Арина раскрыла гримуар и погрузилась в чтение, параллельно что-то припоминая и жестикулируя. Макс следил за каждым её движением, но всё равно предложил сначала опробовать колдовство на ком-нибудь другом. Поскольку требовался живой организм, а кроме Филиппа в доме живности не водилось, общими уговорами притащили жука в гостиную. Обомлевший от ливничек, сопротивлялся он недолго, но смотрел на манипуляции хозяйки хмуро.
Когда действие началось, свет погас, запахло палёным, и все вместе пришли к выводу, что ведьмочка опять напортачила. Но потом Арина вспомнила про пирог в духовке и вынесла горку углей на противне.
– Это как так, маги-перемаги?
– Перебор с магией, – объяснила та, – я решила увеличить мощность электричества.
– И теперь мы без света, – буркнул Филипп слегка изменённым голосом.
Друзья повернулись и обнаружили… ящерицу. Подсвеченная колдовским серебряным сиянием, смотрелась она эффектно: изумрудная с красными лапками.
– А с этим что? – спросил хранитель, указывая на конечности.
– Немножко перепутала, – ответила Арина, пожимая плечиками.
– Но получилось… – не могла поверить своим глазам русалка. – Без особых нарушений, близко к идеальному внешнему виду субъекта. Получилось!
Ведьмочка довольно улыбнулась:
– А ты сомневалась?
Вопрос остался без ответа. Хранитель пригладил ладонью белоснежную макушку и долго изучал ящерицу со всех сторон. Наконец вынес вердикт:
– Попробуй ещё раз.
– И так нормально, – махнула рукой Диана. – Я готова. Давайте уже, маги-перемаги, «сделаем» новое лицо, и я пойду покорять Грязюку.
– Элементарные формулы сначала выучи, – назидательно сказала Маша.
– Обязательно.
– Нет, Алмазинка, пробуем ещё. Не хочу, чтобы на месте носа у тебя вырос клюв. Посмотри на лапки Филиппа.
Волшебница вздохнула, но всё же согласилась. И ещё полчаса смотрели, как несчастный жук-ящерица перерождается – медленно, неуверенно, с явным нежеланием в барсука. Арина устала, отложила гримуар – тот сам захлопнулся, и закрыла глаза.
Барсук вышел на славу: упитанный, правильного окраса, идентичный живому. Только тогда Максим разрешил колдовать с Дианой, но завтра. На сегодня ведьмочка выдохлась и рисковала что-нибудь да натворить.
А на следующий день Арина преобразила волшебницу до неузнаваемости. Учла все пожелания Дианы, замечания Макса, и в Магистериум устраиваться помощницей педагога по химии отправилась восточная красавица с шоколадными глазами.
5
Арина ещё нежилась в кровати. Купалась в сновидениях, где она – самая аккуратная и всеми уважаемая ведьма Онелии, – принимала поздравление от ректора МВД за победу в конкурсе молодых талантов. В это же самое время с Филиппом, давно проснувшимся и бурчащим в поисках запасённых после гостей ливничек, происходили метаморфозы. Заклинание на изменение внешности произнесено было верно, но не учло одной маленькой детали, связанной с родительским запретом на излишнее колдовство. Магия дала сбой и начала обращать жука то в одно существо, то в другое. Ведьмочка об этом ещё не подозревала, так же, как и Диана, подходящая в этот момент к центральному входу Магистериума.
Колени подрагивали, мандраж затрагивал даже сердце, и оно бухало такими темпами, что становилось страшно. Не первый раз Диана проделывала что-то запретное. В стенах МВД курила: не впечатлило, привычкой не стало; в деканате целовалась с Никитой после ссоры. Она за бегунком тогда пришла: химию сдать с первого раза не удалось, а он провалил анатомию. В запретный кабинет на подвальном этаже они тоже вместе с парнем пробирались. С ними ещё Тёма был – тот ещё любитель приключений.
А однажды она прямо во двор въехала на мотоцикле и улыбнулась в камеру у центрального входа, стоя рядом с табличкой: Транспортные средства запрещены. Исключение составляют средства передвижения русалок.
Ну да, им можно: хвостатых красавиц в МВД всего три. Их ванны занимают не так много места, тем более, что во дворе есть небольшой гараж, выделенный под автомобили ректора. Бывшего, того самого Владислава Кольцова, великого волшебника и коллекционера машин всех марок. Нет, богачом он никогда не был, машины «нарисовал» магией, но так, что отличить их от настоящих могли только знающие волшебники.
Авто давно исчезло. После гибели волшебника, вещи, созданные его усилиями, растворились в воздухе. А гараж, настоящий, остался. Его чуть-чуть модернизировали и отдали в распоряжение нынешней администрации Магистериума, а те решили, что это отличное место для парковки русалочьих средств. Во-первых, не надо ничего строить. Во-вторых, искать специальное место на территории, обустроенной по строгому плану. В-третьих, гараж сносить было жалко, к тому же оставив его, многие считали, что так чтят память о Кольцове. А так, и русалкам есть где припарковаться, и всякий хлам можно скинуть в уголок гаража. Старые, сломанные артефакты, принадлежащие МВД лежали именно там.
Русалка Маша считала это свинством: каждому артефакту положено место в музее, но решали подобные вопросы семь педагогов Магистериума – главные не только в МВД, но и в Совете Волшебников Онелии. Их всё устраивало, ну а раз их всё устраивало, то что тут скажешь?
И сейчас, улыбаясь в ту самую камеру, у которой в прошлом году Диана слезала с чужого байка (кстати, поставленную больше для запугивания вампиров-хулиганов, чем с какой-то реальной пользой), она собиралась с духом, чтобы подняться в кабинет к одному из представителей Совета – Марыхиной Лидии Владиславовне, педагогу по химии, или, как называли её между собой студенты, Грязюке.
Прозвище к той приклеилось с подачи Никиты. Он как-то решил доказать Тёме, что мышление волшебников оригинальнее чем у оборотней. Целый день парни ходили и вместо того, чтобы думать об учёбе, сочиняли прозвища. Начали с фамилии: Марышка, Мартышка, Маруха, Макруха, Марыха-курит лихо. Затем перешли к внешнему виду. Лидия Владиславовна была женщиной в возрасте, но благодаря умелому применению волшебства, ей не давали больше двадцати. Новички, бывало, принимали педагога за студентку. Причёску та носила соответствующую – модную, а поскольку мода менялась часто, то и её внешний вид менялся также. Химичка носила парики и накладные шиньоны. Диана как-то тоже подумывала о подобном решении, но Никита её переубедил.
– Мне нравится твой цвет волос, Ди, – нежно говорил он и добавлял, целуя в нос, –необычный, как и ты сама.
И волшебница идею отбросила, хотя избавиться от нелепого цвета в тайне мечтала до сих пор. И от носа – слишком длинного.
Косметикой Лидия Владиславовна не пользовалась, но вот накладными ресницами не гнушалась, поэтому Тёма придумал: «Опахало», а Никита «Опахальная». Ещё были «Черноокая», «Черноглазая», «Кукла» – из-за тех же накладных ресниц. Перешли на одежду и подобрали «Модницу», «Стилягу» и «Нон-стоп стилягу». По характеру химичка была взрывной, но не орала, как тот же Кар-Кар, тихо ненавидела, копила злость, а потом выплёскивала на лабораторных и мелких промежуточных экзаменах. Да, ей нравилось устраивать подобное раз в месяц. Причём случалось это чаще всего тогда, когда никто не ожидал.
– В следующий вторник экзамен, – сухо заявляла она и выходила из кабинета первой, оставив на лицах несчастных недоумение, злость и раздражение.
– А я хотел проспать все выходные, – вздыхал Тёма.
– Но придётся провести его за билетами, – говорила Лиза.
– Грязюка даст не более шести билетов, поэтому не вижу повода нагнетать и без того напряжённую атмосферу своими страданиями относительно…
– Маша! – раздавалось сразу со всех столов, и русалка замолкала. Она хорошо ладила с химичкой, играя роль едва ли не любимицы и всё всегда знала наперёд – по привычке. Первые полгода русалка была старостой, но затем ей это разонравилось, бегать за студентами, требуя объяснений о прогулах не хотелось, и она отдала свое почётное звание девушке-оборотню Даше. Та справлялась, получая настоящее удовольствие от ловли хулиганов и лентяев и последующей сдачи их педагогам.
Рассуждая о характере химички, Тёма с Никитой долго голову над прозвищем не ломали. Первый предложил назвать «Замедленной бомбой», а второй сказал, что это слишком длинно и сократил до «Бомбазы». И поехало: «Бомзараза», «Бомбанутая», Бомбоченция», «Бомболенция». Неизвестно до каких извращений дошёл бы каждый из парней, не вспомни Никита о любимом выражении педагога, используемом во время общения с непутёвыми студентами.
– Не выучишь формулу водного барьера, будешь с грязюками работать! – с гневом говорила она, имея ввиду посудомоек, уборщиц и прочих, стоящих на много ступеней ниже элиты волшебного мира. – Ты хочешь крутиться с грязюками? Нет? Тогда учи мой предмет! И на «отлично»!
Прозвище понравилось обоим парням, даже спорить кто же из них в итоге оказался сообразительнее, не стали. Слово прилепилось к педагогу намертво, как многолетняя жвачка, потянув за собой производные: «Грязелла», «Грязетта», «Грязяхима», но чаще всё-таки Лидию Владиславовну называли Грязюкой.
Диана поправила жгучую косу и боязливо вошла в Магистериум. Воспоминания воспоминаниями, а дело не ждёт.
– Посторонись! – услышала она сразу же на входе и едва успела отскочить от несущейся на неё старосты. Даша несла какой-то плакат. Наверно, традиционная после сессии благодарность педагогическому коллективу.
– Осторожно! – предупредила та, – сейчас другие подтянутся. А ты… – задержала взгляд на одежде, – к Лидии Владиславовне идёшь устраиваться?
Диана кивнула, про себя подумав: «А правильно ли я сделала настолько кардинально изменив имидж? Никаких футболок, джинс, только фиолетовое платье в пол. Закрытое. Не перебор? Лето же, маги-перемаги».
– Симпатичное платье, – зметила Даша и тут же вернулась к теме разговора, – Лидия Владиславовна в дурном настроении, сразу начнёт формулы спрашивать. Учебник ты правильно прихватила. Повтори оли-магнум и лили-магнум. Я слышала, как одну кандидатку она сегодня выставила как раз потому, что та перепутала названия.
– Спасибо, Даш.
– А мы знакомы?
– Мысли читаю, – спохватилась Диана и тут же добавила, – иногда. Но у Грязюки не буду!
Староста выпучила глаза:
– А прозвище ты откуда знаешь?
– Так все его знают! – улыбнулась волшебница и принялась теребить косу так усердно, что пара волосинок оказалась на полу.
– Ну да, – улыбнулась в ответ Даша, – все знают. А тебя, кстати, как зовут?
Диана часто заморгала. Эту часть легенды она как-то не придумала.
«А действительно, как?»
6
В голове закружилась карусель имён. Лила. Имя мамы, а ещё главной героини из любимой комедии, обожаемой и Дианой, и Никитой. О девушке очень напоминающей своей неуклюжестью Арину, пухлыми щёчками – фею Лизу и длинными волосами, на зависть однокурсницам, Машу.
Диана вспомнила серию, когда непутёвая Лила угодила в мусорный бак прямо на первом свидании на глазах у толпы фанаток. Не её, конечно. Того, с кем она сидела в кафе. То-то разукрашенные девчонки обрадовались! Ещё бы… Наряд Лилы был безнадёжно вонюч и смешон, и волшебница твёрдо решила:
«Нет, это имя не хочу».
Наувар переводилось красиво: «цветок», а звучало настолько непоэтично, что немел язык.
«Да меня засмеют! – не сомневалась она, хорошо зная, как издевались в начале первого курса над ведьмочкой с другого потока, носящей непривычное для слуха имя, – Рабаб.
– Какой обаб? – прыснул Тёма во время знакомства с девушкой.
– Не обаб, а араб, – посмеивался Никита.
– Или раб? – угорал китаец, чьё не менее странное имя не мешало мучить несчастную первокурсницу, придумывая разные прозвища. В его арсенале были «Рабабаб», «Бабар», «Раба ап».
Правда потом все трое извинялись перед девушкой и клялись больше не вести себя подобным образом. А другого им и не оставалось. Сама Грязюка стала свидетелем их оригинальных обращений, а с той шутки плохи. С ней вообще шутить нельзя, иначе не то, что промежуточный экзамен устроит, но и с сессией «поможет». Одному такому «помогла», и больше его в МВД не видели. Но и грустить не стали. Вылетевший отличался не только вредным нравом, но и абсолютнейшей ленью. Его и взяли-то на учебу, благодаря связям. Связи остались, но больше тому не пригодились.
Следующим именем вспомнилось звучное Джаннат или Джанета. Так звали её одноклассницу – милую, но жутко трусливую девочку. Она пугалась всего: темноты, насекомых, акул, высоты, змей, слишком длинных лестниц, узких дорог, летучих мышей. По этой же причине с осторожностью относилась к вампирам, чьим излюбленным занятием (после хулиганства) были полёты в образе мышей над Онелией. Диана тоже не отличалась храбростью, но всё же до Джаннат ей было далеко.
Зафира напоминала о зефире. Её внешность представлялась чрезмерно рафинированной, как у Рапунцель из одноимённого мультфильма, только с чёрными волосами. Хамида вызывала ассоциацию с хламидой, Ясмин – с Жасмин. Имя неплохое, но слишком распространённое, а хотелось чего-то особенного. Чего-то такого, как Диана, что с древне-волшебного переводилось – «Судьбоносная». Красиво? Вполне. Волшебно? Точно. Представила, как потом они с подругами будут смеяться над всей этой затеей, когда всё закончится, и она вернётся в Магистериум. С каким лицом узнает правду Грязюка, Кар-Кар и все прочие, и улыбнулась. Сейчас происходящее казалось забавной игрой и произнесла:
– Меня зовут Ранийя.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась Даша, – не робей. Сядь в сторонке и повтори основной материал. Всё равно сейчас Лидия Владиславовна тебя не примет.
– Почему?
– У неё чаепитие с коллегами.
– Ладно, подожду.
Даша ушла, а Диана поднялась на второй этаж, вдыхая родной запах знаний, смеха и древней магии. Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, из неё виднелась фигура в пёстром наряде с бабочкой, слышался вечно недовольный голос Кар-Карыча, тихий, но властный – химички.
– Закон подлости, – услышала Диана слова Лидии Владиславовны, – я на неё возлагала большие надежды. Всё-таки род, фамилия, да и талантом не обделена. Мой предмет у неё шёл не ахти, но ведь всё можно подправить.
– А на моих лекциях она была среди лучших, – вздохнула Вера Мариковна и чем-то громко захрустела.
– В ней что-то было, – согласился Кар-Кар, – согласен, но этого не хватило. Род, фамилия, конечно, хорошо, но трудолюбие никто не отменял. Как можно не явиться на пересдачу? Да кем эта девчонка себя возомнила? А вы помните, какие штуки она устраивала на пару с Кузнецовым и Бородинским? Судьба её покарала! Нечего нас так разыгрывать!
– Полетать в цветном небе не такая уж плохая затея, – улыбнувшись, заметила Вера Мариковна и снова чем-то захрустела.
– Неплохая, – тихо произнесла Грязюка, – и уж всяко лучше, чем проделки бывших первокурсников. Вы помните, как они создали стену из жевательных резинок?
– Я тогда клок волос выдрала.
– Клок волос… Я, дорогая Вера Мариковна, считаю, что это нельзя было так оставлять, и их тоже, наверняка, покарает судьба. Я слышал, заводила той группы вылетел из нашего учебного заведения.
– Вылетел, – подтвердила химичка, – но не из-за судьбы, а из-за переезда родителей в другой город.
Наступила тишина, тревожимая лишь хрустом, усиленным акустическим волшебством от экспериментального аппарата Лидии Владиславовны.
– А девочку всё-таки жаль, – прозвучал голос Веры Мариковны, когда уставшая от ожидания Диана заклевала носом, прислонившись к стенке.
Когда действие началось, свет погас, запахло палёным, и все вместе пришли к выводу, что ведьмочка опять напортачила. Но потом Арина вспомнила про пирог в духовке и вынесла горку углей на противне.
– Это как так, маги-перемаги?
– Перебор с магией, – объяснила та, – я решила увеличить мощность электричества.
– И теперь мы без света, – буркнул Филипп слегка изменённым голосом.
Друзья повернулись и обнаружили… ящерицу. Подсвеченная колдовским серебряным сиянием, смотрелась она эффектно: изумрудная с красными лапками.
– А с этим что? – спросил хранитель, указывая на конечности.
– Немножко перепутала, – ответила Арина, пожимая плечиками.
– Но получилось… – не могла поверить своим глазам русалка. – Без особых нарушений, близко к идеальному внешнему виду субъекта. Получилось!
Ведьмочка довольно улыбнулась:
– А ты сомневалась?
Вопрос остался без ответа. Хранитель пригладил ладонью белоснежную макушку и долго изучал ящерицу со всех сторон. Наконец вынес вердикт:
– Попробуй ещё раз.
– И так нормально, – махнула рукой Диана. – Я готова. Давайте уже, маги-перемаги, «сделаем» новое лицо, и я пойду покорять Грязюку.
– Элементарные формулы сначала выучи, – назидательно сказала Маша.
– Обязательно.
– Нет, Алмазинка, пробуем ещё. Не хочу, чтобы на месте носа у тебя вырос клюв. Посмотри на лапки Филиппа.
Волшебница вздохнула, но всё же согласилась. И ещё полчаса смотрели, как несчастный жук-ящерица перерождается – медленно, неуверенно, с явным нежеланием в барсука. Арина устала, отложила гримуар – тот сам захлопнулся, и закрыла глаза.
Барсук вышел на славу: упитанный, правильного окраса, идентичный живому. Только тогда Максим разрешил колдовать с Дианой, но завтра. На сегодня ведьмочка выдохлась и рисковала что-нибудь да натворить.
А на следующий день Арина преобразила волшебницу до неузнаваемости. Учла все пожелания Дианы, замечания Макса, и в Магистериум устраиваться помощницей педагога по химии отправилась восточная красавица с шоколадными глазами.
5
Арина ещё нежилась в кровати. Купалась в сновидениях, где она – самая аккуратная и всеми уважаемая ведьма Онелии, – принимала поздравление от ректора МВД за победу в конкурсе молодых талантов. В это же самое время с Филиппом, давно проснувшимся и бурчащим в поисках запасённых после гостей ливничек, происходили метаморфозы. Заклинание на изменение внешности произнесено было верно, но не учло одной маленькой детали, связанной с родительским запретом на излишнее колдовство. Магия дала сбой и начала обращать жука то в одно существо, то в другое. Ведьмочка об этом ещё не подозревала, так же, как и Диана, подходящая в этот момент к центральному входу Магистериума.
Колени подрагивали, мандраж затрагивал даже сердце, и оно бухало такими темпами, что становилось страшно. Не первый раз Диана проделывала что-то запретное. В стенах МВД курила: не впечатлило, привычкой не стало; в деканате целовалась с Никитой после ссоры. Она за бегунком тогда пришла: химию сдать с первого раза не удалось, а он провалил анатомию. В запретный кабинет на подвальном этаже они тоже вместе с парнем пробирались. С ними ещё Тёма был – тот ещё любитель приключений.
А однажды она прямо во двор въехала на мотоцикле и улыбнулась в камеру у центрального входа, стоя рядом с табличкой: Транспортные средства запрещены. Исключение составляют средства передвижения русалок.
Ну да, им можно: хвостатых красавиц в МВД всего три. Их ванны занимают не так много места, тем более, что во дворе есть небольшой гараж, выделенный под автомобили ректора. Бывшего, того самого Владислава Кольцова, великого волшебника и коллекционера машин всех марок. Нет, богачом он никогда не был, машины «нарисовал» магией, но так, что отличить их от настоящих могли только знающие волшебники.
Авто давно исчезло. После гибели волшебника, вещи, созданные его усилиями, растворились в воздухе. А гараж, настоящий, остался. Его чуть-чуть модернизировали и отдали в распоряжение нынешней администрации Магистериума, а те решили, что это отличное место для парковки русалочьих средств. Во-первых, не надо ничего строить. Во-вторых, искать специальное место на территории, обустроенной по строгому плану. В-третьих, гараж сносить было жалко, к тому же оставив его, многие считали, что так чтят память о Кольцове. А так, и русалкам есть где припарковаться, и всякий хлам можно скинуть в уголок гаража. Старые, сломанные артефакты, принадлежащие МВД лежали именно там.
Русалка Маша считала это свинством: каждому артефакту положено место в музее, но решали подобные вопросы семь педагогов Магистериума – главные не только в МВД, но и в Совете Волшебников Онелии. Их всё устраивало, ну а раз их всё устраивало, то что тут скажешь?
И сейчас, улыбаясь в ту самую камеру, у которой в прошлом году Диана слезала с чужого байка (кстати, поставленную больше для запугивания вампиров-хулиганов, чем с какой-то реальной пользой), она собиралась с духом, чтобы подняться в кабинет к одному из представителей Совета – Марыхиной Лидии Владиславовне, педагогу по химии, или, как называли её между собой студенты, Грязюке.
Прозвище к той приклеилось с подачи Никиты. Он как-то решил доказать Тёме, что мышление волшебников оригинальнее чем у оборотней. Целый день парни ходили и вместо того, чтобы думать об учёбе, сочиняли прозвища. Начали с фамилии: Марышка, Мартышка, Маруха, Макруха, Марыха-курит лихо. Затем перешли к внешнему виду. Лидия Владиславовна была женщиной в возрасте, но благодаря умелому применению волшебства, ей не давали больше двадцати. Новички, бывало, принимали педагога за студентку. Причёску та носила соответствующую – модную, а поскольку мода менялась часто, то и её внешний вид менялся также. Химичка носила парики и накладные шиньоны. Диана как-то тоже подумывала о подобном решении, но Никита её переубедил.
– Мне нравится твой цвет волос, Ди, – нежно говорил он и добавлял, целуя в нос, –необычный, как и ты сама.
И волшебница идею отбросила, хотя избавиться от нелепого цвета в тайне мечтала до сих пор. И от носа – слишком длинного.
Косметикой Лидия Владиславовна не пользовалась, но вот накладными ресницами не гнушалась, поэтому Тёма придумал: «Опахало», а Никита «Опахальная». Ещё были «Черноокая», «Черноглазая», «Кукла» – из-за тех же накладных ресниц. Перешли на одежду и подобрали «Модницу», «Стилягу» и «Нон-стоп стилягу». По характеру химичка была взрывной, но не орала, как тот же Кар-Кар, тихо ненавидела, копила злость, а потом выплёскивала на лабораторных и мелких промежуточных экзаменах. Да, ей нравилось устраивать подобное раз в месяц. Причём случалось это чаще всего тогда, когда никто не ожидал.
– В следующий вторник экзамен, – сухо заявляла она и выходила из кабинета первой, оставив на лицах несчастных недоумение, злость и раздражение.
– А я хотел проспать все выходные, – вздыхал Тёма.
– Но придётся провести его за билетами, – говорила Лиза.
– Грязюка даст не более шести билетов, поэтому не вижу повода нагнетать и без того напряжённую атмосферу своими страданиями относительно…
– Маша! – раздавалось сразу со всех столов, и русалка замолкала. Она хорошо ладила с химичкой, играя роль едва ли не любимицы и всё всегда знала наперёд – по привычке. Первые полгода русалка была старостой, но затем ей это разонравилось, бегать за студентами, требуя объяснений о прогулах не хотелось, и она отдала свое почётное звание девушке-оборотню Даше. Та справлялась, получая настоящее удовольствие от ловли хулиганов и лентяев и последующей сдачи их педагогам.
Рассуждая о характере химички, Тёма с Никитой долго голову над прозвищем не ломали. Первый предложил назвать «Замедленной бомбой», а второй сказал, что это слишком длинно и сократил до «Бомбазы». И поехало: «Бомзараза», «Бомбанутая», Бомбоченция», «Бомболенция». Неизвестно до каких извращений дошёл бы каждый из парней, не вспомни Никита о любимом выражении педагога, используемом во время общения с непутёвыми студентами.
– Не выучишь формулу водного барьера, будешь с грязюками работать! – с гневом говорила она, имея ввиду посудомоек, уборщиц и прочих, стоящих на много ступеней ниже элиты волшебного мира. – Ты хочешь крутиться с грязюками? Нет? Тогда учи мой предмет! И на «отлично»!
Прозвище понравилось обоим парням, даже спорить кто же из них в итоге оказался сообразительнее, не стали. Слово прилепилось к педагогу намертво, как многолетняя жвачка, потянув за собой производные: «Грязелла», «Грязетта», «Грязяхима», но чаще всё-таки Лидию Владиславовну называли Грязюкой.
Диана поправила жгучую косу и боязливо вошла в Магистериум. Воспоминания воспоминаниями, а дело не ждёт.
– Посторонись! – услышала она сразу же на входе и едва успела отскочить от несущейся на неё старосты. Даша несла какой-то плакат. Наверно, традиционная после сессии благодарность педагогическому коллективу.
– Осторожно! – предупредила та, – сейчас другие подтянутся. А ты… – задержала взгляд на одежде, – к Лидии Владиславовне идёшь устраиваться?
Диана кивнула, про себя подумав: «А правильно ли я сделала настолько кардинально изменив имидж? Никаких футболок, джинс, только фиолетовое платье в пол. Закрытое. Не перебор? Лето же, маги-перемаги».
– Симпатичное платье, – зметила Даша и тут же вернулась к теме разговора, – Лидия Владиславовна в дурном настроении, сразу начнёт формулы спрашивать. Учебник ты правильно прихватила. Повтори оли-магнум и лили-магнум. Я слышала, как одну кандидатку она сегодня выставила как раз потому, что та перепутала названия.
– Спасибо, Даш.
– А мы знакомы?
– Мысли читаю, – спохватилась Диана и тут же добавила, – иногда. Но у Грязюки не буду!
Староста выпучила глаза:
– А прозвище ты откуда знаешь?
– Так все его знают! – улыбнулась волшебница и принялась теребить косу так усердно, что пара волосинок оказалась на полу.
– Ну да, – улыбнулась в ответ Даша, – все знают. А тебя, кстати, как зовут?
Диана часто заморгала. Эту часть легенды она как-то не придумала.
«А действительно, как?»
6
В голове закружилась карусель имён. Лила. Имя мамы, а ещё главной героини из любимой комедии, обожаемой и Дианой, и Никитой. О девушке очень напоминающей своей неуклюжестью Арину, пухлыми щёчками – фею Лизу и длинными волосами, на зависть однокурсницам, Машу.
Диана вспомнила серию, когда непутёвая Лила угодила в мусорный бак прямо на первом свидании на глазах у толпы фанаток. Не её, конечно. Того, с кем она сидела в кафе. То-то разукрашенные девчонки обрадовались! Ещё бы… Наряд Лилы был безнадёжно вонюч и смешон, и волшебница твёрдо решила:
«Нет, это имя не хочу».
Наувар переводилось красиво: «цветок», а звучало настолько непоэтично, что немел язык.
«Да меня засмеют! – не сомневалась она, хорошо зная, как издевались в начале первого курса над ведьмочкой с другого потока, носящей непривычное для слуха имя, – Рабаб.
– Какой обаб? – прыснул Тёма во время знакомства с девушкой.
– Не обаб, а араб, – посмеивался Никита.
– Или раб? – угорал китаец, чьё не менее странное имя не мешало мучить несчастную первокурсницу, придумывая разные прозвища. В его арсенале были «Рабабаб», «Бабар», «Раба ап».
Правда потом все трое извинялись перед девушкой и клялись больше не вести себя подобным образом. А другого им и не оставалось. Сама Грязюка стала свидетелем их оригинальных обращений, а с той шутки плохи. С ней вообще шутить нельзя, иначе не то, что промежуточный экзамен устроит, но и с сессией «поможет». Одному такому «помогла», и больше его в МВД не видели. Но и грустить не стали. Вылетевший отличался не только вредным нравом, но и абсолютнейшей ленью. Его и взяли-то на учебу, благодаря связям. Связи остались, но больше тому не пригодились.
Следующим именем вспомнилось звучное Джаннат или Джанета. Так звали её одноклассницу – милую, но жутко трусливую девочку. Она пугалась всего: темноты, насекомых, акул, высоты, змей, слишком длинных лестниц, узких дорог, летучих мышей. По этой же причине с осторожностью относилась к вампирам, чьим излюбленным занятием (после хулиганства) были полёты в образе мышей над Онелией. Диана тоже не отличалась храбростью, но всё же до Джаннат ей было далеко.
Зафира напоминала о зефире. Её внешность представлялась чрезмерно рафинированной, как у Рапунцель из одноимённого мультфильма, только с чёрными волосами. Хамида вызывала ассоциацию с хламидой, Ясмин – с Жасмин. Имя неплохое, но слишком распространённое, а хотелось чего-то особенного. Чего-то такого, как Диана, что с древне-волшебного переводилось – «Судьбоносная». Красиво? Вполне. Волшебно? Точно. Представила, как потом они с подругами будут смеяться над всей этой затеей, когда всё закончится, и она вернётся в Магистериум. С каким лицом узнает правду Грязюка, Кар-Кар и все прочие, и улыбнулась. Сейчас происходящее казалось забавной игрой и произнесла:
– Меня зовут Ранийя.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась Даша, – не робей. Сядь в сторонке и повтори основной материал. Всё равно сейчас Лидия Владиславовна тебя не примет.
– Почему?
– У неё чаепитие с коллегами.
– Ладно, подожду.
Даша ушла, а Диана поднялась на второй этаж, вдыхая родной запах знаний, смеха и древней магии. Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, из неё виднелась фигура в пёстром наряде с бабочкой, слышался вечно недовольный голос Кар-Карыча, тихий, но властный – химички.
– Закон подлости, – услышала Диана слова Лидии Владиславовны, – я на неё возлагала большие надежды. Всё-таки род, фамилия, да и талантом не обделена. Мой предмет у неё шёл не ахти, но ведь всё можно подправить.
– А на моих лекциях она была среди лучших, – вздохнула Вера Мариковна и чем-то громко захрустела.
– В ней что-то было, – согласился Кар-Кар, – согласен, но этого не хватило. Род, фамилия, конечно, хорошо, но трудолюбие никто не отменял. Как можно не явиться на пересдачу? Да кем эта девчонка себя возомнила? А вы помните, какие штуки она устраивала на пару с Кузнецовым и Бородинским? Судьба её покарала! Нечего нас так разыгрывать!
– Полетать в цветном небе не такая уж плохая затея, – улыбнувшись, заметила Вера Мариковна и снова чем-то захрустела.
– Неплохая, – тихо произнесла Грязюка, – и уж всяко лучше, чем проделки бывших первокурсников. Вы помните, как они создали стену из жевательных резинок?
– Я тогда клок волос выдрала.
– Клок волос… Я, дорогая Вера Мариковна, считаю, что это нельзя было так оставлять, и их тоже, наверняка, покарает судьба. Я слышал, заводила той группы вылетел из нашего учебного заведения.
– Вылетел, – подтвердила химичка, – но не из-за судьбы, а из-за переезда родителей в другой город.
Наступила тишина, тревожимая лишь хрустом, усиленным акустическим волшебством от экспериментального аппарата Лидии Владиславовны.
– А девочку всё-таки жаль, – прозвучал голос Веры Мариковны, когда уставшая от ожидания Диана заклевала носом, прислонившись к стенке.
