– Что ты этим хочешь сказать?
– Мы с папой устали, Диан. Ты поступаешь, как хочешь, не советуешься. Тебе, похоже, совершенно не нужны эти наши советы. Ты уже взрослая, студентка… – задумалась, – почти второго курса и активно доказываешь свою самостоятельность, так что…
– Так что…
– Сказать хотел папа, но усталость его одолела, поэтому это сделаю я, чёрт… Извини за выражение, но как же непросто! В общем, солнышко, ты для нас всегда будешь ребёнком, но пора тебе повзрослеть по-настоящему.
Диана бросила взгляд на позабытые и теперь уже подгоревшие оладьи. Мать вскочила, выключила огонь, вернулась за стол.
– Так будет полезно для всех нас. Возможно, ты даже научишься готовить, а не только звонить в доставку пиццы.
– Да что же вы такое придумали? Маги-перемаги, мама, говори уже!
– Не кричи. Мы с папой не будем тебя ругать за случившееся с Магистериумом. И за то, что ты с друзьями подвергла опасности нашего хранителя тоже.
– Но меня там даже не было!
– Тише. После поездки на дачу к Железновым ты сразу же должна была посоветоваться с нами. Думаешь, мы – взрослые люди, не сообразили бы как действовать?
– Но…
– С Максом мы позже поговорим. А ты вела себя глупо, подставив и его, и всех остальных. Почему сразу было не рассказать всю правду? Не отвечай. Поздно плакаться. Всё закончилось хорошо. Мастит сядет за решётку, Риту нашли, и она сейчас дома, с Ирой разберёмся. Но тебе пора осознать свою вину.
Диана нахмурилась и тихо произнесла:
– Я дура, маги-перемаги, я это поняла. Хватит нагнетать.
– Хорошо, если так. Помогать тебе восстанавливаться в Магистериуме мы с папой не станем. На первый курс ты не пойдёшь. Придумала затею с Ранийей, да мы всё знаем – расхлёбывай. Жить теперь будешь в общежитии. Не понарошку, а по-настоящему. Тебе повезло. На артефакторском отчислили девочку – место освободилось. Ты на следующей неделе переселяешься туда. За твою находчивость поможем с документами. Конечно, никаких подделок. Учиться будешь за дочь моей знакомой – она на дистанционном обучении, так что вопросов не возникнет. К твоему невероятному везению её тоже зовут Ранийя, и видел её только педагог по общим магическим знаниям, но с ним я договорюсь. В конце концов, мы – Алмазовы, и нас уважают. Хотя, Диана, ради тебя мы с папой идём на авантюру. Но ты наше солнышко, хотя совершенно бездумное и несерьёзное, и, естественно, оставить тебя на произвол судьбы мы не можем. Тем более что, – вдруг ухмыльнулась, – твоя сообразительность нам по душе. Ты хочешь исправить ошибку, а это нельзя не уважать. К тому же, Диан, я и сама в юности была… скажем так, неидеальной. Так что понимаю откуда растут ноги.
– Ну… ладно… – Диана отходила от шока. Как-то всё это было неожиданно, и она ещё не поняла, то ли вышло удачно, то ли придётся поплакать.
И тут мама добавила:
– А чтобы происходящее не воспринималось тобой как игра, придётся забыть про карманные деньги. Зарабатывать будешь сама. Можешь чистить аквариум в Магистериуме или делать что-либо другое. Тут уж сама решай. Хотя… ты же будешь помогать Лидии Владиславовне, значит деньги будут, правда сильно сомневаюсь, что «зарплата» окажется достойной, но на пачку пельменей должно хватить. А вот о пицце придётся забыть. Но если будешь чистить аквариум…
– Я поняла…
– Вот и отлично. Пойду спать. И ты иди. Специи в холодильнике. Инструкция на обороте. Шоколад сваришь сама. Ведь сваришь?
Кивнула.
– Правильно, солнышко, пора взрослеть и готовиться к жизни в общежитии.
– Между прочим, я так и хотела! – крикнула волшебница вслед матери. – Но на самом деле, конечно, она думала, что роль Ранийи принесёт ей значительно меньше жертв.
– А хоть по вечерам я смогу приезжать домой? А? Мам?
– Вряд ли это разрешено уставом общежития! – донёсся ответный крик.
– Ну и ладно, – решила Диана, – справлюсь, маги-перемаги. Всё равно ничего другого не остаётся. В конце концов, друзья помогут, а у бабушки мне было бы совсем тяжко.
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Арои – душистый насыщенно оранжевый цветок. Экстракт его листьев используется как добавка в тесто для получения оранжевого цвета.
25
Утро встретило теплом. Солнце патокой разливалось по небу, заполняя воздух сладким ароматом надежды и веры в лучшее. Диана улыбнулась и ему, и собственному отражению, безмерно радуясь, что за время сна мысли не перенесли её в чужое тело. Не хотелось бы открыть глаза и увидеть Грязюку, Мастита или ту же Амину. Несмотря на то, что отношения с последней потеплели, в родном облике всё же было лучше. Поднялась с кровати и увидела записку от родителей, где кратко излагалось то, о чём вчера рассказать они так и не успели.
Артефакт чёрной магии вновь запечатали, после поимки колдуна признаков жизни тот больше не подавал. Лидии Владиславовне предстоит объясняться перед Советом волшебников по поводу замалчивания факта о работе куба. Секрет Амины останется секретом, потому как жить той и правда негде. Тётка, у которой девушка жила до этого спилась и ведёт непотребный образ жизни. Сама Амина в порядке. К счастью, она не так долго находилась возле артефакта. Никакого вреда куб ей не принёс.
Записка заканчивалась просьбой мамы о том, чтобы до вечера Диана ничего не натворила. Они вернутся вечером, после того, как найдут Иру.
Имя, остававшееся по-прежнему загадкой, волшебницу сейчас мало волновало. Наспех позавтракав морковными оладьями, не теми, какие вчера подгорели, а свежими, с добавлением кураги (и когда только мама успела сбегать в магазин?), Диана приготовила напиток для Никиты и выскочила из дома.
Порталы до сих пор работали с перебоями и поэтому пришлось ждать около получаса, выжидая, пока откроется один из ближайших. Но Диана не скучала. За это время позвонила друзьям. Арина сказала, сестра в порядке. Физически с ней всё нормально, но психически она подавлена и чувствует вину из-за случившегося, ведь сама проводила ритуал в проклятом месте, хотя слышала от других ведьм о страшных последствиях.
– Никто не в обиде, – сказала Диана, – скажи, что всё в порядке. Такое произойти могло с каждым.
– Рита помнит, как поехала на шабаш в школу, а затем… – Арина сглотнула, – её воспоминания путаются. Она писала мне СМС, стояла в каком-то круге, слышала два голоса: мужской и женский. Последний плакал, а мужской сердился. Помнит седые волосы и лицо в чёрных пятнах, а дальше события будто… будто замазаны чёрной краской.
– Не думайте о колдуне, отвлекитесь. Сходите в парк «Четырех богинь», купите ваты или пирожных. Отдохните.
Потом позвонила Тёме и Лизе. Обоих посадили под домашний арест. Макс шёл на поправку, долго разговаривать не мог: многочисленные процедуры сводили с ума, лишая личного пространства и портя настроение.
– С утра уже пять уколов, – вздыхал хранитель, – твой Никита, наверняка, тоже постоянно на процедурах.
– Мама сказала, что он много спит.
– Тогда ему повезло, – в голосе проскочила улыбка, – мне пора. Медсестра пришла.
До Никиты Диана не дозвонилась: телефон убеждал в недоступности абонента. Наконец возник портал, и волшебница, стараясь не расплескать напиток, полетела на встречу к любимому. У больницы купила пару апельсинов, яблок и игли. Подумала и захватила минералку с кефиром. Внутрь пропустили без особых вопросов, подсказали этаж и номер палаты. На выходе из лифта Диана выронила апельсины, и те покатились по коридору. Ловя фрукты, волшебница всё сильнее нервничала, хотя и настраивала себя только на хорошее. Помнит ли он их последнюю встречу? Она сказала, что… Воспоминания отдавались глухим стуком сердца, разливаясь по телу физической болью. Ненавижу… Она сказала, что его ненавидит. Но это не так! Она любит Никиту больше жизни, да он и есть её жизнь! Пускай, родители твердят, будто её чувства проходящие – какая разница? Сейчас есть он, она и то тепло в груди, что ни с чем не спутаешь.
Коснулась дверной ручки и замерла. А вдруг он сердится за те слова? А вдруг он сам её теперь ненавидит? Сделала глубокий вдох, прислонилась к стене. Нет, всё хорошо. Я ему нужна, особенно сейчас.
«И вообще, маги-перемаги, – ругала себя волшебница, – хватит думать о собственном состоянии. Это на него влиял колдун. Это он находился в опасности! Сейчас я войду и просто спрошу: Ну, как дела? Нет. Надо повеселее. Привет! Отлично выглядишь! Нет. Так бы сказал Тёма, а я просто его обниму. Да. И извинюсь. Сразу же. А если он ничего не помнит? И почему я так сильно волнуюсь? Почему-почему… Потому что, маги-перемаги, «ненавижу» раньше никогда не говорила!»
– Девушка, простите, вы не знаете, процедуры закончились?
Диана обернулась и увидела немолодую женщину с потёкшей тушью:
– Ох, неважно. Подожду в палате. Супик ещё тёплый. Можно пройти?
Волшебница посторонилась:
– Не волнуйтесь так. Всё… всё будет хорошо!
– Спасибо, девушка, – улыбнулась.
За дверью стояло шесть кроватей. Женщина подошла к ближайшей, обняла девочку с россыпью веснушек и пятен, похожих на симптомы магического отравления, а Диана прошла дальше и остановилась у окна.
Никита бледный, измученный, укрытый до шеи тонким серым одеялом спал с засохшими крошками печенья на губах. Диана поставила пакеты на пол, напиток на тумбу, вытащила влажные салфетки из сумки и аккуратно протёрла его лицо. Парень не проснулся, повёл носом, нахмурил брови и продолжил пребывать в мире грёз. Волшебница не сдержала улыбки, взяла тонкие пальцы в свои, наклонилась, прижимая к собственной щеке.
– Я пришла, любимый, – прошептала она, чувствуя безграничную нежность. – Ты поспи, а я посижу здесь. Рядом.
26
Спал долго. Так долго, что Диана успела прогуляться по коридору туда-обратно, изучить таблички, удивиться наличию кабинета по магическому воздействию фамильяров – похоже, некоторые болезни передавались от зверюшек, о чём, кажется, рассказывали на тех самых ненавистных лекциях. Совершить круг по этажу и съесть часть игли, посматривая в окно на то, как солнце купается в реке. Да, некто, так же, как Лиза, решил применить магию к земному светилу и вдоволь поиграть. Но вроде солнце не возражало. Диане даже показалось, что-то улыбается, хотя утверждать она не могла, всё-таки расстояние от больницы до речки было приличным, а волшебница не обладала оборотническим супер зрением.
– Мне что-то осталось? – услышала Диана и выронила печенье.
– Никита! Я… я так… – слова заблудились, показались нелепыми, лишними, и она просто взяла его за руку.
Парень улыбался:
– Э-эй! Ты чего? Что вообще случилось? Может, хоть ты объяснишь, как я попал сюда? И не плачь, Ди, слышишь?
Стёрла слезу, вздохнула:
– Ты… ты совсем ничего не помнишь?
– Ну почему же ничего. Мы слушали «Ты – мой свет» у меня дома и пили колу.
– С пиццей, – подхватила она. По акции нам досталась с пепперони.
– Ага, но и как всё прочее бесплатное – с засохшим тестом и избытком лука, – сморщился.
– А колбасы там почти не было.
– Тебе вся досталась.
– Но я поделилась!
– Я отобрал!
– Но ведь я отдала!
– Потому что напала на игли. Ты и сейчас почти все съела.
– Ты… ты долго спал! – нахмурилась.
– Ты – обжорка, – засмеялся.
Она отвернулась, а он тяжело приподнялся с кровати и притянул её к себе.
– Любимая обжорка, – прошептал, вдыхая её запах и совершенно не обращая внимание на свидетелей в палате.
– Ты как? – спросила, прижимаясь в ответ, слушая, как гулко бьётся его сердце. – Это нормально, что оно так быстро стучит? – обеспокоенно заглянула в глаза.
– Хотел бы ответить, что это исключительно чувства, но нет. Мне что-то вкалывают, и из-за этого учащается ритм. Врач обещает, что ещё один-два дня и пройдёт.
– А вообще что говорят?
– Шифруются, – ухмыльнулся, – я не знаю, почему здесь, как долго, но мед. персонал утверждает, я в порядке.
– Я рада.
– Ага. Тогда почему я здесь? Здоровых в больницу не кладут и не обкалывают со всех сторон. Ди, ты знаешь?
– Ну-у-у, – опустила взгляд. Никита ничего не помнил, и она не была уверена, что стоит рассказывать правду. Может… частичную? Раз врач молчит, значит не просто так. А что, если она расскажет, а ему станет хуже?
– Ди, что за вселенские тайны? Родители глаза отводят, ты… Я же сейчас начну с плакатом бегать.
– С каким?
– С провокационным. Напишу, что меня – здорового насильно держат во время летних каникул в душной и пыльной больнице.
– Она не пыльная.
– А я не здоровый. Так что, Ди? Ну хоть ты-то должна быть на моей стороне?
– Ну-у-у.
– Гну.
– Я не знаю, как сказать.
– Как есть.
– Да, маги-перемаги, легко сказать! Но врачи-то почему-то молчат!
– Ди!
Волшебница вздохнула.
– Я жду.
– Ты и правда не выглядишь больным.
– Я много сплю, а сон – это…
– Лучшее лекарство, – подхватила Диана. – Кстати, специи в напитке обладают снотворным свойством, так что…
– Какие специи? – перебил Никита.
Диана прикусила губу.
– Ди-и-и.
– Ладно. Расскажу, но обещай не нервничать.
– Я – парень.
– Импульсивный.
– Говори уже, а то я действительно начинаю думать, что попал в какую-то невероятную передрягу. Меня похитили инопланетяне?
Помотала головой.
– Снежный человек?
– Не смешно. Ты знаешь, в Онелии и её пригородах бигфуты не водятся.
– Тогда что?
Волшебница огляделась по сторонам, подвинулась поближе к парню и полушёпотом начала рассказ, опуская своё «ненавижу» и прочие глупости, вроде пощёчины и его поцелуев с Ритой.
Никита слушал внимательно, хмурился. Откидывался на подушку, вновь приподнимался, цокал языком и снова хмурился. Когда Диана замолчала, он взял её за руку и спросил:
– Сейчас Мастит в полиции?
Кивнула.
– Хорошо. Мне не нравится то, что ты видела его память. Пусть даже мимолётную, но это опасно. Я прошу тебя больше не обращаться колдуном.
– Но…
– А если вдруг станешь им, не ищи никаких подсказок. Мастит – псих, логики в его действиях нет, и в твоём обращении им тоже нет никакого смысла. Вряд ли магия хочет что-то подсказать, скорее запутать или смутить.
– Думаешь?
– Уверен, – он резко притянул её за подбородок и поцеловал.
И всё растворилось. Потонуло в сладкой нежности с ароматом шалфея и лимона. Как же она любила этот запах... Его запах.
Потом они доели игли, разделили пополам апельсин, Диана включила на мобильном музыку и подпевая любимой группе, посидели ещё какое-то время, но недолго: Никита устал и вскоре заснул. До напитка так и не добрались.
– Проснётся и выпьет, – решила она, покидая палату.
Настроение искрилось красками, журчало ласковой речкой спокойствия, пока волшебница, решив прогуляться, шла вдоль аллеи. Она увидела, как солнце последний раз бултыхнулось в воду и вернулось на небо. Оказывается, это шутила Лиза.
«Интересно, что фею сподвигло на такую шалость?» – задумалась Диана. Она решила встретиться с подругой и всё узнать, ведь теперь проблемы стали мизерными и отходили на второй, а то и пятый план, позволяя дышать свободнее. Всё хорошо. Никита в порядке, колдун пойман. Рита дома.
Диана счастливо улыбнулась и направилась дальше, громко, не всегда в такт и по-детски наивно подпевая вампирам.
«Тускнеет солнце, гаснут звёзды,
Когда грустят твои глаза,
Свирепый дождь, свирепы грозы,
Лежит в моей твоя рука.
Я обниму тебя покрепче,
Оскал у зверя погашу,
Тот улыбнётся нежно-нежно,
Прошепчет: Я тебя люблю.
– Мы с папой устали, Диан. Ты поступаешь, как хочешь, не советуешься. Тебе, похоже, совершенно не нужны эти наши советы. Ты уже взрослая, студентка… – задумалась, – почти второго курса и активно доказываешь свою самостоятельность, так что…
– Так что…
– Сказать хотел папа, но усталость его одолела, поэтому это сделаю я, чёрт… Извини за выражение, но как же непросто! В общем, солнышко, ты для нас всегда будешь ребёнком, но пора тебе повзрослеть по-настоящему.
Диана бросила взгляд на позабытые и теперь уже подгоревшие оладьи. Мать вскочила, выключила огонь, вернулась за стол.
– Так будет полезно для всех нас. Возможно, ты даже научишься готовить, а не только звонить в доставку пиццы.
– Да что же вы такое придумали? Маги-перемаги, мама, говори уже!
– Не кричи. Мы с папой не будем тебя ругать за случившееся с Магистериумом. И за то, что ты с друзьями подвергла опасности нашего хранителя тоже.
– Но меня там даже не было!
– Тише. После поездки на дачу к Железновым ты сразу же должна была посоветоваться с нами. Думаешь, мы – взрослые люди, не сообразили бы как действовать?
– Но…
– С Максом мы позже поговорим. А ты вела себя глупо, подставив и его, и всех остальных. Почему сразу было не рассказать всю правду? Не отвечай. Поздно плакаться. Всё закончилось хорошо. Мастит сядет за решётку, Риту нашли, и она сейчас дома, с Ирой разберёмся. Но тебе пора осознать свою вину.
Диана нахмурилась и тихо произнесла:
– Я дура, маги-перемаги, я это поняла. Хватит нагнетать.
– Хорошо, если так. Помогать тебе восстанавливаться в Магистериуме мы с папой не станем. На первый курс ты не пойдёшь. Придумала затею с Ранийей, да мы всё знаем – расхлёбывай. Жить теперь будешь в общежитии. Не понарошку, а по-настоящему. Тебе повезло. На артефакторском отчислили девочку – место освободилось. Ты на следующей неделе переселяешься туда. За твою находчивость поможем с документами. Конечно, никаких подделок. Учиться будешь за дочь моей знакомой – она на дистанционном обучении, так что вопросов не возникнет. К твоему невероятному везению её тоже зовут Ранийя, и видел её только педагог по общим магическим знаниям, но с ним я договорюсь. В конце концов, мы – Алмазовы, и нас уважают. Хотя, Диана, ради тебя мы с папой идём на авантюру. Но ты наше солнышко, хотя совершенно бездумное и несерьёзное, и, естественно, оставить тебя на произвол судьбы мы не можем. Тем более что, – вдруг ухмыльнулась, – твоя сообразительность нам по душе. Ты хочешь исправить ошибку, а это нельзя не уважать. К тому же, Диан, я и сама в юности была… скажем так, неидеальной. Так что понимаю откуда растут ноги.
– Ну… ладно… – Диана отходила от шока. Как-то всё это было неожиданно, и она ещё не поняла, то ли вышло удачно, то ли придётся поплакать.
И тут мама добавила:
– А чтобы происходящее не воспринималось тобой как игра, придётся забыть про карманные деньги. Зарабатывать будешь сама. Можешь чистить аквариум в Магистериуме или делать что-либо другое. Тут уж сама решай. Хотя… ты же будешь помогать Лидии Владиславовне, значит деньги будут, правда сильно сомневаюсь, что «зарплата» окажется достойной, но на пачку пельменей должно хватить. А вот о пицце придётся забыть. Но если будешь чистить аквариум…
– Я поняла…
– Вот и отлично. Пойду спать. И ты иди. Специи в холодильнике. Инструкция на обороте. Шоколад сваришь сама. Ведь сваришь?
Кивнула.
– Правильно, солнышко, пора взрослеть и готовиться к жизни в общежитии.
– Между прочим, я так и хотела! – крикнула волшебница вслед матери. – Но на самом деле, конечно, она думала, что роль Ранийи принесёт ей значительно меньше жертв.
– А хоть по вечерам я смогу приезжать домой? А? Мам?
– Вряд ли это разрешено уставом общежития! – донёсся ответный крик.
– Ну и ладно, – решила Диана, – справлюсь, маги-перемаги. Всё равно ничего другого не остаётся. В конце концов, друзья помогут, а у бабушки мне было бы совсем тяжко.
***
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
Арои – душистый насыщенно оранжевый цветок. Экстракт его листьев используется как добавка в тесто для получения оранжевого цвета.
25
Утро встретило теплом. Солнце патокой разливалось по небу, заполняя воздух сладким ароматом надежды и веры в лучшее. Диана улыбнулась и ему, и собственному отражению, безмерно радуясь, что за время сна мысли не перенесли её в чужое тело. Не хотелось бы открыть глаза и увидеть Грязюку, Мастита или ту же Амину. Несмотря на то, что отношения с последней потеплели, в родном облике всё же было лучше. Поднялась с кровати и увидела записку от родителей, где кратко излагалось то, о чём вчера рассказать они так и не успели.
Артефакт чёрной магии вновь запечатали, после поимки колдуна признаков жизни тот больше не подавал. Лидии Владиславовне предстоит объясняться перед Советом волшебников по поводу замалчивания факта о работе куба. Секрет Амины останется секретом, потому как жить той и правда негде. Тётка, у которой девушка жила до этого спилась и ведёт непотребный образ жизни. Сама Амина в порядке. К счастью, она не так долго находилась возле артефакта. Никакого вреда куб ей не принёс.
Записка заканчивалась просьбой мамы о том, чтобы до вечера Диана ничего не натворила. Они вернутся вечером, после того, как найдут Иру.
Имя, остававшееся по-прежнему загадкой, волшебницу сейчас мало волновало. Наспех позавтракав морковными оладьями, не теми, какие вчера подгорели, а свежими, с добавлением кураги (и когда только мама успела сбегать в магазин?), Диана приготовила напиток для Никиты и выскочила из дома.
Порталы до сих пор работали с перебоями и поэтому пришлось ждать около получаса, выжидая, пока откроется один из ближайших. Но Диана не скучала. За это время позвонила друзьям. Арина сказала, сестра в порядке. Физически с ней всё нормально, но психически она подавлена и чувствует вину из-за случившегося, ведь сама проводила ритуал в проклятом месте, хотя слышала от других ведьм о страшных последствиях.
– Никто не в обиде, – сказала Диана, – скажи, что всё в порядке. Такое произойти могло с каждым.
– Рита помнит, как поехала на шабаш в школу, а затем… – Арина сглотнула, – её воспоминания путаются. Она писала мне СМС, стояла в каком-то круге, слышала два голоса: мужской и женский. Последний плакал, а мужской сердился. Помнит седые волосы и лицо в чёрных пятнах, а дальше события будто… будто замазаны чёрной краской.
– Не думайте о колдуне, отвлекитесь. Сходите в парк «Четырех богинь», купите ваты или пирожных. Отдохните.
Потом позвонила Тёме и Лизе. Обоих посадили под домашний арест. Макс шёл на поправку, долго разговаривать не мог: многочисленные процедуры сводили с ума, лишая личного пространства и портя настроение.
– С утра уже пять уколов, – вздыхал хранитель, – твой Никита, наверняка, тоже постоянно на процедурах.
– Мама сказала, что он много спит.
– Тогда ему повезло, – в голосе проскочила улыбка, – мне пора. Медсестра пришла.
До Никиты Диана не дозвонилась: телефон убеждал в недоступности абонента. Наконец возник портал, и волшебница, стараясь не расплескать напиток, полетела на встречу к любимому. У больницы купила пару апельсинов, яблок и игли. Подумала и захватила минералку с кефиром. Внутрь пропустили без особых вопросов, подсказали этаж и номер палаты. На выходе из лифта Диана выронила апельсины, и те покатились по коридору. Ловя фрукты, волшебница всё сильнее нервничала, хотя и настраивала себя только на хорошее. Помнит ли он их последнюю встречу? Она сказала, что… Воспоминания отдавались глухим стуком сердца, разливаясь по телу физической болью. Ненавижу… Она сказала, что его ненавидит. Но это не так! Она любит Никиту больше жизни, да он и есть её жизнь! Пускай, родители твердят, будто её чувства проходящие – какая разница? Сейчас есть он, она и то тепло в груди, что ни с чем не спутаешь.
Коснулась дверной ручки и замерла. А вдруг он сердится за те слова? А вдруг он сам её теперь ненавидит? Сделала глубокий вдох, прислонилась к стене. Нет, всё хорошо. Я ему нужна, особенно сейчас.
«И вообще, маги-перемаги, – ругала себя волшебница, – хватит думать о собственном состоянии. Это на него влиял колдун. Это он находился в опасности! Сейчас я войду и просто спрошу: Ну, как дела? Нет. Надо повеселее. Привет! Отлично выглядишь! Нет. Так бы сказал Тёма, а я просто его обниму. Да. И извинюсь. Сразу же. А если он ничего не помнит? И почему я так сильно волнуюсь? Почему-почему… Потому что, маги-перемаги, «ненавижу» раньше никогда не говорила!»
– Девушка, простите, вы не знаете, процедуры закончились?
Диана обернулась и увидела немолодую женщину с потёкшей тушью:
– Ох, неважно. Подожду в палате. Супик ещё тёплый. Можно пройти?
Волшебница посторонилась:
– Не волнуйтесь так. Всё… всё будет хорошо!
– Спасибо, девушка, – улыбнулась.
За дверью стояло шесть кроватей. Женщина подошла к ближайшей, обняла девочку с россыпью веснушек и пятен, похожих на симптомы магического отравления, а Диана прошла дальше и остановилась у окна.
Никита бледный, измученный, укрытый до шеи тонким серым одеялом спал с засохшими крошками печенья на губах. Диана поставила пакеты на пол, напиток на тумбу, вытащила влажные салфетки из сумки и аккуратно протёрла его лицо. Парень не проснулся, повёл носом, нахмурил брови и продолжил пребывать в мире грёз. Волшебница не сдержала улыбки, взяла тонкие пальцы в свои, наклонилась, прижимая к собственной щеке.
– Я пришла, любимый, – прошептала она, чувствуя безграничную нежность. – Ты поспи, а я посижу здесь. Рядом.
26
Спал долго. Так долго, что Диана успела прогуляться по коридору туда-обратно, изучить таблички, удивиться наличию кабинета по магическому воздействию фамильяров – похоже, некоторые болезни передавались от зверюшек, о чём, кажется, рассказывали на тех самых ненавистных лекциях. Совершить круг по этажу и съесть часть игли, посматривая в окно на то, как солнце купается в реке. Да, некто, так же, как Лиза, решил применить магию к земному светилу и вдоволь поиграть. Но вроде солнце не возражало. Диане даже показалось, что-то улыбается, хотя утверждать она не могла, всё-таки расстояние от больницы до речки было приличным, а волшебница не обладала оборотническим супер зрением.
– Мне что-то осталось? – услышала Диана и выронила печенье.
– Никита! Я… я так… – слова заблудились, показались нелепыми, лишними, и она просто взяла его за руку.
Парень улыбался:
– Э-эй! Ты чего? Что вообще случилось? Может, хоть ты объяснишь, как я попал сюда? И не плачь, Ди, слышишь?
Стёрла слезу, вздохнула:
– Ты… ты совсем ничего не помнишь?
– Ну почему же ничего. Мы слушали «Ты – мой свет» у меня дома и пили колу.
– С пиццей, – подхватила она. По акции нам досталась с пепперони.
– Ага, но и как всё прочее бесплатное – с засохшим тестом и избытком лука, – сморщился.
– А колбасы там почти не было.
– Тебе вся досталась.
– Но я поделилась!
– Я отобрал!
– Но ведь я отдала!
– Потому что напала на игли. Ты и сейчас почти все съела.
– Ты… ты долго спал! – нахмурилась.
– Ты – обжорка, – засмеялся.
Она отвернулась, а он тяжело приподнялся с кровати и притянул её к себе.
– Любимая обжорка, – прошептал, вдыхая её запах и совершенно не обращая внимание на свидетелей в палате.
– Ты как? – спросила, прижимаясь в ответ, слушая, как гулко бьётся его сердце. – Это нормально, что оно так быстро стучит? – обеспокоенно заглянула в глаза.
– Хотел бы ответить, что это исключительно чувства, но нет. Мне что-то вкалывают, и из-за этого учащается ритм. Врач обещает, что ещё один-два дня и пройдёт.
– А вообще что говорят?
– Шифруются, – ухмыльнулся, – я не знаю, почему здесь, как долго, но мед. персонал утверждает, я в порядке.
– Я рада.
– Ага. Тогда почему я здесь? Здоровых в больницу не кладут и не обкалывают со всех сторон. Ди, ты знаешь?
– Ну-у-у, – опустила взгляд. Никита ничего не помнил, и она не была уверена, что стоит рассказывать правду. Может… частичную? Раз врач молчит, значит не просто так. А что, если она расскажет, а ему станет хуже?
– Ди, что за вселенские тайны? Родители глаза отводят, ты… Я же сейчас начну с плакатом бегать.
– С каким?
– С провокационным. Напишу, что меня – здорового насильно держат во время летних каникул в душной и пыльной больнице.
– Она не пыльная.
– А я не здоровый. Так что, Ди? Ну хоть ты-то должна быть на моей стороне?
– Ну-у-у.
– Гну.
– Я не знаю, как сказать.
– Как есть.
– Да, маги-перемаги, легко сказать! Но врачи-то почему-то молчат!
– Ди!
Волшебница вздохнула.
– Я жду.
– Ты и правда не выглядишь больным.
– Я много сплю, а сон – это…
– Лучшее лекарство, – подхватила Диана. – Кстати, специи в напитке обладают снотворным свойством, так что…
– Какие специи? – перебил Никита.
Диана прикусила губу.
– Ди-и-и.
– Ладно. Расскажу, но обещай не нервничать.
– Я – парень.
– Импульсивный.
– Говори уже, а то я действительно начинаю думать, что попал в какую-то невероятную передрягу. Меня похитили инопланетяне?
Помотала головой.
– Снежный человек?
– Не смешно. Ты знаешь, в Онелии и её пригородах бигфуты не водятся.
– Тогда что?
Волшебница огляделась по сторонам, подвинулась поближе к парню и полушёпотом начала рассказ, опуская своё «ненавижу» и прочие глупости, вроде пощёчины и его поцелуев с Ритой.
Никита слушал внимательно, хмурился. Откидывался на подушку, вновь приподнимался, цокал языком и снова хмурился. Когда Диана замолчала, он взял её за руку и спросил:
– Сейчас Мастит в полиции?
Кивнула.
– Хорошо. Мне не нравится то, что ты видела его память. Пусть даже мимолётную, но это опасно. Я прошу тебя больше не обращаться колдуном.
– Но…
– А если вдруг станешь им, не ищи никаких подсказок. Мастит – псих, логики в его действиях нет, и в твоём обращении им тоже нет никакого смысла. Вряд ли магия хочет что-то подсказать, скорее запутать или смутить.
– Думаешь?
– Уверен, – он резко притянул её за подбородок и поцеловал.
И всё растворилось. Потонуло в сладкой нежности с ароматом шалфея и лимона. Как же она любила этот запах... Его запах.
Потом они доели игли, разделили пополам апельсин, Диана включила на мобильном музыку и подпевая любимой группе, посидели ещё какое-то время, но недолго: Никита устал и вскоре заснул. До напитка так и не добрались.
– Проснётся и выпьет, – решила она, покидая палату.
Настроение искрилось красками, журчало ласковой речкой спокойствия, пока волшебница, решив прогуляться, шла вдоль аллеи. Она увидела, как солнце последний раз бултыхнулось в воду и вернулось на небо. Оказывается, это шутила Лиза.
«Интересно, что фею сподвигло на такую шалость?» – задумалась Диана. Она решила встретиться с подругой и всё узнать, ведь теперь проблемы стали мизерными и отходили на второй, а то и пятый план, позволяя дышать свободнее. Всё хорошо. Никита в порядке, колдун пойман. Рита дома.
Диана счастливо улыбнулась и направилась дальше, громко, не всегда в такт и по-детски наивно подпевая вампирам.
«Тускнеет солнце, гаснут звёзды,
Когда грустят твои глаза,
Свирепый дождь, свирепы грозы,
Лежит в моей твоя рука.
Я обниму тебя покрепче,
Оскал у зверя погашу,
Тот улыбнётся нежно-нежно,
Прошепчет: Я тебя люблю.
