Гостя посадили рядом с Кьяро. По другую сторону стола расположились Лоренцо и Бьянка. Кресло хозяина было чуть выше остальных.
- Выглядишь усталым, - вместо приветствия сказал дядя. - Дорога тебя утомила?
- Немного.
- Привыкай. Тебе придется много работать, и уставать ты будешь каждый день.
- Тяжелая работа меня не пугает, дядюшка.
Лоренцо внимательно наблюдал за тем, как кузен садится за стол. Он ерзал на месте и, судя по всему, здорово проголодался, но говорить об этом вслух при отце не хотел. Бьянка, успевшая сменить скромный домашний наряд на платье из бордового бархата с искусной вышивкой на корсете, слабо улыбалась своим мыслям и тоже смотрела на Ливия, но не пристально, а как бы сквозь.
- А как насчет незнакомой работы? - поинтересовался Кьяро.
Дядя позвонил в маленький серебряный колокольчик, и в столовой появились слуги. Они двигались тихо, как призраки, и так же аккуратно и бесшумно расставляли еду и вино. Вымуштрованы не хуже солдат, подумал Ливий. Сходство с военными стало идеальным, когда поданную на первое риболлиту разлили по тарелкам. Точные и слаженные движения, отрепетированные тысячу раз.
Хорошо, что граф Сафьярди не приближался к этому дому на расстояние пушечного выстрела. В противном случае он не отказал бы себе в паре язвительных замечаний. Ливию пришло на ум много больше двух, но он благоразумно промолчал.
Дядя сделал глоток вина, взял ложку и принялся за еду. Спустя мгновение остальные последовали его примеру. Рецепт супа отличался от того, к которому привык Ливий в родительском доме, но блюдо оказалось вкусным.
- Любая работа нам не знакома до того, как мы начинаем учиться и приобретать мастерство, - ответил он на вопрос Кьяро.
- Вино - это искусство, а не работа, - серьезно заявил кузен.
- Это работа, - поправил дядя. - Она требует не только мастерства, но и дисциплины. И определенного склада характера. Винодельня - это не только виноград, бочки и дегустации. Это переговоры, сделки и деньги. Порой - большие деньги. А когда речь заходит о больших деньгах, решения нужно принимать жестко.
Очень изящная шпилька в адрес отца. Будто желая убедиться, что его правильно поняли, дядя как бы невзначай поправил черный шейный платок. Заодно намекнул, что Ливий сегодня не отдал дань трауру и не надел ни одной черной вещи - уж очень не хотелось опаздывать на ужин. Непростительная ошибка. Дядя ее обязательно запомнит. Да и Кьяро тоже.
- Я вот уже несколько лет распоряжаюсь семейными деньгами, дядюшка, - напомнил Ливий. - Поверьте, в этом я знаю толк.
- Слыхал, что распоряжался ими ты не очень удачно, - как бы между прочим заметил Кьяро, беря бокал с вином.
- Но явно успешнее вас, дорогой кузен. Иначе дядюшке не понадобился бы помощник.
Лоренцо фыркнул от смеха и торопливо прижал к губам салфетку. Бьянка улыбнулась чуть шире, не поднимая глаз от своей тарелки. Кьяро выпрямился на стуле, как натянутая тетива лука.
- Посмотрим, как ты распорядишься тем, что тебе доверят здесь.
Лицо дяди оставалось бесстрастным.
- Я тысячу раз говорил тебе, Ливиан: дерзкий язык до добра не доведет.
- Будет вам, отец, - вмешалась Бьянка. - Если кому-то и нужно последить за языком - так это Кьяро. - Она посмотрела на брата в упор. - Где твои манеры? Или ты думаешь, что в семейном кругу можно говорить все, что вздумается?
Ливий ожидал, что дядюшкин наследник возмутится и прикажет сестре замолчать, но тот покраснел и безмолвно вернулся к еде.
- Я рада, что вы будете работать с отцом, - обратился к кузену Бьянка. - Мы сможем познакомиться поближе… мы ведь одна семья. Напомните, чем вы занимались до того, как приехать к нам?
- Работал с мастерами, которые делали украшения из храмового серебра.
- О… это очень далеко от вина… - Она прижала к щеке бокал и посмотрела на Ливия. В ясных голубых глазах читалась жалость, и это выражение совсем не сочеталось с лукавой улыбкой. - Но, думаю, у вас все получится.
У девчонки змеиный язык, и она далеко не так проста, как хочет казаться. Ливий с первых секунд понял, какую позицию занял Кьяро, знал, какую роль в этом спектакле играет Лоренцо. А что насчет младшей сестрички? На чьей она стороне?
На второе подали паппарделле с мясом кабана под соусом из красного вина, томатов, можжевельника и розмарина. За ним последовало основное блюдо - перепелки, фаршированные травами и грибами. Лоренцо рассказывал о сегодняшнем уроке игры на клавесине, Бьянка щебетала что-то в ответ. Кьяро хранил угрюмое молчание, а дядя, казалось, и вовсе думал о своем.
Ливий, довольный тем, что его ненадолго оставили в покое, разрезал лежавшую на тарелке перепелку и уже поднес ко рту вилку с кусочком мяса, но почувствовал легкое прикосновение к ноге. Фьяметта умудрилась прошмыгнуть в столовую и теперь пряталась под скатертью. В темных глазах левретки читалась мольба, крохотный нос непрестанно шевелился, вдыхая сладкий аромат желанного угощения. Она поставила изящные лапы на колено Ливия и тихонько заскулила.
- Проклятая собака опять пробралась в столовую?! - вскипел дядя, оторвавшись от еды. - Клянусь богом, когда-нибудь я отправлю ее на…
- Она ни в чем не виновата, отец! - бросился защищать Фьяметту Лоренцо. - Ей стало одиноко в комнате… наверное, кто-то из слуг делал уборку и оставил дверь открытой. Клянусь, я не нарочно! Ее нельзя отправлять на псарню, она создана для дома…
Воспользовавшись моментом, Ливий отдал левретке кусочек мяса. Та проглотила его в один присест и, метнувшись к двери серебряной молнией, выскочила из столовой.
- Лоренцо прав, дядюшка. Мамины левретки жили дома. - Дождавшись, когда дядя повернет голову к нему, Ливий добавил с широкой улыбкой: - Ужин великолепен, но перепелки превзошли все ожидания. Неужели ваш повар так старался ради меня?
- Ты кормил мерзкое животное, Ливиан? Здесь? За моим столом?
- Такой вкусной перепелкой я не поделился бы ни с кем.
Бьянка мечтательно вздохнула.
- В прошлый раз повар приготовил перепелок, фаршированных мелко нарубленным мясом. Я пообещала ему, что на охоте в честь моих именин мы поймаем еще, и он приготовит их снова. Что может быть вкуснее перепелок, фаршированных мясом?
Дядя медленно отложил вилку.
- Охота в честь твоих именин? Это еще что за разговоры?
- Ну как же, отец. Мои именины на следующей неделе… и вы обещали…
- Никакой охоты, Бьянка. Что за глупости! Тебя заинтересовали мужские занятия? Ты должна сидеть за вышиванием и шитьем!
- Конечно, отец. Вы, как всегда, правы. А я никогда с вами не спорю.
Бьянка вернула нож и вилку на тарелку и опустила глаза. Из-под пушистых ресниц выкатились две крохотные, похожие на бриллианты, слезинки. Печаль, отразившаяся на ее лице, была настолько искренней, что Ливий просто не смог промолчать.
- Дядюшка, не будьте таким суровым. Своим отказом вы довели мою кузину до слез. Я не поклонник охоты и не могу назвать ее лучшим из развлечений, но если дама хочет отпраздновать свои именины именно так, почему бы не пойти навстречу?
Кьяро неопределенно хмыкнул, продолжая разрезать перепелку. Дядя аккуратно складывал салфетку, не торопясь заговаривать.
- С удовольствием поучаствую в приготовлениях, чтобы избавить вас от лишней суеты, - добавил Ливий.
- Хорошо, - ледяным тоном произнес дядя. - Будет тебе охота.
Бьянка просияла и радостно захлопала в ладоши.
- Благодарю вас, отец! Это лучший подарок, который я могла получить на свои именины!..
- Я возьму на охоту Фьяметту! - гордо сообщил Лоренцо.
- Смотри, как бы гончие не приняли ее за зайца, - хохотнул Кьяро, допивая вино.
- Может, и примут, но никогда за ней не угонятся, - отпарировал брат.
За мгновение до того, как вернуться к еде, Бьянка бросила короткий взгляд на Ливия. В прекрасных голубых глазах, еще недавно полных грусти, читалось… торжество. Она была довольна собой и даже не пыталась этого скрыть, а сидевшие вокруг стола мужчины, включая дядю, этого в упор не замечали.
У нее не только змеиный язык, но и острый ум. И пара сотен масок, которые она меняет с непревзойденным мастерством. Подумать только: ее игра подействовала даже на него.
- Я возьму на охоту Айшу, - сказала Бьянка, отрезая кусочек мяса от перепелки.
- Кто такая Айша? - поинтересовался Ливий.
- Моя борзая. Салюки. Граф Сафьярди подарил мне ее на темное совершеннолетие. Сказал, что у нее очень редкая масть - абсолютно белая шерсть, похожая на лунный свет. Как мои волосы. Граф говорит, что на востоке женщины с такими волосами - настоящая диковинка, и все думают, что они принцессы.
При упоминании этого имени теплый воздух столовой, наполненный ароматами еды и свечного воска, казалось, остыл до температуры глубокого погреба. Дядя продолжал есть, как ни в чем ни бывало, но Ливий почти физически чувствовал, как он пытается сдержать злость.
Граф Сафьярди, верный себе, преподнес дорогой подарок красивой девушке и вряд ли хотел насолить соседу, по крайней мере, намеренно, но результат получился именно таким. Должно быть, дядюшка скрипит зубами, вспоминая о недруге, каждый раз, когда Бьянка играет с любимой борзой.
Она, вне всяких сомнений, захочет пригласить на охоту в честь своих именин и графа, и Чезаре. Это будет представление в тысячу раз лучше самой шикарной оперы.
- Мы не в трактире, - осадил всех дядя. - За столом говорят по делу. Что тебя так взбудоражило, Бьянка? Присутствие гостя?
- О, простите, отец… Кузен Ливиан и вправду интересный собеседник. Надеюсь, нам еще представится возможность поговорить. - Она выдержала паузу. - За ужином. Ведь он будет работать так же много, как ты.
- Довольно. - Дядя вновь взял серебряный колокольчик. - Этот ужин затянулся. Пора переходить к десерту.
Большая часть соседей семьи графа Винчелли вздохнула свободно, когда образование Ливия было завершено, и он стал встречаться с Чезаре значительно реже - в основном, в отцовском доме последнего. В восхитительном прошлом, как любил отзываться о нем друг, своими выходками они сводили с ума всю округу. Приманивали рыбой толпу кошек, которые устраивали «концерты» под чужими окнами по ночам, на уроках читали вслух похабные стихи, выдавая их за произведения античных авторов, устраивали петушиные бои, катались верхом на быках тайком от крестьян, прятались в погребах и пугали слуг из темноты, шепча про грехи и духов совести. Граф Сафьярди смеялся до слез, Ливию доставалось от отца по первое число, но эти выходки доставляли им море удовольствия.
При каждой встрече они грезили о чем-то «большом и великом», и однажды в голову Чезаре пришла гениальная идея.
- Давай украдем вино из церковного погреба, - предложил он.
- Бутылку? - уточнил Ливий. - Подумаешь, приключение.
- Бочонок вина, ваша милость, - с важным видом уточнил друг. - Бутылку может украсть любой. А вот бочонок… здесь нужен хитрый план.
- А как мы достанем этот бочонок из погреба?
- Положись на меня.
Самые крупные неприятности начинались после произнесенной Чезаре фразы «положись на меня».
Так одной весенней ночью, когда над дремавшей в ароматах цветов и зелени Тосканой поднялся тонкий серп новой луны, они оделись в черное, пробрались на дядину псарню и выпустили оттуда всех собак. Истоптав весь сад, собаки устремились к виноградникам синьора Рикардо Винчелли. Ливий и Чезаре, воображавшие себя предводителями Диких охотников - а у них, как известно, была целая стая иссиня-черных борзых прямиком из Ада - бежали следом, держа факелы и горланя охотничьи песни.
Животные, наслаждаясь внезапно обретенной свободой, прыгали, лаяли, носились стрелой, валялись в грязи и уничтожали виноградные лозы. Наутро перепуганные слуги доложили обо всем дяде. Ливий изображал самое невинное создание в двух мирах и рассказывал душераздирающую историю о том, как собаки одичали и вырвались из псарни, а они с Чезаре мужественно защищали виноградники от варварского набега, но с Рикардо Винчелли такое никогда не проходило. В первый и последний раз на памяти племянника дядюшка впал в бешенство. Он кричал, ругался на чем свет стоит и запретил Ливию и Чезаре приближаться к его особняку. А о том, как злился отец, вспоминать и вовсе не хотелось.
Впрочем, сейчас они не собирались выпускать собак и уничтожать дядюшкины виноградники. Речь шла всего-то о вине. Бутылок из церковного погреба Ливий и Чезаре перетаскали столько, что давно потеряли им счет. Что могло пойти не так с бочонком?
План Чезаре был ясен и прост: забраться в погреб под утро, но успеть до предрассветного часа: всем известно, что священнослужители встают непростительно рано. Не учел он только одного. Порой у священнослужителей случается бессонница, и они просыпаются посреди ночи, а то и вовсе не спят. Так и произошло. Молодой помощник падре застал воришек на месте преступления, и им пришлось спасаться бегством, оставив драгоценную ношу на ступенях погреба.
На следующий день после обеда падре прислал письмо отцу с настойчивой просьбой явиться в церковь и взять с собой сына. Ливий тяжело вздохнул, предвкушая наказание, но покорно взобрался в седло. Всю дорогу граф Винчелли молчал, и чересчур серьезное выражение его лица не предвещало ровным счетом ничего хорошего.
Падре ожидал внутри.
- Не хотел отрывать вас от дел, ваша милость, но, полагаю, вам следует об этом знать, - сказал он, когда гости вошли в церковный зал и, пройдя между колоннами, приблизились к мраморному алтарю.
В прохладном воздухе церкви пахло ладаном, камнем и свечным воском. Ливий натянул на лицо привычную маску маленького ангела, которого лишь самый жестокий человек заподозрит в чем-то дурном, оглядел украшенные фресками стены и остановился на изображении над алтарем.
Бедняга святой Себастьян, пронзенный стрелами, являл собой идеал возвышенного страдания. Как-то раз Чезаре театральным шепотом заметил, что для мученика он слишком красив, и падре разве что не запустил в него кадилом. Вспомнив об этом, Ливий едва не расхохотался, но вовремя прикусил губу.
- Я слушаю, - сухо кивнул отец.
История об украденном бочонке оказалась короткой. Замолчав, падре посмотрел на графа Винчелли, но тот, вопреки ожиданиям собеседника, недоверчиво поднял бровь.
- И где же теперь злополучный бочонок?
Священнослужитель на мгновение растерялся.
- В погребе, ваша милость. Мой помощник вернул его на место.
- Выходит, ничего не пропало. Не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.
На щеках падре появился легкий румянец.
- Ваш сын ведет себя как дьяволенок, ваша милость. А если к нему присоединяется синьор Чезаре…
- Кто видел их возле погреба, кроме вашего помощника?
- Только он, ваша милость. Вито ложится еще до рассвета и встает раньше всех. Он любит совершать утренние прогулки. Ему нравится тишина.
- В предутренних сумерках может привидеться многое. К примеру, прекрасная дева с соблазнительными формами. Или маленькие дьяволята.
Падре покраснел еще гуще.
- Уж не хотите ли вы сказать, что Вито лжец, ваша милость?
- Вы только что назвали моего сына вором, но у вас нет ни одного доказательства, помимо слов вашего помощника. Я с ним не знаком, а мой сын клянется, что всю ночь мирно спал в своей постели.
- Так и было, отец, - серьезно поддакнул Ливий. - Неужели вы думаете, что я мог отправиться посреди ночи в такую даль?
- Выглядишь усталым, - вместо приветствия сказал дядя. - Дорога тебя утомила?
- Немного.
- Привыкай. Тебе придется много работать, и уставать ты будешь каждый день.
- Тяжелая работа меня не пугает, дядюшка.
Лоренцо внимательно наблюдал за тем, как кузен садится за стол. Он ерзал на месте и, судя по всему, здорово проголодался, но говорить об этом вслух при отце не хотел. Бьянка, успевшая сменить скромный домашний наряд на платье из бордового бархата с искусной вышивкой на корсете, слабо улыбалась своим мыслям и тоже смотрела на Ливия, но не пристально, а как бы сквозь.
- А как насчет незнакомой работы? - поинтересовался Кьяро.
Дядя позвонил в маленький серебряный колокольчик, и в столовой появились слуги. Они двигались тихо, как призраки, и так же аккуратно и бесшумно расставляли еду и вино. Вымуштрованы не хуже солдат, подумал Ливий. Сходство с военными стало идеальным, когда поданную на первое риболлиту разлили по тарелкам. Точные и слаженные движения, отрепетированные тысячу раз.
Хорошо, что граф Сафьярди не приближался к этому дому на расстояние пушечного выстрела. В противном случае он не отказал бы себе в паре язвительных замечаний. Ливию пришло на ум много больше двух, но он благоразумно промолчал.
Дядя сделал глоток вина, взял ложку и принялся за еду. Спустя мгновение остальные последовали его примеру. Рецепт супа отличался от того, к которому привык Ливий в родительском доме, но блюдо оказалось вкусным.
- Любая работа нам не знакома до того, как мы начинаем учиться и приобретать мастерство, - ответил он на вопрос Кьяро.
- Вино - это искусство, а не работа, - серьезно заявил кузен.
- Это работа, - поправил дядя. - Она требует не только мастерства, но и дисциплины. И определенного склада характера. Винодельня - это не только виноград, бочки и дегустации. Это переговоры, сделки и деньги. Порой - большие деньги. А когда речь заходит о больших деньгах, решения нужно принимать жестко.
Очень изящная шпилька в адрес отца. Будто желая убедиться, что его правильно поняли, дядя как бы невзначай поправил черный шейный платок. Заодно намекнул, что Ливий сегодня не отдал дань трауру и не надел ни одной черной вещи - уж очень не хотелось опаздывать на ужин. Непростительная ошибка. Дядя ее обязательно запомнит. Да и Кьяро тоже.
- Я вот уже несколько лет распоряжаюсь семейными деньгами, дядюшка, - напомнил Ливий. - Поверьте, в этом я знаю толк.
- Слыхал, что распоряжался ими ты не очень удачно, - как бы между прочим заметил Кьяро, беря бокал с вином.
- Но явно успешнее вас, дорогой кузен. Иначе дядюшке не понадобился бы помощник.
Лоренцо фыркнул от смеха и торопливо прижал к губам салфетку. Бьянка улыбнулась чуть шире, не поднимая глаз от своей тарелки. Кьяро выпрямился на стуле, как натянутая тетива лука.
- Посмотрим, как ты распорядишься тем, что тебе доверят здесь.
Лицо дяди оставалось бесстрастным.
- Я тысячу раз говорил тебе, Ливиан: дерзкий язык до добра не доведет.
- Будет вам, отец, - вмешалась Бьянка. - Если кому-то и нужно последить за языком - так это Кьяро. - Она посмотрела на брата в упор. - Где твои манеры? Или ты думаешь, что в семейном кругу можно говорить все, что вздумается?
Ливий ожидал, что дядюшкин наследник возмутится и прикажет сестре замолчать, но тот покраснел и безмолвно вернулся к еде.
- Я рада, что вы будете работать с отцом, - обратился к кузену Бьянка. - Мы сможем познакомиться поближе… мы ведь одна семья. Напомните, чем вы занимались до того, как приехать к нам?
- Работал с мастерами, которые делали украшения из храмового серебра.
- О… это очень далеко от вина… - Она прижала к щеке бокал и посмотрела на Ливия. В ясных голубых глазах читалась жалость, и это выражение совсем не сочеталось с лукавой улыбкой. - Но, думаю, у вас все получится.
У девчонки змеиный язык, и она далеко не так проста, как хочет казаться. Ливий с первых секунд понял, какую позицию занял Кьяро, знал, какую роль в этом спектакле играет Лоренцо. А что насчет младшей сестрички? На чьей она стороне?
На второе подали паппарделле с мясом кабана под соусом из красного вина, томатов, можжевельника и розмарина. За ним последовало основное блюдо - перепелки, фаршированные травами и грибами. Лоренцо рассказывал о сегодняшнем уроке игры на клавесине, Бьянка щебетала что-то в ответ. Кьяро хранил угрюмое молчание, а дядя, казалось, и вовсе думал о своем.
Ливий, довольный тем, что его ненадолго оставили в покое, разрезал лежавшую на тарелке перепелку и уже поднес ко рту вилку с кусочком мяса, но почувствовал легкое прикосновение к ноге. Фьяметта умудрилась прошмыгнуть в столовую и теперь пряталась под скатертью. В темных глазах левретки читалась мольба, крохотный нос непрестанно шевелился, вдыхая сладкий аромат желанного угощения. Она поставила изящные лапы на колено Ливия и тихонько заскулила.
- Проклятая собака опять пробралась в столовую?! - вскипел дядя, оторвавшись от еды. - Клянусь богом, когда-нибудь я отправлю ее на…
- Она ни в чем не виновата, отец! - бросился защищать Фьяметту Лоренцо. - Ей стало одиноко в комнате… наверное, кто-то из слуг делал уборку и оставил дверь открытой. Клянусь, я не нарочно! Ее нельзя отправлять на псарню, она создана для дома…
Воспользовавшись моментом, Ливий отдал левретке кусочек мяса. Та проглотила его в один присест и, метнувшись к двери серебряной молнией, выскочила из столовой.
- Лоренцо прав, дядюшка. Мамины левретки жили дома. - Дождавшись, когда дядя повернет голову к нему, Ливий добавил с широкой улыбкой: - Ужин великолепен, но перепелки превзошли все ожидания. Неужели ваш повар так старался ради меня?
- Ты кормил мерзкое животное, Ливиан? Здесь? За моим столом?
- Такой вкусной перепелкой я не поделился бы ни с кем.
Бьянка мечтательно вздохнула.
- В прошлый раз повар приготовил перепелок, фаршированных мелко нарубленным мясом. Я пообещала ему, что на охоте в честь моих именин мы поймаем еще, и он приготовит их снова. Что может быть вкуснее перепелок, фаршированных мясом?
Дядя медленно отложил вилку.
- Охота в честь твоих именин? Это еще что за разговоры?
- Ну как же, отец. Мои именины на следующей неделе… и вы обещали…
- Никакой охоты, Бьянка. Что за глупости! Тебя заинтересовали мужские занятия? Ты должна сидеть за вышиванием и шитьем!
- Конечно, отец. Вы, как всегда, правы. А я никогда с вами не спорю.
Бьянка вернула нож и вилку на тарелку и опустила глаза. Из-под пушистых ресниц выкатились две крохотные, похожие на бриллианты, слезинки. Печаль, отразившаяся на ее лице, была настолько искренней, что Ливий просто не смог промолчать.
- Дядюшка, не будьте таким суровым. Своим отказом вы довели мою кузину до слез. Я не поклонник охоты и не могу назвать ее лучшим из развлечений, но если дама хочет отпраздновать свои именины именно так, почему бы не пойти навстречу?
Кьяро неопределенно хмыкнул, продолжая разрезать перепелку. Дядя аккуратно складывал салфетку, не торопясь заговаривать.
- С удовольствием поучаствую в приготовлениях, чтобы избавить вас от лишней суеты, - добавил Ливий.
- Хорошо, - ледяным тоном произнес дядя. - Будет тебе охота.
Бьянка просияла и радостно захлопала в ладоши.
- Благодарю вас, отец! Это лучший подарок, который я могла получить на свои именины!..
- Я возьму на охоту Фьяметту! - гордо сообщил Лоренцо.
- Смотри, как бы гончие не приняли ее за зайца, - хохотнул Кьяро, допивая вино.
- Может, и примут, но никогда за ней не угонятся, - отпарировал брат.
За мгновение до того, как вернуться к еде, Бьянка бросила короткий взгляд на Ливия. В прекрасных голубых глазах, еще недавно полных грусти, читалось… торжество. Она была довольна собой и даже не пыталась этого скрыть, а сидевшие вокруг стола мужчины, включая дядю, этого в упор не замечали.
У нее не только змеиный язык, но и острый ум. И пара сотен масок, которые она меняет с непревзойденным мастерством. Подумать только: ее игра подействовала даже на него.
- Я возьму на охоту Айшу, - сказала Бьянка, отрезая кусочек мяса от перепелки.
- Кто такая Айша? - поинтересовался Ливий.
- Моя борзая. Салюки. Граф Сафьярди подарил мне ее на темное совершеннолетие. Сказал, что у нее очень редкая масть - абсолютно белая шерсть, похожая на лунный свет. Как мои волосы. Граф говорит, что на востоке женщины с такими волосами - настоящая диковинка, и все думают, что они принцессы.
При упоминании этого имени теплый воздух столовой, наполненный ароматами еды и свечного воска, казалось, остыл до температуры глубокого погреба. Дядя продолжал есть, как ни в чем ни бывало, но Ливий почти физически чувствовал, как он пытается сдержать злость.
Граф Сафьярди, верный себе, преподнес дорогой подарок красивой девушке и вряд ли хотел насолить соседу, по крайней мере, намеренно, но результат получился именно таким. Должно быть, дядюшка скрипит зубами, вспоминая о недруге, каждый раз, когда Бьянка играет с любимой борзой.
Она, вне всяких сомнений, захочет пригласить на охоту в честь своих именин и графа, и Чезаре. Это будет представление в тысячу раз лучше самой шикарной оперы.
- Мы не в трактире, - осадил всех дядя. - За столом говорят по делу. Что тебя так взбудоражило, Бьянка? Присутствие гостя?
- О, простите, отец… Кузен Ливиан и вправду интересный собеседник. Надеюсь, нам еще представится возможность поговорить. - Она выдержала паузу. - За ужином. Ведь он будет работать так же много, как ты.
- Довольно. - Дядя вновь взял серебряный колокольчик. - Этот ужин затянулся. Пора переходить к десерту.
Глава - Интерлюдия (прошлое)
Большая часть соседей семьи графа Винчелли вздохнула свободно, когда образование Ливия было завершено, и он стал встречаться с Чезаре значительно реже - в основном, в отцовском доме последнего. В восхитительном прошлом, как любил отзываться о нем друг, своими выходками они сводили с ума всю округу. Приманивали рыбой толпу кошек, которые устраивали «концерты» под чужими окнами по ночам, на уроках читали вслух похабные стихи, выдавая их за произведения античных авторов, устраивали петушиные бои, катались верхом на быках тайком от крестьян, прятались в погребах и пугали слуг из темноты, шепча про грехи и духов совести. Граф Сафьярди смеялся до слез, Ливию доставалось от отца по первое число, но эти выходки доставляли им море удовольствия.
При каждой встрече они грезили о чем-то «большом и великом», и однажды в голову Чезаре пришла гениальная идея.
- Давай украдем вино из церковного погреба, - предложил он.
- Бутылку? - уточнил Ливий. - Подумаешь, приключение.
- Бочонок вина, ваша милость, - с важным видом уточнил друг. - Бутылку может украсть любой. А вот бочонок… здесь нужен хитрый план.
- А как мы достанем этот бочонок из погреба?
- Положись на меня.
Самые крупные неприятности начинались после произнесенной Чезаре фразы «положись на меня».
Так одной весенней ночью, когда над дремавшей в ароматах цветов и зелени Тосканой поднялся тонкий серп новой луны, они оделись в черное, пробрались на дядину псарню и выпустили оттуда всех собак. Истоптав весь сад, собаки устремились к виноградникам синьора Рикардо Винчелли. Ливий и Чезаре, воображавшие себя предводителями Диких охотников - а у них, как известно, была целая стая иссиня-черных борзых прямиком из Ада - бежали следом, держа факелы и горланя охотничьи песни.
Животные, наслаждаясь внезапно обретенной свободой, прыгали, лаяли, носились стрелой, валялись в грязи и уничтожали виноградные лозы. Наутро перепуганные слуги доложили обо всем дяде. Ливий изображал самое невинное создание в двух мирах и рассказывал душераздирающую историю о том, как собаки одичали и вырвались из псарни, а они с Чезаре мужественно защищали виноградники от варварского набега, но с Рикардо Винчелли такое никогда не проходило. В первый и последний раз на памяти племянника дядюшка впал в бешенство. Он кричал, ругался на чем свет стоит и запретил Ливию и Чезаре приближаться к его особняку. А о том, как злился отец, вспоминать и вовсе не хотелось.
Впрочем, сейчас они не собирались выпускать собак и уничтожать дядюшкины виноградники. Речь шла всего-то о вине. Бутылок из церковного погреба Ливий и Чезаре перетаскали столько, что давно потеряли им счет. Что могло пойти не так с бочонком?
План Чезаре был ясен и прост: забраться в погреб под утро, но успеть до предрассветного часа: всем известно, что священнослужители встают непростительно рано. Не учел он только одного. Порой у священнослужителей случается бессонница, и они просыпаются посреди ночи, а то и вовсе не спят. Так и произошло. Молодой помощник падре застал воришек на месте преступления, и им пришлось спасаться бегством, оставив драгоценную ношу на ступенях погреба.
На следующий день после обеда падре прислал письмо отцу с настойчивой просьбой явиться в церковь и взять с собой сына. Ливий тяжело вздохнул, предвкушая наказание, но покорно взобрался в седло. Всю дорогу граф Винчелли молчал, и чересчур серьезное выражение его лица не предвещало ровным счетом ничего хорошего.
Падре ожидал внутри.
- Не хотел отрывать вас от дел, ваша милость, но, полагаю, вам следует об этом знать, - сказал он, когда гости вошли в церковный зал и, пройдя между колоннами, приблизились к мраморному алтарю.
В прохладном воздухе церкви пахло ладаном, камнем и свечным воском. Ливий натянул на лицо привычную маску маленького ангела, которого лишь самый жестокий человек заподозрит в чем-то дурном, оглядел украшенные фресками стены и остановился на изображении над алтарем.
Бедняга святой Себастьян, пронзенный стрелами, являл собой идеал возвышенного страдания. Как-то раз Чезаре театральным шепотом заметил, что для мученика он слишком красив, и падре разве что не запустил в него кадилом. Вспомнив об этом, Ливий едва не расхохотался, но вовремя прикусил губу.
- Я слушаю, - сухо кивнул отец.
История об украденном бочонке оказалась короткой. Замолчав, падре посмотрел на графа Винчелли, но тот, вопреки ожиданиям собеседника, недоверчиво поднял бровь.
- И где же теперь злополучный бочонок?
Священнослужитель на мгновение растерялся.
- В погребе, ваша милость. Мой помощник вернул его на место.
- Выходит, ничего не пропало. Не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.
На щеках падре появился легкий румянец.
- Ваш сын ведет себя как дьяволенок, ваша милость. А если к нему присоединяется синьор Чезаре…
- Кто видел их возле погреба, кроме вашего помощника?
- Только он, ваша милость. Вито ложится еще до рассвета и встает раньше всех. Он любит совершать утренние прогулки. Ему нравится тишина.
- В предутренних сумерках может привидеться многое. К примеру, прекрасная дева с соблазнительными формами. Или маленькие дьяволята.
Падре покраснел еще гуще.
- Уж не хотите ли вы сказать, что Вито лжец, ваша милость?
- Вы только что назвали моего сына вором, но у вас нет ни одного доказательства, помимо слов вашего помощника. Я с ним не знаком, а мой сын клянется, что всю ночь мирно спал в своей постели.
- Так и было, отец, - серьезно поддакнул Ливий. - Неужели вы думаете, что я мог отправиться посреди ночи в такую даль?
