Волшебница только вздохнула.
9
На дачу к Железновым Диана отправилась магическим порталом: и быстрее, и надёжнее. Задаёшь координаты и прибываешь на место. Никаких пробок, блужданий по неизвестной местности, никаких волнений. Дом, где каждое лето проводила Рита, который ненавидела Арина, и в глаза не видела сама Диана, располагался в Колопятке, в самой его южной части – «Яблочном». Название произошло от яблоневой аллеи, самой протяжённой во всей Колопятке. Другие части назывались в соответствии со своими особенностями.
Северная – «Алмазным»: в ней располагался первый не только в Колопятке, но и во всём мире портал, ведущий в алмазные шахты всего мира. Место, естественно, закрытое, строго оберегаемое, хорошо охраняемое и всем подряд не известное.
Восточная называлась пафосно «Ведьмовское наследие» и представляла собой наименее мелкую территорию Колопятки, населённую, если верить истории, ведьмами и колдунами ещё с тех самых времён, когда начались их первые конфликты с волшебниками.
Западная часть, единственная, вся состоящая из люксовых коттеджей, носила поэтичное название «Нежное лето». Именно там предпочитали покупать дома знаменитые деятели искусства: поэты, музыканты, художники, актёры. Из всех частей в этой происходили чаще всего преступления, и именно здесь мечтала работать Диана. Расследовать убийство звезды мегапопулярного сериала, разве может быть что-то круче? Она буквально грезила мечтой о том, как однажды поймает неуловимого преступника, и в благодарность за проделанную работу глава администрации «Нежного лета» предложит выполнить для неё любое желание. Конечно, она попросит концерт «Алой паутины», чтобы те играли только для неё. И для Никиты. Как же она скучала по Никите…
Портал открылся напротив дома Железновых как раз в тот миг, когда на телефон пришло сообщение от Арины: Сестра здесь. Действуй.
– Ладно, – решила волшебница, – пора всё выяснить. Хотя после того, что было на вечеринке даже мысли о парне вызывали боль. И страх. – А вдруг выгонит? Не станет слушать? Не захочет разговаривать? Нет, – утешала она себя, – не выгонит. Я же не я, – бросила взгляд в зеркало, убедившись в действии магии и, вздохнув, открыла калитку.
Запасные ключи ей дала Арина со словами: «Замок заедает. Когда вставишь ключ, поднажми на калитку, тогда быстрее поддастся». Диана так и сделала. Калитка жалобно всхлипнула, ключи легли обратно на дно сумки – Ритиной, одолженной Ариной. Обе Железновы обожали сумочки. В их арсенале находились всевозможные цвета и узоры. Подруга дала Диане синюю в подсолнух, ту, с копией которой сестра отправилась на дачу.
– Бери, – сказала Арина, – ни к чему Никите знать, что перед ним иллюзия. Если там замешана какая-то магия, а я в этом уверена, потому что Рита она... она не такая, если только у них правда, не любовь, то безопаснее будет до последнего делать вид, что ты – моя сестра.
– Да, пожалуй, – ответила волшебница, рассматривая сумку. Она давно себе хотела такую, но потом они с Никитой вновь поссорились, и случилась эта ерунда с Ритой. Тут уже не до какой-то там сумочки.
Сердце не желало верить в то, что всё взаправду, что она сама виновата в случившемся, но ступив на территорию Железновых, Диана испытала страх. Она боялась уйти ни с чем.
Во дворе цвели яблони. Много яблонь различных сортов. От бабушки волшебница знала: самые сладкие – ярко-зелёные, и, сорвав то, что клонилось к земле, надкусила плод.
«Это не игли, – подумала Диана, – но должно успокоить, – закрыла глаза, пытаясь насладиться вкусом. Не помогло. Открыла глаза, бросила яблоко, прочла на стволе колдовскую приписку «Антуанский».
– Рита путается, – объясняла уже по телефону Арина, пока Диана перемещалась в портале, схожем по словам Тёмы с ускоренным человеческим метро, – мама просит её нарвать для салата «Антуанских», а она приносит «Элейские». В общем, деревья подписали, а то мама сильно раздражалась. Кстати, она собиралась после работы навестить Риту, так что у тебя не больше трёх часов.
– Не больше трех часов, – тихо повторила волшебница и пошла искать парня.
Во дворе его не было, на летней веранде тоже. Она заглянула в дом и позвала:
– Никита!
Тишина. Диана сняла обувь и на цыпочках прошла внутрь. В доме витал странный запах. Он исходил от полупрозрачного дыма. Тот плыл под самым потолком, закручивался в спираль и уходил на второй этаж.
«Защита? – неуверенно подумала Диана, не настолько хорошо разбираясь в подобных ведьмовских штуках, – возможно. – И взявшись за перила, начала подниматься.
Сердце отзывалось в ушах, колени тряслись, и она понимала: это уже не маркеры, это её чувства.
– Никита! – снова позвала и не получила ответа. Прошла мимо искусственного камина, огромного плюшевого зайца, подаренного Рите влюблённым в неё Стёпой – бывшим одноклассником, и вспомнила как этот самый Стёпа приезжал к ним в МВД, и как ведьма радовалась встрече.
«Они подходили друг другу, – подумала Диана, – интересно, он знает, что Рита нашла себе парня, или она держит это в тайне?»
Дверь в единственную на этаже комнату была закрыта. Диана постучалась, но никто не отреагировал. Тогда она аккуратно, почти беззвучно повернула ручку и вошла. Две кровати, застеленные розовыми покрывалами с рюшами: сразу видно женские, а в углу раскладушка и на ней, свернувшись клубочком – Никита. Он спал, лёжа в наушниках, тех самых, что она ему подарила на прошлый день рождения. Он ей подарил звёздный дождь, а она ему – наушники.
«Дура! – подумала она про себя, чувствуя себя самой настоящей дурой, – ты сама виновата в том, что он выбрал другую. Ей наверняка хватит мозгов дарить что-то личное, а не такое скучное и приземлённое».
Вздохнула, наклонилась, прислушалась. Ну, конечно, «Алая паутина» – их любимая группа. Сейчас звучала песня «Ты – мой свет», и Диане стало тоскливо. Так много воспоминаний обрушилось сразу: как они с Никитой гуляли в парке «Четырёх богинь» и подпевали Роме, солисту; сидели в «Хмуром еже», пропуская скучную высшую математику, совершенно не нужную будущим следователям, но обязательную любому студенту Магистериума. Как целовались в первый раз – случай с зубной феей и драконихой не в счёт. На глаза навернулись слёзы. Диана быстро стёрла их ладонями и вытащила наушники.
– Никита?
Открыл глаза, заморгал, нахмурился, а у волшебницы спёрло дыхание от нежности, разлившейся в душе. Он выглядел таким милым, когда просыпался, даже, если хмурился, как в эту минуту. Этакий сонный ёжик с невероятными глазами цвета ночного неба.
– Рита?
– Д-да? – произнесла Диана, запинаясь.
– Ты быстро вернулась.
– Д-да?
– Что-то случилось?
– Н-нет.
– Рита? – приподнялся на локтях, – это точно ты?
«И что ответить? Что сказать тому, кто смеялся надо мной на вечеринке? Что сказать тому, кого я люблю больше жизни? Может… правду»
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
«Алмазное» – северная часть Колопятки. Там располагается первый портал, ведущий в алмазные шахты по всему миру.
«Антуанский» – сорт самых сладких яблок.
«Ведьмовское наследие» – восточная часть Колопятки, населённая с давних времен ведьмами и колдунами.
«Нежное лето» – западная часть Колопятки. Здесь располагаются коттеджи знаменитостей.
«Ты – мой свет» – лирическая композиция группы «Алая паутина». Песня Дианы и Никиты.
«Яблочное» – южная часть Колопятки. Название произошло от самой протяжённой в Колопятке яблоневой аллеи. В этой части пригорода дом Железновых.
10
«Может, действительно сказать правду?» – мучилась вопросом Диана. В памяти всплыл фрагмент вечеринки и его «я тебя…»
Вздохнула и ответила:
– Точно я. Разве непохоже? – улыбнулась.
– Ну да. Мне на миг померещилось, будто это иллюзия.
– Иллюзия? – всполошилась волшебница, – и кто тебе померещился? – спрятала пальцы за спину, скрестила, надеясь. – Ну, так кто?
«А вдруг, он – моя судьба? Что, если у нас действительно есть особая связь?»
– Никит, кто тебе померещился?
– Твой дядька, – ответил он и резко сел.
– Какой дядька? – растерялась Диана. С Железновыми она была знакома со школы и их семью как-никак знала. Никаких дядек у Арины с Ритой не наблюдалось. По крайней мере живых. – Призрака? – уточнила волшебница.
– Живого, – хмыкнул тот.
– Э-э-э.
– Не нравится он мне. Ты уж прости, любимая, но ведёт себя подозрительно.
– Лю… кто?
– Любимая, – как ни в чём не бывало повторил Никита, а у Дианы сердце едва не остановилось. Говорят, от несчастной любви можно умереть. Так почему она до сих пор дышит? Или… не дышит?
– Риточка, ты побледнела. Всё хорошо?
«Ух, маги-перемаги, я ему сейчас отвечу…»
Эмоции сменяли одна другую, как в калейдоскопе и замерли не на «ах, я бедненькая», а на «убью гада! И её в придачу!»
Забыв, в каком облике находится, Диана подняла руку и отвесила пощёчину с такой силой, что ладонь вспыхнула болью.
– Чёрт возьми, Рита! – схватился за щёку Никита, – нельзя же так реагировать! Мне не нравится твой дядька, ясно! – поднялся и пошёл прочь.
– Ты куда? – опешила волшебница.
– Кофе выпью, – сухо бросил тот, – тебя не зову, – и ушёл.
– Риточка, ты побледнела. Все хорошо?
– А? – огляделась по сторонам. Конечно, ей всё это померещилось. Не могла она его ударить.
Снова.
Тот раз на вечеринке был первым. Она не сдержалась и жалела о содеянном. Даже, если он её разлюбил, причинять боль Диана не желала. Она чётко осознала это сейчас, глядя в любимые синие глаза.
– Я принесу тебе мороженое, подожди, – подскочил Никита.
– Что? Зачем?
– Оно всегда поднимает тебе настроение, – улыбнулся и выбежал из комнаты.
Диана думала, что хуже уже быть не может, но в руки легла креманка с шоколадным мороженым. Её любимым, маги-перемаги, мороженым! Которое мама сама готовила на день рождения! Это был, маги-перемаги, особый праздничный десерт, не уступающий любимому игли!
– Любимая, ты чего скуксилась?
Скуксилась. Он говорил так, когда она расстраивалась. Она, а не Рита. А теперь… Хотелось плакать. Выть. Понимая, что едва сдерживается, представила волка в трениках. Тот выл на луну и приплясывал. Улыбнулась. Стало легче.
– Риточка, в последнее время с тобой что-то творится. Расскажешь? – коснулся её щеки, и на долю секунды, ровно на то мгновение, пока его пальцы гладили её кожу, что-то внутри отозвалось, как будто электрический разряд в самое сердце: не мощный, но ощутимый. Диану магнитом потянуло к Никитиным губам – чувство, знакомое с первой встречи. В воздухе возникли искры. Они мотыльками садились на плечи, касались волос и застывали в ожидании, пока два сердца сольются в одно.
В комнате творилось настоящее волшебство, но Никита с Дианой об этом не подозревали. В эту минуту они растворялись во взаимной нежности и ласке, не замечая ничего вокруг: ни искр, ни уплывающего тумана, ни колдуна, стоявшего за окном.
Седой, нескладный, в очках, он смотрел, жадно впитывая энергию, заполняющую пустоту комнаты, дома, двора. Энергия клубилась по периметру и поднималась в небо. Пока ещё она была слабой, но это временно, ведь теперь он знал её секрет. Только что на его глазах раскрылась величайшая тайна семьи Кузнецовых, и он собирался воспользоваться этими знаниями по-полной. Улыбнулся широко. Безумно. И вернулся обратно в портал.
В «Ведьмовском наследии» у колдуна был маленький дом. Его окружал сосновый лес – место, облюбованное местными готами, беспризорной шпаной и колдунами. Такими же тёмными, как и этот седой.
В лесу нередко проводились ритуалы по возвращению мёртвых. Читались заклинания на смерть. Когда-то он в шутку прочёл подобное. Юный, амбициозный, завистливый. Из-за чёрного юмора погибли двое, но перед этим женщина его прокляла.
Года шли, проклятие крепло, уничтожая всех, кто находился с ним рядом, и тогда колдун понял: не видать ему счастья, пока не искупит вину. Единственным способом было найти источник древнейшей магии и подчинить своей воле. Лишь она могла разрушить проклятие.
Семьдесят лет, старясь и дряхлея, он искал источник. Его глаза слепли без магического влияния, тремор мучал без специальных мазей, ноги отказывались ходить без заклинаний. Его надежда меркла. Рядом не осталось любимых, родных, знакомых. Он влачил жалкое существование один, но даже в одиночестве не знал покоя. Проклятие продолжало действовать, призывая ночами злых духов. Те стояли у его кровати и шептали-шептали. Этот шёпот сводил с ума, каждый раз пробуждая совесть. Заставляя вот уже много лет вспоминать о злой шутке и её последствиях. Глаза той женщины он видел даже наяву. Синие бездонные. Такие же, как у мальчишки студента с фамилией Кузнецов.
Когда гримуар указал на Никиту, он подумал, что те несчастные были его предками, но нет, оказалось, цвет глаз – совпадение. Однако, именно в этом парнишке заключалось спасение колдуна. Оставалось лишь подобраться к нему поближе, но сам он это делать побоялся. Тогда-то колдун и встретил Иру.
Всё шло неплохо, но медленно, а ему во что бы то ни стало нужно было найти источник в ближайшие месяцы, обработать его, понять, изучить. Научиться контролировать. Успеть до Нового года.
Для большинства тридцать первое декабря – это время чудес и веселья. Для него – последний шанс за пятьдесят лет искупить вину и не стать чудовищем.
Седой, нескладный, он вошёл в дом, «снял» облик и превратился в себя настоящего. Собственное отражение вызывало жалость и страх. Колдун разбил зеркало магическим заклинанием, и тяжело дыша, опустился на стул. Затем начертил знаки на полу и вызвал Иру.
11
Никита и Диана словно не могли насытиться тягучей сладостью поцелуя. Вновь и вновь они вызывали искры, а те радужным дождём осыпались на пол. Нехотя, с трудом, волшебница всё же отстранилась от любимого. Она долго всматривалась в родные черты и улыбалась. Её парень был прежним. А затем положила голову ему на плечо, наслаждаясь теплом и таким знакомым ароматом – нотками шалфея, лимона, сандалового деревья. Она узнала этот букет – сама покупала на день влюблённых. Строгий квадратный флакон с восточным названием приглянулся ей и пришёлся по вкусу ему.
Диана была счастлива. Слова, подобно птицам, приготовились к полёту. Она собиралась сказать о том, как сильно любит Никиту. О том, что для неё он больше, чем воздух. За время отношений она ни разу не произносила эту по-настоящему волшебную фразу. Чувства, эмоции всегда находили другой способ выражения. Благодарность за то, что он рядом, объятия, когда тот грустил. Поддержка в трудную минуту и поцелуи. Много поцелуев. Их и сосчитать бы не получилось. Они целовались везде: на лекциях, в коридорах, у входа в МВД, во дворике, парке, стоя у светофора, ожидая заказа в «Еже», по дороге домой, у квартиры, в её комнате.
На её кровати.
Когда родители Дианы оставались на работе, они не расставались и ночью. Лежали в обнимку и так засыпали, а утром мчались со всех ног в Магистериум и смеялись, или ругались – это неважно. Любой эпизод их отношений заканчивался поцелуем.
– Люблю тебя, Ди… – нередко говорил Никита, когда оставшись наедине, они погружались в обоюдную нежность и совместные мечты.
– Никита... – выдыхала она и крепче сжимала его пальцы, касалась щеки, прижималась к груди. Но заветные слова так ни разу и не произнесла. Так может, пора?
9
На дачу к Железновым Диана отправилась магическим порталом: и быстрее, и надёжнее. Задаёшь координаты и прибываешь на место. Никаких пробок, блужданий по неизвестной местности, никаких волнений. Дом, где каждое лето проводила Рита, который ненавидела Арина, и в глаза не видела сама Диана, располагался в Колопятке, в самой его южной части – «Яблочном». Название произошло от яблоневой аллеи, самой протяжённой во всей Колопятке. Другие части назывались в соответствии со своими особенностями.
Северная – «Алмазным»: в ней располагался первый не только в Колопятке, но и во всём мире портал, ведущий в алмазные шахты всего мира. Место, естественно, закрытое, строго оберегаемое, хорошо охраняемое и всем подряд не известное.
Восточная называлась пафосно «Ведьмовское наследие» и представляла собой наименее мелкую территорию Колопятки, населённую, если верить истории, ведьмами и колдунами ещё с тех самых времён, когда начались их первые конфликты с волшебниками.
Западная часть, единственная, вся состоящая из люксовых коттеджей, носила поэтичное название «Нежное лето». Именно там предпочитали покупать дома знаменитые деятели искусства: поэты, музыканты, художники, актёры. Из всех частей в этой происходили чаще всего преступления, и именно здесь мечтала работать Диана. Расследовать убийство звезды мегапопулярного сериала, разве может быть что-то круче? Она буквально грезила мечтой о том, как однажды поймает неуловимого преступника, и в благодарность за проделанную работу глава администрации «Нежного лета» предложит выполнить для неё любое желание. Конечно, она попросит концерт «Алой паутины», чтобы те играли только для неё. И для Никиты. Как же она скучала по Никите…
Портал открылся напротив дома Железновых как раз в тот миг, когда на телефон пришло сообщение от Арины: Сестра здесь. Действуй.
– Ладно, – решила волшебница, – пора всё выяснить. Хотя после того, что было на вечеринке даже мысли о парне вызывали боль. И страх. – А вдруг выгонит? Не станет слушать? Не захочет разговаривать? Нет, – утешала она себя, – не выгонит. Я же не я, – бросила взгляд в зеркало, убедившись в действии магии и, вздохнув, открыла калитку.
Запасные ключи ей дала Арина со словами: «Замок заедает. Когда вставишь ключ, поднажми на калитку, тогда быстрее поддастся». Диана так и сделала. Калитка жалобно всхлипнула, ключи легли обратно на дно сумки – Ритиной, одолженной Ариной. Обе Железновы обожали сумочки. В их арсенале находились всевозможные цвета и узоры. Подруга дала Диане синюю в подсолнух, ту, с копией которой сестра отправилась на дачу.
– Бери, – сказала Арина, – ни к чему Никите знать, что перед ним иллюзия. Если там замешана какая-то магия, а я в этом уверена, потому что Рита она... она не такая, если только у них правда, не любовь, то безопаснее будет до последнего делать вид, что ты – моя сестра.
– Да, пожалуй, – ответила волшебница, рассматривая сумку. Она давно себе хотела такую, но потом они с Никитой вновь поссорились, и случилась эта ерунда с Ритой. Тут уже не до какой-то там сумочки.
Сердце не желало верить в то, что всё взаправду, что она сама виновата в случившемся, но ступив на территорию Железновых, Диана испытала страх. Она боялась уйти ни с чем.
Во дворе цвели яблони. Много яблонь различных сортов. От бабушки волшебница знала: самые сладкие – ярко-зелёные, и, сорвав то, что клонилось к земле, надкусила плод.
«Это не игли, – подумала Диана, – но должно успокоить, – закрыла глаза, пытаясь насладиться вкусом. Не помогло. Открыла глаза, бросила яблоко, прочла на стволе колдовскую приписку «Антуанский».
– Рита путается, – объясняла уже по телефону Арина, пока Диана перемещалась в портале, схожем по словам Тёмы с ускоренным человеческим метро, – мама просит её нарвать для салата «Антуанских», а она приносит «Элейские». В общем, деревья подписали, а то мама сильно раздражалась. Кстати, она собиралась после работы навестить Риту, так что у тебя не больше трёх часов.
– Не больше трех часов, – тихо повторила волшебница и пошла искать парня.
Во дворе его не было, на летней веранде тоже. Она заглянула в дом и позвала:
– Никита!
Тишина. Диана сняла обувь и на цыпочках прошла внутрь. В доме витал странный запах. Он исходил от полупрозрачного дыма. Тот плыл под самым потолком, закручивался в спираль и уходил на второй этаж.
«Защита? – неуверенно подумала Диана, не настолько хорошо разбираясь в подобных ведьмовских штуках, – возможно. – И взявшись за перила, начала подниматься.
Сердце отзывалось в ушах, колени тряслись, и она понимала: это уже не маркеры, это её чувства.
– Никита! – снова позвала и не получила ответа. Прошла мимо искусственного камина, огромного плюшевого зайца, подаренного Рите влюблённым в неё Стёпой – бывшим одноклассником, и вспомнила как этот самый Стёпа приезжал к ним в МВД, и как ведьма радовалась встрече.
«Они подходили друг другу, – подумала Диана, – интересно, он знает, что Рита нашла себе парня, или она держит это в тайне?»
Дверь в единственную на этаже комнату была закрыта. Диана постучалась, но никто не отреагировал. Тогда она аккуратно, почти беззвучно повернула ручку и вошла. Две кровати, застеленные розовыми покрывалами с рюшами: сразу видно женские, а в углу раскладушка и на ней, свернувшись клубочком – Никита. Он спал, лёжа в наушниках, тех самых, что она ему подарила на прошлый день рождения. Он ей подарил звёздный дождь, а она ему – наушники.
«Дура! – подумала она про себя, чувствуя себя самой настоящей дурой, – ты сама виновата в том, что он выбрал другую. Ей наверняка хватит мозгов дарить что-то личное, а не такое скучное и приземлённое».
Вздохнула, наклонилась, прислушалась. Ну, конечно, «Алая паутина» – их любимая группа. Сейчас звучала песня «Ты – мой свет», и Диане стало тоскливо. Так много воспоминаний обрушилось сразу: как они с Никитой гуляли в парке «Четырёх богинь» и подпевали Роме, солисту; сидели в «Хмуром еже», пропуская скучную высшую математику, совершенно не нужную будущим следователям, но обязательную любому студенту Магистериума. Как целовались в первый раз – случай с зубной феей и драконихой не в счёт. На глаза навернулись слёзы. Диана быстро стёрла их ладонями и вытащила наушники.
– Никита?
Открыл глаза, заморгал, нахмурился, а у волшебницы спёрло дыхание от нежности, разлившейся в душе. Он выглядел таким милым, когда просыпался, даже, если хмурился, как в эту минуту. Этакий сонный ёжик с невероятными глазами цвета ночного неба.
– Рита?
– Д-да? – произнесла Диана, запинаясь.
– Ты быстро вернулась.
– Д-да?
– Что-то случилось?
– Н-нет.
– Рита? – приподнялся на локтях, – это точно ты?
«И что ответить? Что сказать тому, кто смеялся надо мной на вечеринке? Что сказать тому, кого я люблю больше жизни? Может… правду»
***
Большая волшебно-ведьмовская энциклопедия
«Алмазное» – северная часть Колопятки. Там располагается первый портал, ведущий в алмазные шахты по всему миру.
«Антуанский» – сорт самых сладких яблок.
«Ведьмовское наследие» – восточная часть Колопятки, населённая с давних времен ведьмами и колдунами.
«Нежное лето» – западная часть Колопятки. Здесь располагаются коттеджи знаменитостей.
«Ты – мой свет» – лирическая композиция группы «Алая паутина». Песня Дианы и Никиты.
«Яблочное» – южная часть Колопятки. Название произошло от самой протяжённой в Колопятке яблоневой аллеи. В этой части пригорода дом Железновых.
10
«Может, действительно сказать правду?» – мучилась вопросом Диана. В памяти всплыл фрагмент вечеринки и его «я тебя…»
Вздохнула и ответила:
– Точно я. Разве непохоже? – улыбнулась.
– Ну да. Мне на миг померещилось, будто это иллюзия.
– Иллюзия? – всполошилась волшебница, – и кто тебе померещился? – спрятала пальцы за спину, скрестила, надеясь. – Ну, так кто?
«А вдруг, он – моя судьба? Что, если у нас действительно есть особая связь?»
– Никит, кто тебе померещился?
– Твой дядька, – ответил он и резко сел.
– Какой дядька? – растерялась Диана. С Железновыми она была знакома со школы и их семью как-никак знала. Никаких дядек у Арины с Ритой не наблюдалось. По крайней мере живых. – Призрака? – уточнила волшебница.
– Живого, – хмыкнул тот.
– Э-э-э.
– Не нравится он мне. Ты уж прости, любимая, но ведёт себя подозрительно.
– Лю… кто?
– Любимая, – как ни в чём не бывало повторил Никита, а у Дианы сердце едва не остановилось. Говорят, от несчастной любви можно умереть. Так почему она до сих пор дышит? Или… не дышит?
– Риточка, ты побледнела. Всё хорошо?
«Ух, маги-перемаги, я ему сейчас отвечу…»
Эмоции сменяли одна другую, как в калейдоскопе и замерли не на «ах, я бедненькая», а на «убью гада! И её в придачу!»
Забыв, в каком облике находится, Диана подняла руку и отвесила пощёчину с такой силой, что ладонь вспыхнула болью.
– Чёрт возьми, Рита! – схватился за щёку Никита, – нельзя же так реагировать! Мне не нравится твой дядька, ясно! – поднялся и пошёл прочь.
– Ты куда? – опешила волшебница.
– Кофе выпью, – сухо бросил тот, – тебя не зову, – и ушёл.
– Риточка, ты побледнела. Все хорошо?
– А? – огляделась по сторонам. Конечно, ей всё это померещилось. Не могла она его ударить.
Снова.
Тот раз на вечеринке был первым. Она не сдержалась и жалела о содеянном. Даже, если он её разлюбил, причинять боль Диана не желала. Она чётко осознала это сейчас, глядя в любимые синие глаза.
– Я принесу тебе мороженое, подожди, – подскочил Никита.
– Что? Зачем?
– Оно всегда поднимает тебе настроение, – улыбнулся и выбежал из комнаты.
Диана думала, что хуже уже быть не может, но в руки легла креманка с шоколадным мороженым. Её любимым, маги-перемаги, мороженым! Которое мама сама готовила на день рождения! Это был, маги-перемаги, особый праздничный десерт, не уступающий любимому игли!
– Любимая, ты чего скуксилась?
Скуксилась. Он говорил так, когда она расстраивалась. Она, а не Рита. А теперь… Хотелось плакать. Выть. Понимая, что едва сдерживается, представила волка в трениках. Тот выл на луну и приплясывал. Улыбнулась. Стало легче.
– Риточка, в последнее время с тобой что-то творится. Расскажешь? – коснулся её щеки, и на долю секунды, ровно на то мгновение, пока его пальцы гладили её кожу, что-то внутри отозвалось, как будто электрический разряд в самое сердце: не мощный, но ощутимый. Диану магнитом потянуло к Никитиным губам – чувство, знакомое с первой встречи. В воздухе возникли искры. Они мотыльками садились на плечи, касались волос и застывали в ожидании, пока два сердца сольются в одно.
В комнате творилось настоящее волшебство, но Никита с Дианой об этом не подозревали. В эту минуту они растворялись во взаимной нежности и ласке, не замечая ничего вокруг: ни искр, ни уплывающего тумана, ни колдуна, стоявшего за окном.
Седой, нескладный, в очках, он смотрел, жадно впитывая энергию, заполняющую пустоту комнаты, дома, двора. Энергия клубилась по периметру и поднималась в небо. Пока ещё она была слабой, но это временно, ведь теперь он знал её секрет. Только что на его глазах раскрылась величайшая тайна семьи Кузнецовых, и он собирался воспользоваться этими знаниями по-полной. Улыбнулся широко. Безумно. И вернулся обратно в портал.
В «Ведьмовском наследии» у колдуна был маленький дом. Его окружал сосновый лес – место, облюбованное местными готами, беспризорной шпаной и колдунами. Такими же тёмными, как и этот седой.
В лесу нередко проводились ритуалы по возвращению мёртвых. Читались заклинания на смерть. Когда-то он в шутку прочёл подобное. Юный, амбициозный, завистливый. Из-за чёрного юмора погибли двое, но перед этим женщина его прокляла.
Года шли, проклятие крепло, уничтожая всех, кто находился с ним рядом, и тогда колдун понял: не видать ему счастья, пока не искупит вину. Единственным способом было найти источник древнейшей магии и подчинить своей воле. Лишь она могла разрушить проклятие.
Семьдесят лет, старясь и дряхлея, он искал источник. Его глаза слепли без магического влияния, тремор мучал без специальных мазей, ноги отказывались ходить без заклинаний. Его надежда меркла. Рядом не осталось любимых, родных, знакомых. Он влачил жалкое существование один, но даже в одиночестве не знал покоя. Проклятие продолжало действовать, призывая ночами злых духов. Те стояли у его кровати и шептали-шептали. Этот шёпот сводил с ума, каждый раз пробуждая совесть. Заставляя вот уже много лет вспоминать о злой шутке и её последствиях. Глаза той женщины он видел даже наяву. Синие бездонные. Такие же, как у мальчишки студента с фамилией Кузнецов.
Когда гримуар указал на Никиту, он подумал, что те несчастные были его предками, но нет, оказалось, цвет глаз – совпадение. Однако, именно в этом парнишке заключалось спасение колдуна. Оставалось лишь подобраться к нему поближе, но сам он это делать побоялся. Тогда-то колдун и встретил Иру.
Всё шло неплохо, но медленно, а ему во что бы то ни стало нужно было найти источник в ближайшие месяцы, обработать его, понять, изучить. Научиться контролировать. Успеть до Нового года.
Для большинства тридцать первое декабря – это время чудес и веселья. Для него – последний шанс за пятьдесят лет искупить вину и не стать чудовищем.
Седой, нескладный, он вошёл в дом, «снял» облик и превратился в себя настоящего. Собственное отражение вызывало жалость и страх. Колдун разбил зеркало магическим заклинанием, и тяжело дыша, опустился на стул. Затем начертил знаки на полу и вызвал Иру.
11
Никита и Диана словно не могли насытиться тягучей сладостью поцелуя. Вновь и вновь они вызывали искры, а те радужным дождём осыпались на пол. Нехотя, с трудом, волшебница всё же отстранилась от любимого. Она долго всматривалась в родные черты и улыбалась. Её парень был прежним. А затем положила голову ему на плечо, наслаждаясь теплом и таким знакомым ароматом – нотками шалфея, лимона, сандалового деревья. Она узнала этот букет – сама покупала на день влюблённых. Строгий квадратный флакон с восточным названием приглянулся ей и пришёлся по вкусу ему.
Диана была счастлива. Слова, подобно птицам, приготовились к полёту. Она собиралась сказать о том, как сильно любит Никиту. О том, что для неё он больше, чем воздух. За время отношений она ни разу не произносила эту по-настоящему волшебную фразу. Чувства, эмоции всегда находили другой способ выражения. Благодарность за то, что он рядом, объятия, когда тот грустил. Поддержка в трудную минуту и поцелуи. Много поцелуев. Их и сосчитать бы не получилось. Они целовались везде: на лекциях, в коридорах, у входа в МВД, во дворике, парке, стоя у светофора, ожидая заказа в «Еже», по дороге домой, у квартиры, в её комнате.
На её кровати.
Когда родители Дианы оставались на работе, они не расставались и ночью. Лежали в обнимку и так засыпали, а утром мчались со всех ног в Магистериум и смеялись, или ругались – это неважно. Любой эпизод их отношений заканчивался поцелуем.
– Люблю тебя, Ди… – нередко говорил Никита, когда оставшись наедине, они погружались в обоюдную нежность и совместные мечты.
– Никита... – выдыхала она и крепче сжимала его пальцы, касалась щеки, прижималась к груди. Но заветные слова так ни разу и не произнесла. Так может, пора?
