– Я имела с ней разговор несколько дней назад, и она сообщила, что все приглашенные ответили согласием. Она также намекнула, что этим вечером ее сын привезет с собой нескольких друзей-холостяков. – Она взглянула на Луизу, и ее взгляд потеплел: – Ты, моя дорогая, вызовешь настоящий фурор. Все только и будут говорить о том, какой редкой красотой обладает младшая мисс Валент. – Затем она одарила Хелен прохладным взглядом: – А ты, Хелен, будешь танцевать и делать все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Сегодня у тебя есть шанс произвести впечатление. Я запрещаю тебе сидеть в углу и запрещаю тебе прятаться.
Хелен лишь молча опустила взгляд на свою тарелку. Она чувствовала себя униженной приказом и запретом матери.
– Хелен? – требовательный голос миссис Валент заставил ее вновь взглянуть на мать. – Ты услышала меня?
– Да матушка, я услышала вас, – вынужденно бросила Хелен. Она намеревалась молчать и совершенно не желала обсуждать ни сегодняшний бал, ни ожиданий от нее семьи, ни приказы матери. Она чувствовала себя паршивой лысой овцой среди стада белых и пушистых, особенно когда ее мать нарочно подчеркивала эту разницу своими наставлениями и назиданиями.
– Хорошо, – откликнулась миссис Валент и продолжила свой завтрак.
– Но я не понимаю: если Луиза уже выходит в свет в нашем местном обществе, она уже считается представленной свету, – все же, не смогла не задать этот вопрос раздраженная Хелен. – Что, если мои усилия не дадут результата? Луиза так и останется в плену этого дома? Или же ей придется довольствоваться одним из местных неженатых джентльменов?
– Этому не бывать! – Луиза громко ударила ладонью о стол, заставив семейство приподнять брови, а ее мать еще и нахмуриться. – Но я такого же мнения, что и Хелен: почему моя судьба должна зависеть от ее успеха на брачном рынке? Да ведь я уже стала местной дивой, так что сдерживает вас, матушка, от того, чтобы вывезти меня в Лондон, где я быстро и легко завладею всеобщим обожанием и заполучу в мужья барона или графа?
– Душа моя, наша общая знакомая миссис Дадли вывезла в свет троих своих дочерей одновременно, хотя старшая к этому времени не была ни помолвлена, ни замужем, – заметил мистер Валент, увидев в происходящем возможность убедить супругу в том, что она слишком строга и к своим дочерям, и к самой себе.
Миссис Валент по очереди взглянула на Луизу, на Хелен, на своего супруга. Ее рот напоминал прямую бесчувственную линию.
– Меня совершенно не интересует, что позволила себе миссис Дадли. В отличие от этой непопулярной, бедной семьи, мы, Валенты, благородны и довольно богаты, что налагает на нас узы ответственности за наш статус. Какая-то сельская семья, разрешившая всем троим дочерям дебютировать одновременно, не заставит меня унизиться и нарушить правила приличия! – тихо, но решительным тоном заявила она. – И я больше не желаю слушать возражения. Ни твои, Хелен, и не твои, Луиза. А с вами, мистер Валент, я желаю поговорить наедине.
Хелен с тревогой взглянула на отца, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Луиза обиженно откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Эдмунд не обращал на ссору никакого внимания и молча наслаждался своим завтраком.
Если этот день выдался холодным, но солнечным, что приятно удивило всех местных жителей, то вечер принес им разочарование: воздух был не морозным и свежим, а просто ледяным. Короткая прогулка от дома до ожидающей их кареты заставила Валентов ежиться и мысленно ругать природу, так как даже в карете, под своими толстыми меховыми плащами, они не могли согреться. К счастью, замерзшие лошади были рады бодрой рысце, поэтому страдать Валентам пришлось не более четверти часа. Выйдя из кареты, мистер Валент милостиво разрешил кучеру возвратиться домой, завести лошадей в теплую конюшню и выпить чего-нибудь согревающего тело и душу. К чему заставлять бедного малого и лошадей мерзнуть, ожидая, пока благородное семейство Валентов соизволит вернуться домой? Обрадованный кучер принес хозяину поклон и пообещал прибыть ровно к часу ночи, как ему то приказали.
– Но что, если мы заскучаем? Нам придется ждать карету и умирать от скуки? – недовольно спросила Луиза, кутаясь в свой мех.
– Нам не придется скучать, моя дорогая! – подбодрила дочь миссис Валент. – Леди Карди обещала танцы, музыку и веселье. Ходят слухи, что она потратила на этот прием немалую сумму. И ты ведь помнишь о том, что нас ждут знакомства с молодыми холостяками-друзьями мистера Карди?
– Надеюсь, что это правда. Однако я настолько несчастна, что меня более не радуют ни музыка, ни танцы, ни внимание кавалеров, – равнодушным тоном бросила на это Луиза. – Но пойдемте же, матушка, найдем горящий камин и бокал пуншу. – Она взглянула на Хелен, которая, нахмурившись от холода, стояла позади нее. – Но, матушка, вы совершили большую ошибку, позволив Хелен надеть это бледно-зеленое платье. Этот цвет делает ее похожей на болотную лягушку.
Луиза сказала эти слова нарочно громко, чтобы их услышала та, которой они предназначались. И стрелы без труда нашли мишень и пронзили сердце Хелен. Но та сделала вид, будто не огорчилась. Хелен научилась выглядеть равнодушной ко всему и всем. Даже сейчас, когда ее родная сестра назвала ее «лягушкой». Однако мистеру Валенту слова Луизы пришлись не по душе.
– Еще одно оскорбление в адрес твоей сестры, Луиза, и, обещаю, ты вернешься обратно в Брайстед-Манор, – мрачным тоном предупредил он, а затем тихо добавил: – Пешком.
– Что вы такое говорите? Наша девочка всего лишь пошутила! – бросилась миссис Валент на защиту своей любимицы.
– Правда? Отчего же тогда ни я, ни Хелен не находим эту шутку уморительной? – отчеканил мистер Валент. Он долгое время пытался не замечать напряженные отношения между его дочерями, однако сейчас, в окружении других благородных леди и сэров, он предпочел все же заметить их и остановить Луизу от метаний колкостей в лицо сестры.
Миссис Валент поджала губы. Она не смела перечить своему супругу на публике. Однако Луиза лишь жеманно закатила глаза и, схватив мать под руку, едва ли не потащила ее за собой вверх по широкой массивной лестнице, ведущей к огромным дубовым дверям дома леди Карди.
– Почему ты даешь ей обижать тебя? – недовольно спросил мистер Валент у Хелен, взяв ее под руку.
– Потому что она имеет право злиться на меня, – фальшиво улыбнулась Хелен. Она не желала открывать отцу то, как одиноко ей было с момента ее возвращения из Лондона. Первые дни, ошеломленная грубостью и молчанием Луизы, она повторяла себе, что имела право отказать мистеру Блаквэллу, что это было единственным верным решением, что Луиза не понимала и не пыталась понять. И Хелен все еще оставалась при своем мнении: она отказала мужчине не своего круга, и поступила правильно. Но теперь, потеряв свою дорогую сестру, а также услышав слова матери за сегодняшним завтраком, она осознала, что, действительно, стала камнем на пути Луизы к браку.
– Сегодня вечером все изменится, моя дорогая, – ласково улыбнулся мистер Валент и сжал ладонь дочери, скрытой под толстой меховой варежкой. – Ты выберешь себе будущего супруга, а я позабочусь о том, чтобы ваша свадьба состоялась этой весной. Апрель подойдет просто идеально.
Хелен не знала, что ответить на это, и вновь фальшиво улыбнулась. Она не всей душой противилась мысли о том, что станет благородной, но с изъяном кобылкой, которую будут страстно и любыми средствами стараться сбыть в руки бедного, ни о чем не подозревающего джентльмена.
– Сегодня после бала ты скажешь его имя, – приняв молчание дочери за согласие, сказал мистер Валент. – Но пока ни о чем не думай и порадуй твою душу последними месяцами девичества. Но не забудь…
– Я помню, отец, и я обещаю вам, что буду танцевать и смеяться, – кивнула Хелен, надеясь, что отец не услышал сарказма в ее голосе, который она попыталась от него спрятать. – Но умоляю, отведите же меня в тепло дома, иначе вместо вашей Хелен перед вами окажется глыба льда.
«Интересно, что почувствуют Луиза и моя мать, если я вдруг замерзну насмерть? О, они будут рады, ведь вместе со мной из жизней уйдет позор их родства с такой уродливой, темнокожей цыганкой! – вдруг пронеслось в разуме Хелен. В ее горле застрял ком, глаза повлажнели. – Если меня не станет, кто будет оплакивать меня? Только отец и Эдмунд… Все остальные даже не заметят моего отсутствия… О, Боже, что это за мысли? Боже, спаси и сохрани!» – вдруг испугавшись собственных мыслей и собственного отчаяния, подумала Хелен и украдкой вытерла ледяную слезу, уже скатившуюся по ее замерзшей щеке.
– Я так замерзла, что не дождусь время танцев! – нарочно весело воскликнула Хелен и дала отцу, к счастью, ничего не заметившему, отвести ее в большой, теплый и полный мерцания свеч дом леди Карди.
«Я должна быть сильной. Как Вивиан, – решила Хелен, в то время как молодая горничная в красивой новенькой форме помогала ей снять ее меховой плащ. – Но как бы я хотела вновь увидеть ее! Она дала бы мне дельный совет… Но боюсь, наши пути не пересекутся уже никогда. Путь в Лондон мне закрыт навсегда, а приглашение посетить ее в великолепном Найтингейл-нест мне может только сниться.»
С той случайной и такой странной встречи в пустом темном парке, Хелен часто вспоминала Вивиан и желала вновь вернуться туда, в тот самый вечер, чтобы провести с этой особой хоть еще один час. Вивиан открылась ей с новой, совершенно неожиданной стороны: оказалось, что эта известная красавица обладает не только прекрасной внешностью, но и добрым сердцем, умеющим страдать и вопить от боли. Вивиан рыдала, оплакивала смерть дорого ей человека… Кого? Не важно. Она встретила Смерть, и это было страшно. Но эта хрупкая женщина превозмогла ее – своей силой воли, своей верой в будущее, своим осознанием ответственности перед теми живыми, кто любил ее и кого любила она. Больше самой себя, как призналась Вивиан. Так разве она, Хелен, имеет право на темные, ужасные мысли? Пусть мать и Луиза для нее потеряны – у нее есть любящие отец и брат. Разве их любви и заботы недостаточно, чтобы существовать? Чтобы жить и бороться дальше?
Оглушенная своими размышлениями, Хелен вздрогнула, когда чья-то ладонь легла на ее локоть. Быстро оглянувшись, девушка с изумлением заметила юную мисс Хайтхилл, которая прошлым летом имела свой дебют в Лондоне и пропала из местного общества, на удивление этого маленького, жадного до сплетен места.
– Роуз! Неужели это вы? – приветливо поприветствовала Хелен девушку: та, миловидная, белокожая и светловолосая, широко улыбалась.
– Мисс Валент! Не думала, что застану вас здесь! – с восторгом прощебетала Роуз, окидывая Хелен оценивающим взглядом. – Могу ли я поздравить вас с созданием семьи?
– Меня? – Хелен приподняла бровь, не понимая, была ли в словах Роуз насмешка или же искреннее заблуждение.
– Ах, простите… Какая я неловкая! – смутилась Роуз. – Ваша сестра писала мне в сентябре. Она сообщила мне о том, что в Лондоне вас ждет…
– Ах, вы об этом! – поспешила перебить девушку Хелен, чтобы та своим громким голосом не опозорила ее перед остальными гостями историей о том, что в Лондоне к ней сватался торговец шерстью. – Должна сказать вам, что это были всего лишь фантазии моей младшей сестры. Моя поездка в Лондон была поддержкой моего дорогого отца на его важной и сложной службе у королевского дворца.
– О! Я прошу прощения… – Роуз прикусила губу. – Я думала… – Но затем она мило улыбнулась. – Я рада видеть вас, мисс Валент. Вы позволите мне представить вас моему супругу? Он где-то подевался, мой Бернард, но, обещаю, я найду его и…
«Ей едва исполнилось восемнадцать лет, а она уже замужем. Что ж, этот Сезон стал ее успехом, и она вернулась в нашу глушь замужней леди… Должно быть, Луиза уже имела с ней беседу, и теперь моя сестра ненавидит меня еще больше, если, конечно, это возможно!» – пронеслось в разуме Хелен. Голос Роуз звучал глухо, словно голова Хелен находилась под водой. Эта девушка, ее «поздравление», ее счастье быстрой поимки жениха – все это заставило Хелен почувствовать себя дурно. Ее голова закружилась – от стыда и зависти к этой восемнадцатилетней замужней миссис, которая оправдала ожидания своей семьи в свой первый выход на брачный рынок. Роуз Хайтхилл – еще недавно бегающая по саду своего дома с длинной шелковой лентой в руках, развевающейся по ветру, была замужем. А мисс Хелен Валент все так же оставалась в девицах. Роуз вызывала восхищение. Хелен – всеобщую жалость.
– Я так рада за вас, Роуз… Я буду рада познакомиться с вашим супругом! – превозмогая желание заплакать от нахлынувших горьких чувств, выдавила из горла Хелен. – Но прошу вас, простите меня, однако я нуждаюсь в бокале пуншу… Я так замерзла… Такой холодный вечер! – Хелен широко улыбнулась и, не дожидаясь ответа Роуз, направилась в соседний зал, в котором, обычно, леди Карди подавали напитки и закуски.
Но Хелен не желала ни пунша, ни шампанского, ни закусок – она всей душой боролась с желанием выбежать на улицу, в объятия ледяной зимы, чтобы та лишила ее возможности чувствовать и мыслить. «Вивиан! Вивиан, помоги мне! Помоги!» – в отчаянии кричала про себя девушка, ступая вперед, но не видя перед собой никого и ничего.
– Ах, вот и она! Мисс Валент! – громкий, требовательный женский голос словно ударил Хелен по щеке и привел ее в чувство.
Не понимая, где она находится и кто звал ее, Хелен поспешно заморгала и робко оглянулась вокруг: она была в библиотеке.
«Как я оказалась здесь? Боже, как же мне дурно!» – с изумлением подумала Хелен. Она стояла недалеко от дверей, у одной из высоких, заполненных книгами полок.
– Мисс Валент! Подите же сюда! Я желаю познакомить вас с моим дорогим другом!
Хелен машинально взглянула вправо и обнаружила, что была не одна: рядом с пылающим камином стояла пожилая графиня Вайнрид, а рядом с ней стоял самый прекрасный мужчина, которого Хелен когда-либо видела за всю свою жизнь. И его темные, бездонные глаза блестели. Но не насмешкой и не удивлением – в его прямом взгляде на мисс Валент читалось восхищение.
– Мисс Валент, позвольте представить вам моего гостя. В его венах, как и в ваших, мисс, течет теплая, итальянская кровь, – деловитым тоном сказала графиня Вайнрид, протянув к Хелен ладонь, будто принуждая ее подойти ближе.
Эта неожиданная встреча с эксцентричной пожилой графиней, живущей богатой, но одинокой жизнью матери замужней дочери и женатого сына, уехавших в Лондон, застала Хелен врасплох. Эта женщина появлялась в обществе крайне редко. Она никогда не устраивала приемы в своем большом, красивом поместье, а на приглашения других отвечала вежливым, но твердым отказом. Ходили слухи, что графиня считала местных джентри недостойными ее присутствия, но эти слухи были развеяны ее личным доктором, который уверил их в том, что графиня обладает крайне хрупким здоровьем, и что это именно он посоветовал ей не растрачивать те крохи сил, которые остались в ее слабом теле, на визиты и балы. И вот – эта леди была здесь, на балу леди Карди – представительницы самого богатого семейства этой окрестности (после графини Вайнрид, разумеется).
Однако мысли Хелен занимал не интерес к тому, как графиня все же решилась посетить бал: ее мысли всецело принадлежали мужчине, который смотрел ей прямо в глаза и улыбался.
Хелен лишь молча опустила взгляд на свою тарелку. Она чувствовала себя униженной приказом и запретом матери.
– Хелен? – требовательный голос миссис Валент заставил ее вновь взглянуть на мать. – Ты услышала меня?
– Да матушка, я услышала вас, – вынужденно бросила Хелен. Она намеревалась молчать и совершенно не желала обсуждать ни сегодняшний бал, ни ожиданий от нее семьи, ни приказы матери. Она чувствовала себя паршивой лысой овцой среди стада белых и пушистых, особенно когда ее мать нарочно подчеркивала эту разницу своими наставлениями и назиданиями.
– Хорошо, – откликнулась миссис Валент и продолжила свой завтрак.
– Но я не понимаю: если Луиза уже выходит в свет в нашем местном обществе, она уже считается представленной свету, – все же, не смогла не задать этот вопрос раздраженная Хелен. – Что, если мои усилия не дадут результата? Луиза так и останется в плену этого дома? Или же ей придется довольствоваться одним из местных неженатых джентльменов?
– Этому не бывать! – Луиза громко ударила ладонью о стол, заставив семейство приподнять брови, а ее мать еще и нахмуриться. – Но я такого же мнения, что и Хелен: почему моя судьба должна зависеть от ее успеха на брачном рынке? Да ведь я уже стала местной дивой, так что сдерживает вас, матушка, от того, чтобы вывезти меня в Лондон, где я быстро и легко завладею всеобщим обожанием и заполучу в мужья барона или графа?
– Душа моя, наша общая знакомая миссис Дадли вывезла в свет троих своих дочерей одновременно, хотя старшая к этому времени не была ни помолвлена, ни замужем, – заметил мистер Валент, увидев в происходящем возможность убедить супругу в том, что она слишком строга и к своим дочерям, и к самой себе.
Миссис Валент по очереди взглянула на Луизу, на Хелен, на своего супруга. Ее рот напоминал прямую бесчувственную линию.
– Меня совершенно не интересует, что позволила себе миссис Дадли. В отличие от этой непопулярной, бедной семьи, мы, Валенты, благородны и довольно богаты, что налагает на нас узы ответственности за наш статус. Какая-то сельская семья, разрешившая всем троим дочерям дебютировать одновременно, не заставит меня унизиться и нарушить правила приличия! – тихо, но решительным тоном заявила она. – И я больше не желаю слушать возражения. Ни твои, Хелен, и не твои, Луиза. А с вами, мистер Валент, я желаю поговорить наедине.
Хелен с тревогой взглянула на отца, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Луиза обиженно откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Эдмунд не обращал на ссору никакого внимания и молча наслаждался своим завтраком.
***
Если этот день выдался холодным, но солнечным, что приятно удивило всех местных жителей, то вечер принес им разочарование: воздух был не морозным и свежим, а просто ледяным. Короткая прогулка от дома до ожидающей их кареты заставила Валентов ежиться и мысленно ругать природу, так как даже в карете, под своими толстыми меховыми плащами, они не могли согреться. К счастью, замерзшие лошади были рады бодрой рысце, поэтому страдать Валентам пришлось не более четверти часа. Выйдя из кареты, мистер Валент милостиво разрешил кучеру возвратиться домой, завести лошадей в теплую конюшню и выпить чего-нибудь согревающего тело и душу. К чему заставлять бедного малого и лошадей мерзнуть, ожидая, пока благородное семейство Валентов соизволит вернуться домой? Обрадованный кучер принес хозяину поклон и пообещал прибыть ровно к часу ночи, как ему то приказали.
– Но что, если мы заскучаем? Нам придется ждать карету и умирать от скуки? – недовольно спросила Луиза, кутаясь в свой мех.
– Нам не придется скучать, моя дорогая! – подбодрила дочь миссис Валент. – Леди Карди обещала танцы, музыку и веселье. Ходят слухи, что она потратила на этот прием немалую сумму. И ты ведь помнишь о том, что нас ждут знакомства с молодыми холостяками-друзьями мистера Карди?
– Надеюсь, что это правда. Однако я настолько несчастна, что меня более не радуют ни музыка, ни танцы, ни внимание кавалеров, – равнодушным тоном бросила на это Луиза. – Но пойдемте же, матушка, найдем горящий камин и бокал пуншу. – Она взглянула на Хелен, которая, нахмурившись от холода, стояла позади нее. – Но, матушка, вы совершили большую ошибку, позволив Хелен надеть это бледно-зеленое платье. Этот цвет делает ее похожей на болотную лягушку.
Луиза сказала эти слова нарочно громко, чтобы их услышала та, которой они предназначались. И стрелы без труда нашли мишень и пронзили сердце Хелен. Но та сделала вид, будто не огорчилась. Хелен научилась выглядеть равнодушной ко всему и всем. Даже сейчас, когда ее родная сестра назвала ее «лягушкой». Однако мистеру Валенту слова Луизы пришлись не по душе.
– Еще одно оскорбление в адрес твоей сестры, Луиза, и, обещаю, ты вернешься обратно в Брайстед-Манор, – мрачным тоном предупредил он, а затем тихо добавил: – Пешком.
– Что вы такое говорите? Наша девочка всего лишь пошутила! – бросилась миссис Валент на защиту своей любимицы.
– Правда? Отчего же тогда ни я, ни Хелен не находим эту шутку уморительной? – отчеканил мистер Валент. Он долгое время пытался не замечать напряженные отношения между его дочерями, однако сейчас, в окружении других благородных леди и сэров, он предпочел все же заметить их и остановить Луизу от метаний колкостей в лицо сестры.
Миссис Валент поджала губы. Она не смела перечить своему супругу на публике. Однако Луиза лишь жеманно закатила глаза и, схватив мать под руку, едва ли не потащила ее за собой вверх по широкой массивной лестнице, ведущей к огромным дубовым дверям дома леди Карди.
– Почему ты даешь ей обижать тебя? – недовольно спросил мистер Валент у Хелен, взяв ее под руку.
– Потому что она имеет право злиться на меня, – фальшиво улыбнулась Хелен. Она не желала открывать отцу то, как одиноко ей было с момента ее возвращения из Лондона. Первые дни, ошеломленная грубостью и молчанием Луизы, она повторяла себе, что имела право отказать мистеру Блаквэллу, что это было единственным верным решением, что Луиза не понимала и не пыталась понять. И Хелен все еще оставалась при своем мнении: она отказала мужчине не своего круга, и поступила правильно. Но теперь, потеряв свою дорогую сестру, а также услышав слова матери за сегодняшним завтраком, она осознала, что, действительно, стала камнем на пути Луизы к браку.
– Сегодня вечером все изменится, моя дорогая, – ласково улыбнулся мистер Валент и сжал ладонь дочери, скрытой под толстой меховой варежкой. – Ты выберешь себе будущего супруга, а я позабочусь о том, чтобы ваша свадьба состоялась этой весной. Апрель подойдет просто идеально.
Хелен не знала, что ответить на это, и вновь фальшиво улыбнулась. Она не всей душой противилась мысли о том, что станет благородной, но с изъяном кобылкой, которую будут страстно и любыми средствами стараться сбыть в руки бедного, ни о чем не подозревающего джентльмена.
– Сегодня после бала ты скажешь его имя, – приняв молчание дочери за согласие, сказал мистер Валент. – Но пока ни о чем не думай и порадуй твою душу последними месяцами девичества. Но не забудь…
– Я помню, отец, и я обещаю вам, что буду танцевать и смеяться, – кивнула Хелен, надеясь, что отец не услышал сарказма в ее голосе, который она попыталась от него спрятать. – Но умоляю, отведите же меня в тепло дома, иначе вместо вашей Хелен перед вами окажется глыба льда.
«Интересно, что почувствуют Луиза и моя мать, если я вдруг замерзну насмерть? О, они будут рады, ведь вместе со мной из жизней уйдет позор их родства с такой уродливой, темнокожей цыганкой! – вдруг пронеслось в разуме Хелен. В ее горле застрял ком, глаза повлажнели. – Если меня не станет, кто будет оплакивать меня? Только отец и Эдмунд… Все остальные даже не заметят моего отсутствия… О, Боже, что это за мысли? Боже, спаси и сохрани!» – вдруг испугавшись собственных мыслей и собственного отчаяния, подумала Хелен и украдкой вытерла ледяную слезу, уже скатившуюся по ее замерзшей щеке.
– Я так замерзла, что не дождусь время танцев! – нарочно весело воскликнула Хелен и дала отцу, к счастью, ничего не заметившему, отвести ее в большой, теплый и полный мерцания свеч дом леди Карди.
«Я должна быть сильной. Как Вивиан, – решила Хелен, в то время как молодая горничная в красивой новенькой форме помогала ей снять ее меховой плащ. – Но как бы я хотела вновь увидеть ее! Она дала бы мне дельный совет… Но боюсь, наши пути не пересекутся уже никогда. Путь в Лондон мне закрыт навсегда, а приглашение посетить ее в великолепном Найтингейл-нест мне может только сниться.»
С той случайной и такой странной встречи в пустом темном парке, Хелен часто вспоминала Вивиан и желала вновь вернуться туда, в тот самый вечер, чтобы провести с этой особой хоть еще один час. Вивиан открылась ей с новой, совершенно неожиданной стороны: оказалось, что эта известная красавица обладает не только прекрасной внешностью, но и добрым сердцем, умеющим страдать и вопить от боли. Вивиан рыдала, оплакивала смерть дорого ей человека… Кого? Не важно. Она встретила Смерть, и это было страшно. Но эта хрупкая женщина превозмогла ее – своей силой воли, своей верой в будущее, своим осознанием ответственности перед теми живыми, кто любил ее и кого любила она. Больше самой себя, как призналась Вивиан. Так разве она, Хелен, имеет право на темные, ужасные мысли? Пусть мать и Луиза для нее потеряны – у нее есть любящие отец и брат. Разве их любви и заботы недостаточно, чтобы существовать? Чтобы жить и бороться дальше?
Оглушенная своими размышлениями, Хелен вздрогнула, когда чья-то ладонь легла на ее локоть. Быстро оглянувшись, девушка с изумлением заметила юную мисс Хайтхилл, которая прошлым летом имела свой дебют в Лондоне и пропала из местного общества, на удивление этого маленького, жадного до сплетен места.
– Роуз! Неужели это вы? – приветливо поприветствовала Хелен девушку: та, миловидная, белокожая и светловолосая, широко улыбалась.
– Мисс Валент! Не думала, что застану вас здесь! – с восторгом прощебетала Роуз, окидывая Хелен оценивающим взглядом. – Могу ли я поздравить вас с созданием семьи?
– Меня? – Хелен приподняла бровь, не понимая, была ли в словах Роуз насмешка или же искреннее заблуждение.
– Ах, простите… Какая я неловкая! – смутилась Роуз. – Ваша сестра писала мне в сентябре. Она сообщила мне о том, что в Лондоне вас ждет…
– Ах, вы об этом! – поспешила перебить девушку Хелен, чтобы та своим громким голосом не опозорила ее перед остальными гостями историей о том, что в Лондоне к ней сватался торговец шерстью. – Должна сказать вам, что это были всего лишь фантазии моей младшей сестры. Моя поездка в Лондон была поддержкой моего дорогого отца на его важной и сложной службе у королевского дворца.
– О! Я прошу прощения… – Роуз прикусила губу. – Я думала… – Но затем она мило улыбнулась. – Я рада видеть вас, мисс Валент. Вы позволите мне представить вас моему супругу? Он где-то подевался, мой Бернард, но, обещаю, я найду его и…
«Ей едва исполнилось восемнадцать лет, а она уже замужем. Что ж, этот Сезон стал ее успехом, и она вернулась в нашу глушь замужней леди… Должно быть, Луиза уже имела с ней беседу, и теперь моя сестра ненавидит меня еще больше, если, конечно, это возможно!» – пронеслось в разуме Хелен. Голос Роуз звучал глухо, словно голова Хелен находилась под водой. Эта девушка, ее «поздравление», ее счастье быстрой поимки жениха – все это заставило Хелен почувствовать себя дурно. Ее голова закружилась – от стыда и зависти к этой восемнадцатилетней замужней миссис, которая оправдала ожидания своей семьи в свой первый выход на брачный рынок. Роуз Хайтхилл – еще недавно бегающая по саду своего дома с длинной шелковой лентой в руках, развевающейся по ветру, была замужем. А мисс Хелен Валент все так же оставалась в девицах. Роуз вызывала восхищение. Хелен – всеобщую жалость.
– Я так рада за вас, Роуз… Я буду рада познакомиться с вашим супругом! – превозмогая желание заплакать от нахлынувших горьких чувств, выдавила из горла Хелен. – Но прошу вас, простите меня, однако я нуждаюсь в бокале пуншу… Я так замерзла… Такой холодный вечер! – Хелен широко улыбнулась и, не дожидаясь ответа Роуз, направилась в соседний зал, в котором, обычно, леди Карди подавали напитки и закуски.
Но Хелен не желала ни пунша, ни шампанского, ни закусок – она всей душой боролась с желанием выбежать на улицу, в объятия ледяной зимы, чтобы та лишила ее возможности чувствовать и мыслить. «Вивиан! Вивиан, помоги мне! Помоги!» – в отчаянии кричала про себя девушка, ступая вперед, но не видя перед собой никого и ничего.
– Ах, вот и она! Мисс Валент! – громкий, требовательный женский голос словно ударил Хелен по щеке и привел ее в чувство.
Не понимая, где она находится и кто звал ее, Хелен поспешно заморгала и робко оглянулась вокруг: она была в библиотеке.
«Как я оказалась здесь? Боже, как же мне дурно!» – с изумлением подумала Хелен. Она стояла недалеко от дверей, у одной из высоких, заполненных книгами полок.
– Мисс Валент! Подите же сюда! Я желаю познакомить вас с моим дорогим другом!
Хелен машинально взглянула вправо и обнаружила, что была не одна: рядом с пылающим камином стояла пожилая графиня Вайнрид, а рядом с ней стоял самый прекрасный мужчина, которого Хелен когда-либо видела за всю свою жизнь. И его темные, бездонные глаза блестели. Но не насмешкой и не удивлением – в его прямом взгляде на мисс Валент читалось восхищение.
Глава 28
– Мисс Валент, позвольте представить вам моего гостя. В его венах, как и в ваших, мисс, течет теплая, итальянская кровь, – деловитым тоном сказала графиня Вайнрид, протянув к Хелен ладонь, будто принуждая ее подойти ближе.
Эта неожиданная встреча с эксцентричной пожилой графиней, живущей богатой, но одинокой жизнью матери замужней дочери и женатого сына, уехавших в Лондон, застала Хелен врасплох. Эта женщина появлялась в обществе крайне редко. Она никогда не устраивала приемы в своем большом, красивом поместье, а на приглашения других отвечала вежливым, но твердым отказом. Ходили слухи, что графиня считала местных джентри недостойными ее присутствия, но эти слухи были развеяны ее личным доктором, который уверил их в том, что графиня обладает крайне хрупким здоровьем, и что это именно он посоветовал ей не растрачивать те крохи сил, которые остались в ее слабом теле, на визиты и балы. И вот – эта леди была здесь, на балу леди Карди – представительницы самого богатого семейства этой окрестности (после графини Вайнрид, разумеется).
Однако мысли Хелен занимал не интерес к тому, как графиня все же решилась посетить бал: ее мысли всецело принадлежали мужчине, который смотрел ей прямо в глаза и улыбался.
