Чем она сейчас занимается? Мирно спит в своей постели? В одиночестве? В компании очередного конюха, садовника или слуги? В очередной раз повезла особенное вино или благовония графу Сафьярди и, как всегда, осталась у него на ночь? Купается в озере? Разбирает запасы трав в кладовой? Читает при свете свечи? Может, пишет письмо, которое вряд ли когда-нибудь отправит? Ливий прикрыл глаза, вспоминая их последнюю встречу. Она могла бы попрощаться с ним утром перед отъездом, но не стала. Решила, что ночью подпустила его слишком близко и позволила ему слишком много, а теперь надоедливый поклонник заслужил свою порцию холода и равнодушия? Сперва она просит о честности, а потом возвращается к привычным играм.
Есть ли вокруг него хотя бы кто-то, кому достает мужества время от времени показывать настоящее лицо?..
Допив отвар, Ливий вернул кружку на подоконник, безуспешно попытался усесться поудобнее - стул бы чересчур жестким - и снова закрыл глаза. Должно быть, он задремал, потому что вошедшему Кьяро пришлось поднять голос.
- Как спалось, дорогой кузен?
- Просто восхитительно, - вздохнул Ливий.
- Выглядишь так, словно и не спал вовсе.
- Ну что ты. Я бодр и весел, как никогда, и готов приступить к новым обязанностям. Надеюсь, с завтраком в этом доме обходятся не так жестоко, как со сном?
Кьяро добродушно рассмеялся. Ливий удостоил его взглядом и заметил, что поверх камзола кузен накинул дорожный плащ. Вместо привычных башмаков с изящной пряжкой на ногах Кьяро были сапоги для верховой езды.
- Ты куда-то уезжаешь? В такой час?..
- Мы уезжаем, - поправил Кьяро. - С завтраком в этом доме, - добавил он, подражая интонации собеседника, - обходятся не так жестоко, как со сном, но утро в этом доме начинается с верховой прогулки.
После вчерашнего путешествия у Ливия адски болела спина, и он надеялся, что не будет приближаться к лошадям хотя бы пару дней.
- Как насчет стрельбы и маршевой подготовки или фехтования? Уж коли дядюшка не отличает нас от солдат, почему бы не повеселиться всласть?
- Скажи спасибо, что на дворе поздняя весна. Посмотрим, как ты взвоешь, когда придется ездить верхом под проливным дождем.
Не дождавшись ответа, Кьяро махнул рукой.
- Ждем тебя у конюшни.
Лоренцо, который явно был не прочь поспать еще пару-тройку часов, уныло наблюдал из седла наблюдал за заспанным конюхом, приведшим Тень. Ливий ласково потрепал коня по иссиня-черному боку, запустил пальцы в шелковистую гриву и заглянул ему в глаза. Тень, известный своим буйным нравом, выглядел спокойным. Наверное, кто-то из вчерашних спутников Ливия рассказал, что конь любит смоченный в вине хлеб, и ему принесли желанное угощение.
- Красивая, - похвалил Ливий, кивнув на лошадь Лоренцо, стройную изабелловую кобылу с точеными ногами и большими ясными глазами янтарного оттенка.
- Спасибо, - улыбнулся кузен. - Ее зовут Апполония. А это, - он указал на лошадь Кьяро, похожую на Апполонию как две капли воды, - Афина. Они сестры. Отец приобрел их у купца, который часто покупает у нас вино. Говорит, они неправильные, смешанные. Якобы глаза у них должны быть зеленые или голубые. Но эти кобылы очаровали меня с первого взгляда. Я сказал отцу: пусть они хоть тысячу раз неправильные, хочу такую - и все тут.
- Очаровали с первого взгляда? - поднял брови Кьяро. - Ты что, девица, начитавшаяся рыцарских романов? Лошади должны быть быстрыми и выносливыми. Как они выглядят - дело десятое.
Лоренцо покраснел и отвернулся. Ливий последовал примеру спутников и поднялся в седло.
- Тебя не трогает их красота, дорогой кузен? - спросил он у Кьяро.
Тот передернул плечами и тронул каблуками сапог бока лошади. Повинуясь приказу, Афина пошла вперед.
- Это всего лишь животные. Они созданы для того, чтобы нам служить. Назови мне хотя бы одну причину восторгаться их красотой. Может, ты вдохновишься их восхитительными глазами и напишешь любовную поэму?
- Но у них и вправду красивые глаза, - попробовал возразить Лоренцо.
- Лучше бы ты мечтал о глазах юной синьорины, а не о глазах собственной лошади.
- Ты злишься потому, что я всегда сочинял стихи лучше тебя, Кьяро.
- Я, в отличие от тебя, занимаюсь серьезными вещами и не могу часами сидеть, подбирая нужные рифмы.
Лошади братьев медленно поднимались на холм. Щупальца утреннего тумана до сих пор стелились по траве, но светлая полоса на горизонте становилась все шире. Проснувшиеся птицы щебетали на все голоса, радуясь приходу нового дня. Издалека доносился слабый звон колокольчиков и приглушенный собачий лай: пастухи вели стада.
- Ты настоящий чурбан, Кьяро, клянусь всеми богами! - в сердцах воскликнул Лоренцо.
- Может, у дорогого кузена просто не хватает терпения для долгого подбора нужных рифм? - с язвительной улыбкой осведомился Ливий. - Кое-кто говорит, что для стихосложения нужен талант, но самый талантливый поэт проигрывает усидчивому любителю.
На лице отмщенного Лоренцо отразилось торжество. Кьяро легко склонил голову, соглашаясь со сказанным.
- Отец был прав, когда говорил о твоем чересчур остром языке, Ливиан.
- Но ничего не говорил о твоем. Хотя, вижу, здесь мы с тобой друг друга стоим. Как ты думаешь, кто из нас вышел бы победителем в дуэли, если бы вместо оружия можно было использовать острый язык?
Лоренцо звонко, по-мальчишески расхохотался. Он получал удовольствие от маленького спектакля и не обижался на слова брата. Должно быть, потому, что давным-давно к ним привык.
- Не обижайся, Кьяро, но ставлю на Ливия. Что выберем в качестве приза? Прогулку по саду с Бьянкой? Она тебе понравилась, правда? - обратился он к кузену.
Ливий посмотрел на Кьяро, прикидывая, стоит ли развивать эту тему. Интуиция подсказывала, что они ступили на тонкий лед.
- Кузина очаровательна, - ответил он после короткой паузы. - Когда я видел ее в последний раз, она была совсем крохой, а теперь, конечно же, окружена поклонниками. Кем бы ни был ее будущий супруг, он счастливец.
- Отец еще не присмотрел ей подходящую партию, - сказал Кьяро.
Дядюшка не торопился, и Ливий его понимал. Эту карту нужно разыграть с максимальной выгодой. И Бьянка, судя по тому, что он успел о ней узнать, будет принимать в игре активное участие. Она не из тех, кто сидит и смиренно ждет отцовского решения.
- Как бы птичка не упорхнула из клетки, обхитрив хозяина, - рассмеялся Ливий.
- Что ты имеешь в виду? - напрягся Кьяро.
- Твоя сестра - маленькая хитрая бестия, которая беззастенчиво пользуется своей красотой и заставляет всех верить в то, что она самое милое и наивное существо в двух мирах.
Из таких девушек вырастают женщины, похожие на мою мать, добавил про себя Ливий. Они вертят мужчинами как хотят, а те и рады положить все богатства мира к их ногам.
- Вижу, она тебе все же приглянулась, - издевательски протянул Кьяро.
- Как я уже сказал, она очаровательна, дорогой кузен, - холодно ответил Ливий. - И ради нашей с тобой дружбы сделаю вид, что не понял намека.
- Хватит, - вмешался Лоренцо. - Погода замечательная! Так и будем едва плестись? На перегонки?
Кьяро сжимал поводья лошади так крепко, что у него побелели костяшки пальцев. Ливий вгляделся в его лицо, пытаясь заметить хотя бы намек на эмоции, но тщетно. Дядюшкиного наследника воспитали в лучших традициях дома Рикардо Винчелли. Его выдержка заслуживала высшей похвалы.
- Что ты там говорил, дорогой кузен? - посмотрел на Кьяро Ливий. - Лошади должны быть быстрыми и выносливыми? Давай проверим, насколько быстра и вынослива твоя.
- Уж явно быстрее твоего коня, - огрызнулся Кьяро.
Ливий пришпорил Тень, и тот понесся вперед, оставляя братьев на холме. Апполония и Афина устремились за ним, но шанс был упущен. Тень не бежал, а почти летел по мягкой траве луга, едва касаясь ногами земли. Ветер бил в лицо, дорожный плащ развевался за спиной. Ливий забыл и про боль в спине, и про то, что ночью ему почти не удалось поспать. Этот дом похож на тюрьму, но пока у него есть возможность ездить верхом, тюрьма ему не страшна.
Тень проскакал через ручей, подняв фонтан брызг, и направился к очередному холму.
- Эй! - раздался приглушенный голос Кьяро. - Это верховая прогулка, а не дикие скачки!
Ливий вытер с лица воду и расхохотался.
- Выходит, твоя лошадь не так уж и быстра, дорогой кузен? - крикнул он в ответ. - Или тебя пугают дикие скачки?
Он натянул поводья, предоставляя братьям возможность нагнать его, но как только они поравнялись с ним, вновь пришпорил коня, и Тень пустился в привычный галоп. Кьяро, должно быть, зол как черт. Тем приятнее будет лицезреть его физиономию за завтраком.
В малой столовой, аскетизм которой наводил на мысли о монашеской келье, накрыли на двоих. Успевший переодеться Лоренцо сидел на своем месте и с тоской во взгляде изучал скромный завтрак. Ячневая каша, немного сыра, оливки. Никакого кофе, никакого вина и никаких травяных отваров. Единственным напитком на столе была вода.
И вправду монастырь, подумал Ливий, занимая второй стул. Это даже для казармы чересчур.
- А где же дядюшка и Кьяро? - спросил он у Лоренцо. - И Бьянка?
- Решили позавтракать отдельно, в отцовском кабинете, - ответил кузен, принимаясь за еду. - Бьянка в теплое время суток завтракает с подругами на веранде.
- В отцовском кабинете, - повторил Ливий. Разумеется, он был главной темой этой интимной беседы. - И часто они так поступают?
- Частенько, - подумав, сказал Лоренцо. - Обсуждают дела. Деньги, погреба, рабочие, виноградник. За общим столом такие разговоры запрещены.
- О чем вы обычно разговариваете за столом?
- О погоде, о том, как у кого прошел день. Но чаще всего молчим. Отец говорит, что беседы во время еды плохо сказываются на пищеварении. Ешь уже. Каша сегодня удалась.
Ливий со вздохом взял ложку и приступил к завтраку.
Каша оказалась на редкость отвратительной, оливки - чересчур горькими, но сыр был свежим и вкусным. Он уже в который раз подумал о том, что будет долго привыкать к этому дому и принятым здесь порядкам. Отец иногда пропускал обед, но такие моменты Ливий мог пересчитать по пальцам. Визит первого советника из клана; встреча, от которой зависела крупная сумма денег; проблема, требовавшая немедленного решения. За завтраком и ужином семья собиралась в полном составе, и говорили не только о погоде и прошедшем дне. Мать подробно расспрашивала каждого об успехах в учебе и внимательно слушала ответы. Часто темами бесед становились книги - в том числе, такие, за чтение которых Орден, в отличие от родителей, никого бы не похвалил.
Ссоры Ливия с отцом, мелкие и серьезные, были неотъемлемой частью этих трапез. Когда-то они выводили его из себя, а теперь он многое отдал бы за то, чтобы провести хотя бы один вечер за столом в кругу семьи. Отец упорствовал в своих попытках его переделать и чуть ли не каждый день упрекал в том, что наследник так и не научился хорошо играть свою роль, но Ливий все равно безумно по нему скучал. Он безумно скучал по матери, под красивой улыбкой которой сквозили холод и равнодушие, но сочетание нежности, страсти и острого ума в ее глазах, сгубившее стольких мужчин, раз за разом заставляло погружаться в омут сладкого самообмана и придумывать несуществующие чувства.
Может ли он считать тех, кто живет в этом доме, своей семьей? В них течет одна кровь, но между ними есть непреодолимая преграда. В случае Ливия это титул, доставшийся в наследство от отца вместе с долгами. В их мире титул почти священен, и на него всегда будут смотреть снизу вверх, как бы он ни пытался быть своим. В случае Кьяро, Лоренцо и Бьянки это кое-что более важное.
Отец.
Слишком строгий, слишком требовательный, слишком жесткий. Но способный решить любую проблему и готовый на все ради того, чтобы обеспечить благополучие своих детей.
Титул можно потерять и снова получить. Отца же теряешь только один раз - и навсегда.
- Как тебе завтрак? - нарушил затянувшееся молчание Лоренцо. Он поднял глаза на кузена и добавил: - Что случилось? Ты почти не притронулся к еде!
Ливий мысленно проклял себя за несдержанность. А ведь он понимает, чем может обернуться секундная слабость, особенно под этой крышей. Что бы ни происходило у него внутри, чувства не должны отражаться на лице. Холод мраморной статуи. Нужно брать пример с Кьяро - он в этом преуспел.
- Если думаешь про брата, не стоит, - будто прочитал его мысли Лоренцо, легкомысленно махнув рукой. - Будет дуться пару дней, но потом забудет.
Разумеется, забудет. Целиком и полностью сосредоточится на том, как прогнать метящего на его место наглеца.
- Кузен Кьяро не любит, когда кто-то нарушает его правила, - заметил Ливий, вновь принимаясь за кашу.
- Просто ненавидит. Он в этом похож на отца. Он вообще очень похож на отца…
Но не во всем. Ливий уже заметил две главные слабости Кьяро и теперь прикидывал, как ими воспользоваться. Не потому, что что его всерьез интересовало место наследника подле дядюшки, а потому, что этого наследника очень хотелось проучить.
- А ты хотел бы присоединиться к Кьяро? Работать у отца?
Лоренцо замер, не донеся до рта ложку. Неуверенность в его глазах сменилась подозрительностью, а потом - упрямством. Он поджал губы и вскинул подбородок.
- Вот еще!
- Вино тебе не по душе?
- Я родился посреди проклятого вина и рос здесь. Иногда я думаю, что меня нашли в винной бочке. Ненавижу вино. Делать его - самое скучное в двух мирах занятие.
Ливий протянул ему тарелку с оливками.
- Тогда чем ты хочешь заниматься?
Лоренцо помолчал, жуя оливки.
- Хочу уехать, - сказал он тихо.
- Куда?
- Да куда угодно. Подальше. Хоть бы и в Новый свет. Стану бродячим актером.
Заметив улыбку Ливия, кузен потупился и сделал вид, что его очень заинтересовали оливковые косточки.
- А как ты планируешь зарабатывать деньги?
- Меня не интересуют деньги.
- Без них приходится тяжко, особенно если раньше они у тебя были в избытке. Я испытал это на собственной шкуре.
Вошедший слуга избавил Лоренцо от необходимости отвечать. Принесенный им кофе был восхитительно вкусным: горький, крепкий и ароматный. Две крохотные фарфоровые чашки на несколько глотков.
- Что бы там Кьяро ни думал, - продолжил кузен, когда они снова остались одни, - отец тебя ценит. Он говорит о тебе хорошо. Сам знаешь, комплиментами он не разбрасывается.
Ливий это знал. Любимый прием Рикардо Винчелли: он никого и никогда не хвалит в глаза, но делает так, чтобы похвалу услышали от третьих лиц.
- Это взаимно.
- Он невыносим, - вздохнул Лоренцо. - Но у меня не хватает духу с ним спорить. Ты понимаешь, по-настоящему. Я и из дома-то вряд ли уеду. Просто храбрюсь и мечтаю. Пустые мечты.
На мгновение Ливию показалось, что сейчас кузен скажет что-нибудь вроде «вот бы мне такого отца, как его милость граф Алонсо Винчелли», но он прожевал кусочек сыра и широко улыбнулся.
- Отличная была сегодня прогулка. Давно я так не веселился.
- Да. А вот кашу на завтрак подали мерзкую.
- Можем попросить с кухни еще что-нибудь.
- Нет, спасибо. Мне нравится легкий голод. Он помогает думать.
- Думать… черт! - Лоренцо вскочил, чуть не опрокинув стул. - Совсем забыл! Отец наказал тебе кое-кого представить. Пойдем, пойдем. Наверное, он уже ждет.
Есть ли вокруг него хотя бы кто-то, кому достает мужества время от времени показывать настоящее лицо?..
Допив отвар, Ливий вернул кружку на подоконник, безуспешно попытался усесться поудобнее - стул бы чересчур жестким - и снова закрыл глаза. Должно быть, он задремал, потому что вошедшему Кьяро пришлось поднять голос.
- Как спалось, дорогой кузен?
- Просто восхитительно, - вздохнул Ливий.
- Выглядишь так, словно и не спал вовсе.
- Ну что ты. Я бодр и весел, как никогда, и готов приступить к новым обязанностям. Надеюсь, с завтраком в этом доме обходятся не так жестоко, как со сном?
Кьяро добродушно рассмеялся. Ливий удостоил его взглядом и заметил, что поверх камзола кузен накинул дорожный плащ. Вместо привычных башмаков с изящной пряжкой на ногах Кьяро были сапоги для верховой езды.
- Ты куда-то уезжаешь? В такой час?..
- Мы уезжаем, - поправил Кьяро. - С завтраком в этом доме, - добавил он, подражая интонации собеседника, - обходятся не так жестоко, как со сном, но утро в этом доме начинается с верховой прогулки.
После вчерашнего путешествия у Ливия адски болела спина, и он надеялся, что не будет приближаться к лошадям хотя бы пару дней.
- Как насчет стрельбы и маршевой подготовки или фехтования? Уж коли дядюшка не отличает нас от солдат, почему бы не повеселиться всласть?
- Скажи спасибо, что на дворе поздняя весна. Посмотрим, как ты взвоешь, когда придется ездить верхом под проливным дождем.
Не дождавшись ответа, Кьяро махнул рукой.
- Ждем тебя у конюшни.
***
Лоренцо, который явно был не прочь поспать еще пару-тройку часов, уныло наблюдал из седла наблюдал за заспанным конюхом, приведшим Тень. Ливий ласково потрепал коня по иссиня-черному боку, запустил пальцы в шелковистую гриву и заглянул ему в глаза. Тень, известный своим буйным нравом, выглядел спокойным. Наверное, кто-то из вчерашних спутников Ливия рассказал, что конь любит смоченный в вине хлеб, и ему принесли желанное угощение.
- Красивая, - похвалил Ливий, кивнув на лошадь Лоренцо, стройную изабелловую кобылу с точеными ногами и большими ясными глазами янтарного оттенка.
- Спасибо, - улыбнулся кузен. - Ее зовут Апполония. А это, - он указал на лошадь Кьяро, похожую на Апполонию как две капли воды, - Афина. Они сестры. Отец приобрел их у купца, который часто покупает у нас вино. Говорит, они неправильные, смешанные. Якобы глаза у них должны быть зеленые или голубые. Но эти кобылы очаровали меня с первого взгляда. Я сказал отцу: пусть они хоть тысячу раз неправильные, хочу такую - и все тут.
- Очаровали с первого взгляда? - поднял брови Кьяро. - Ты что, девица, начитавшаяся рыцарских романов? Лошади должны быть быстрыми и выносливыми. Как они выглядят - дело десятое.
Лоренцо покраснел и отвернулся. Ливий последовал примеру спутников и поднялся в седло.
- Тебя не трогает их красота, дорогой кузен? - спросил он у Кьяро.
Тот передернул плечами и тронул каблуками сапог бока лошади. Повинуясь приказу, Афина пошла вперед.
- Это всего лишь животные. Они созданы для того, чтобы нам служить. Назови мне хотя бы одну причину восторгаться их красотой. Может, ты вдохновишься их восхитительными глазами и напишешь любовную поэму?
- Но у них и вправду красивые глаза, - попробовал возразить Лоренцо.
- Лучше бы ты мечтал о глазах юной синьорины, а не о глазах собственной лошади.
- Ты злишься потому, что я всегда сочинял стихи лучше тебя, Кьяро.
- Я, в отличие от тебя, занимаюсь серьезными вещами и не могу часами сидеть, подбирая нужные рифмы.
Лошади братьев медленно поднимались на холм. Щупальца утреннего тумана до сих пор стелились по траве, но светлая полоса на горизонте становилась все шире. Проснувшиеся птицы щебетали на все голоса, радуясь приходу нового дня. Издалека доносился слабый звон колокольчиков и приглушенный собачий лай: пастухи вели стада.
- Ты настоящий чурбан, Кьяро, клянусь всеми богами! - в сердцах воскликнул Лоренцо.
- Может, у дорогого кузена просто не хватает терпения для долгого подбора нужных рифм? - с язвительной улыбкой осведомился Ливий. - Кое-кто говорит, что для стихосложения нужен талант, но самый талантливый поэт проигрывает усидчивому любителю.
На лице отмщенного Лоренцо отразилось торжество. Кьяро легко склонил голову, соглашаясь со сказанным.
- Отец был прав, когда говорил о твоем чересчур остром языке, Ливиан.
- Но ничего не говорил о твоем. Хотя, вижу, здесь мы с тобой друг друга стоим. Как ты думаешь, кто из нас вышел бы победителем в дуэли, если бы вместо оружия можно было использовать острый язык?
Лоренцо звонко, по-мальчишески расхохотался. Он получал удовольствие от маленького спектакля и не обижался на слова брата. Должно быть, потому, что давным-давно к ним привык.
- Не обижайся, Кьяро, но ставлю на Ливия. Что выберем в качестве приза? Прогулку по саду с Бьянкой? Она тебе понравилась, правда? - обратился он к кузену.
Ливий посмотрел на Кьяро, прикидывая, стоит ли развивать эту тему. Интуиция подсказывала, что они ступили на тонкий лед.
- Кузина очаровательна, - ответил он после короткой паузы. - Когда я видел ее в последний раз, она была совсем крохой, а теперь, конечно же, окружена поклонниками. Кем бы ни был ее будущий супруг, он счастливец.
- Отец еще не присмотрел ей подходящую партию, - сказал Кьяро.
Дядюшка не торопился, и Ливий его понимал. Эту карту нужно разыграть с максимальной выгодой. И Бьянка, судя по тому, что он успел о ней узнать, будет принимать в игре активное участие. Она не из тех, кто сидит и смиренно ждет отцовского решения.
- Как бы птичка не упорхнула из клетки, обхитрив хозяина, - рассмеялся Ливий.
- Что ты имеешь в виду? - напрягся Кьяро.
- Твоя сестра - маленькая хитрая бестия, которая беззастенчиво пользуется своей красотой и заставляет всех верить в то, что она самое милое и наивное существо в двух мирах.
Из таких девушек вырастают женщины, похожие на мою мать, добавил про себя Ливий. Они вертят мужчинами как хотят, а те и рады положить все богатства мира к их ногам.
- Вижу, она тебе все же приглянулась, - издевательски протянул Кьяро.
- Как я уже сказал, она очаровательна, дорогой кузен, - холодно ответил Ливий. - И ради нашей с тобой дружбы сделаю вид, что не понял намека.
- Хватит, - вмешался Лоренцо. - Погода замечательная! Так и будем едва плестись? На перегонки?
Кьяро сжимал поводья лошади так крепко, что у него побелели костяшки пальцев. Ливий вгляделся в его лицо, пытаясь заметить хотя бы намек на эмоции, но тщетно. Дядюшкиного наследника воспитали в лучших традициях дома Рикардо Винчелли. Его выдержка заслуживала высшей похвалы.
- Что ты там говорил, дорогой кузен? - посмотрел на Кьяро Ливий. - Лошади должны быть быстрыми и выносливыми? Давай проверим, насколько быстра и вынослива твоя.
- Уж явно быстрее твоего коня, - огрызнулся Кьяро.
Ливий пришпорил Тень, и тот понесся вперед, оставляя братьев на холме. Апполония и Афина устремились за ним, но шанс был упущен. Тень не бежал, а почти летел по мягкой траве луга, едва касаясь ногами земли. Ветер бил в лицо, дорожный плащ развевался за спиной. Ливий забыл и про боль в спине, и про то, что ночью ему почти не удалось поспать. Этот дом похож на тюрьму, но пока у него есть возможность ездить верхом, тюрьма ему не страшна.
Тень проскакал через ручей, подняв фонтан брызг, и направился к очередному холму.
- Эй! - раздался приглушенный голос Кьяро. - Это верховая прогулка, а не дикие скачки!
Ливий вытер с лица воду и расхохотался.
- Выходит, твоя лошадь не так уж и быстра, дорогой кузен? - крикнул он в ответ. - Или тебя пугают дикие скачки?
Он натянул поводья, предоставляя братьям возможность нагнать его, но как только они поравнялись с ним, вновь пришпорил коня, и Тень пустился в привычный галоп. Кьяро, должно быть, зол как черт. Тем приятнее будет лицезреть его физиономию за завтраком.
Прода от 10.04.2026, 18:11
***
В малой столовой, аскетизм которой наводил на мысли о монашеской келье, накрыли на двоих. Успевший переодеться Лоренцо сидел на своем месте и с тоской во взгляде изучал скромный завтрак. Ячневая каша, немного сыра, оливки. Никакого кофе, никакого вина и никаких травяных отваров. Единственным напитком на столе была вода.
И вправду монастырь, подумал Ливий, занимая второй стул. Это даже для казармы чересчур.
- А где же дядюшка и Кьяро? - спросил он у Лоренцо. - И Бьянка?
- Решили позавтракать отдельно, в отцовском кабинете, - ответил кузен, принимаясь за еду. - Бьянка в теплое время суток завтракает с подругами на веранде.
- В отцовском кабинете, - повторил Ливий. Разумеется, он был главной темой этой интимной беседы. - И часто они так поступают?
- Частенько, - подумав, сказал Лоренцо. - Обсуждают дела. Деньги, погреба, рабочие, виноградник. За общим столом такие разговоры запрещены.
- О чем вы обычно разговариваете за столом?
- О погоде, о том, как у кого прошел день. Но чаще всего молчим. Отец говорит, что беседы во время еды плохо сказываются на пищеварении. Ешь уже. Каша сегодня удалась.
Ливий со вздохом взял ложку и приступил к завтраку.
Каша оказалась на редкость отвратительной, оливки - чересчур горькими, но сыр был свежим и вкусным. Он уже в который раз подумал о том, что будет долго привыкать к этому дому и принятым здесь порядкам. Отец иногда пропускал обед, но такие моменты Ливий мог пересчитать по пальцам. Визит первого советника из клана; встреча, от которой зависела крупная сумма денег; проблема, требовавшая немедленного решения. За завтраком и ужином семья собиралась в полном составе, и говорили не только о погоде и прошедшем дне. Мать подробно расспрашивала каждого об успехах в учебе и внимательно слушала ответы. Часто темами бесед становились книги - в том числе, такие, за чтение которых Орден, в отличие от родителей, никого бы не похвалил.
Ссоры Ливия с отцом, мелкие и серьезные, были неотъемлемой частью этих трапез. Когда-то они выводили его из себя, а теперь он многое отдал бы за то, чтобы провести хотя бы один вечер за столом в кругу семьи. Отец упорствовал в своих попытках его переделать и чуть ли не каждый день упрекал в том, что наследник так и не научился хорошо играть свою роль, но Ливий все равно безумно по нему скучал. Он безумно скучал по матери, под красивой улыбкой которой сквозили холод и равнодушие, но сочетание нежности, страсти и острого ума в ее глазах, сгубившее стольких мужчин, раз за разом заставляло погружаться в омут сладкого самообмана и придумывать несуществующие чувства.
Может ли он считать тех, кто живет в этом доме, своей семьей? В них течет одна кровь, но между ними есть непреодолимая преграда. В случае Ливия это титул, доставшийся в наследство от отца вместе с долгами. В их мире титул почти священен, и на него всегда будут смотреть снизу вверх, как бы он ни пытался быть своим. В случае Кьяро, Лоренцо и Бьянки это кое-что более важное.
Отец.
Слишком строгий, слишком требовательный, слишком жесткий. Но способный решить любую проблему и готовый на все ради того, чтобы обеспечить благополучие своих детей.
Титул можно потерять и снова получить. Отца же теряешь только один раз - и навсегда.
- Как тебе завтрак? - нарушил затянувшееся молчание Лоренцо. Он поднял глаза на кузена и добавил: - Что случилось? Ты почти не притронулся к еде!
Ливий мысленно проклял себя за несдержанность. А ведь он понимает, чем может обернуться секундная слабость, особенно под этой крышей. Что бы ни происходило у него внутри, чувства не должны отражаться на лице. Холод мраморной статуи. Нужно брать пример с Кьяро - он в этом преуспел.
- Если думаешь про брата, не стоит, - будто прочитал его мысли Лоренцо, легкомысленно махнув рукой. - Будет дуться пару дней, но потом забудет.
Разумеется, забудет. Целиком и полностью сосредоточится на том, как прогнать метящего на его место наглеца.
- Кузен Кьяро не любит, когда кто-то нарушает его правила, - заметил Ливий, вновь принимаясь за кашу.
- Просто ненавидит. Он в этом похож на отца. Он вообще очень похож на отца…
Но не во всем. Ливий уже заметил две главные слабости Кьяро и теперь прикидывал, как ими воспользоваться. Не потому, что что его всерьез интересовало место наследника подле дядюшки, а потому, что этого наследника очень хотелось проучить.
- А ты хотел бы присоединиться к Кьяро? Работать у отца?
Лоренцо замер, не донеся до рта ложку. Неуверенность в его глазах сменилась подозрительностью, а потом - упрямством. Он поджал губы и вскинул подбородок.
- Вот еще!
- Вино тебе не по душе?
- Я родился посреди проклятого вина и рос здесь. Иногда я думаю, что меня нашли в винной бочке. Ненавижу вино. Делать его - самое скучное в двух мирах занятие.
Ливий протянул ему тарелку с оливками.
- Тогда чем ты хочешь заниматься?
Лоренцо помолчал, жуя оливки.
- Хочу уехать, - сказал он тихо.
- Куда?
- Да куда угодно. Подальше. Хоть бы и в Новый свет. Стану бродячим актером.
Заметив улыбку Ливия, кузен потупился и сделал вид, что его очень заинтересовали оливковые косточки.
- А как ты планируешь зарабатывать деньги?
- Меня не интересуют деньги.
- Без них приходится тяжко, особенно если раньше они у тебя были в избытке. Я испытал это на собственной шкуре.
Вошедший слуга избавил Лоренцо от необходимости отвечать. Принесенный им кофе был восхитительно вкусным: горький, крепкий и ароматный. Две крохотные фарфоровые чашки на несколько глотков.
- Что бы там Кьяро ни думал, - продолжил кузен, когда они снова остались одни, - отец тебя ценит. Он говорит о тебе хорошо. Сам знаешь, комплиментами он не разбрасывается.
Ливий это знал. Любимый прием Рикардо Винчелли: он никого и никогда не хвалит в глаза, но делает так, чтобы похвалу услышали от третьих лиц.
- Это взаимно.
- Он невыносим, - вздохнул Лоренцо. - Но у меня не хватает духу с ним спорить. Ты понимаешь, по-настоящему. Я и из дома-то вряд ли уеду. Просто храбрюсь и мечтаю. Пустые мечты.
На мгновение Ливию показалось, что сейчас кузен скажет что-нибудь вроде «вот бы мне такого отца, как его милость граф Алонсо Винчелли», но он прожевал кусочек сыра и широко улыбнулся.
- Отличная была сегодня прогулка. Давно я так не веселился.
- Да. А вот кашу на завтрак подали мерзкую.
- Можем попросить с кухни еще что-нибудь.
- Нет, спасибо. Мне нравится легкий голод. Он помогает думать.
- Думать… черт! - Лоренцо вскочил, чуть не опрокинув стул. - Совсем забыл! Отец наказал тебе кое-кого представить. Пойдем, пойдем. Наверное, он уже ждет.
