– Я видел, как в магазин вошла мисс Блаквэлл. И ты вышла такая хмурая… – мягко начал мистер Валент, желая утешить дочь.
– Мэри надеялась, что я выйду замуж за ее брата, а я не оправдала ее ожиданий, – тихо перебила его Хелен, прижав лоб к стеклу дверцы. – Моей дружбе с этим семейством пришел конец. И вашей дружбе с ними, надеюсь, тоже. И еще знайте: когда вас призовут на службу в Лондон в следующий раз, вы не сможете заставить меня поехать с вами.
– К счастью, моя дорогая, и для тебя, и для меня, эта нынешняя поездка является последней: я подал прошение освободить меня от этой чести и службы, сославшись на мою подагру. И перед тем, как мы покинули дом для растрат на подарки, я получил официальное разрешение военного министра уйти в отставку, – сказал мистер Валент, но, видя, что настроение Хелен оставалось тем же, вздохнул и тихо добавил: – Когда мы вернемся в Брайстед-Манор, я настойчиво поговорю с твоей матерью, и она разрешит Луизе дебютировать следующим летом. Но ты, моя дорогая Хелен… Что теперь собираешься делать ты?
Но Хелен не ответила. Она даже не взглянула на отца.
«Я не знаю, отец. Не знаю!» – крикнула она в душе.
– Луиза будет вне себя от радости. Она заслуживает этого, – после нескольких минут молчания, выдавила из своего горла Хелен. – Она будет блистать и танцевать всю ночь напролет, а я останусь дома и буду наслаждаться моим теперешним положением несчастной незамужней девицы, если, конечно, мои дорогие родители мне это позволят.
– Нет, Хелен, мы не позволим тебе этой дерзости, – вдруг строго сказал мистер Валент. Его лоб прорезали глубокие морщины.
– Ну, как же вы не видите, что мучаете меня, отец! – Хелен закрыла лицо ладонями. – Позвольте же мне тогда выбрать самой! Вдруг я встречу того, с кем захочу соединить мою жизнь?
– Ты обещаешь мне это? – все так же строго спросил мистер Валент.
– Я обещаю! Только дайте мне достаточно времени, умоляю вас! – отчаянно простонала Хелен, желая открыть дверцу кареты и выпрыгнуть прямо на дорогу, лишь бы в который раз не иметь разговора на эту ужасную тему. Ко всему этому, строгий тон отца разрывал ее сердце на куски.
– Завтра мы отправимся домой. Ты можешь не торопиться и наслаждаться этим своим незавидным статусом старой девы до февраля. Но, с самого первого бала февраля, я ожидаю от тебя сделать выбор среди холостых джентльменов нашего маленького, но уютного провинциально общества, – тихо, но очень решительно сказал мистер Валент.
– Я сделаю выбор, отец, и что? Выбранный мною холостой джентльмен тут же упадет на одно колено и бросит мне под ноги свои сердце и руку? – отняв ладони от лица, насмешливо бросила Хелен. В этот момент она ненавидела отца. Ну, почему он не понимает ее? Как он может не понимать ее чувства?
– Выбери себе будущего супруга, а обо всем прочем я позабочусь сам.
Тон голоса отца, нетерпящий возражений, и желваки, заигравшие на его лице, напугали Хелен, и, не смея возразить, она откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и плотно сжала веки, чтобы не заплакать.
День возвращения в Брайстед-Манор выдался серым и хмурым. Небо было затянуто черными тучами, и в воздухе стояло напряжение, будто вот-вот небо развернется и затопит водой землю. К счастью, Валенты успели доехать до дома и покинуть карету до того, как начала капать противная редкая морось.
Хелен была утомлена долгой дорогой и скучным сидением в карете, но, едва она увидела, что встречать ее и отца вышли Луиза и Эдмунд, она наполнилась радостью, и эта искренняя радость вновь увидеть своих родных и любимых, придала ей сил. Но каково было удивление Хелен, когда на крыльцо к ней вышла ее мать! И она улыбалась спокойной, даже довольной улыбкой.
«Она тоже рада видеть меня! Несмотря ни на что, она любит меня, и эта материнская любовь никогда не покидала ее сердце! Должно быть, она поняла, что несправедливо наказывала меня за грехи, которые я не совершала… Матушка, наконец-то вы обнимете меня и позволите мне обнять вас!» – с восторгом подумала Хелен, робко подходя к матери.
Миссис Валент улыбалась своей старшей дочери, а на ее лице отчетливо читалось спокойствие, которое Хелен не наблюдала в матери с того момента, как ее нога переступила порог Брайстед-Манор два года назад.
– Матушка… Как ваше здоровье? – мягко спросила Хелен, не решаясь обнять ее или взять ее ладонь в свою, но ожидая, что та сделает это первой.
– Я так рада, что ты наконец-то обретешь семейное счастье, моя дорогая! – вдруг тепло сказала миссис Валент и обняла Хелен. Но не успела Хелен обвить руки вокруг шеи матери и удивиться ее словами, как рядом с ними прозвучал голос ее отца: «Она отказала ему».
Руки миссис Валент дрогнули, а затем она грубо оттолкнула от себя Хелен, одарила ее странным взглядом, полным боли и гнева одновременно, и, молча развернувшись, быстро зашла в дом.
– Отец, я не понимаю… – тихо сказала Хелен, обратив взгляд на отца, который, однако не ответил ей.
Мистер Валент лишь беспомощно взглянул на старшую дочь и зашел в дом, вслед за своей супругой.
– Так ты не уезжаешь в Лондон? – с довольной улыбкой спросил Эдмунд, пожав руку Хелен.
Но Хелен была так изумлена происходящим и странным поведением матери, что не услышала слова брата. Она лишь смотрела вслед отцу и не могла понять, откуда ее мать могла узнать о том, что к ней сватался мистер Блаквэлл. Неужели отец уже успел написать домой? Но почему тогда он рассказал об ее отказе сейчас, а не в своем письме? Почему ее мать была так нежна, но затем холодно оттолкнула ее от себя, словно Хелен была прокаженной?
– Что? Что ты сказал, Эдмунд? – быстро заморгав, чтобы прийти в себя, переспросила Хелен брата.
– Отец сказал, что ты отказала этому мистеру. Значит, ты остаешься с нами? – вновь просиял мальчик. – Это хорошо, ведь я уже было расстроился, что потеряю тебя! – Он подарил сестре быстрое, неуклюжее объятие, на которое она машинально ответила, и скрылся в доме.
– Луиза… Что… Что происходит? – недоуменно спросила Хелен сестру, которая все еще оставалась стоять на крыльце. – Что они говорят? Что с нашей матерью? – Она наконец-то смогла оторвать взгляд от двери и перевести его на сестру, желая узнать у нее ответы на свои вопросы.
Но Луиза не ответила. Ее красивое лицо было бледным и строгим, отчужденным. Уголки ее губ смотрели вниз, кулаки были крепко сжаты. Еще мгновение назад она улыбалась и обнимала Хелен, но теперь ее трудно было узнать – такой холодной и неприветливой она вдруг стала.
– Ты обещала мне. – Голос Луизы был тих, но полон злости. Ее взгляд был кусачим и колючим.
– Господи, да что это с тобой? – прошептала Хелен и протянула сестре ладонь, но та отступила на шаг назад.
– Ты обещала мне, Хелен, – в этот раз настойчиво повторила Луиза. Она тяжело дышала, словно с трудом сдерживала свои чувства.
– Я обещала… – Хелен покачала головой: мысль, пришедшая в ее разум, была такой нелепой, что девушка невольно усмехнулась.
«Я обещала ей, что в этой поездке, найду в Лондоне мужа!» – вспомнила Хелен свой последний разговор с сестрой перед отъездом в столицу.
– Я не знаю, откуда все вы узнали о том, что в Лондоне я получила предложение руки и сердца, но я хочу, чтобы ты знала, Луиза: этот мужчина был торговцем шерстью, не джентльменом. – Хелен осторожно улыбнулась: Луиза ошибается в своих догадках! Впрочем, как и их мать: теперь-то Хелен понимала, почему радость и нежность матери сменилась отчуждением! Ее мать была уверена в том, что она вновь отвергла «достойного» жениха!
– Мистер Блаквэлл был готов жениться на тебе. Даже на такой тебе, Хелен. – Голос Луиза оставался полным злости и холода.
Хелен непонимающе смотрела на свою сестру, которая не уставала повторять ей о ее редкой, интересной красоте, и не могла поверить своим собственным ушам. «Ты у меня красавица, Хелен!» – так говорила Луиза. Говорила до этого момента. Теперь же она открыто заявила о том, что никакой красотой Хелен не обладает, что ее внешность – это ошибка, насмешка, брак на брачном рынке…
– Ты все знала… – Сердце Хелен сжала ледяная рука, едва не раздавливая и причиняя ужасную боль. Она поняла: мистер Блаквэлл был избран ей в супруги еще до ее отъезда в Лондон! – Вы все знали! – тихо вскрикнула она, широко открыв глаза от страшной, унизительной правды.
– Это была попытка отца и матушки заполучить для тебя жениха! Но ты, такая гордая и глупая, отказала ему! – тихо, зло, с обидой в голосе сказала на это Луиза.
– Он простолюдин, Луиза! Вышла бы ты за человека неблагородной крови? Вышла бы ты за торговца шерстью? – в отчаянии, тихо воскликнула Хелен, вновь потянувшись, чтобы взять ладонь сестры и попытаться успокоить ее гнев, но Луиза сделала еще один шаг назад.
– Я никогда не буду в твоем положении, Хелен! Я выйду замуж за богатого красавца с титулом и деньгами! А ты… Посмотри на себя! Кому ты еще нужна, кроме как этому торговцу? – презрительно сказала Луиза, сузив глаза.
– Моя собственная сестра говорит мне это! – с болью прошептала Хелен. Ее глаза наполнились горячими слезами. Эта новая Луиза только что вынула из груди ее сердце и растоптала его. – Признайся: ты ведь все-таки ненавидишь меня! Правда?
– Я была дружелюбна и терпелива с тобой! Я ждала, когда ты соизволишь освободить путь к замужеству мне! – Луиза вновь заговорила тихо, глубоко и часто дыша. Бледная, полная гнева и ненависти. – Но вот, ты вернулась, ни с чем! А это значит, что моего дебюта в следующем году не случится! Из-за тебя и твоей незаслуженной и дурацкой гордости! – Она сердито покачала головой и, не пряча покатившиеся по ее щекам слезы разочарования, быстро зашла в дом и громко захлопнула за собой дверь.
Хелен осталась стоять на крыльце. Ей казалось, что она спит и видит ночной кошмар. Ее тело было холодным. Все чувства исчезли. Она так радовалась возвращению домой, но здесь ее ждали помолвленной с мистером Блаквэллом… Лишь Эдмунд был рад тому, что она останется жить рядом с ним. Лишь ее младший брат все еще любил свою старшую сестру Хелен и встретил ее теплыми объятиями. А все остальные… Кого она так любит… Они…
Раздался раскат грома. Свернула молния.
Хелен устало закрыла глаза, позволяя дождю, холодному и такому же кусачему, как взгляд Луизы, намочить ее с головы до ног. Она стояла на крыльце и не желала заходить в дом.
Ей здесь не рады.
Здесь ее ненавидят.
Она стала чужой. Ненужной.
«Сейчас я проснусь. Когда я открою глаза, будет ночь, и я окажусь в моей теплой постели. Потому что это невозможно… Все это невозможно. Сейчас я проснусь и встречу солнечные лучи, целующие мою кожу. А затем в мою спальню зайдет Луиза, рассмеется, назовет меня «соней» и потянет за руку, стремясь заполучить меня для прогулки в саду. Сейчас я проснусь. Сейчас!» – искренне веря этим своим мыслям, подумала Хелен и улыбнулась.
Она открыла глаза.
Февраль, 1821 год
Брайстед-Манор
– Доброе утро, отец. Доброе утро, Эдмунд. Доброе утро, матушка, – войдя в большую, светлую столовую, приветливо сказала Хелен. Подойдя к уже накрытому столу, она взглянула на Луизу. – Доброе утро, Луиза.
Луиза даже не подняла на сестру взгляд. Впрочем, Хелен уже привыкла к ее молчанию по отношению к ней, но она удивлялась тому, как ревностно и легко ее сестра хранила молчание. Неужели Луиза совсем не скучает по долгим, доверительным разговорам со старшей сестрой? По обсуждениям книг и их героев? Неужели эта ее обида ей дороже сестры?
Не только Луиза заставляла Хелен удивляться и напрасно биться о стену ледяного молчания, но и ее мать. Миссис Валент, в отличие от Луизы, все же имела с Хелен разговоры, но они были короткими и сухими. Если Хелен задавала матери вопрос – она всегда получала короткий ответ, но сама миссис Валент никогда не заговаривала со старшей дочерью первой. Если Луиза делала вид, что Хелен не существует ни в этом доме, ни в мире вообще, их мать не могла прятаться за своей обидой и не замечать Хелен, но не из личных побуждений и понимания того, что этим она мучает свою собственную плоть и кровь – всему виной были правила приличия, и миссис Валент строго их соблюдала.
Единственными собеседниками Хелен в поместье Брайстед-Манор были ее отец и младший брат. Но ее отказ мистеру Блаквэллу повлиял и на отношение к ней мистера Валента: теперь он не видел смысла тратиться на обновление гардероба Хелен, и к новому сезону балов и приемов в их маленькой округе выделил ей лишь небольшую сумму, которую хватило на три платья, несколько пар новых перчаток, два новых длинных пальто, одну новую длинную меховую накидку, и трех новых капоров. Этого ей должно хватить – так считал мистер Валент. Его скупость не была мотивирована обидой и неприязнью – его всегда интересовали более практичные мотивы, например, как вложение средств в дело, имеющее лишь малые шансы на успех. К тому же он рассчитывал, что Хелен возьмется за ум и выберет себе супруга уже к этому лету, и тогда он предпримет усилия и добьется ее помолвки с выбранным ею джентльменом, желает ли сам джентльмен такую супругу, как Хелен, или нет. Все же Валенты имели большой вес в местном обществе, и породниться с ними, даже через Хелен, было бы большим достоянием. А когда Хелен будет официально помолвлена, Луиза поедет в Лондон, чтобы стать звездой нового Сезона, а на это потребуется много средств: обновленный гардероб, по самой последней моде, аренда дома, оплата прислуге, продукты, свечи… Все это обойдется дорого. Дороже того, во сколько обошелся первый Сезон Хелен, ведь Луиза была настроена найти себе жениха в первое же свое лето в Лондоне, а для этого ей требовалось многое и самое лучшее.
– Доброе утро, Хелен, – мягко сказал мистер Валент дочери. Во всем остальном он оставался тем же: любящим, понимающим отцом, у которого, однако, появились твердые убеждения и конкретные ожидания насчет Хелен и Луизы. Однако с того самого разговора в карете, он держал эти ожидания при себе, уверенный в том, что его умная дочь осознала справедливость его слов и сделает то, чего ожидает от нее вся ее семья.
– Доброе утро, Хелен! Ты сегодня выглядишь грустной, – сказал Эдмунд, уплетая тонкий кусок хлеба с маслом и холодной курицей.
– Я уже не раз говорила тебе, мой дорогой: не разговаривай с полным ртом! – строго сказала ему миссис Валент, но слова сына заставили ее взглянуть на дочь. – Доброе утро, Хелен. Ты и вправду выглядишь неважно.
«Грустно» и «неважно» имели различное значение, но все, что, по мнению миссис Валент, давало ее дочерям несчастливый вид, было для нее «неважно». Ее дочери всегда должны быть свежими, и на их лицах всегда должны быть улыбки. Они не должны выглядеть грустными или нахмуренными.
Миссис Валент взглянула на Луизу: та, как обычно, выглядела настоящим ангелом. Она знала, что ее младшая дочь не разговаривает с Хелен, но не вмешивалась в их отношения. Да и ведь Луиза имела право на обиду: у Хелен был шанс выйти замуж, и это предложение было поднесено ей на золотом подносе, устроенное и полное ожиданий, но она отказалась и таким образом испортила жизнь своей сестры.
– Сегодняшний бал у леди Карди обещает быть популярным событием, – обратилась миссис Валент к своему супругу.
– Мэри надеялась, что я выйду замуж за ее брата, а я не оправдала ее ожиданий, – тихо перебила его Хелен, прижав лоб к стеклу дверцы. – Моей дружбе с этим семейством пришел конец. И вашей дружбе с ними, надеюсь, тоже. И еще знайте: когда вас призовут на службу в Лондон в следующий раз, вы не сможете заставить меня поехать с вами.
– К счастью, моя дорогая, и для тебя, и для меня, эта нынешняя поездка является последней: я подал прошение освободить меня от этой чести и службы, сославшись на мою подагру. И перед тем, как мы покинули дом для растрат на подарки, я получил официальное разрешение военного министра уйти в отставку, – сказал мистер Валент, но, видя, что настроение Хелен оставалось тем же, вздохнул и тихо добавил: – Когда мы вернемся в Брайстед-Манор, я настойчиво поговорю с твоей матерью, и она разрешит Луизе дебютировать следующим летом. Но ты, моя дорогая Хелен… Что теперь собираешься делать ты?
Но Хелен не ответила. Она даже не взглянула на отца.
«Я не знаю, отец. Не знаю!» – крикнула она в душе.
– Луиза будет вне себя от радости. Она заслуживает этого, – после нескольких минут молчания, выдавила из своего горла Хелен. – Она будет блистать и танцевать всю ночь напролет, а я останусь дома и буду наслаждаться моим теперешним положением несчастной незамужней девицы, если, конечно, мои дорогие родители мне это позволят.
– Нет, Хелен, мы не позволим тебе этой дерзости, – вдруг строго сказал мистер Валент. Его лоб прорезали глубокие морщины.
– Ну, как же вы не видите, что мучаете меня, отец! – Хелен закрыла лицо ладонями. – Позвольте же мне тогда выбрать самой! Вдруг я встречу того, с кем захочу соединить мою жизнь?
– Ты обещаешь мне это? – все так же строго спросил мистер Валент.
– Я обещаю! Только дайте мне достаточно времени, умоляю вас! – отчаянно простонала Хелен, желая открыть дверцу кареты и выпрыгнуть прямо на дорогу, лишь бы в который раз не иметь разговора на эту ужасную тему. Ко всему этому, строгий тон отца разрывал ее сердце на куски.
– Завтра мы отправимся домой. Ты можешь не торопиться и наслаждаться этим своим незавидным статусом старой девы до февраля. Но, с самого первого бала февраля, я ожидаю от тебя сделать выбор среди холостых джентльменов нашего маленького, но уютного провинциально общества, – тихо, но очень решительно сказал мистер Валент.
– Я сделаю выбор, отец, и что? Выбранный мною холостой джентльмен тут же упадет на одно колено и бросит мне под ноги свои сердце и руку? – отняв ладони от лица, насмешливо бросила Хелен. В этот момент она ненавидела отца. Ну, почему он не понимает ее? Как он может не понимать ее чувства?
– Выбери себе будущего супруга, а обо всем прочем я позабочусь сам.
Тон голоса отца, нетерпящий возражений, и желваки, заигравшие на его лице, напугали Хелен, и, не смея возразить, она откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и плотно сжала веки, чтобы не заплакать.
***
День возвращения в Брайстед-Манор выдался серым и хмурым. Небо было затянуто черными тучами, и в воздухе стояло напряжение, будто вот-вот небо развернется и затопит водой землю. К счастью, Валенты успели доехать до дома и покинуть карету до того, как начала капать противная редкая морось.
Хелен была утомлена долгой дорогой и скучным сидением в карете, но, едва она увидела, что встречать ее и отца вышли Луиза и Эдмунд, она наполнилась радостью, и эта искренняя радость вновь увидеть своих родных и любимых, придала ей сил. Но каково было удивление Хелен, когда на крыльцо к ней вышла ее мать! И она улыбалась спокойной, даже довольной улыбкой.
«Она тоже рада видеть меня! Несмотря ни на что, она любит меня, и эта материнская любовь никогда не покидала ее сердце! Должно быть, она поняла, что несправедливо наказывала меня за грехи, которые я не совершала… Матушка, наконец-то вы обнимете меня и позволите мне обнять вас!» – с восторгом подумала Хелен, робко подходя к матери.
Миссис Валент улыбалась своей старшей дочери, а на ее лице отчетливо читалось спокойствие, которое Хелен не наблюдала в матери с того момента, как ее нога переступила порог Брайстед-Манор два года назад.
– Матушка… Как ваше здоровье? – мягко спросила Хелен, не решаясь обнять ее или взять ее ладонь в свою, но ожидая, что та сделает это первой.
– Я так рада, что ты наконец-то обретешь семейное счастье, моя дорогая! – вдруг тепло сказала миссис Валент и обняла Хелен. Но не успела Хелен обвить руки вокруг шеи матери и удивиться ее словами, как рядом с ними прозвучал голос ее отца: «Она отказала ему».
Руки миссис Валент дрогнули, а затем она грубо оттолкнула от себя Хелен, одарила ее странным взглядом, полным боли и гнева одновременно, и, молча развернувшись, быстро зашла в дом.
– Отец, я не понимаю… – тихо сказала Хелен, обратив взгляд на отца, который, однако не ответил ей.
Мистер Валент лишь беспомощно взглянул на старшую дочь и зашел в дом, вслед за своей супругой.
– Так ты не уезжаешь в Лондон? – с довольной улыбкой спросил Эдмунд, пожав руку Хелен.
Но Хелен была так изумлена происходящим и странным поведением матери, что не услышала слова брата. Она лишь смотрела вслед отцу и не могла понять, откуда ее мать могла узнать о том, что к ней сватался мистер Блаквэлл. Неужели отец уже успел написать домой? Но почему тогда он рассказал об ее отказе сейчас, а не в своем письме? Почему ее мать была так нежна, но затем холодно оттолкнула ее от себя, словно Хелен была прокаженной?
– Что? Что ты сказал, Эдмунд? – быстро заморгав, чтобы прийти в себя, переспросила Хелен брата.
– Отец сказал, что ты отказала этому мистеру. Значит, ты остаешься с нами? – вновь просиял мальчик. – Это хорошо, ведь я уже было расстроился, что потеряю тебя! – Он подарил сестре быстрое, неуклюжее объятие, на которое она машинально ответила, и скрылся в доме.
– Луиза… Что… Что происходит? – недоуменно спросила Хелен сестру, которая все еще оставалась стоять на крыльце. – Что они говорят? Что с нашей матерью? – Она наконец-то смогла оторвать взгляд от двери и перевести его на сестру, желая узнать у нее ответы на свои вопросы.
Но Луиза не ответила. Ее красивое лицо было бледным и строгим, отчужденным. Уголки ее губ смотрели вниз, кулаки были крепко сжаты. Еще мгновение назад она улыбалась и обнимала Хелен, но теперь ее трудно было узнать – такой холодной и неприветливой она вдруг стала.
– Ты обещала мне. – Голос Луизы был тих, но полон злости. Ее взгляд был кусачим и колючим.
– Господи, да что это с тобой? – прошептала Хелен и протянула сестре ладонь, но та отступила на шаг назад.
– Ты обещала мне, Хелен, – в этот раз настойчиво повторила Луиза. Она тяжело дышала, словно с трудом сдерживала свои чувства.
– Я обещала… – Хелен покачала головой: мысль, пришедшая в ее разум, была такой нелепой, что девушка невольно усмехнулась.
«Я обещала ей, что в этой поездке, найду в Лондоне мужа!» – вспомнила Хелен свой последний разговор с сестрой перед отъездом в столицу.
– Я не знаю, откуда все вы узнали о том, что в Лондоне я получила предложение руки и сердца, но я хочу, чтобы ты знала, Луиза: этот мужчина был торговцем шерстью, не джентльменом. – Хелен осторожно улыбнулась: Луиза ошибается в своих догадках! Впрочем, как и их мать: теперь-то Хелен понимала, почему радость и нежность матери сменилась отчуждением! Ее мать была уверена в том, что она вновь отвергла «достойного» жениха!
– Мистер Блаквэлл был готов жениться на тебе. Даже на такой тебе, Хелен. – Голос Луиза оставался полным злости и холода.
Хелен непонимающе смотрела на свою сестру, которая не уставала повторять ей о ее редкой, интересной красоте, и не могла поверить своим собственным ушам. «Ты у меня красавица, Хелен!» – так говорила Луиза. Говорила до этого момента. Теперь же она открыто заявила о том, что никакой красотой Хелен не обладает, что ее внешность – это ошибка, насмешка, брак на брачном рынке…
– Ты все знала… – Сердце Хелен сжала ледяная рука, едва не раздавливая и причиняя ужасную боль. Она поняла: мистер Блаквэлл был избран ей в супруги еще до ее отъезда в Лондон! – Вы все знали! – тихо вскрикнула она, широко открыв глаза от страшной, унизительной правды.
– Это была попытка отца и матушки заполучить для тебя жениха! Но ты, такая гордая и глупая, отказала ему! – тихо, зло, с обидой в голосе сказала на это Луиза.
– Он простолюдин, Луиза! Вышла бы ты за человека неблагородной крови? Вышла бы ты за торговца шерстью? – в отчаянии, тихо воскликнула Хелен, вновь потянувшись, чтобы взять ладонь сестры и попытаться успокоить ее гнев, но Луиза сделала еще один шаг назад.
– Я никогда не буду в твоем положении, Хелен! Я выйду замуж за богатого красавца с титулом и деньгами! А ты… Посмотри на себя! Кому ты еще нужна, кроме как этому торговцу? – презрительно сказала Луиза, сузив глаза.
– Моя собственная сестра говорит мне это! – с болью прошептала Хелен. Ее глаза наполнились горячими слезами. Эта новая Луиза только что вынула из груди ее сердце и растоптала его. – Признайся: ты ведь все-таки ненавидишь меня! Правда?
– Я была дружелюбна и терпелива с тобой! Я ждала, когда ты соизволишь освободить путь к замужеству мне! – Луиза вновь заговорила тихо, глубоко и часто дыша. Бледная, полная гнева и ненависти. – Но вот, ты вернулась, ни с чем! А это значит, что моего дебюта в следующем году не случится! Из-за тебя и твоей незаслуженной и дурацкой гордости! – Она сердито покачала головой и, не пряча покатившиеся по ее щекам слезы разочарования, быстро зашла в дом и громко захлопнула за собой дверь.
Хелен осталась стоять на крыльце. Ей казалось, что она спит и видит ночной кошмар. Ее тело было холодным. Все чувства исчезли. Она так радовалась возвращению домой, но здесь ее ждали помолвленной с мистером Блаквэллом… Лишь Эдмунд был рад тому, что она останется жить рядом с ним. Лишь ее младший брат все еще любил свою старшую сестру Хелен и встретил ее теплыми объятиями. А все остальные… Кого она так любит… Они…
Раздался раскат грома. Свернула молния.
Хелен устало закрыла глаза, позволяя дождю, холодному и такому же кусачему, как взгляд Луизы, намочить ее с головы до ног. Она стояла на крыльце и не желала заходить в дом.
Ей здесь не рады.
Здесь ее ненавидят.
Она стала чужой. Ненужной.
«Сейчас я проснусь. Когда я открою глаза, будет ночь, и я окажусь в моей теплой постели. Потому что это невозможно… Все это невозможно. Сейчас я проснусь и встречу солнечные лучи, целующие мою кожу. А затем в мою спальню зайдет Луиза, рассмеется, назовет меня «соней» и потянет за руку, стремясь заполучить меня для прогулки в саду. Сейчас я проснусь. Сейчас!» – искренне веря этим своим мыслям, подумала Хелен и улыбнулась.
Она открыла глаза.
Глава 27
Февраль, 1821 год
Брайстед-Манор
– Доброе утро, отец. Доброе утро, Эдмунд. Доброе утро, матушка, – войдя в большую, светлую столовую, приветливо сказала Хелен. Подойдя к уже накрытому столу, она взглянула на Луизу. – Доброе утро, Луиза.
Луиза даже не подняла на сестру взгляд. Впрочем, Хелен уже привыкла к ее молчанию по отношению к ней, но она удивлялась тому, как ревностно и легко ее сестра хранила молчание. Неужели Луиза совсем не скучает по долгим, доверительным разговорам со старшей сестрой? По обсуждениям книг и их героев? Неужели эта ее обида ей дороже сестры?
Не только Луиза заставляла Хелен удивляться и напрасно биться о стену ледяного молчания, но и ее мать. Миссис Валент, в отличие от Луизы, все же имела с Хелен разговоры, но они были короткими и сухими. Если Хелен задавала матери вопрос – она всегда получала короткий ответ, но сама миссис Валент никогда не заговаривала со старшей дочерью первой. Если Луиза делала вид, что Хелен не существует ни в этом доме, ни в мире вообще, их мать не могла прятаться за своей обидой и не замечать Хелен, но не из личных побуждений и понимания того, что этим она мучает свою собственную плоть и кровь – всему виной были правила приличия, и миссис Валент строго их соблюдала.
Единственными собеседниками Хелен в поместье Брайстед-Манор были ее отец и младший брат. Но ее отказ мистеру Блаквэллу повлиял и на отношение к ней мистера Валента: теперь он не видел смысла тратиться на обновление гардероба Хелен, и к новому сезону балов и приемов в их маленькой округе выделил ей лишь небольшую сумму, которую хватило на три платья, несколько пар новых перчаток, два новых длинных пальто, одну новую длинную меховую накидку, и трех новых капоров. Этого ей должно хватить – так считал мистер Валент. Его скупость не была мотивирована обидой и неприязнью – его всегда интересовали более практичные мотивы, например, как вложение средств в дело, имеющее лишь малые шансы на успех. К тому же он рассчитывал, что Хелен возьмется за ум и выберет себе супруга уже к этому лету, и тогда он предпримет усилия и добьется ее помолвки с выбранным ею джентльменом, желает ли сам джентльмен такую супругу, как Хелен, или нет. Все же Валенты имели большой вес в местном обществе, и породниться с ними, даже через Хелен, было бы большим достоянием. А когда Хелен будет официально помолвлена, Луиза поедет в Лондон, чтобы стать звездой нового Сезона, а на это потребуется много средств: обновленный гардероб, по самой последней моде, аренда дома, оплата прислуге, продукты, свечи… Все это обойдется дорого. Дороже того, во сколько обошелся первый Сезон Хелен, ведь Луиза была настроена найти себе жениха в первое же свое лето в Лондоне, а для этого ей требовалось многое и самое лучшее.
– Доброе утро, Хелен, – мягко сказал мистер Валент дочери. Во всем остальном он оставался тем же: любящим, понимающим отцом, у которого, однако, появились твердые убеждения и конкретные ожидания насчет Хелен и Луизы. Однако с того самого разговора в карете, он держал эти ожидания при себе, уверенный в том, что его умная дочь осознала справедливость его слов и сделает то, чего ожидает от нее вся ее семья.
– Доброе утро, Хелен! Ты сегодня выглядишь грустной, – сказал Эдмунд, уплетая тонкий кусок хлеба с маслом и холодной курицей.
– Я уже не раз говорила тебе, мой дорогой: не разговаривай с полным ртом! – строго сказала ему миссис Валент, но слова сына заставили ее взглянуть на дочь. – Доброе утро, Хелен. Ты и вправду выглядишь неважно.
«Грустно» и «неважно» имели различное значение, но все, что, по мнению миссис Валент, давало ее дочерям несчастливый вид, было для нее «неважно». Ее дочери всегда должны быть свежими, и на их лицах всегда должны быть улыбки. Они не должны выглядеть грустными или нахмуренными.
Миссис Валент взглянула на Луизу: та, как обычно, выглядела настоящим ангелом. Она знала, что ее младшая дочь не разговаривает с Хелен, но не вмешивалась в их отношения. Да и ведь Луиза имела право на обиду: у Хелен был шанс выйти замуж, и это предложение было поднесено ей на золотом подносе, устроенное и полное ожиданий, но она отказалась и таким образом испортила жизнь своей сестры.
– Сегодняшний бал у леди Карди обещает быть популярным событием, – обратилась миссис Валент к своему супругу.
