– Тогда я, тем более, не понимаю, как тебе пришло в голову подобное?! – н-да, таким взбешённым я, наверное, Кая не видела ещё ни разу – как ни крути, а голос он повышал редко, даже когда злился.
– Но я, ведь, уже объяснила. Кроме меня, о Лави никто не знал. И спасать бы её никто не стал.
– И это – единственная причина?!
– А какая ещё нужна? По мне так, этого достаточно. Не могла же я, зная, что мою подругу удерживают у себя какие-то бандиты, оставить её на произвол судьбы. Я бы никогда себе этого не простила. И ты не ответил… Если бы я тебе обо всём рассказала… что-бы ты сделал? Помог?
– Нет, – не раздумывая, ответил Кай и, по его эмоциям, я поняла, что так и есть. – Лейк не состоит в «Шифре». Да и здороваться мы стали только благодаря общему знакомству с тобой. Зачем мне рисковать ради человека, которого я, практически, не знаю? Кроме то-го… я считаю, что Лейк сама виновата в ситуации, в которой оказалась.
– Знаешь, иногда я, вообще, не понимаю, за что ты мне понравился, – я покачала головой. – Но, в любом случае, что сделано, то сделано. Не вижу смысла мусолить тему, в которой уже ничего не изменить. Мне осталось только стереть память Лави и выполнить данное ей обещание.
– Ты про обещание – убить Филиппа и этого… как его… Рейфа? – с изумлением посмотрел на меня Кай. – Ты же это не серьёзно?
– Почему? Я совершенно серьёзна. Если бы ты только видел, что эти двое сделали… – я невольно сжала кулаки, вспомнив и рассказ Лави и то, в каком состоянии она была. – Я никогда не смогу простить их. Никогда не смогу смириться с тем, что они наслаждаются жизнью! Понимаешь… До этого дня я никогда не думала, что соглашусь убить кого-то своими собственными руками. Я так долго и упорно доказывала это Лексу… А в итоге, стоило мне увидеть Лави… услышать смех этого Рейфа… вся моя уверенность в том, что уж я-то никогда не смогу лишить кого-то жизни, рассыпалась в пыль. И знаешь… наверное, это самое ужасное – оказывается, от своих принципов всегда можно отказаться – были бы условия.
– Котёнок… Ладно, я могу понять твои чувства. В конце концов, я их ощущаю и понимаю, что ты не притворяешься или не пытаешься внушить себе что-то. Что ты, на самом деле, уверена, что сможешь убить. Но, быть уверенным и сделать это – не одно и то же. Это – во-первых. А во-вторых… Если Диаса не станет… Ты представляешь, что тогда начнётся? Он владеет не хилой территорией и зонами влияния. А в его окружении нет никого, кто мог бы занять его место. Разве что Рейф, о котором ты упоминала, и которого тоже приговорила, как я понял. При таком раскладе, после смерти Диаса, начнётся война за его, так называемое, наследство. Многие захотят прибрать его к рукам. И я не уверен, что «Шифр» останется от всего этого в стороне.
– А ты думаешь, что мне есть какое-то дело до этого? – я посмотрела на Кая более, чем мрачно. – Раздел территории, война банд… Да я плевать на всё это хотела! Мне всё рав-но, что будет, когда Филипп и его подручный сдохнут! И кто там будет вместо него – мне тоже всё равно! Я не изменю своего решения, Кай. Да, ты можешь воспользоваться властью кукловода и тогда я ничего не смогу сделать. Но я тебя никогда за это не прощу.
– Интересно, стала бы ты мне этим угрожать, если бы не последние события между нами? – странно, но кажется Кай перестал злиться.
– Нет, не стала бы, – честно ответила я. – Тогда, в такой угрозе не было бы смысла. Так… ты станешь препятствовать? – осторожно спросила я.
– Стану, – Кай кивнул; я хотела начать возмущаться и возражать, но он продолжил. – В том случае, если у тебя не будет нормального плана – как ты это сделаешь.
– То есть? – уставилась я на него.
– Если ты, снова, захочешь полезть в дом Диаса, как в омут с головой, совершенно не думая о последствиях – это одно. В таком случае, я запру тебя в «Шисуне» и, поверь мне, никакими угрызениями совести по этому поводу мучиться не буду. То, что ты меня не простишь… я переживу, так как ты, хотя бы, останешься жива, чтобы меня не прощать. Уж извини, но твоя жизнь для меня важнее, чем страдания Лейк или твои обещания. Но если ты всё продумаешь и будешь точно уверена, что всё пройдёт, как запланировано… если тебе не будет ничего угрожать и в этом буду уверен и я… тогда – посмотрим.
– То есть, ты мне даёшь добро на убийство двух человек, да? – от такого поворота я со-вершенно растерялась. – Ты представляешь, как дико это звучит?!
– Также дико, как и твоё заявление, что ты собираешься сделать. Но... – парень помолчал, раздумывая о чём-то, и продолжил. – Котёнок, позволь мне это сделать.
– Почему?
– Убийство… Это не то, что оставит тебя такой, какая ты есть. Кто бы что ни говорил, а лишить кого-то жизни – это откладывает отпечаток. Всегда. Ты, в любом случае, изменишься. И насколько – неизвестно. Я приму тебя любой, с любыми последствиями твоих поступков, но… примешь ли ты такой себя сама?
Я молчала. До этого момента я как-то и не задумывалась об этом. Убить кого-то свои-ми собственными руками… Что будет после этого? Такое невозможно будет забыть.
– Я, вообще, не вижу ни одной причины, чтобы ты убивала сама, – тем временем про-должал Кай. – Ты пообещала, что этих двоих не станет – так и будет. Но тебе не нужно для этого пачкать свои руки. Да, в конце концов, почему тебе не сказать Мейснеру – сделать это? Как было в случае с Деланье?
– Я… не знаю. Деланье… Мне тогда было совсем не до него. Можно сказать, что, когда я позволила Лексу его убить, мне была безразлична смерть Виктора. Уже потом, по поводу его смерти, во мне проснулись какие-то эмоции. Но сейчас… всё иначе.
– Как – иначе? Деланье ты также ненавидела. И он совершил много ужасных поступков. В чём разница между ним и Диасом? Или Деланье и Рейфом?
– Наверное, дело в том, что Виктор не убивал никого лично. Он действовал через Элеонору Харрис, ещё кого-то. А даже если он и убивал… я этого никогда не узнаю. И эти дети из лаборатории… Я никого из них не знала лично. Сейчас может это и прозвучит эгоистично, но то, что совершили Диас и Рейф… это более личное, чем то, что сделал Деланье. Лави моя подруга. Мне больно на неё смотреть. Она, словно, умерла. У Деланье и Харрис было хоть какое-то… оправдание своих действий – ради науки, ради власти… А эти… сделали это просто ради своего удовольствия. Удовольствия, и больше ничего. Они… просто развлекались. Вот почему это – иначе. Я, правда, не знаю, что будет, если я убью сама. Будет ли меня это терзать, мучить… Скорее всего – нет. Во всяком случае, я на это надеюсь. Потому что жалеть о смерти двух подонков – это выше моего понимания. И даже если это меня изменит… я хочу, чтобы они, перед смертью, смотрели на меня, и знали, за что именно умирают.
– Ты не ответила на вопрос – зачем убивать лично? Попросила Мейснера… постояла рядом, посмотрела им в глаза… и всё. Этого тебе недостаточно?
– Недостаточно, – честно ответила я. – А почему? И сама себе чётко не могу объяснить. Ты прав – было бы очень просто поручить это кому-либо, но… я не могу. Конечно, если другого варианта не будет, я поручу это Лексу. Если он согласится. Очень уж он жаждет посмотреть, как я сделаю это сама. Но… я не совсем понимаю. Ты, ведь, можешь мне позволить строить планы насчёт убийства, но можешь поставить ограничение на то, чтобы я не делала этого собственноручно. Это легко для тебя, как для кукловода. А, вместо этого, расспрашиваешь...
– Это – твоё решение, – ответил Кай. – Да, я твой кукловод и я многое могу. Но не стану этого делать. Если ты не начнёшь сомневаться. Пока, ты не сомневаешься. Но если будет хоть намёк на сомнение или неуверенность, об этом и речи не будет.
– Я поняла, – я кивнула, хотя, не могла до конца разобраться ни в своих собственных мотивах, ни в рассуждениях Кая, хотя и чувствовала его.
– Но, тем не менее, тебе страшно, котёнок, – вдруг, тихо произнёс Кай.
– Было бы странно, будь иначе, – почему-то, также тихо сказала я. – Несмотря на то, что я не сомневаюсь… несмотря на то, что я уверена, что смогу это сделать и моя рука не дрогнет… я, всё равно, боюсь. И знаешь… я боюсь не самого момента убийства и не по-следствий… Я боюсь Рейфа. Точнее, боюсь того, что такие люди, как он, существуют. Конечно, я знала об этом и до сегодняшнего дня. Что существуют маньяки, садисты, психи. Но всё это было так далеко от меня… Легко ужасаться чему-то, читая об этом в газетах, смотря в новостях. Но когда сталкиваешься с этим в жизни… нос к носу… это страшно. Куда страшнее, чем можно себе представить, – я поёжилась, вспомнив бирюзовые глаза мужчины и последние его слова, адресованные мне. – Я буду рада, когда Рейфа не станет. Думаю, многие, благодаря этому, останутся живы. Хотя на последнее мне, честно говоря, и плевать. Я не хочу брать на себя роль судьи. Не хочу думать о том, сколько людей убили и пытали Филипп и Рейф. Я не восстанавливаю справедливость. Я… просто мщу за Лави. И больше ничего.
Кай на это ничего не сказал. Вместо этого он произнёс:
– Ты устала. Тебе надо отдохнуть.
– Да, пожалуй, ты прав. Слишком много всего произошло, да и… время позднее, – я поднялась с кресла, Кай – тоже. – Я хочу завтра встретиться с телепатом – Бернардом Займером. Он был одним из тех, кого я подозревала в подделке своей собственной памяти. Хочу попросить его помочь с Лави.
– Я пойду с тобой.
Я невольно усмехнулась:
– Лексу меня больше не доверишь?
– Он, всё равно, будет где-нибудь рядом с тобой, даже если и не явно. Но... – парень хмуро посмотрел на мою руку. – Таких… расплат, я бы хотел избежать.
– Я бы тоже, – согласилась я.
Внезапно, Кай шагнул вперёд и, порывисто, прижал меня к себе. Я не стала сопротивляться. Наоборот, уткнулась носом ему в плечо и прикрыла глаза. Мне стало так спокойно – стоять с Каем вот так. Словно, я очутилась в коконе абсолютной безопасности. Где никто не сможет меня тронуть, где мне ничего не грозит… Где можно забыть, на мгновение, обо всех проблемах и страхах.
– Котёнок, как же я за тебя волновался, – прошептал Кай, и мне показалось, что его объятья стали крепче. – Если бы ты задержалась бы ещё на пять минут… я бы успел сам отправиться к Филиппу. Прошу… больше никогда не поступай так безрассудно.
– Ты же меня знаешь… Если бы я пообещала подобное – это было бы ложью, – я слабо улыбнулась. – У меня слишком вредный характер.
– Скорее, слишком неуправляемый. Но с этим мы поработаем.
– Да ну тебя! – я пихнула его локтем. – Ты неисправим!
– И это говоришь мне ты? – он приподнял моё лицо за подбородок. – Мой упрямый громкий котёнок?
– Ну уж… сам такую выбрал, – я сама первая потянулась к нему и легко поцеловала в губы. – До завтра.
– До завтра.
Настаивать на более… страстном поцелуе Кай не стал. По всей видимости, чувствовал, что после сегодняшнего я, до сих пор, была, как в воду опущенная. Да и, честно говоря… это глупо, но… я испытывала что-то вроде стыда, когда ощущала что-то приятное. В то время как Лави, практически сломленная, спала в своей комнате и, наверняка, мучилась кошмарами.
Словно, прочитав мои мысли, Кай сказал:
– Дэм присмотрит за снами девушки. Если не сможет убрать кошмары, то сделает так, чтобы Лейк спала без всяких сновидений.
– Спасибо, – с благодарностью посмотрела я на него.
– Ты поступила очень глупо, – произнесла Адалисса, сидящая в кресле, напротив меня.
В этот раз, она была одета в длинное тёмно-красное платье, с золотой вышивкой по бокам по всей длине – от лифа до края юбки. Её волосы свободно лежали на плечах – мне показалось, что они, всё же, длиннее моих. Я же была всё в тех же джинсах и футболке.
– У меня не было выбора, – ответила я, сразу поняв, что она говорит о моей поездке к Филиппу.
– Выбор есть всегда, Милена, – в её голосе послышались стальные нотки. – Ты слишком рисковала.
– Почему – рисковала? Как потом выяснилось, риска никакого и не было. А даже если бы и был… какая разница?
– Ты совершенно не думала о последствиях. Не думала, что будешь делать в непредвиденной ситуации. Кроме того, если бы в подчинении у Филиппа оказалось несколько магов… ваша встреча могла закончиться не так благополучно. Даже с учётом присутствия Лекса.
– Но, ведь, всё закончилось хорошо, не так ли? Так, зачем это обсуждать? И почему тебя-то это беспокоит?!
– Потому что в другой раз тебе может так не повезти. И мы с тобой делим одно тело. Поэтому, если с тобой что-то случится, мне, знаешь ли, тоже не поздоровится.
– А, так вот в чём дело. Ты боишься за себя.
– И это тоже. Но не это главное, – Адалисса вздохнула. – Ты должна научиться думать о том, что делаешь. Должна просчитывать наперёд. С таким поведением, как у тебя сейчас, – она покачала головой, – у тебя мало шансов.
– Мало шансов на что? – кажется, я начинала терять нить разговора.
– На то, чтобы попытаться влиять на что-то. Или хотя бы просто выжить. Правда, смерть тебе, скорее всего, не грозит, но… стать безвольной куклой – тоже приятного мало. А ты можешь ею стать, если не изменишь своего поведения. Не будь глупой, Милена. Учись хладнокровию, а не действуй под влиянием эмоций.
– Что-то я совсем запуталась! – я помотала головой. – Я не понимаю, о чём ты говоришь! На кой мне выживать?! То есть, жить, конечно, надо, но… я не живу жизнью, за которую надо бороться или ещё что-то!
– Ты в этом уверена? Думаешь, демона и ерата наняли просто так?
– Да я даже не знаю, кто их нанял, – буркнула я. – И их защита, по сути, понадобилась мне единственный раз… когда Дорея не стало. И то, этого бы не было, если бы я не по-дошла с разговорами к Деланье.
– Ты многого не видишь и не замечаешь. Но кое в чём ты права – случай с существом Деланье не был предусмотрен. Тебя должны были защищать совершенно от другого. Впрочем, и сейчас защищают.
– И сейчас защищают? – переспросила я. – Я не понимаю…
– Скоро поймёшь. А я тебя сегодня позвала за тем, чтобы оставить ненадолго здесь. Я займу твоё место, и сама встречусь с Винсентом Ванхамом. Я должна узнать – кто он.
– Погоди-ка… Оставить здесь?! Ты хочешь сказать, что займёшь моё тело?! Я не согласна! Я… я против! – я вскочила на ноги: перспектива – остаться в мире снов, в то время как твоим телом будет управлять какой-то дух – меня, отнюдь, не прельщала.
Адалисса осталась совершенно невозмутимой, смотря на меня снизу-вверх:
– Твоё мнение не играет роли. Ты не сможешь мне помешать.
– Это нечестно!
– Разве? Не забывай, что этим телом мы владеем на равных правах. Но всё это время единоличной его хозяйкой была ты. Почти девятнадцать лет… против каких-то пары часов… И в чью же сторону это – нечестно?
Я замешкалась на секунду с ответом и продолжила:
– Мы не владеем телом на равных правах! Ты сказала, что ты – душа… женщина, уже жившая когда-то! А это тело предназначалось, изначально, только мне! Это – моё тело и отдавать его кому-то я не хочу!
– Придётся. Как я уже сказала, ты не сможешь мне помешать, – она встала. – А насчёт твоих слов… Позволь сказать тебе, что это тело и тебе не предназначалось.
Я хотела что-то сказать, расспросить… но не успела. Адалисса исчезла. Исчезла, оставив меня одну в месте, откуда я не имела ни малейшего представления, как выбраться. Я попыталась ущипнуть себя, чтобы попытаться проснуться – это не помогло.
– Но я, ведь, уже объяснила. Кроме меня, о Лави никто не знал. И спасать бы её никто не стал.
– И это – единственная причина?!
– А какая ещё нужна? По мне так, этого достаточно. Не могла же я, зная, что мою подругу удерживают у себя какие-то бандиты, оставить её на произвол судьбы. Я бы никогда себе этого не простила. И ты не ответил… Если бы я тебе обо всём рассказала… что-бы ты сделал? Помог?
– Нет, – не раздумывая, ответил Кай и, по его эмоциям, я поняла, что так и есть. – Лейк не состоит в «Шифре». Да и здороваться мы стали только благодаря общему знакомству с тобой. Зачем мне рисковать ради человека, которого я, практически, не знаю? Кроме то-го… я считаю, что Лейк сама виновата в ситуации, в которой оказалась.
– Знаешь, иногда я, вообще, не понимаю, за что ты мне понравился, – я покачала головой. – Но, в любом случае, что сделано, то сделано. Не вижу смысла мусолить тему, в которой уже ничего не изменить. Мне осталось только стереть память Лави и выполнить данное ей обещание.
– Ты про обещание – убить Филиппа и этого… как его… Рейфа? – с изумлением посмотрел на меня Кай. – Ты же это не серьёзно?
– Почему? Я совершенно серьёзна. Если бы ты только видел, что эти двое сделали… – я невольно сжала кулаки, вспомнив и рассказ Лави и то, в каком состоянии она была. – Я никогда не смогу простить их. Никогда не смогу смириться с тем, что они наслаждаются жизнью! Понимаешь… До этого дня я никогда не думала, что соглашусь убить кого-то своими собственными руками. Я так долго и упорно доказывала это Лексу… А в итоге, стоило мне увидеть Лави… услышать смех этого Рейфа… вся моя уверенность в том, что уж я-то никогда не смогу лишить кого-то жизни, рассыпалась в пыль. И знаешь… наверное, это самое ужасное – оказывается, от своих принципов всегда можно отказаться – были бы условия.
– Котёнок… Ладно, я могу понять твои чувства. В конце концов, я их ощущаю и понимаю, что ты не притворяешься или не пытаешься внушить себе что-то. Что ты, на самом деле, уверена, что сможешь убить. Но, быть уверенным и сделать это – не одно и то же. Это – во-первых. А во-вторых… Если Диаса не станет… Ты представляешь, что тогда начнётся? Он владеет не хилой территорией и зонами влияния. А в его окружении нет никого, кто мог бы занять его место. Разве что Рейф, о котором ты упоминала, и которого тоже приговорила, как я понял. При таком раскладе, после смерти Диаса, начнётся война за его, так называемое, наследство. Многие захотят прибрать его к рукам. И я не уверен, что «Шифр» останется от всего этого в стороне.
– А ты думаешь, что мне есть какое-то дело до этого? – я посмотрела на Кая более, чем мрачно. – Раздел территории, война банд… Да я плевать на всё это хотела! Мне всё рав-но, что будет, когда Филипп и его подручный сдохнут! И кто там будет вместо него – мне тоже всё равно! Я не изменю своего решения, Кай. Да, ты можешь воспользоваться властью кукловода и тогда я ничего не смогу сделать. Но я тебя никогда за это не прощу.
– Интересно, стала бы ты мне этим угрожать, если бы не последние события между нами? – странно, но кажется Кай перестал злиться.
– Нет, не стала бы, – честно ответила я. – Тогда, в такой угрозе не было бы смысла. Так… ты станешь препятствовать? – осторожно спросила я.
– Стану, – Кай кивнул; я хотела начать возмущаться и возражать, но он продолжил. – В том случае, если у тебя не будет нормального плана – как ты это сделаешь.
– То есть? – уставилась я на него.
– Если ты, снова, захочешь полезть в дом Диаса, как в омут с головой, совершенно не думая о последствиях – это одно. В таком случае, я запру тебя в «Шисуне» и, поверь мне, никакими угрызениями совести по этому поводу мучиться не буду. То, что ты меня не простишь… я переживу, так как ты, хотя бы, останешься жива, чтобы меня не прощать. Уж извини, но твоя жизнь для меня важнее, чем страдания Лейк или твои обещания. Но если ты всё продумаешь и будешь точно уверена, что всё пройдёт, как запланировано… если тебе не будет ничего угрожать и в этом буду уверен и я… тогда – посмотрим.
– То есть, ты мне даёшь добро на убийство двух человек, да? – от такого поворота я со-вершенно растерялась. – Ты представляешь, как дико это звучит?!
– Также дико, как и твоё заявление, что ты собираешься сделать. Но... – парень помолчал, раздумывая о чём-то, и продолжил. – Котёнок, позволь мне это сделать.
– Почему?
– Убийство… Это не то, что оставит тебя такой, какая ты есть. Кто бы что ни говорил, а лишить кого-то жизни – это откладывает отпечаток. Всегда. Ты, в любом случае, изменишься. И насколько – неизвестно. Я приму тебя любой, с любыми последствиями твоих поступков, но… примешь ли ты такой себя сама?
Я молчала. До этого момента я как-то и не задумывалась об этом. Убить кого-то свои-ми собственными руками… Что будет после этого? Такое невозможно будет забыть.
– Я, вообще, не вижу ни одной причины, чтобы ты убивала сама, – тем временем про-должал Кай. – Ты пообещала, что этих двоих не станет – так и будет. Но тебе не нужно для этого пачкать свои руки. Да, в конце концов, почему тебе не сказать Мейснеру – сделать это? Как было в случае с Деланье?
– Я… не знаю. Деланье… Мне тогда было совсем не до него. Можно сказать, что, когда я позволила Лексу его убить, мне была безразлична смерть Виктора. Уже потом, по поводу его смерти, во мне проснулись какие-то эмоции. Но сейчас… всё иначе.
– Как – иначе? Деланье ты также ненавидела. И он совершил много ужасных поступков. В чём разница между ним и Диасом? Или Деланье и Рейфом?
– Наверное, дело в том, что Виктор не убивал никого лично. Он действовал через Элеонору Харрис, ещё кого-то. А даже если он и убивал… я этого никогда не узнаю. И эти дети из лаборатории… Я никого из них не знала лично. Сейчас может это и прозвучит эгоистично, но то, что совершили Диас и Рейф… это более личное, чем то, что сделал Деланье. Лави моя подруга. Мне больно на неё смотреть. Она, словно, умерла. У Деланье и Харрис было хоть какое-то… оправдание своих действий – ради науки, ради власти… А эти… сделали это просто ради своего удовольствия. Удовольствия, и больше ничего. Они… просто развлекались. Вот почему это – иначе. Я, правда, не знаю, что будет, если я убью сама. Будет ли меня это терзать, мучить… Скорее всего – нет. Во всяком случае, я на это надеюсь. Потому что жалеть о смерти двух подонков – это выше моего понимания. И даже если это меня изменит… я хочу, чтобы они, перед смертью, смотрели на меня, и знали, за что именно умирают.
– Ты не ответила на вопрос – зачем убивать лично? Попросила Мейснера… постояла рядом, посмотрела им в глаза… и всё. Этого тебе недостаточно?
– Недостаточно, – честно ответила я. – А почему? И сама себе чётко не могу объяснить. Ты прав – было бы очень просто поручить это кому-либо, но… я не могу. Конечно, если другого варианта не будет, я поручу это Лексу. Если он согласится. Очень уж он жаждет посмотреть, как я сделаю это сама. Но… я не совсем понимаю. Ты, ведь, можешь мне позволить строить планы насчёт убийства, но можешь поставить ограничение на то, чтобы я не делала этого собственноручно. Это легко для тебя, как для кукловода. А, вместо этого, расспрашиваешь...
– Это – твоё решение, – ответил Кай. – Да, я твой кукловод и я многое могу. Но не стану этого делать. Если ты не начнёшь сомневаться. Пока, ты не сомневаешься. Но если будет хоть намёк на сомнение или неуверенность, об этом и речи не будет.
– Я поняла, – я кивнула, хотя, не могла до конца разобраться ни в своих собственных мотивах, ни в рассуждениях Кая, хотя и чувствовала его.
– Но, тем не менее, тебе страшно, котёнок, – вдруг, тихо произнёс Кай.
– Было бы странно, будь иначе, – почему-то, также тихо сказала я. – Несмотря на то, что я не сомневаюсь… несмотря на то, что я уверена, что смогу это сделать и моя рука не дрогнет… я, всё равно, боюсь. И знаешь… я боюсь не самого момента убийства и не по-следствий… Я боюсь Рейфа. Точнее, боюсь того, что такие люди, как он, существуют. Конечно, я знала об этом и до сегодняшнего дня. Что существуют маньяки, садисты, психи. Но всё это было так далеко от меня… Легко ужасаться чему-то, читая об этом в газетах, смотря в новостях. Но когда сталкиваешься с этим в жизни… нос к носу… это страшно. Куда страшнее, чем можно себе представить, – я поёжилась, вспомнив бирюзовые глаза мужчины и последние его слова, адресованные мне. – Я буду рада, когда Рейфа не станет. Думаю, многие, благодаря этому, останутся живы. Хотя на последнее мне, честно говоря, и плевать. Я не хочу брать на себя роль судьи. Не хочу думать о том, сколько людей убили и пытали Филипп и Рейф. Я не восстанавливаю справедливость. Я… просто мщу за Лави. И больше ничего.
Кай на это ничего не сказал. Вместо этого он произнёс:
– Ты устала. Тебе надо отдохнуть.
– Да, пожалуй, ты прав. Слишком много всего произошло, да и… время позднее, – я поднялась с кресла, Кай – тоже. – Я хочу завтра встретиться с телепатом – Бернардом Займером. Он был одним из тех, кого я подозревала в подделке своей собственной памяти. Хочу попросить его помочь с Лави.
– Я пойду с тобой.
Я невольно усмехнулась:
– Лексу меня больше не доверишь?
– Он, всё равно, будет где-нибудь рядом с тобой, даже если и не явно. Но... – парень хмуро посмотрел на мою руку. – Таких… расплат, я бы хотел избежать.
– Я бы тоже, – согласилась я.
Внезапно, Кай шагнул вперёд и, порывисто, прижал меня к себе. Я не стала сопротивляться. Наоборот, уткнулась носом ему в плечо и прикрыла глаза. Мне стало так спокойно – стоять с Каем вот так. Словно, я очутилась в коконе абсолютной безопасности. Где никто не сможет меня тронуть, где мне ничего не грозит… Где можно забыть, на мгновение, обо всех проблемах и страхах.
– Котёнок, как же я за тебя волновался, – прошептал Кай, и мне показалось, что его объятья стали крепче. – Если бы ты задержалась бы ещё на пять минут… я бы успел сам отправиться к Филиппу. Прошу… больше никогда не поступай так безрассудно.
– Ты же меня знаешь… Если бы я пообещала подобное – это было бы ложью, – я слабо улыбнулась. – У меня слишком вредный характер.
– Скорее, слишком неуправляемый. Но с этим мы поработаем.
– Да ну тебя! – я пихнула его локтем. – Ты неисправим!
– И это говоришь мне ты? – он приподнял моё лицо за подбородок. – Мой упрямый громкий котёнок?
– Ну уж… сам такую выбрал, – я сама первая потянулась к нему и легко поцеловала в губы. – До завтра.
– До завтра.
Настаивать на более… страстном поцелуе Кай не стал. По всей видимости, чувствовал, что после сегодняшнего я, до сих пор, была, как в воду опущенная. Да и, честно говоря… это глупо, но… я испытывала что-то вроде стыда, когда ощущала что-то приятное. В то время как Лави, практически сломленная, спала в своей комнате и, наверняка, мучилась кошмарами.
Словно, прочитав мои мысли, Кай сказал:
– Дэм присмотрит за снами девушки. Если не сможет убрать кошмары, то сделает так, чтобы Лейк спала без всяких сновидений.
– Спасибо, – с благодарностью посмотрела я на него.
– Ты поступила очень глупо, – произнесла Адалисса, сидящая в кресле, напротив меня.
В этот раз, она была одета в длинное тёмно-красное платье, с золотой вышивкой по бокам по всей длине – от лифа до края юбки. Её волосы свободно лежали на плечах – мне показалось, что они, всё же, длиннее моих. Я же была всё в тех же джинсах и футболке.
– У меня не было выбора, – ответила я, сразу поняв, что она говорит о моей поездке к Филиппу.
– Выбор есть всегда, Милена, – в её голосе послышались стальные нотки. – Ты слишком рисковала.
– Почему – рисковала? Как потом выяснилось, риска никакого и не было. А даже если бы и был… какая разница?
– Ты совершенно не думала о последствиях. Не думала, что будешь делать в непредвиденной ситуации. Кроме того, если бы в подчинении у Филиппа оказалось несколько магов… ваша встреча могла закончиться не так благополучно. Даже с учётом присутствия Лекса.
– Но, ведь, всё закончилось хорошо, не так ли? Так, зачем это обсуждать? И почему тебя-то это беспокоит?!
– Потому что в другой раз тебе может так не повезти. И мы с тобой делим одно тело. Поэтому, если с тобой что-то случится, мне, знаешь ли, тоже не поздоровится.
– А, так вот в чём дело. Ты боишься за себя.
– И это тоже. Но не это главное, – Адалисса вздохнула. – Ты должна научиться думать о том, что делаешь. Должна просчитывать наперёд. С таким поведением, как у тебя сейчас, – она покачала головой, – у тебя мало шансов.
– Мало шансов на что? – кажется, я начинала терять нить разговора.
– На то, чтобы попытаться влиять на что-то. Или хотя бы просто выжить. Правда, смерть тебе, скорее всего, не грозит, но… стать безвольной куклой – тоже приятного мало. А ты можешь ею стать, если не изменишь своего поведения. Не будь глупой, Милена. Учись хладнокровию, а не действуй под влиянием эмоций.
– Что-то я совсем запуталась! – я помотала головой. – Я не понимаю, о чём ты говоришь! На кой мне выживать?! То есть, жить, конечно, надо, но… я не живу жизнью, за которую надо бороться или ещё что-то!
– Ты в этом уверена? Думаешь, демона и ерата наняли просто так?
– Да я даже не знаю, кто их нанял, – буркнула я. – И их защита, по сути, понадобилась мне единственный раз… когда Дорея не стало. И то, этого бы не было, если бы я не по-дошла с разговорами к Деланье.
– Ты многого не видишь и не замечаешь. Но кое в чём ты права – случай с существом Деланье не был предусмотрен. Тебя должны были защищать совершенно от другого. Впрочем, и сейчас защищают.
– И сейчас защищают? – переспросила я. – Я не понимаю…
– Скоро поймёшь. А я тебя сегодня позвала за тем, чтобы оставить ненадолго здесь. Я займу твоё место, и сама встречусь с Винсентом Ванхамом. Я должна узнать – кто он.
– Погоди-ка… Оставить здесь?! Ты хочешь сказать, что займёшь моё тело?! Я не согласна! Я… я против! – я вскочила на ноги: перспектива – остаться в мире снов, в то время как твоим телом будет управлять какой-то дух – меня, отнюдь, не прельщала.
Адалисса осталась совершенно невозмутимой, смотря на меня снизу-вверх:
– Твоё мнение не играет роли. Ты не сможешь мне помешать.
– Это нечестно!
– Разве? Не забывай, что этим телом мы владеем на равных правах. Но всё это время единоличной его хозяйкой была ты. Почти девятнадцать лет… против каких-то пары часов… И в чью же сторону это – нечестно?
Я замешкалась на секунду с ответом и продолжила:
– Мы не владеем телом на равных правах! Ты сказала, что ты – душа… женщина, уже жившая когда-то! А это тело предназначалось, изначально, только мне! Это – моё тело и отдавать его кому-то я не хочу!
– Придётся. Как я уже сказала, ты не сможешь мне помешать, – она встала. – А насчёт твоих слов… Позволь сказать тебе, что это тело и тебе не предназначалось.
Я хотела что-то сказать, расспросить… но не успела. Адалисса исчезла. Исчезла, оставив меня одну в месте, откуда я не имела ни малейшего представления, как выбраться. Я попыталась ущипнуть себя, чтобы попытаться проснуться – это не помогло.
