«Неужели это, действительно, на всю жизнь? Годы, десятилетия… а, может, и столетия, Рейф будет пить мою кровь? И каждый раз я буду испытывать страх перед неизбежным?» – эта мысль не радовала, но я не знала, как избежать этого.
Я ощутила, как губы Рейфа коснулись моей шеи, как его язык прошёлся по коже… и, как потом, его зубы вцепились в меня. Я не удержалась от вскрика – боль была сильной, ослепляющей… Это было ещё одним фактором, к которому я не могла привыкнуть.
«А можно ли, вообще, привыкнуть к боли? – пришла мне в голову неуместная мысль. – Можно ли, часто испытывая её, перестать её замечать? Не кричать, не дёргаться… Нет, наверное, это невозможно. Даже если привыкнуть к ней морально… тело на боль, всё равно, среагирует».
Рейф тщательно вылизал место укуса, чтобы не пропустить ни капли крови:
– Я тебя обожаю, Милена, – он потёрся лицом о мою щёку.
Я вжалась в кресло, стараясь отстраниться от ерата как можно дальше:
– А я тебя терпеть не могу. Отвали – ты получил, что хотел!
– О, я бы ещё многого хотел… – Рейф окинул выразительным взглядом моё тело, не сделав попытки отстраниться от меня. – Если бы не этот договор… Но, если бы ты мне позволила… я бы научил тебя получать удовольствие от боли.
– Иди ты знаешь, куда со своими желаниями?! – яростно прошипела я. – Ещё раз повторяю – отвали!
– А, ведь, Макфея ты к себе, всё же, подпустила, – вновь ни малейшего движения от меня. – Твой запах… он изменился после этого.
Я вспыхнула:
– Да что ты… да что ты знаешь?
– Я же – ерат. С усиленным обонянием и всем остальным, – мужчина усмехнулся. – Секс изменил запах твоего тела – это невозможно не заметить. Он стал более… возбуждающим. И уж не знаю – сколько ещё я смогу сдерживаться. А может… Макфей согласится на третьего участника ваших постельных игр? Как думаешь?
Я хотела его ударить. Хотела вцепиться в лицо этому гаду, лишь бы он заткнулся. Но я не успела сделать ни того, ни другого. Словно из ниоткуда, на Рейфа накинулся чёрный комок меха. Вскочил Рейфу на спину, вцепился когтями, яростно зашипел… Мужчина, явно, такого не ожидал. Он отшатнулся от меня, попытался достать рукой до злобного салера, и содрать его со своей спины. Но Блэк держался крепко, продолжая при этом поло-совать спину Рейфа в лоскуты. Но, через какое-то время, ерату удалось отодрать от себя демона и отшвырнуть его. Салер, сразу же, вскочил на все четыре лапы, оскалился… а затем обратился, всё также злобно рыча. Блэк поднялся на ноги и, вновь, накинулся на Рей-фа. Реакции ерата, всё-таки, не хватило – он оказался на полу, прижатый худым телом «подростка». Одно движение салера – и я услышала хруст костей. Блэк сжал запястье ерата и кость, по всей видимости, этой хватки не выдержала. Взмах острых когтей – и глубокие раны украсили грудь Рейфа. Рейф дёрнулся, шипя от боли, попытался подняться, но, несмотря на внешнюю тщедушность салера, ему не удалось этого сделать. А с меня, в этот момент, наконец, спало оцепенение, в котором я была, наблюдая эту… драку? Я поднялась с кресла, подошла к ним, и устало посмотрела на Рейфа:
– Надеюсь, на сегодня с идиотскими выходками покончено?
– Если Милена хочет, я могу сделать так, чтобы он не мешался ей сегодня. И, при этом, он будет жить. Я знаю, что для Милены его жизнь важна, – но на ерата салер смотрел с нескрываемой ненавистью.
– Да кто ты, твою мать, такой?! – Рейф растерял всю свою весёлость.
– Это Блэк – мой защитник, – за салера ответила я. – Демон, как ты и сам, наверное, понял.
– Защитник? А предупредить об этом?
– А зачем? – пожала я плечами. – Я же не думала, что ты совсем границы потеряешь, – «Правда, я не думала и о том, что Блэк вмешается. По сути, это был только разговор и всё». – Блэк, отпусти его. Думаю, эксцессов на сегодня больше не предвидится. Да, Рейф?
– Не предвидится, – согласился Рейф, но на салера он смотрел с не меньшей ненавистью, чем тот на него.
Блэк слез с ерата, и сразу же вернулся в свой облик. Демонёнок подошёл ко мне, и показательно сел у моих ног, с угрозой смотря на Рейфа. Рейф же поднялся, придерживая сломанное запястье, искривлённое под явно не предусмотренным природой углом:
– Может, угостишь кровью, в качестве лекарства?
– Даже не подумаю. Сам идиот – сам и лечись. Регенерация, как я помню, у тебя хорошая, – ожоги, оставленные Каем, полностью исчезли за несколько дней. Впрочем, Лекс говорил, что впоследствии регенерация ерата станет ещё быстрее.
– А если я тебе понадоблюсь в ближайшее время? Тоже – в качестве защитника?
Я неприкрыто фыркнула:
– Это вряд ли. Если мне нужна будет защита, Блэк справится с этим куда лучше тебя. Да и в обязанности Лекса это входит. Ты что делаешь? – нахмурилась я, когда Рейф начал раздеваться.
– Предлагаешь мне в этом решете ходить? Тем более, порезы заживут быстро – не хотелось бы потом эти тряпки от себя отдирать.
С этим я не могла не согласиться: «Кажется, Каю снова придётся разориться на рубашку для ерата. Только уже для другого».
Рейфа я отправила в ванную – его притворное жалостливое оханье, когда он дотрагивался до своей руки, меня нисколько не тронуло. И на просьбу наглеца – потереть ему спину, так как он сам этого не может – он был мной послан далеко.
Когда Кай вернулся, я сидела в кресле с Блэком на коленях. Рейф, в одних штанах, сидел в другом, задумчиво смотря на своё запястье – похоже, пытался определить, началась уже регенерация или нет. Смещённую кость он вправил себе сам, пока был в ванной.
– Я даже боюсь спросить, что здесь произошло, – перевёл Кай взгляд с меня на Рейфа.
– Ничего особенного, – ответила я. – Просто Рейф заигрался и получил за это. Но ему нужна новая рубашка. Одолжишь?
– А что с его случилось?
– Пришла в негодность – спасибо Блэку, – я погладила очень довольного собой салера.
– Ты, ведь, знал об этом зверёныше, верно, Макфей? – подал голос Рейф, оторвавшись от созерцания своей поломанной конечности.
– Разумеется. А ты, правда, думал, что я надолго оставлю тебя с Миленой, вообще, без всякой защиты? Мейснер не в счёт – он не всегда рядом и, к тому же, во многое может просто не вмешаться. А этот демон, ради Милены, пойдёт, практически, на всё. Ну, в этом ты уже и сам успел убедиться. Сейчас вернусь, – обратился Кай ко мне. – С рубашкой.
Он ушёл, а я подумала о том, что мне самой и в голову не пришло, что я, действительно, не одна здесь с Рейфом. Что, в случае чего, за меня есть – кому заступиться.
Кай вернулся, а я, когда Рейф застёгивал рубашку, обратила внимание на то, что поре-зы на его груди почти зажили. Но рука ещё была сломана – кость не срослась.
«Интересно, если регенерация ещё улучшится… за сколько же будут заживать порезы? Сейчас и часа не прошло с тех пор, как Блэк ранил Рейфа, а остались только небольшие царапины и перелом».
Я взглянула на часы – время уже было к вечеру.
– Беспокоишься о приходе Анхеля? – заметил мой взгляд Кай.
– Не то, чтобы беспокоюсь… Я знаю, что он придёт. Просто, вечер – это такое размытое понятие, – я вздохнула. – А я бы хотела его ещё о многом спросить.
– О чём?
– А кто такой Анхель и зачем он придёт? – подал голос Рейф.
– Падший ангел, – ответила я. – Придёт, чтобы убрать мои провалы в памяти.
– Хм… Анхель… Неужели, тот самый? – с любопытством спросил ерат.
– Да, – я не стала выяснять, откуда он знает легенду – в конце концов, он долго жил в столице и, наверняка, что-то слышал. – Я бы хотела у него узнать, что на самом деле случилось между ним и Шисуной. И… кое-что о его проклятии. Если он мне ответит.
Скорее всего, Кай догадался тогда – о чём именно я хотела спросить Падшего. А хотела я выяснить – смогу ли сделать своего кукловода ератом. Этот вопрос меня очень волновал… Я должна была знать на него ответ, и не тогда, когда мы с Каем уже попытались бы это сделать.
«А если Анхель скажет, что это – невозможно? Что если Кай прав и если ты являешься кукловодом, ератом ты уже не станешь? Что я буду делать тогда? Может… может, получится разорвать нашу связь, как марионетки и кукловода и тогда станет возможно – обратить Кая в ерата?».
– Котёнок, ты так нервничаешь, что не закрываешь свои мысли, – произнёс Кай. – Ты не о том беспокоишься.
– Кстати, а почему «котёнок»? Я же могу также тебя называть? – поинтересовался Рейф.
– Если ты меня так назовёшь, Блэк сломает тебе вторую руку, – предупредила я. – А потом ещё что-нибудь, если тебе этого будет недостаточно.
– Какая кровожадная… – усмехнулся Рейф.
– У меня пример перед глазами!
Уж не знаю – к чему бы привела эта очередная перепалка, но в этот момент посреди комнаты открылся портал, и через него шагнул Анхель.
– Ты готова? – без всяких приветствий, спросил он, не обращая внимания на остальных присутствующих.
– Да. Вроде бы… Только… я хотела тебя ещё кое о чём спросить. Потом – после возвращения памяти.
– Смотря, о чём ты хочешь спросить, – сказал Анхель. – В любом случае, сможешь попытаться, а получишь ты ответ или нет – это уже другое дело.
Я кивнула.
– А… как ты вернёшь мне память? Я просто вспомню, что было на самом деле и всё?
– Не совсем. Ты уснёшь. Те воспоминания, которые были заменены фальшивыми, вернуться к тебе в виде сна. А когда ты проснёшься, всё вспомнишь.
– Это не опасно? – спросил Кай – я ощущала его беспокойство.
– Нет. Но, скорее всего, уснув сейчас, проснётся она только утром.
– Ну, тогда давайте быстрее начинать. Чем быстрее я усну – тем быстрее проснусь. А завтра и так день будет… беспокойный.
Анхель подошёл ко мне, его пальцы коснулись моих висков…
– Расслабься и смотри мне в глаза.
«Легко сказать – расслабься! Когда ты, точно не знаешь, что именно вспомнишь! Да и… страшновато. Я, ведь, вспомню всё, что со мной делали. Не просто увижу со стороны, а… всё прочувствую. А там было так много страшного… Но, чёрт, надо с этим покончить! Надо всё узнать! И выяснить… кто тот человек, который спас меня и зачем стёр мою память».
Пока я думала, я и сама не заметила, как смотря в глаза Падшего ангела, начала чувствовать сонливость. Как мои глаза начали закрываться сами собой… как разум словно окутал туман… туман, который перенёс меня на девять лет назад…
Я сижу в своей комнате и делаю попытки рисовать. У меня плохо получается – репетиторы по изобразительному искусству утверждают, что талант к рисованию умер во мне ещё до рождения. И я с ними полностью согласна. Я ненавижу это – сидеть часами за мольбертом и красками. Ненавижу все эти натюрморты, пейзажи. Но выбора нет – музыкой и рисованием занимаются все девочки в семьях высокопоставленных военных. И я тоже, мучая и себя и учителей.
Я смотрю на то, что должно было быть морским пейзажем. Картина больше напоминает каракули ребёнка детсадовского возраста, а не десятилетней девочки. Со вздохом откладываю кисти в сторону: «Снова выслушивать лекцию о том, что я не стара-юсь, не делаю попыток стать лучше… Как же надоело!».
– Милена, – в комнату заходит девочка-подросток, старше меня года на два.
Ненамного выше меня, худая, со светлыми волосами и серыми глазами. Это Карэн – младшая служанка дома Деланье. Она убирает мою комнату и мы, втайне, дружим. Втайне, потому что, если об этом узнает отец – несдобровать и мне, и Карэн. Он про-тив дружбы со слугами или с детьми из обычных семей. Мне это кажется странным. Ведь, на меня саму отцу плевать. Но я помню его реакцию, когда он узнал о моей дружбе с мальчиком Мишелем – в нашем летнем доме в Зельтире. Тогда, отец высек Мишеля плетью прямо у меня на глазах, сказав, что, если хоть заподозрит, что мы вновь общаемся, будет хуже. Поэтому теперь с Карэн я очень осторожна. Мы играем и общаемся только тогда, когда отца нет дома. И то, приходиться следить, чтобы нас не увидели слуги, которые могли доложить отцу. Но… сейчас-то отец находился здесь.
– Карэн! – испуганно вскрикиваю я. – Что ты здесь делаешь?! Если тебя кто-то увидит…
– Знаю! Но я должна тебе кое-что рассказать… – голос у неё взволнованный, дрожащий.
– О чём?
– Я… я случайно подслушала разговор твоего отца. Я проходила мимо его кабинета и… и услышала знакомый голос. Я не удержалась, подошла к двери… Он говорил с герцогом Сабиром.
– С Сабиром? – переспрашиваю я. – Что ему нужно от него?
Я знаю этого человека. Он бывал в нашем доме, вместе со своим сыном, несколько раз. И об этом его сыне ходило много нехороших слухов. Говорили, что сын герцога, в свои тридцать два года, был женат три раза. И все его три жены… умерли. Говорили, что это муж их доводил. Что он был тираном и избивал своих жён. Подтверждений этому не было, но… влиятельные и аристократические семьи отказывали герцогу Сабиру в помолвке его сына с их дочерями. Боялись за своих детей.
– Твой отец… Он говорил о помолвке… о твоей и сына герцога, – девушка сама в ужасе от слов, что произносит. – Они… они договариваются об условиях! Я… Милена… Я слышала, как твой отец сказал, что… что… от тебя, всё равно, никакой пользы, а так – породнишь его с аристократией! Милена, – в глазах Карэн блеснули слёзы. – Я не знаю, что делать! Может… тебе стоит… сбежать?
Я, не веря, смотрю на Карэн: «Отцу, ведь, известны все слухи, что ходят о наследнике герцога. Он… он не мог! Несмотря на наши отношения… он не мог так поступить! И… мне же, всего, десять. Какая помолвка?!». Мысль о побеге я сразу отметаю – я не могу оставить маму. К тому же, я уверена, что где бы ни спряталась, отец меня найдёт.
Я слезаю с высокого табурета, сидя на котором, рисовала.
– Куда ты?! – Карэн хватает меня за руку.
– К отцу.
– Нет, не надо! – подруга моё решение не одобряет – оно пугает её. – Если пойдёшь… будет только хуже! Лучше… лучше сделать вид, что ты ничего не знаешь!
– Сделать вид? Ну, уж нет! – резко отвечаю я. – Я должна спросить отца – правда ли это и, если – да, как он до этого додумался! Я, в любом случае, не собираюсь выходить замуж за этого… сына герцога! – я ещё раз смотрю на испуганное лицо Карэн. – Не волнуйся – я скажу, что подслушала сама.
– Дурочка… Я же не об этом беспокоюсь!
– Знаю. Но я, всё равно, пойду.
Как Карэн ни пытается меня остановить, отговорить, у неё не получается. И я врываюсь в кабинет отца в тот момент, когда он прощается с герцогом.
Мне не нравится герцог. Тёмно-синий камзол из дорогой красивой ткани, прекрасно сшитый, сидит на герцоге как влитой, но даже он не может скрыть грузность фигуры пожилого аристократа. Герцог откровенно толст, и никакая одежда не может сгладить этого. Роста он невысокого – лысой макушкой достаёт отцу до плеча. Широкое лицо, большой мясистый нос. Седые волосы сохранились только на висках. Но самое неприятное – глаза. Они какого-то серо-водянистого цвета и напоминают мне грязную лужу. И смотрят всегда и на всех презрительно, высокомерно. Но на меня сейчас герцог смотрит не так – он смотрит изучающе, с интересом. И он улыбается… масляной такой улыбкой:
– Здравствуй, Милена. А мы, как раз, с твоим отцом говорили о тебе.
– Я знаю, – я понимаю, что должна соблюсти этикет, приличия, поздороваться, но… меня захлёстывают эмоции, и я обращаюсь сразу к отцу. – Отец, это правда, что ты с герцогом договаривался о моей помолвке с его сыном?
Я ощутила, как губы Рейфа коснулись моей шеи, как его язык прошёлся по коже… и, как потом, его зубы вцепились в меня. Я не удержалась от вскрика – боль была сильной, ослепляющей… Это было ещё одним фактором, к которому я не могла привыкнуть.
«А можно ли, вообще, привыкнуть к боли? – пришла мне в голову неуместная мысль. – Можно ли, часто испытывая её, перестать её замечать? Не кричать, не дёргаться… Нет, наверное, это невозможно. Даже если привыкнуть к ней морально… тело на боль, всё равно, среагирует».
Рейф тщательно вылизал место укуса, чтобы не пропустить ни капли крови:
– Я тебя обожаю, Милена, – он потёрся лицом о мою щёку.
Я вжалась в кресло, стараясь отстраниться от ерата как можно дальше:
– А я тебя терпеть не могу. Отвали – ты получил, что хотел!
– О, я бы ещё многого хотел… – Рейф окинул выразительным взглядом моё тело, не сделав попытки отстраниться от меня. – Если бы не этот договор… Но, если бы ты мне позволила… я бы научил тебя получать удовольствие от боли.
– Иди ты знаешь, куда со своими желаниями?! – яростно прошипела я. – Ещё раз повторяю – отвали!
– А, ведь, Макфея ты к себе, всё же, подпустила, – вновь ни малейшего движения от меня. – Твой запах… он изменился после этого.
Я вспыхнула:
– Да что ты… да что ты знаешь?
– Я же – ерат. С усиленным обонянием и всем остальным, – мужчина усмехнулся. – Секс изменил запах твоего тела – это невозможно не заметить. Он стал более… возбуждающим. И уж не знаю – сколько ещё я смогу сдерживаться. А может… Макфей согласится на третьего участника ваших постельных игр? Как думаешь?
Я хотела его ударить. Хотела вцепиться в лицо этому гаду, лишь бы он заткнулся. Но я не успела сделать ни того, ни другого. Словно из ниоткуда, на Рейфа накинулся чёрный комок меха. Вскочил Рейфу на спину, вцепился когтями, яростно зашипел… Мужчина, явно, такого не ожидал. Он отшатнулся от меня, попытался достать рукой до злобного салера, и содрать его со своей спины. Но Блэк держался крепко, продолжая при этом поло-совать спину Рейфа в лоскуты. Но, через какое-то время, ерату удалось отодрать от себя демона и отшвырнуть его. Салер, сразу же, вскочил на все четыре лапы, оскалился… а затем обратился, всё также злобно рыча. Блэк поднялся на ноги и, вновь, накинулся на Рей-фа. Реакции ерата, всё-таки, не хватило – он оказался на полу, прижатый худым телом «подростка». Одно движение салера – и я услышала хруст костей. Блэк сжал запястье ерата и кость, по всей видимости, этой хватки не выдержала. Взмах острых когтей – и глубокие раны украсили грудь Рейфа. Рейф дёрнулся, шипя от боли, попытался подняться, но, несмотря на внешнюю тщедушность салера, ему не удалось этого сделать. А с меня, в этот момент, наконец, спало оцепенение, в котором я была, наблюдая эту… драку? Я поднялась с кресла, подошла к ним, и устало посмотрела на Рейфа:
– Надеюсь, на сегодня с идиотскими выходками покончено?
– Если Милена хочет, я могу сделать так, чтобы он не мешался ей сегодня. И, при этом, он будет жить. Я знаю, что для Милены его жизнь важна, – но на ерата салер смотрел с нескрываемой ненавистью.
– Да кто ты, твою мать, такой?! – Рейф растерял всю свою весёлость.
– Это Блэк – мой защитник, – за салера ответила я. – Демон, как ты и сам, наверное, понял.
– Защитник? А предупредить об этом?
– А зачем? – пожала я плечами. – Я же не думала, что ты совсем границы потеряешь, – «Правда, я не думала и о том, что Блэк вмешается. По сути, это был только разговор и всё». – Блэк, отпусти его. Думаю, эксцессов на сегодня больше не предвидится. Да, Рейф?
– Не предвидится, – согласился Рейф, но на салера он смотрел с не меньшей ненавистью, чем тот на него.
Блэк слез с ерата, и сразу же вернулся в свой облик. Демонёнок подошёл ко мне, и показательно сел у моих ног, с угрозой смотря на Рейфа. Рейф же поднялся, придерживая сломанное запястье, искривлённое под явно не предусмотренным природой углом:
– Может, угостишь кровью, в качестве лекарства?
– Даже не подумаю. Сам идиот – сам и лечись. Регенерация, как я помню, у тебя хорошая, – ожоги, оставленные Каем, полностью исчезли за несколько дней. Впрочем, Лекс говорил, что впоследствии регенерация ерата станет ещё быстрее.
– А если я тебе понадоблюсь в ближайшее время? Тоже – в качестве защитника?
Я неприкрыто фыркнула:
– Это вряд ли. Если мне нужна будет защита, Блэк справится с этим куда лучше тебя. Да и в обязанности Лекса это входит. Ты что делаешь? – нахмурилась я, когда Рейф начал раздеваться.
– Предлагаешь мне в этом решете ходить? Тем более, порезы заживут быстро – не хотелось бы потом эти тряпки от себя отдирать.
С этим я не могла не согласиться: «Кажется, Каю снова придётся разориться на рубашку для ерата. Только уже для другого».
Рейфа я отправила в ванную – его притворное жалостливое оханье, когда он дотрагивался до своей руки, меня нисколько не тронуло. И на просьбу наглеца – потереть ему спину, так как он сам этого не может – он был мной послан далеко.
Когда Кай вернулся, я сидела в кресле с Блэком на коленях. Рейф, в одних штанах, сидел в другом, задумчиво смотря на своё запястье – похоже, пытался определить, началась уже регенерация или нет. Смещённую кость он вправил себе сам, пока был в ванной.
– Я даже боюсь спросить, что здесь произошло, – перевёл Кай взгляд с меня на Рейфа.
– Ничего особенного, – ответила я. – Просто Рейф заигрался и получил за это. Но ему нужна новая рубашка. Одолжишь?
– А что с его случилось?
– Пришла в негодность – спасибо Блэку, – я погладила очень довольного собой салера.
– Ты, ведь, знал об этом зверёныше, верно, Макфей? – подал голос Рейф, оторвавшись от созерцания своей поломанной конечности.
– Разумеется. А ты, правда, думал, что я надолго оставлю тебя с Миленой, вообще, без всякой защиты? Мейснер не в счёт – он не всегда рядом и, к тому же, во многое может просто не вмешаться. А этот демон, ради Милены, пойдёт, практически, на всё. Ну, в этом ты уже и сам успел убедиться. Сейчас вернусь, – обратился Кай ко мне. – С рубашкой.
Он ушёл, а я подумала о том, что мне самой и в голову не пришло, что я, действительно, не одна здесь с Рейфом. Что, в случае чего, за меня есть – кому заступиться.
Кай вернулся, а я, когда Рейф застёгивал рубашку, обратила внимание на то, что поре-зы на его груди почти зажили. Но рука ещё была сломана – кость не срослась.
«Интересно, если регенерация ещё улучшится… за сколько же будут заживать порезы? Сейчас и часа не прошло с тех пор, как Блэк ранил Рейфа, а остались только небольшие царапины и перелом».
Я взглянула на часы – время уже было к вечеру.
– Беспокоишься о приходе Анхеля? – заметил мой взгляд Кай.
– Не то, чтобы беспокоюсь… Я знаю, что он придёт. Просто, вечер – это такое размытое понятие, – я вздохнула. – А я бы хотела его ещё о многом спросить.
– О чём?
– А кто такой Анхель и зачем он придёт? – подал голос Рейф.
– Падший ангел, – ответила я. – Придёт, чтобы убрать мои провалы в памяти.
– Хм… Анхель… Неужели, тот самый? – с любопытством спросил ерат.
– Да, – я не стала выяснять, откуда он знает легенду – в конце концов, он долго жил в столице и, наверняка, что-то слышал. – Я бы хотела у него узнать, что на самом деле случилось между ним и Шисуной. И… кое-что о его проклятии. Если он мне ответит.
Скорее всего, Кай догадался тогда – о чём именно я хотела спросить Падшего. А хотела я выяснить – смогу ли сделать своего кукловода ератом. Этот вопрос меня очень волновал… Я должна была знать на него ответ, и не тогда, когда мы с Каем уже попытались бы это сделать.
«А если Анхель скажет, что это – невозможно? Что если Кай прав и если ты являешься кукловодом, ератом ты уже не станешь? Что я буду делать тогда? Может… может, получится разорвать нашу связь, как марионетки и кукловода и тогда станет возможно – обратить Кая в ерата?».
– Котёнок, ты так нервничаешь, что не закрываешь свои мысли, – произнёс Кай. – Ты не о том беспокоишься.
– Кстати, а почему «котёнок»? Я же могу также тебя называть? – поинтересовался Рейф.
– Если ты меня так назовёшь, Блэк сломает тебе вторую руку, – предупредила я. – А потом ещё что-нибудь, если тебе этого будет недостаточно.
– Какая кровожадная… – усмехнулся Рейф.
– У меня пример перед глазами!
Уж не знаю – к чему бы привела эта очередная перепалка, но в этот момент посреди комнаты открылся портал, и через него шагнул Анхель.
– Ты готова? – без всяких приветствий, спросил он, не обращая внимания на остальных присутствующих.
– Да. Вроде бы… Только… я хотела тебя ещё кое о чём спросить. Потом – после возвращения памяти.
– Смотря, о чём ты хочешь спросить, – сказал Анхель. – В любом случае, сможешь попытаться, а получишь ты ответ или нет – это уже другое дело.
Я кивнула.
– А… как ты вернёшь мне память? Я просто вспомню, что было на самом деле и всё?
– Не совсем. Ты уснёшь. Те воспоминания, которые были заменены фальшивыми, вернуться к тебе в виде сна. А когда ты проснёшься, всё вспомнишь.
– Это не опасно? – спросил Кай – я ощущала его беспокойство.
– Нет. Но, скорее всего, уснув сейчас, проснётся она только утром.
– Ну, тогда давайте быстрее начинать. Чем быстрее я усну – тем быстрее проснусь. А завтра и так день будет… беспокойный.
Анхель подошёл ко мне, его пальцы коснулись моих висков…
– Расслабься и смотри мне в глаза.
«Легко сказать – расслабься! Когда ты, точно не знаешь, что именно вспомнишь! Да и… страшновато. Я, ведь, вспомню всё, что со мной делали. Не просто увижу со стороны, а… всё прочувствую. А там было так много страшного… Но, чёрт, надо с этим покончить! Надо всё узнать! И выяснить… кто тот человек, который спас меня и зачем стёр мою память».
Пока я думала, я и сама не заметила, как смотря в глаза Падшего ангела, начала чувствовать сонливость. Как мои глаза начали закрываться сами собой… как разум словно окутал туман… туман, который перенёс меня на девять лет назад…
Глава 20
Я сижу в своей комнате и делаю попытки рисовать. У меня плохо получается – репетиторы по изобразительному искусству утверждают, что талант к рисованию умер во мне ещё до рождения. И я с ними полностью согласна. Я ненавижу это – сидеть часами за мольбертом и красками. Ненавижу все эти натюрморты, пейзажи. Но выбора нет – музыкой и рисованием занимаются все девочки в семьях высокопоставленных военных. И я тоже, мучая и себя и учителей.
Я смотрю на то, что должно было быть морским пейзажем. Картина больше напоминает каракули ребёнка детсадовского возраста, а не десятилетней девочки. Со вздохом откладываю кисти в сторону: «Снова выслушивать лекцию о том, что я не стара-юсь, не делаю попыток стать лучше… Как же надоело!».
– Милена, – в комнату заходит девочка-подросток, старше меня года на два.
Ненамного выше меня, худая, со светлыми волосами и серыми глазами. Это Карэн – младшая служанка дома Деланье. Она убирает мою комнату и мы, втайне, дружим. Втайне, потому что, если об этом узнает отец – несдобровать и мне, и Карэн. Он про-тив дружбы со слугами или с детьми из обычных семей. Мне это кажется странным. Ведь, на меня саму отцу плевать. Но я помню его реакцию, когда он узнал о моей дружбе с мальчиком Мишелем – в нашем летнем доме в Зельтире. Тогда, отец высек Мишеля плетью прямо у меня на глазах, сказав, что, если хоть заподозрит, что мы вновь общаемся, будет хуже. Поэтому теперь с Карэн я очень осторожна. Мы играем и общаемся только тогда, когда отца нет дома. И то, приходиться следить, чтобы нас не увидели слуги, которые могли доложить отцу. Но… сейчас-то отец находился здесь.
– Карэн! – испуганно вскрикиваю я. – Что ты здесь делаешь?! Если тебя кто-то увидит…
– Знаю! Но я должна тебе кое-что рассказать… – голос у неё взволнованный, дрожащий.
– О чём?
– Я… я случайно подслушала разговор твоего отца. Я проходила мимо его кабинета и… и услышала знакомый голос. Я не удержалась, подошла к двери… Он говорил с герцогом Сабиром.
– С Сабиром? – переспрашиваю я. – Что ему нужно от него?
Я знаю этого человека. Он бывал в нашем доме, вместе со своим сыном, несколько раз. И об этом его сыне ходило много нехороших слухов. Говорили, что сын герцога, в свои тридцать два года, был женат три раза. И все его три жены… умерли. Говорили, что это муж их доводил. Что он был тираном и избивал своих жён. Подтверждений этому не было, но… влиятельные и аристократические семьи отказывали герцогу Сабиру в помолвке его сына с их дочерями. Боялись за своих детей.
– Твой отец… Он говорил о помолвке… о твоей и сына герцога, – девушка сама в ужасе от слов, что произносит. – Они… они договариваются об условиях! Я… Милена… Я слышала, как твой отец сказал, что… что… от тебя, всё равно, никакой пользы, а так – породнишь его с аристократией! Милена, – в глазах Карэн блеснули слёзы. – Я не знаю, что делать! Может… тебе стоит… сбежать?
Я, не веря, смотрю на Карэн: «Отцу, ведь, известны все слухи, что ходят о наследнике герцога. Он… он не мог! Несмотря на наши отношения… он не мог так поступить! И… мне же, всего, десять. Какая помолвка?!». Мысль о побеге я сразу отметаю – я не могу оставить маму. К тому же, я уверена, что где бы ни спряталась, отец меня найдёт.
Я слезаю с высокого табурета, сидя на котором, рисовала.
– Куда ты?! – Карэн хватает меня за руку.
– К отцу.
– Нет, не надо! – подруга моё решение не одобряет – оно пугает её. – Если пойдёшь… будет только хуже! Лучше… лучше сделать вид, что ты ничего не знаешь!
– Сделать вид? Ну, уж нет! – резко отвечаю я. – Я должна спросить отца – правда ли это и, если – да, как он до этого додумался! Я, в любом случае, не собираюсь выходить замуж за этого… сына герцога! – я ещё раз смотрю на испуганное лицо Карэн. – Не волнуйся – я скажу, что подслушала сама.
– Дурочка… Я же не об этом беспокоюсь!
– Знаю. Но я, всё равно, пойду.
Как Карэн ни пытается меня остановить, отговорить, у неё не получается. И я врываюсь в кабинет отца в тот момент, когда он прощается с герцогом.
Мне не нравится герцог. Тёмно-синий камзол из дорогой красивой ткани, прекрасно сшитый, сидит на герцоге как влитой, но даже он не может скрыть грузность фигуры пожилого аристократа. Герцог откровенно толст, и никакая одежда не может сгладить этого. Роста он невысокого – лысой макушкой достаёт отцу до плеча. Широкое лицо, большой мясистый нос. Седые волосы сохранились только на висках. Но самое неприятное – глаза. Они какого-то серо-водянистого цвета и напоминают мне грязную лужу. И смотрят всегда и на всех презрительно, высокомерно. Но на меня сейчас герцог смотрит не так – он смотрит изучающе, с интересом. И он улыбается… масляной такой улыбкой:
– Здравствуй, Милена. А мы, как раз, с твоим отцом говорили о тебе.
– Я знаю, – я понимаю, что должна соблюсти этикет, приличия, поздороваться, но… меня захлёстывают эмоции, и я обращаюсь сразу к отцу. – Отец, это правда, что ты с герцогом договаривался о моей помолвке с его сыном?
