– Я в это верю, – улыбнулась Диана и обняла ведьмочку. – Всё будет хорошо.
Друзья попрощались. Каждый отправился по своим делам. Лиза полетела домой смотреть сериал, Тёма – рисовать в уме расправу над парнем Амины, Арина вернулась к себе, Маша исчезла в небе по направлению к больнице, а Диана, отзвонившись родителям, села у зеркала. Образ черноволосой волшебницы ей надоел, но вернуться к своему, как это было сделано перед возвращением родителей, так и не удалось. Мысли кружили над образом Мастита, и в итоге перед ней оказался жуткий старик с фотографий, висевших у Амины. Волшебница вскрикнула, подскочила, попятилась. Зажмурив глаза, вжалась спиной в дверь. Обезображенное лицо возникло в темноте, оскалилось. Диана едва сдержала крик. Ей казалось, она чувствует зловонное дыхание, слышит шёпот. В нём звучало безумие совершенное и опасное, а сквозь него едва различимо проступало слово «ваша».
Борясь со страхом, медленно открывая глаза, Диана вернулась к отражению.
– Ты не причинишь никому вреда, – дрожащим голосом сказала она тому, кого видела в зеркале. Отражение ухмыльнулось. Оно смотрело долго, изучающе, а затем совсем чужим голосом вопросило:
– Поймали?
Волшебница боялась ответить. Растерянная, напуганная, впервые столкнувшаяся с проявлением проклятой души, она не знала, как себя вести. Заклинания на зеркала не действовали, просто уйти или занавесить поверхность тканью – бессмысленно, и она продолжала смотреть в глаза твари, бывшей некогда колдуном Маститом.
«Раз колдовство Арины дало возможность мне принять этот облик и поделилось воспоминанием проклятого, значит, это не просто так, – рассуждала Диана, – таким образом, магия мне хочет что-то донести. Но что? То, что его не поймали? А кого тогда? Не могли родители ошибиться? Он сбежал?»
Мучаясь догадками и сомнениями, волшебница, не отрывая взгляда от отражения, привлекла с помощью магии телефон и набрала отца.
– Диан, я занят. Спеца по прослушке выслали. Ничего не бойся, колдун под присмотром.
– Пап, вы в этом уверены?
– Я смотрю прямо на него из другой комнаты. Он в допросной. Мама опрашивает.
– Просто…
– Что? Говори. Ты вспомнила какую-то деталь? Навещала Никиту, и он что-то вспомнил?
– Нет, я… я тоже прямо сейчас, – сглотнула, – смотрю на колдуна. Пап? Ты слышишь?
– Слышу, – прозвучало сдавленно. – Ты «надела» его облик?
Теперь молчала Диана.
– Зачем? Опять проделки Арины?
– Обещай, что не будешь ругаться.
– Обещаю.
И она кратко всё рассказала.
– Ясно, – тяжело вздохнул отец, – поговорим дома. Колдун ещё там?
– Да.
– Ничего не бойся. Он безобиден. Это всего лишь его память.
– Знаю.
– Я проверю, настоящий ли у нас Мастит. Перезвоню. А ты отойди от зеркала и смени обличье. Или хотя бы, – снова вздохнул, – попытайся поспать. Ты тоже находилась рядом с артефактом. Тебе надо восстановить силы.
– Но я не устала.
– Делай, как я говорю, – посуровел отец, – и отключил связь.
Диана сделала шаг назад, ещё, вышла из комнаты, дрожащими руками закрыла дверь и прошла на кухню. А там снова натолкнулась на жуткое отражение – из стеклянной дверцы шкафа на неё смотрел колдун.
– Ну что ты от меня хочешь? Чего тебе надо?
23
Мастит молчал. Его и без того обезображенное лицо искажала гримаса злорадства.
– Что ты придумал? Почему веселишься? Лжёшь на допросе? Или просто молчишь?
Тишина.
– Ничего… Мама тебя выведет на чистую воду. Под её напором даже отец сдаётся: по выходным готовит завтрак, хотя терпеть не может стоять у плиты. Но в юности он пёк ей блины, и маме понравилось, так что папа попал. Но это он лишь спустя годы понял.
Колдун молчал, но уходить не собирался, продолжал ухмыляться, обнажая гнилые зубы. А внутри Дианы страх понемногу ослабевал. Догадавшись, как справится с ужасом, волшебница вновь заговорила. Она вспоминала семейные прогулки, редкие и от того бесценные; забавные случаи, нередко случавшиеся на службе родителей, вроде кражи леденцов из прокурорской вазочки оборотнем-дятлом прямо во время слушания. Свой выпускной и белый танец с физруком. По традиции сто пятнадцатой школы ученики кружились в вальсе с педагогами. Она выбрала учителя физического воспитания по двум причинам. Во-первых, он единственный не шатался от количества спиртного, во-вторых, был самым сносным танцором из всего педагогического состава. В общем, Диане повезло в разы больше одноклассников.
Она говорила и говорила, глядя в ненавистное пугающее лицо, и с каждым словом воспринимала колдуна всё спокойнее. Его образ перестал вызывать дрожь, воскрешая в памяти образы из кошмарных фильмов. Волшебница смотрела на Мастита уже не глазами жертвы, а глазами будущего следователя, подмечая детали.
Седые пакли волос, местами выбеленные до прозрачности, от чего складывалось впечатление, будто это проплешины. Высокий выпуклый лоб, водянисто-серые глаза, тонкие губы, испещрённые трещинами и мелкими язвами, чёрные пятна, заполняющие кожу, как вода яму. Одни были поменьше, другие побольше. Они отличались насыщенностью и формой. Пересекали поверхность лба, спускались к щекам и уродливым созвездием «украшали» подбородок и шею.
Мастит улыбался.
Диана схватила телефон, крепко прижала к уху и закричала, едва услышав голос папы:
– Посмотри на его лицо! Посчитай пятна! Два больших на подбородке, мелкие дугой на правой стороне шеи. Как узор, папа! Посмотри!
– Диана, успокойся. Колдун уже во всём сознался.
– Это точно он? Как он выглядит?
– Он. Мы проверили его всеми волшебными способами. Прибегнули даже к человеческим. Сомнений нет. Пойман Мастит.
– Но папа! Он продолжает улыбаться! Он… ухмыляется! Он что-то замышляет!
– Не кричи. Я дам тебе маму, – и передал телефон со словами: «она на нервах».
Диана услышала рассудительный тон матери и немного успокоилась. Та объяснила, что солгать под заклинанием правды колдун не мог, брата близнеца у него нет, в теле точно сам Мастит, а попался он по глупости и сам себя за это проклинает.
– Но… мам, мне всё равно как-то неспокойно, – призналась волшебница.
– Я понимаю. Сейчас он в камере под присмотром. Твоё волнение оправдано: ты многое пережила, до сих пор не виделась с Никитой, твои друзья пострадали, да ещё и первое столкновение с памятью проклятой души – все вместе эти факторы заставляют искать несоответствия там, где их нет. Я сама такая же, – вроде как улыбнулась. – Но пойми, твой страх – всего лишь страх, вызванный избытком эмоций. А ухмыляется он потому, как пойман, хотя долгое время оставался безнаказанным. Он слаб, он в проигрыше. Что ещё ему остаётся? Только кичиться своей непоколебимой уверенностью, будто всё под контролем. Кичиться, Диана, другого ему не дано. Это самозащита перед суровой реальностью. Нежелание принимать правду храбро открыто. Он трус, надевший удобную маску.
После её слов, подкупающих своей логичностью, Диана успокоилась. Мать пообещала дома, по секрету, рассказать о самом допросе и о том, кто такая Ира, намекнув, что та связана с Ритой. Местонахождение Железновой сообщил сам Мастит. В Колопятку, в Ведьмовское наследие отправили пару сотрудников.
– Отдохни, – сказала мама, – я позвоню в больницу и постараюсь уговорить врачей о твоём завтрашнем визите. Никита скорее всего без сознания, но посидеть рядом в палате я думаю, разрешат.
– Спасибо… – тихо произнесла Диана.
– Всё позади, солнышко. Отдыхай. Мы с папой скоро приедем.
Образ колдуна за время разговора почти растворился, оставив на прежнем лице волшебницы только серый след от шейных пятен. Одарив ухмылкой исчезающее уродство, Диана вернулась в комнату. Взглянув на себя в зеркало, она увидела уже себя – родную с невнятным цветом волос. Волшебница сразу подумала о том, что впереди разговор с родителями и объяснения Арининого колдовства, в чьих свойствах разобраться так и не удалось. Диана не могла взять в толк, отчего зависит тот ли иной облик, продолжительность нахождения в нём и взаимосвязь с подсознательным. О колдуне она думала, но открыто, однако как-то «надела» его личину и умудрилась связаться с памятью Мастита. Возможно, Тёма прав, и её собственная сила намного больше, чем она предполагает. А может, виной всему гримуар, ведь заклинание Железновых Арине не известно. Способно ли оно таким странным образом влиять на волшебниц? Всё-таки они и ведьмы – два совершенно разных типа магически одарённых существ.
Рита… Как она? Где? Что с ней сделал колдун? И кто такая Ира? Как они связаны? И причём здесь Никита? Диана решила с утра поехать к нему. Неважно договорится ли мама, она хотя бы просто заглянет в палату под видом какой-нибудь медсестры. Увидеть его, убедиться, что любимый в порядке – это всё, чего желало сердце.
Забыв про сон и наскоро поужинав яичницей, Диана принялась экспериментировать с магией. Ей нужно было научиться контролировать превращения. Пусть история с колдуном позади, но в любом случае волшебнице ещё предстояло обратиться Аминой и побыть Ранийей.
24
Аромат шоколада защекотал ноздри, вырывая из сна. Диана открыла глаза и удивлённо уставилась на экран ноутбука. Волшебные фразы скакали зеброй, обещая всего за каких-то два дня согнать жир с талии и бёдер. Всё, что для этого требовалось совершить звонок по такому-то номеру и согласиться оплатить чудесное средство всего-то за… У Дианы отвисла челюсть. Вирусная реклама обнаглела до невозможности, пуская свои щупальца на сайт городской библиотеки.
– Кошмар, маги-перемаги! – возмущённо закрыла страницу, припоминая, как «пошла» на библиотечный ресурс в поисках учебника о гримуарах. Оказывается, об этом она узнала из ещё одной вирусной рекламы, в два часа ночи, когда уставшая от волшебства, заваривала кофе, о родовых книгах тоже есть книги. Это сейчас окончательно сбросив остатки сна, поняла, что её чуть не развели, отправив в мнимую библиотеку, искусно повторявшую заголовок и оформление настоящей. – Чуть не попалась… – проворчала Диана, стирая историю запросов. Магические рекламы они такие, могли попортить систему, просто находясь в памяти твоего браузера. – Поверить, будто о книгах есть книги, маги-перемаги, вот что творит с волшебницами долгое зависание перед компом… – Диана поднялась со стула и вышла из комнаты.
Родители пили горячий шоколад. По их усталым лицам было ясно: сутки выдались непростыми.
– Сколько времени? – зевая спросила Диана, присаживаясь рядом.
– Четыре, – ответила мама и поставила кружку с ароматным напитком.
– Это… шоколад? – уточнила та, разглядывая странно-фиолетовый цвет шоколада.
– Да, но в него добавлены специи, уничтожающие колдовские чары.
– Э-э-э.
– На всякий случай, – пояснил отец. – Мы не знаем, как далеко распространяется живущее внутри Мастита проклятие. Насколько оно цепкое и как влияет на окружающих, поэтому колдун в лазарете, а мы принимаем обеззараживающее средство, чтобы не подхватить таких же пятен. Проклятие, к счастью, не заразно, но вот его физические проявления вполне.
– Поэтому перебиваем отвратительный вкус шоколадом, – измученно улыбнулась мама. – Твоим друзьям тоже завезли. А Никите дашь сама. Лекарство лекарствами, а специи обеззараживают лучше любой химии. К тому же они безвредны.
– Разрешили? – подскочила Диана, едва не опрокинув кружку.
– Спокойно. Да, ты можешь побыть в палате, но Никита очень много спит. Врач говорит, это последствия сильнейшего стресса плюс чёрная магия.
– Но он… в порядке? – медленно опустилась обратно на стул.
– Чары сняли, анализы проводят. Неделю ему придётся полежать в больнице, но это скорее меры безопасности, чем необходимость. Чёрная магия могла нарушить процесс восприятия. Врачи хотят удостовериться, что всё в порядке.
– Не переживай, – дополнил отец, – никаких оснований думать о нарушениях у них нет. Ещё раз повторю: это всего лишь меры предосторожности.
– Ты хоть спала? – вздохнула мать и подошла к холодильнику. – Сон – это вообще стопроцентное лекарство от всего. Хочешь, перекусим, и я помогу тебе войти в Белый Мир?
Помотала головой.
– Хорошо, – улыбнулась, и ножом, а не волшебством, принялась очищать морковь. Обернулась, поймав укоризненный взгляд дочери. – Я устала, но в другой ситуации не стала бы использовать магию для рутинных дел. И ты не должна.
Диана улыбнулась, кивнула. Впрочем, она всегда кивала, а порядок в комнате и мытьё посуды всё равно осуществляла с помощью заклинаний.
– Я сделаю оладьи. На большее моих сил не хватит. Будете?
– С удовольствием, – ответили оба. Голод не шутка. Отец с дочерью сейчас бы и слона съели.
Решив всё-таки не показывать лишний раз дурного примера, мать натёрла морковь и смешала с яйцом сама. Затем зевнула:
– Забыла предупредить, специи обладают снотворным эффектом, так что, когда будешь угощать своего парня, не удивляйся. Его и без того ослабший организм может выключиться моментально.
– У меня хоть и не такой ослабший, – заметил отец, – но к подушке тянет как магнитом. Я, пожалуй, не стану ждать оладий и отправлюсь спать.
– Хорошо, Андрюш. Крепкого Белого Мира, а я покормлю Диану. Да, солнышко?
– Ну да. Я чуть-чуть поспала. Пока, пап.
Отец вышел из кухни, и вскоре его храп, предвещавший о скором наступлении безмятежного сна, донёсся до женских ушей.
– Твой папа устал больше, – снова зевнула. – Я только вела допрос, а всё остальное делал он.
– Так расскажи, что же там всё-таки такое с этим колдуном? – заинтересованная Диана взяла венчик и принялась «убивать» комочки, тем самым выполняя сразу две функции. Во-первых, она помогала маме, а во-вторых, вымещала своё нервное напряжение на муке, захватившей в плен молоко. Та сдаваться не желала. Пришлось добавить ещё жидкости.
Вздохнув, мать включила плиту, и обе молча принялись выкладывать тесто на сковородку. Первую порцию румяную ярко-оранжевую, получившую цвет благодаря экстракту из специального душистого цветка арои, съели в момент, всё так же молча. И затем довольные откинулись на спинки стульев.
– Расскажешь? Ты обещала, – напомнила Диана, глядя, как следующие оладьи золотятся на масле.
– Расскажу, но сначала я хочу поговорить о другом, – мама посерьёзнела. Дочь напряглась.
– Диан…
– Началось.
– Да, началось. Ты не любишь нравоучения, но как можно обойтись без них, когда ты поступаешь столь импульсивно?
– Мам, это надо обсуждать прямо сейчас? Всё-таки… – показала рукой за окно, – ночь на дворе. – Давай как-нибудь потом.
– Нет, Диан, потом я лягу спать: восстановление мне тоже не помешает. А проснувшись, мы с отцом поедем за Ирой, а дальше бумажная волокита и куча различных процедур. За это время ты опять что-нибудь натворишь, поэтому я хочу сообщить тебе заранее. Может, тогда ты будешь вести себя по-взрослому, а не как беспечный подросток.
– Ма-а-ам…
– Диан, я тебя не ругаю. И это не наказание, но ты должна нести ответственность за свои решения.
– Что-то мне это не нравится.
Мать вздохнула. На этот раз так, будто собиралась сообщить нечто страшное, не хотела этого делать, однако иного выбора не видела.
– Ма-а-ам? – повторила напуганная волшебница. – Только не говори, что вы с папой решили сослать меня к бабушке на перевоспитание. Я не выдержу там целое лето! Неделю – согласна, но больше… Мам, я сбегу. Или достану бабушку.
– Солнышко, это слишком просто – отправить тебя к бабушке. А ты провинилась не на шутку.
***
Друзья попрощались. Каждый отправился по своим делам. Лиза полетела домой смотреть сериал, Тёма – рисовать в уме расправу над парнем Амины, Арина вернулась к себе, Маша исчезла в небе по направлению к больнице, а Диана, отзвонившись родителям, села у зеркала. Образ черноволосой волшебницы ей надоел, но вернуться к своему, как это было сделано перед возвращением родителей, так и не удалось. Мысли кружили над образом Мастита, и в итоге перед ней оказался жуткий старик с фотографий, висевших у Амины. Волшебница вскрикнула, подскочила, попятилась. Зажмурив глаза, вжалась спиной в дверь. Обезображенное лицо возникло в темноте, оскалилось. Диана едва сдержала крик. Ей казалось, она чувствует зловонное дыхание, слышит шёпот. В нём звучало безумие совершенное и опасное, а сквозь него едва различимо проступало слово «ваша».
Борясь со страхом, медленно открывая глаза, Диана вернулась к отражению.
– Ты не причинишь никому вреда, – дрожащим голосом сказала она тому, кого видела в зеркале. Отражение ухмыльнулось. Оно смотрело долго, изучающе, а затем совсем чужим голосом вопросило:
– Поймали?
Волшебница боялась ответить. Растерянная, напуганная, впервые столкнувшаяся с проявлением проклятой души, она не знала, как себя вести. Заклинания на зеркала не действовали, просто уйти или занавесить поверхность тканью – бессмысленно, и она продолжала смотреть в глаза твари, бывшей некогда колдуном Маститом.
«Раз колдовство Арины дало возможность мне принять этот облик и поделилось воспоминанием проклятого, значит, это не просто так, – рассуждала Диана, – таким образом, магия мне хочет что-то донести. Но что? То, что его не поймали? А кого тогда? Не могли родители ошибиться? Он сбежал?»
Мучаясь догадками и сомнениями, волшебница, не отрывая взгляда от отражения, привлекла с помощью магии телефон и набрала отца.
– Диан, я занят. Спеца по прослушке выслали. Ничего не бойся, колдун под присмотром.
– Пап, вы в этом уверены?
– Я смотрю прямо на него из другой комнаты. Он в допросной. Мама опрашивает.
– Просто…
– Что? Говори. Ты вспомнила какую-то деталь? Навещала Никиту, и он что-то вспомнил?
– Нет, я… я тоже прямо сейчас, – сглотнула, – смотрю на колдуна. Пап? Ты слышишь?
– Слышу, – прозвучало сдавленно. – Ты «надела» его облик?
Теперь молчала Диана.
– Зачем? Опять проделки Арины?
– Обещай, что не будешь ругаться.
– Обещаю.
И она кратко всё рассказала.
– Ясно, – тяжело вздохнул отец, – поговорим дома. Колдун ещё там?
– Да.
– Ничего не бойся. Он безобиден. Это всего лишь его память.
– Знаю.
– Я проверю, настоящий ли у нас Мастит. Перезвоню. А ты отойди от зеркала и смени обличье. Или хотя бы, – снова вздохнул, – попытайся поспать. Ты тоже находилась рядом с артефактом. Тебе надо восстановить силы.
– Но я не устала.
– Делай, как я говорю, – посуровел отец, – и отключил связь.
Диана сделала шаг назад, ещё, вышла из комнаты, дрожащими руками закрыла дверь и прошла на кухню. А там снова натолкнулась на жуткое отражение – из стеклянной дверцы шкафа на неё смотрел колдун.
– Ну что ты от меня хочешь? Чего тебе надо?
23
Мастит молчал. Его и без того обезображенное лицо искажала гримаса злорадства.
– Что ты придумал? Почему веселишься? Лжёшь на допросе? Или просто молчишь?
Тишина.
– Ничего… Мама тебя выведет на чистую воду. Под её напором даже отец сдаётся: по выходным готовит завтрак, хотя терпеть не может стоять у плиты. Но в юности он пёк ей блины, и маме понравилось, так что папа попал. Но это он лишь спустя годы понял.
Колдун молчал, но уходить не собирался, продолжал ухмыляться, обнажая гнилые зубы. А внутри Дианы страх понемногу ослабевал. Догадавшись, как справится с ужасом, волшебница вновь заговорила. Она вспоминала семейные прогулки, редкие и от того бесценные; забавные случаи, нередко случавшиеся на службе родителей, вроде кражи леденцов из прокурорской вазочки оборотнем-дятлом прямо во время слушания. Свой выпускной и белый танец с физруком. По традиции сто пятнадцатой школы ученики кружились в вальсе с педагогами. Она выбрала учителя физического воспитания по двум причинам. Во-первых, он единственный не шатался от количества спиртного, во-вторых, был самым сносным танцором из всего педагогического состава. В общем, Диане повезло в разы больше одноклассников.
Она говорила и говорила, глядя в ненавистное пугающее лицо, и с каждым словом воспринимала колдуна всё спокойнее. Его образ перестал вызывать дрожь, воскрешая в памяти образы из кошмарных фильмов. Волшебница смотрела на Мастита уже не глазами жертвы, а глазами будущего следователя, подмечая детали.
Седые пакли волос, местами выбеленные до прозрачности, от чего складывалось впечатление, будто это проплешины. Высокий выпуклый лоб, водянисто-серые глаза, тонкие губы, испещрённые трещинами и мелкими язвами, чёрные пятна, заполняющие кожу, как вода яму. Одни были поменьше, другие побольше. Они отличались насыщенностью и формой. Пересекали поверхность лба, спускались к щекам и уродливым созвездием «украшали» подбородок и шею.
Мастит улыбался.
Диана схватила телефон, крепко прижала к уху и закричала, едва услышав голос папы:
– Посмотри на его лицо! Посчитай пятна! Два больших на подбородке, мелкие дугой на правой стороне шеи. Как узор, папа! Посмотри!
– Диана, успокойся. Колдун уже во всём сознался.
– Это точно он? Как он выглядит?
– Он. Мы проверили его всеми волшебными способами. Прибегнули даже к человеческим. Сомнений нет. Пойман Мастит.
– Но папа! Он продолжает улыбаться! Он… ухмыляется! Он что-то замышляет!
– Не кричи. Я дам тебе маму, – и передал телефон со словами: «она на нервах».
Диана услышала рассудительный тон матери и немного успокоилась. Та объяснила, что солгать под заклинанием правды колдун не мог, брата близнеца у него нет, в теле точно сам Мастит, а попался он по глупости и сам себя за это проклинает.
– Но… мам, мне всё равно как-то неспокойно, – призналась волшебница.
– Я понимаю. Сейчас он в камере под присмотром. Твоё волнение оправдано: ты многое пережила, до сих пор не виделась с Никитой, твои друзья пострадали, да ещё и первое столкновение с памятью проклятой души – все вместе эти факторы заставляют искать несоответствия там, где их нет. Я сама такая же, – вроде как улыбнулась. – Но пойми, твой страх – всего лишь страх, вызванный избытком эмоций. А ухмыляется он потому, как пойман, хотя долгое время оставался безнаказанным. Он слаб, он в проигрыше. Что ещё ему остаётся? Только кичиться своей непоколебимой уверенностью, будто всё под контролем. Кичиться, Диана, другого ему не дано. Это самозащита перед суровой реальностью. Нежелание принимать правду храбро открыто. Он трус, надевший удобную маску.
После её слов, подкупающих своей логичностью, Диана успокоилась. Мать пообещала дома, по секрету, рассказать о самом допросе и о том, кто такая Ира, намекнув, что та связана с Ритой. Местонахождение Железновой сообщил сам Мастит. В Колопятку, в Ведьмовское наследие отправили пару сотрудников.
– Отдохни, – сказала мама, – я позвоню в больницу и постараюсь уговорить врачей о твоём завтрашнем визите. Никита скорее всего без сознания, но посидеть рядом в палате я думаю, разрешат.
– Спасибо… – тихо произнесла Диана.
– Всё позади, солнышко. Отдыхай. Мы с папой скоро приедем.
Образ колдуна за время разговора почти растворился, оставив на прежнем лице волшебницы только серый след от шейных пятен. Одарив ухмылкой исчезающее уродство, Диана вернулась в комнату. Взглянув на себя в зеркало, она увидела уже себя – родную с невнятным цветом волос. Волшебница сразу подумала о том, что впереди разговор с родителями и объяснения Арининого колдовства, в чьих свойствах разобраться так и не удалось. Диана не могла взять в толк, отчего зависит тот ли иной облик, продолжительность нахождения в нём и взаимосвязь с подсознательным. О колдуне она думала, но открыто, однако как-то «надела» его личину и умудрилась связаться с памятью Мастита. Возможно, Тёма прав, и её собственная сила намного больше, чем она предполагает. А может, виной всему гримуар, ведь заклинание Железновых Арине не известно. Способно ли оно таким странным образом влиять на волшебниц? Всё-таки они и ведьмы – два совершенно разных типа магически одарённых существ.
Рита… Как она? Где? Что с ней сделал колдун? И кто такая Ира? Как они связаны? И причём здесь Никита? Диана решила с утра поехать к нему. Неважно договорится ли мама, она хотя бы просто заглянет в палату под видом какой-нибудь медсестры. Увидеть его, убедиться, что любимый в порядке – это всё, чего желало сердце.
Забыв про сон и наскоро поужинав яичницей, Диана принялась экспериментировать с магией. Ей нужно было научиться контролировать превращения. Пусть история с колдуном позади, но в любом случае волшебнице ещё предстояло обратиться Аминой и побыть Ранийей.
24
Аромат шоколада защекотал ноздри, вырывая из сна. Диана открыла глаза и удивлённо уставилась на экран ноутбука. Волшебные фразы скакали зеброй, обещая всего за каких-то два дня согнать жир с талии и бёдер. Всё, что для этого требовалось совершить звонок по такому-то номеру и согласиться оплатить чудесное средство всего-то за… У Дианы отвисла челюсть. Вирусная реклама обнаглела до невозможности, пуская свои щупальца на сайт городской библиотеки.
– Кошмар, маги-перемаги! – возмущённо закрыла страницу, припоминая, как «пошла» на библиотечный ресурс в поисках учебника о гримуарах. Оказывается, об этом она узнала из ещё одной вирусной рекламы, в два часа ночи, когда уставшая от волшебства, заваривала кофе, о родовых книгах тоже есть книги. Это сейчас окончательно сбросив остатки сна, поняла, что её чуть не развели, отправив в мнимую библиотеку, искусно повторявшую заголовок и оформление настоящей. – Чуть не попалась… – проворчала Диана, стирая историю запросов. Магические рекламы они такие, могли попортить систему, просто находясь в памяти твоего браузера. – Поверить, будто о книгах есть книги, маги-перемаги, вот что творит с волшебницами долгое зависание перед компом… – Диана поднялась со стула и вышла из комнаты.
Родители пили горячий шоколад. По их усталым лицам было ясно: сутки выдались непростыми.
– Сколько времени? – зевая спросила Диана, присаживаясь рядом.
– Четыре, – ответила мама и поставила кружку с ароматным напитком.
– Это… шоколад? – уточнила та, разглядывая странно-фиолетовый цвет шоколада.
– Да, но в него добавлены специи, уничтожающие колдовские чары.
– Э-э-э.
– На всякий случай, – пояснил отец. – Мы не знаем, как далеко распространяется живущее внутри Мастита проклятие. Насколько оно цепкое и как влияет на окружающих, поэтому колдун в лазарете, а мы принимаем обеззараживающее средство, чтобы не подхватить таких же пятен. Проклятие, к счастью, не заразно, но вот его физические проявления вполне.
– Поэтому перебиваем отвратительный вкус шоколадом, – измученно улыбнулась мама. – Твоим друзьям тоже завезли. А Никите дашь сама. Лекарство лекарствами, а специи обеззараживают лучше любой химии. К тому же они безвредны.
– Разрешили? – подскочила Диана, едва не опрокинув кружку.
– Спокойно. Да, ты можешь побыть в палате, но Никита очень много спит. Врач говорит, это последствия сильнейшего стресса плюс чёрная магия.
– Но он… в порядке? – медленно опустилась обратно на стул.
– Чары сняли, анализы проводят. Неделю ему придётся полежать в больнице, но это скорее меры безопасности, чем необходимость. Чёрная магия могла нарушить процесс восприятия. Врачи хотят удостовериться, что всё в порядке.
– Не переживай, – дополнил отец, – никаких оснований думать о нарушениях у них нет. Ещё раз повторю: это всего лишь меры предосторожности.
– Ты хоть спала? – вздохнула мать и подошла к холодильнику. – Сон – это вообще стопроцентное лекарство от всего. Хочешь, перекусим, и я помогу тебе войти в Белый Мир?
Помотала головой.
– Хорошо, – улыбнулась, и ножом, а не волшебством, принялась очищать морковь. Обернулась, поймав укоризненный взгляд дочери. – Я устала, но в другой ситуации не стала бы использовать магию для рутинных дел. И ты не должна.
Диана улыбнулась, кивнула. Впрочем, она всегда кивала, а порядок в комнате и мытьё посуды всё равно осуществляла с помощью заклинаний.
– Я сделаю оладьи. На большее моих сил не хватит. Будете?
– С удовольствием, – ответили оба. Голод не шутка. Отец с дочерью сейчас бы и слона съели.
Решив всё-таки не показывать лишний раз дурного примера, мать натёрла морковь и смешала с яйцом сама. Затем зевнула:
– Забыла предупредить, специи обладают снотворным эффектом, так что, когда будешь угощать своего парня, не удивляйся. Его и без того ослабший организм может выключиться моментально.
– У меня хоть и не такой ослабший, – заметил отец, – но к подушке тянет как магнитом. Я, пожалуй, не стану ждать оладий и отправлюсь спать.
– Хорошо, Андрюш. Крепкого Белого Мира, а я покормлю Диану. Да, солнышко?
– Ну да. Я чуть-чуть поспала. Пока, пап.
Отец вышел из кухни, и вскоре его храп, предвещавший о скором наступлении безмятежного сна, донёсся до женских ушей.
– Твой папа устал больше, – снова зевнула. – Я только вела допрос, а всё остальное делал он.
– Так расскажи, что же там всё-таки такое с этим колдуном? – заинтересованная Диана взяла венчик и принялась «убивать» комочки, тем самым выполняя сразу две функции. Во-первых, она помогала маме, а во-вторых, вымещала своё нервное напряжение на муке, захватившей в плен молоко. Та сдаваться не желала. Пришлось добавить ещё жидкости.
Вздохнув, мать включила плиту, и обе молча принялись выкладывать тесто на сковородку. Первую порцию румяную ярко-оранжевую, получившую цвет благодаря экстракту из специального душистого цветка арои, съели в момент, всё так же молча. И затем довольные откинулись на спинки стульев.
– Расскажешь? Ты обещала, – напомнила Диана, глядя, как следующие оладьи золотятся на масле.
– Расскажу, но сначала я хочу поговорить о другом, – мама посерьёзнела. Дочь напряглась.
– Диан…
– Началось.
– Да, началось. Ты не любишь нравоучения, но как можно обойтись без них, когда ты поступаешь столь импульсивно?
– Мам, это надо обсуждать прямо сейчас? Всё-таки… – показала рукой за окно, – ночь на дворе. – Давай как-нибудь потом.
– Нет, Диан, потом я лягу спать: восстановление мне тоже не помешает. А проснувшись, мы с отцом поедем за Ирой, а дальше бумажная волокита и куча различных процедур. За это время ты опять что-нибудь натворишь, поэтому я хочу сообщить тебе заранее. Может, тогда ты будешь вести себя по-взрослому, а не как беспечный подросток.
– Ма-а-ам…
– Диан, я тебя не ругаю. И это не наказание, но ты должна нести ответственность за свои решения.
– Что-то мне это не нравится.
Мать вздохнула. На этот раз так, будто собиралась сообщить нечто страшное, не хотела этого делать, однако иного выбора не видела.
– Ма-а-ам? – повторила напуганная волшебница. – Только не говори, что вы с папой решили сослать меня к бабушке на перевоспитание. Я не выдержу там целое лето! Неделю – согласна, но больше… Мам, я сбегу. Или достану бабушку.
– Солнышко, это слишком просто – отправить тебя к бабушке. А ты провинилась не на шутку.
