Он, простолюдин, думает, что она выйдет за него замуж? Она – дочь джентри, и он – торговец, обогатившийся на шерсти? Кем он себя возомнил? Как он даже посмел подумать о том, что мисс Валент пожелает стать его супругой? Это его предложение… На что он понадеялся? Что она с радостью согласится? Что она будет счастлива возможности брака с ним? Будет польщена? Какая наглость… Какая наивность и непонимание правил приличий! И это протянутая ладонь… Так когда-то протянул ей ладонь мистер Бранвелл, желающий жениться на ней потому, что не смог найти себе супругу. Она отказала тогда мистеру Бранвеллу и сейчас откажет мистеру Блаквэллу.
Предложение руки и сердца мистера Блаквэлла было настолько возмутительным, что Хелен не могла решить, кто из претендентов на ее руку оказался более мерзким – грубиян и мерзавец, благородной крови, или вежливый и богатый буржуа, торгующий шерстью.
– Мисс Валент?
Тихий голос мистера Блаквэлла заставил ее понять, что она слишком глубоко задумалась. Хелен пришла в себя, но не знала, что сказать: лицо мистера Блаквэлла было таким озадаченным и даже красивым в этот момент, что слова упреков, которыми она желала осыпать его, застряли в ее горле.
«Неужели, он полюбил меня? Если так – эта любовь была бы легко принята, будь я девушкой его круга. Но я ею не являюсь, и его чувства я принять не могу и не желаю. Но мне так жаль его… Он всегда был добр ко мне и деликатен, но, Боже, я ведь не выйду за него лишь из-за его доброты и деликатности! Это был бы слишком постыдный мезальянс. Он мне не пара, как и я ему!» – невольно подумала Хелен. Эта сцена, эта живописная картина, надежды мистера Блаквэлла на брак с ней – все это было ей неприятно и отталкивало ее. И все же она не хотела ранить его слишком резким отказом. Пусть даже своим предложением он пытался породниться с мистером Валентом и через него возвысить свой статус, – это все же не было так отвратительно, как то, что мистер Бранвелл сватался к ней, считая ее единственной девушкой, которая безропотно согласится стать его сиделкой на всю жизнь.
– Мистер Блаквэлл, я не понимаю. Что заставило вас думать, что я пожелаю стать вашей супругой? – ровным тоном, сдерживая свое раздражение, спросила Хелен. – О, я прошу вас, наденьте перчатку. Вы, должно быть, замерзли от этого ветра.
Не говоря ни слова, мистер Блаквэлл поднялся на ноги и потер свою заледеневшую ладонь о другую. Хелен вглядывалась в его лицо, справедливо ожидая на нем разочарование или даже боль отверженного мужчины, но, к ее изумлению, его лицо не выражало ни то, ни другое. Лицо мистера Блаквэлла было спокойным и даже равнодушным, будто отказ мисс Валент вовсе не повлиял на его настроение.
И вдруг он улыбнулся.
– Мистер Блаквэлл, вы ведь сами понимаете, что я не могу выйти за вас замуж, – поспешила мягко сказать Хелен, посчитав его улыбку выражением запоздалого разочарования.
– Мне известно об этом, мисс. И я всегда помню свое место, – пожал плечами мистер Блаквэлл, надевая перчатку и не смотря на девушку.
– Тогда к чему все это? Вы выманили меня из дома в этот сад, вы желали остаться со мной наедине, сделали мне предложение руки и сердца! – Хелен невольно усмехнулась, не понимая мотивов мужчины, стоящего перед ней. – Зачем, если вы знаете, что…
– Мисс Валент, я бы никогда не попросил вашей руки, если бы ни ваш отец и его увещевания в том, что он уже благословил наш брак и что мне следует лишь задать вам этот вопрос.
– Мой отец? – Хелен приподняла брови. – Мистер Блаквэлл! Мистер Валент никогда не стал бы благословлять простолюдина просить руки его дочери. Мой отец, сэр, никогда не принял бы в мужья своей дочери мужчину не нашего круга джентри. – В ее голосе появились холодные ноты, потому что она была уверена в том, что этот нахальный проситель ее руки нарочно вмешал имя ее отца, чтобы очистить свое.
– Ваш отец, мисс Валент, уверил меня в том, что вы желаете как можно скорее выйти замуж, и в том, что я вам по душе. Он попросил меня поухаживать за вами, что я честно пытался выполнить, пусть это и выглядело дешево, – совершенно спокойным тоном ответил на это мистер Блаквэлл. Но, увидев, как после этих слов преобразилось лицо Хелен, он тяжело вздохнул и усмехнулся. Но это была добрая усмешка, дружеская. – Вы гневаетесь на меня, я это вижу. И я заслужил это. Я не верил в ваши чувства ко мне, ну, нисколько, но я желаю жениться, а вы, мисс, – милы и добры, к тому же ваш отец сказал, что дает за вами две тысячи приданого. Для мужчины, как я, такая женитьба была бы верхом желаний.
Хелен застыла. Мир вдруг заглох.
Еще секунду назад она считала мистера Блаквэлла наивным и полным дерзости, но сейчас понимала, что у него не было планов нарушать приличия и просить руки благородной девушки. Это все ее отец. Ее отец попросил этого торговца шерстью жениться на ней. Ее отец даже дает за ней две тысячи… Две тысячи! Он нарочно увеличил ставку, чтобы избавиться от смирной, но надоевшей, ненужной лошади?
– Мне очень жаль, если я причинил вам боль этой правдой, мисс, – мягко сказал мистер Блаквэлл. – Прошу, давайте забудем об этой чепухе. Сделаем вид, будто мы просто прогулялись по парку, что никакого предложения руки и сердца я вам не делал. Я скажу вашему отцу, что не намерен…
– Я благодарна вам за понимание, сэр. Но я не думаю, что смогу просто забыть все это. Будьте так добры, покиньте нас и больше никогда не приезжайте в наш дом. Прошу вас… – Хелен не могла более говорить: к ее глазам подступили предательские слезы. Но мистер Блаквэлл не должен был видеть этих слез разочарования и неверия того, что ее родной отец намеревался выдать ее замуж за мужчину, ниже ее по статусу, и при этом даже посулив ему щедрое приданое.
Ее собственный отец уговаривал торговца жениться на его дочери. Должно быть, он потерял всякую надежду заполучить зятя благородной крови и решил довольствоваться зятем-буржуа. Зятем-сыном работника небольшого завода и матери-гувернантки богатой леди.
– Как скажете, мисс. Мне очень жаль, что все так вышло. Вы чисты сердцем и благородны душой, но я понимаю, что мне никогда не возвыситься до вас, и понимаю ваше нежелание унизиться до брака со мной. Я сейчас же заберу Мэри и мистера Сольера, и мы покинем ваш дом. Прощайте, мисс, и берегите себя, – сказал мистер Блаквэлл и, обойдя Хелен, быстрым шагом направился к дому.
Хелен осталась одна в парке. Она все еще неподвижно стояла, оглушенная жестокой правдой и оскобленная собственным отцом. Она не знала, куда идти и что делать. Ее сердце кричало, кровь бурлила, мысли в голове кружились таким же вихрем, как и листья вокруг нее. Хелен желала побежать к отцу, ударить его кулаками в грудь, закричать на него, потребовать у него ответа…. Но ноги не слушались ее. В один момент все чувства в ней перегорели, исчезли, и осталась лишь пустота. Она чувствовала себя погасшей свечой, треснувшей вазой, ранее склеенной, но повторно поврежденной и лишившейся воды. Вода вытекла – цветы умерли. Все умерло. Мир, осень, покой.
Найдя в себе силы, Хелен машинально сделала шаг вперед. И еще один. И еще. Затем, прийдя в себя, она обнаружила себя сидящей на скамье и держащей в руках свой капор. Ее длинные черные волосы в высокой прическе были растрепаны, но ей было все равно. Она молча сидела, смотрела на носки своих туфель и ничего не чувствовала.
– Хелен, моя дорогая! Пойдем в дом. Здесь слишком холодно для такого редкостного цветка, как ты. – Вдруг послышался знакомый, полный тревоги голос мистера Валента.
Хелен не ответила. Она даже не подняла на него взгляда.
– Ты злишься, – мягко сказал ее отец и сел рядом с ней.
– Нет. Я не злюсь, отец. Я просто не понимаю, почему вы не любите меня, – тихо ответила на это Хелен.
– Я люблю тебя. Очень. Я волнуюсь за твое будущее.
– Если бы вы любили меня, то никогда не стали бы уговаривать мистера Блаквэлла ухаживать за мной и делать мне предложение.
– Я думал, что ты имеешь к нему чувства.
Эта фраза заставила Хелен недоверчиво взглянуть на отца.
– Я? Имею чувства к нему? – Она тихо, насмешливо рассмеялась. – Отец, да вы, кажется, начитались романов! С чего вдруг я воспылаю к нему чувствами?
– Ты скрыла от меня вашу встречу в парке два года назад, а когда мы приехали сюда вновь, ты попросила меня пригласить его и мисс Мэри к нам на ужин. – Мистер Валент был изумлен насмешкой, блестящей в глазах его дочери. – Разве я ошибся? Я думал, что ты влюблена в него. Он видный мужчина, богатый, и я был рад твоему выбору…
– Моему выбору! Отец! Я никогда не испытывала к нему романтических чувств! – вдруг вскричала Хелен. Она отбросила от себя капор и спрятала лицо в ладонях. Ее грудь жгла ярость.
– Но, Хелен, как я мог знать? Ты так настаивала… – Мистер Валент попытался было обнять дочь за плечи, но та тотчас вскочила на ноги и отошла от скамейки.
– Господи, отец, да ведь он торгует шерстью! Он не джентльмен! Как вы могли даже подумать, что я, ваша дочь, могу влюбиться в простолюдина и уж тем более хотеть стать его женой! – крикнула она отцу. Ее лицо пылало от гнева. – Пусть я некрасивая и странная, но это не значит, что я заслуживаю меньшего, чем Луиза! Должно быть, вы планировали эту поездку все эти два года, чтобы заставить его ухаживать за мной и попросить моей руки! – Выражение лица мистера Валента – виноватое, сконфуженное, дало ей понять, что она не ошиблась: эта поездка, ужины, неожиданные встречи с Блаквэллами – все это было тщательно спланировано. – О, Боже… – Хелен сделала шаг назад. И еще. И еще. – О, Боже! – Не зная, что делает, она приподняла подол своего платья и бросилась бежать.
– Хелен! Постой! Моя дорогая! Куда же ты! – отчаянно крикнул ей вслед мистер Валент. Он поднялся на ноги и пробежал несколько десятков метров вслед за дочерью, но его подагра тотчас напомнила ему о себе, и он невольно опустился на колени. – Хелен! – вновь крикнул он, со слезами на глазах. Его дочь убежала от него – сердитая и полная боли. Но куда? К кому? Где ее искать? Что прикажет ее разуму оскорбленная душа? – Хелен! – Мужественно превозмогая боль, мистер Валент поднялся на ноги и захромал в сторону дома. – Мне нужно найти ее… Найти мою девочку… Мне нужно все ей объяснить… Но куда она убежала? В эту ночь? – Его лицо было мокрым от слез, а отцовское сердце было крепко сжато ледяной когтистой ладонью Неведения.
Улица была освещена золотистым светом заката, и этот свет придавал всему вокруг сказочную красоту, будто сейчас из-за угла появится золотая карета, в которой спешит во дворец, на королевский бал, нарядная Золушка. Но солнце село быстро, и Лондон вновь стал самим собой – неприветливым, слишком большим и угрюмым. Так считала Хелен.
Хелен медленно шла, не останавливаясь и не поворачивая назад. Вечер был тихим, но очень холодным, и девушка жалела о том, что, в сердцах, бросилась бежать из сада, не подняв с земли своего теплого капора. К счастью, ее густые черные волосы, пусть и растрепанные и мешающее видеть дорогу, при порыве ветра, согревали ее голову и уши. Она шагала вперед, не зная, куда приведет ее эта узкая улица, окруженная высокими деревьями с листьями цвета осени и печали. Ее душа все еще пылала пожаром ярости, а обида испепеляла ее сердце, и она вновь и вновь возвращалась к сцене с предложением мистера Блаквэлла, и тем самым не могла найти в себе силы успокоиться и прийти в себя. Она говорила себе, что ее отец, верно, ненавидит ее, а мистер Блаквэлл жалеет и, конечно, теперь еще и презирает ее. К счастью, в этот раз матушка не могла найти причин для гнева: торговец шерстью никогда бы не стал ее зятем. Когда она узнает о том, что ее супруг понадеялся выдать их дочь замуж за буржуа, матушка разозлится на него и его попытку принести унижение всему семейству Валент, и эту злость отец заслужил… Он привез ее в Лондон только ради того, чтобы у мистера Блаквэлла была возможность крутиться вокруг нее и считать ее доступной для него будущей супругой. Пусть даже ее отец подталкивал его на эти неверные мысли, но этому торговцу следовало думать своей собственной головой. Мистер Блаквэлл сказал, что помнит свое положение, но при этом посмел обманом заманить ее в сад и сделать ей предложение! Каков нахал! А ее отец? Как теперь она сможет даже смотреть на него?
Мысли, обида, гнев, ярость, непринятие – все это заставляло Хелен быть глухой ко всем звукам и слепой ко всему, что окружало ее. Она смогла вырваться из этого плена лишь, когда ее нога зацепилась за что-то, и Хелен упала на колени. Это падение было таким неожиданным, что лишь чудо помогло ей успеть выставить вперед руки, иначе, она ударилась бы лицом о землю.
«О, Господи… Что это со мной? Где я?» – удивилась Хелен, вновь обретя дар зрения. Она поспешно поднялась и осмотрелась вокруг: ее окружал темнеющий парк, в котором она никогда не бывала. Вокруг не было ни души, и Хелен вдруг поняла, что просто-напросто заблудилась. Она испуганно смотрела по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришла, но абсолютно все было ей незнакомым. Этот парк напоминал ей лабиринт: дорожки были узкими, и их было много. Они разветвлялись и пересекались, но куда они вели, было ей неизвестно, и эта неизвестность заставляла кровь в ее венах холодеть от наступающего ужаса. Ее ладони вспотели, сердце быстро заколотилось, – ей казалась, что наступающая темнота парка сжимает ее кольцом.
«Как я смогу вернуться к отцу? Я знаю его: он вне себя от переживаний за меня… И я наговорила ему столько дурных слов! Что, если меня здесь ограбят? Или даже убьют? Боже, как же я глупа! Поддалась своему гневу, и он завел меня в это страшное темное место!» – думала Хелен, едва не бежав. Вдруг, краем глаза она заметила женскую фигуру, одетую в светлые одежды, и ее душа наполнилась надеждой. Она бросилась к этой спасительной одинокой фигуре, сидящей на скамье, и, приблизившись к ней, услышала громкие рыдания.
«Должно быть, она тоже потерялась? Бедняжка так громко плачет… Но теперь она не одна, и вместе мы сумеем найти выход из этого места!» – подумала Хелен, радуясь своей неожиданной находке.
Хелен осторожно шла к рыдающей женщине и, не решаясь подойти слишком близко, остановилась в нескольких шагах от нее.
– Мисс? – мягко сказала Хелен. – Мисс, вы в порядке?
– Нет! Я не в порядке! Прошу, оставьте меня в покое! – со злостью бросила ей та. Она отняла ладони от лица и вперила в Хелен гневный взгляд.
Удивлению Хелен не было предела: она знала ее.
Но что эта леди делает здесь, одна? Почему она плачет? И отчего она плачет? От гнева? От злости? От страха?
– Мисс Валенти? – На покрасневшем заплаканном лице леди было написано настоящее изумление.
– Миссис Уингтон! – Хелен сделала книксен. – Правильно будет «Валент», мадам… – Она вдруг вспомнила о самой большой новости королевства, прогремевшей в Свете пять лет назад, и поспешно добавила: – Простите, я, кажется, позабыла о том, что вы уже давно не миссис Уингтон…
– О, это ничего… Прошу, простите мне мою резкость, – мягко сказала Вивиан и принялась вытирать обнаженными ладонями свое мокрое лицо. – Но скажите мне, вы здесь одна? В такой поздний час?
– Я могу спросить вам о том же, моя леди, – осторожно улыбнулась Хелен. – Почему вы плачете? Что с вами приключилось?
Предложение руки и сердца мистера Блаквэлла было настолько возмутительным, что Хелен не могла решить, кто из претендентов на ее руку оказался более мерзким – грубиян и мерзавец, благородной крови, или вежливый и богатый буржуа, торгующий шерстью.
– Мисс Валент?
Тихий голос мистера Блаквэлла заставил ее понять, что она слишком глубоко задумалась. Хелен пришла в себя, но не знала, что сказать: лицо мистера Блаквэлла было таким озадаченным и даже красивым в этот момент, что слова упреков, которыми она желала осыпать его, застряли в ее горле.
«Неужели, он полюбил меня? Если так – эта любовь была бы легко принята, будь я девушкой его круга. Но я ею не являюсь, и его чувства я принять не могу и не желаю. Но мне так жаль его… Он всегда был добр ко мне и деликатен, но, Боже, я ведь не выйду за него лишь из-за его доброты и деликатности! Это был бы слишком постыдный мезальянс. Он мне не пара, как и я ему!» – невольно подумала Хелен. Эта сцена, эта живописная картина, надежды мистера Блаквэлла на брак с ней – все это было ей неприятно и отталкивало ее. И все же она не хотела ранить его слишком резким отказом. Пусть даже своим предложением он пытался породниться с мистером Валентом и через него возвысить свой статус, – это все же не было так отвратительно, как то, что мистер Бранвелл сватался к ней, считая ее единственной девушкой, которая безропотно согласится стать его сиделкой на всю жизнь.
– Мистер Блаквэлл, я не понимаю. Что заставило вас думать, что я пожелаю стать вашей супругой? – ровным тоном, сдерживая свое раздражение, спросила Хелен. – О, я прошу вас, наденьте перчатку. Вы, должно быть, замерзли от этого ветра.
Не говоря ни слова, мистер Блаквэлл поднялся на ноги и потер свою заледеневшую ладонь о другую. Хелен вглядывалась в его лицо, справедливо ожидая на нем разочарование или даже боль отверженного мужчины, но, к ее изумлению, его лицо не выражало ни то, ни другое. Лицо мистера Блаквэлла было спокойным и даже равнодушным, будто отказ мисс Валент вовсе не повлиял на его настроение.
И вдруг он улыбнулся.
– Мистер Блаквэлл, вы ведь сами понимаете, что я не могу выйти за вас замуж, – поспешила мягко сказать Хелен, посчитав его улыбку выражением запоздалого разочарования.
– Мне известно об этом, мисс. И я всегда помню свое место, – пожал плечами мистер Блаквэлл, надевая перчатку и не смотря на девушку.
– Тогда к чему все это? Вы выманили меня из дома в этот сад, вы желали остаться со мной наедине, сделали мне предложение руки и сердца! – Хелен невольно усмехнулась, не понимая мотивов мужчины, стоящего перед ней. – Зачем, если вы знаете, что…
– Мисс Валент, я бы никогда не попросил вашей руки, если бы ни ваш отец и его увещевания в том, что он уже благословил наш брак и что мне следует лишь задать вам этот вопрос.
– Мой отец? – Хелен приподняла брови. – Мистер Блаквэлл! Мистер Валент никогда не стал бы благословлять простолюдина просить руки его дочери. Мой отец, сэр, никогда не принял бы в мужья своей дочери мужчину не нашего круга джентри. – В ее голосе появились холодные ноты, потому что она была уверена в том, что этот нахальный проситель ее руки нарочно вмешал имя ее отца, чтобы очистить свое.
– Ваш отец, мисс Валент, уверил меня в том, что вы желаете как можно скорее выйти замуж, и в том, что я вам по душе. Он попросил меня поухаживать за вами, что я честно пытался выполнить, пусть это и выглядело дешево, – совершенно спокойным тоном ответил на это мистер Блаквэлл. Но, увидев, как после этих слов преобразилось лицо Хелен, он тяжело вздохнул и усмехнулся. Но это была добрая усмешка, дружеская. – Вы гневаетесь на меня, я это вижу. И я заслужил это. Я не верил в ваши чувства ко мне, ну, нисколько, но я желаю жениться, а вы, мисс, – милы и добры, к тому же ваш отец сказал, что дает за вами две тысячи приданого. Для мужчины, как я, такая женитьба была бы верхом желаний.
Хелен застыла. Мир вдруг заглох.
Еще секунду назад она считала мистера Блаквэлла наивным и полным дерзости, но сейчас понимала, что у него не было планов нарушать приличия и просить руки благородной девушки. Это все ее отец. Ее отец попросил этого торговца шерстью жениться на ней. Ее отец даже дает за ней две тысячи… Две тысячи! Он нарочно увеличил ставку, чтобы избавиться от смирной, но надоевшей, ненужной лошади?
– Мне очень жаль, если я причинил вам боль этой правдой, мисс, – мягко сказал мистер Блаквэлл. – Прошу, давайте забудем об этой чепухе. Сделаем вид, будто мы просто прогулялись по парку, что никакого предложения руки и сердца я вам не делал. Я скажу вашему отцу, что не намерен…
– Я благодарна вам за понимание, сэр. Но я не думаю, что смогу просто забыть все это. Будьте так добры, покиньте нас и больше никогда не приезжайте в наш дом. Прошу вас… – Хелен не могла более говорить: к ее глазам подступили предательские слезы. Но мистер Блаквэлл не должен был видеть этих слез разочарования и неверия того, что ее родной отец намеревался выдать ее замуж за мужчину, ниже ее по статусу, и при этом даже посулив ему щедрое приданое.
Ее собственный отец уговаривал торговца жениться на его дочери. Должно быть, он потерял всякую надежду заполучить зятя благородной крови и решил довольствоваться зятем-буржуа. Зятем-сыном работника небольшого завода и матери-гувернантки богатой леди.
– Как скажете, мисс. Мне очень жаль, что все так вышло. Вы чисты сердцем и благородны душой, но я понимаю, что мне никогда не возвыситься до вас, и понимаю ваше нежелание унизиться до брака со мной. Я сейчас же заберу Мэри и мистера Сольера, и мы покинем ваш дом. Прощайте, мисс, и берегите себя, – сказал мистер Блаквэлл и, обойдя Хелен, быстрым шагом направился к дому.
Хелен осталась одна в парке. Она все еще неподвижно стояла, оглушенная жестокой правдой и оскобленная собственным отцом. Она не знала, куда идти и что делать. Ее сердце кричало, кровь бурлила, мысли в голове кружились таким же вихрем, как и листья вокруг нее. Хелен желала побежать к отцу, ударить его кулаками в грудь, закричать на него, потребовать у него ответа…. Но ноги не слушались ее. В один момент все чувства в ней перегорели, исчезли, и осталась лишь пустота. Она чувствовала себя погасшей свечой, треснувшей вазой, ранее склеенной, но повторно поврежденной и лишившейся воды. Вода вытекла – цветы умерли. Все умерло. Мир, осень, покой.
Найдя в себе силы, Хелен машинально сделала шаг вперед. И еще один. И еще. Затем, прийдя в себя, она обнаружила себя сидящей на скамье и держащей в руках свой капор. Ее длинные черные волосы в высокой прическе были растрепаны, но ей было все равно. Она молча сидела, смотрела на носки своих туфель и ничего не чувствовала.
– Хелен, моя дорогая! Пойдем в дом. Здесь слишком холодно для такого редкостного цветка, как ты. – Вдруг послышался знакомый, полный тревоги голос мистера Валента.
Хелен не ответила. Она даже не подняла на него взгляда.
– Ты злишься, – мягко сказал ее отец и сел рядом с ней.
– Нет. Я не злюсь, отец. Я просто не понимаю, почему вы не любите меня, – тихо ответила на это Хелен.
– Я люблю тебя. Очень. Я волнуюсь за твое будущее.
– Если бы вы любили меня, то никогда не стали бы уговаривать мистера Блаквэлла ухаживать за мной и делать мне предложение.
– Я думал, что ты имеешь к нему чувства.
Эта фраза заставила Хелен недоверчиво взглянуть на отца.
– Я? Имею чувства к нему? – Она тихо, насмешливо рассмеялась. – Отец, да вы, кажется, начитались романов! С чего вдруг я воспылаю к нему чувствами?
– Ты скрыла от меня вашу встречу в парке два года назад, а когда мы приехали сюда вновь, ты попросила меня пригласить его и мисс Мэри к нам на ужин. – Мистер Валент был изумлен насмешкой, блестящей в глазах его дочери. – Разве я ошибся? Я думал, что ты влюблена в него. Он видный мужчина, богатый, и я был рад твоему выбору…
– Моему выбору! Отец! Я никогда не испытывала к нему романтических чувств! – вдруг вскричала Хелен. Она отбросила от себя капор и спрятала лицо в ладонях. Ее грудь жгла ярость.
– Но, Хелен, как я мог знать? Ты так настаивала… – Мистер Валент попытался было обнять дочь за плечи, но та тотчас вскочила на ноги и отошла от скамейки.
– Господи, отец, да ведь он торгует шерстью! Он не джентльмен! Как вы могли даже подумать, что я, ваша дочь, могу влюбиться в простолюдина и уж тем более хотеть стать его женой! – крикнула она отцу. Ее лицо пылало от гнева. – Пусть я некрасивая и странная, но это не значит, что я заслуживаю меньшего, чем Луиза! Должно быть, вы планировали эту поездку все эти два года, чтобы заставить его ухаживать за мной и попросить моей руки! – Выражение лица мистера Валента – виноватое, сконфуженное, дало ей понять, что она не ошиблась: эта поездка, ужины, неожиданные встречи с Блаквэллами – все это было тщательно спланировано. – О, Боже… – Хелен сделала шаг назад. И еще. И еще. – О, Боже! – Не зная, что делает, она приподняла подол своего платья и бросилась бежать.
– Хелен! Постой! Моя дорогая! Куда же ты! – отчаянно крикнул ей вслед мистер Валент. Он поднялся на ноги и пробежал несколько десятков метров вслед за дочерью, но его подагра тотчас напомнила ему о себе, и он невольно опустился на колени. – Хелен! – вновь крикнул он, со слезами на глазах. Его дочь убежала от него – сердитая и полная боли. Но куда? К кому? Где ее искать? Что прикажет ее разуму оскорбленная душа? – Хелен! – Мужественно превозмогая боль, мистер Валент поднялся на ноги и захромал в сторону дома. – Мне нужно найти ее… Найти мою девочку… Мне нужно все ей объяснить… Но куда она убежала? В эту ночь? – Его лицо было мокрым от слез, а отцовское сердце было крепко сжато ледяной когтистой ладонью Неведения.
Глава 25
Улица была освещена золотистым светом заката, и этот свет придавал всему вокруг сказочную красоту, будто сейчас из-за угла появится золотая карета, в которой спешит во дворец, на королевский бал, нарядная Золушка. Но солнце село быстро, и Лондон вновь стал самим собой – неприветливым, слишком большим и угрюмым. Так считала Хелен.
Хелен медленно шла, не останавливаясь и не поворачивая назад. Вечер был тихим, но очень холодным, и девушка жалела о том, что, в сердцах, бросилась бежать из сада, не подняв с земли своего теплого капора. К счастью, ее густые черные волосы, пусть и растрепанные и мешающее видеть дорогу, при порыве ветра, согревали ее голову и уши. Она шагала вперед, не зная, куда приведет ее эта узкая улица, окруженная высокими деревьями с листьями цвета осени и печали. Ее душа все еще пылала пожаром ярости, а обида испепеляла ее сердце, и она вновь и вновь возвращалась к сцене с предложением мистера Блаквэлла, и тем самым не могла найти в себе силы успокоиться и прийти в себя. Она говорила себе, что ее отец, верно, ненавидит ее, а мистер Блаквэлл жалеет и, конечно, теперь еще и презирает ее. К счастью, в этот раз матушка не могла найти причин для гнева: торговец шерстью никогда бы не стал ее зятем. Когда она узнает о том, что ее супруг понадеялся выдать их дочь замуж за буржуа, матушка разозлится на него и его попытку принести унижение всему семейству Валент, и эту злость отец заслужил… Он привез ее в Лондон только ради того, чтобы у мистера Блаквэлла была возможность крутиться вокруг нее и считать ее доступной для него будущей супругой. Пусть даже ее отец подталкивал его на эти неверные мысли, но этому торговцу следовало думать своей собственной головой. Мистер Блаквэлл сказал, что помнит свое положение, но при этом посмел обманом заманить ее в сад и сделать ей предложение! Каков нахал! А ее отец? Как теперь она сможет даже смотреть на него?
Мысли, обида, гнев, ярость, непринятие – все это заставляло Хелен быть глухой ко всем звукам и слепой ко всему, что окружало ее. Она смогла вырваться из этого плена лишь, когда ее нога зацепилась за что-то, и Хелен упала на колени. Это падение было таким неожиданным, что лишь чудо помогло ей успеть выставить вперед руки, иначе, она ударилась бы лицом о землю.
«О, Господи… Что это со мной? Где я?» – удивилась Хелен, вновь обретя дар зрения. Она поспешно поднялась и осмотрелась вокруг: ее окружал темнеющий парк, в котором она никогда не бывала. Вокруг не было ни души, и Хелен вдруг поняла, что просто-напросто заблудилась. Она испуганно смотрела по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришла, но абсолютно все было ей незнакомым. Этот парк напоминал ей лабиринт: дорожки были узкими, и их было много. Они разветвлялись и пересекались, но куда они вели, было ей неизвестно, и эта неизвестность заставляла кровь в ее венах холодеть от наступающего ужаса. Ее ладони вспотели, сердце быстро заколотилось, – ей казалась, что наступающая темнота парка сжимает ее кольцом.
«Как я смогу вернуться к отцу? Я знаю его: он вне себя от переживаний за меня… И я наговорила ему столько дурных слов! Что, если меня здесь ограбят? Или даже убьют? Боже, как же я глупа! Поддалась своему гневу, и он завел меня в это страшное темное место!» – думала Хелен, едва не бежав. Вдруг, краем глаза она заметила женскую фигуру, одетую в светлые одежды, и ее душа наполнилась надеждой. Она бросилась к этой спасительной одинокой фигуре, сидящей на скамье, и, приблизившись к ней, услышала громкие рыдания.
«Должно быть, она тоже потерялась? Бедняжка так громко плачет… Но теперь она не одна, и вместе мы сумеем найти выход из этого места!» – подумала Хелен, радуясь своей неожиданной находке.
Хелен осторожно шла к рыдающей женщине и, не решаясь подойти слишком близко, остановилась в нескольких шагах от нее.
– Мисс? – мягко сказала Хелен. – Мисс, вы в порядке?
– Нет! Я не в порядке! Прошу, оставьте меня в покое! – со злостью бросила ей та. Она отняла ладони от лица и вперила в Хелен гневный взгляд.
Удивлению Хелен не было предела: она знала ее.
Но что эта леди делает здесь, одна? Почему она плачет? И отчего она плачет? От гнева? От злости? От страха?
– Мисс Валенти? – На покрасневшем заплаканном лице леди было написано настоящее изумление.
– Миссис Уингтон! – Хелен сделала книксен. – Правильно будет «Валент», мадам… – Она вдруг вспомнила о самой большой новости королевства, прогремевшей в Свете пять лет назад, и поспешно добавила: – Простите, я, кажется, позабыла о том, что вы уже давно не миссис Уингтон…
– О, это ничего… Прошу, простите мне мою резкость, – мягко сказала Вивиан и принялась вытирать обнаженными ладонями свое мокрое лицо. – Но скажите мне, вы здесь одна? В такой поздний час?
– Я могу спросить вам о том же, моя леди, – осторожно улыбнулась Хелен. – Почему вы плачете? Что с вами приключилось?
