она только что услышала от своей матери?
Все рады. И она должна быть тоже. Рада. Счастлива. Благодарна.
Но Хелен не чувствовала ни радости, ни счастья, ни благодарности.
Чувства, которые охватывали все ее существо, были неприятие и страх.
Как это невообразимо.
Как это угнетающе.
Как это страшно – думать о том, что скоро она попадет во власть какого-то неродного, незнакомого ей мужчины. Как это страшно – понимать, что дни ее девичества сочтены, и ее ждет чужой мужчина, чужая жизнь.
– Этот джентльмен… Я знакома с ним? – неуверенно, тихо спросила Хелен свою мать, спускаясь по лестнице нарочно медленно, чтобы оттянуть этот неловкий и нежеланный момент ее знакомства с будущим супругом.
Если она знакома с ним – что ж, уже легче. Возможно, она уже видела его в обществе, и, благодаря своему терпеливому, молчаливому наблюдению, уже смогла составить о нем мнение.
