Она смотрела на него, готовясь признаться, открыть своё сердце, душу, раз и навсегда дать понять: их вечные ссоры не от скуки или её дурного характера – от чувств. Сильных, неподвластных понимаю родителей, считавших, что у неё этих парней будет уйма. Убеждавших его, что не она последняя. Но никто из них не видел искр, возникавших в пространстве, а они видели.
Никита и Диана смотрели на частички радуги и улыбались.
«Я тебя...» – в мыслях уже начала волшебница и теперь собиралась произнести столь важные для них обоих слова вслух, глядя в его синие глаза.
– Риточка, любимая ... – внезапно прозвучало в тишине, разрывая миг волшебства, круша светлые эмоции и наполняя болью. – Риточка... – повторил Никита и потянулся сорвать ещё один поцелуй.
Диана резко отодвинулась, огромными от ужаса глазами наблюдая за тем, как он залез рукой под подушку и вытащил маленькую коробочку. С улыбкой счастливой, светлой протянул подарок ей. Открыл.
Хотелось умереть. Прямо здесь и сейчас. Её парень испепеляюще нежно смотрел на неё, а видел другую и повторял: Риточка, возьми. Любимая, я долго выбирал. Но тебе должно понравиться.
Слова молотком били в уши, осколками врезались в сознание, заставляя съеживаться, оседать на пол и мысленно кричать от боли. Внутри будто что-то порвалось, отсоединилось, лишилось целостности, и Диана, не сумев сдержать эмоции, уронила слезу. На истерику сил не было, на дождь страданий тоже. Слеза, такая же одинокая, как в этот миг Диана, упала с дрожащих ресниц и растворилась где-то там, на ткани рваных джинс. Онемевшими губами волшебница сначала захватила воздух, которого ей вдруг так отчаянно стало не хватать, а затем едва слышно спросила:
– А… Диа… на?
– Диана? Какая к чёрту Диана? Алмазова, что ли? – резко опустился на колени рядом, обнял, – любимая, я тебя обидел? Я-я не понимаю.
– Я тоже не понимаю, – так же тихо сказала она и огляделась вокруг. Искры растаяли.
– Ты их видел?
– Ты про искры? Да, конечно. Риточка, это только подтверждает, что наша любовь настоящая. Мы нашли друг друга, – он улыбался, а Диана обрастала печалью, как дерево мхом, мечтая лишь об одном: выдрать из сердца корни – чувства.
– Ты сама предполагала, – продолжал Никита, – что магия появляется от эмоций, только не понимала от каких. Ты была права, любимая! Она возникает от сильных чувств! От взаимной любви! – попытался обнять, но волшебница поставила магическую защиту. Руки Никиты встретились с невидимой стеной. – Почему ты это делаешь? Рит, я ни черта не понимаю...
– Ты правда не понимаешь, что происходит?
– Нет, ты ведёшь себя странно, особенно после встреч с этим дядькой. Чёрт бы его побрал...
– Никита, я, я... – слова застряли в горле, но произнести их было необходимо. Она должна была сказать правду.
– Что блин, происходит?! Рита! Ты ведешь себя неадекватно даже для себя!
– Да не Рита я! – сорвалась Диана, – не Рита, как ты не понимаешь? Почему ты не почувствовал меня? Это же я! Диана! Это наши с тобой искры! Рита ни причем! Искры возникают, когда мы с тобой рядом! А ты, Никита, придурок! – слёзы прорвались наружу, рискуя затопить сознание. Плохо соображая, что делает, Диана вскочила на ноги и бросилась прочь. Она едва не скатилась с лестницы, запнувшись о ступеньку, а он бежал следом и кричал:
– Риточка, подожди! Причем здесь Диана? Что за дурацкие шутки?
Волшебница уже была у калитки, когда, схватив за руку, Никита гаркнул прямо ей в лицо:
– Дура! Ты ревнуешь к ней? Но у нас с Алмазовой ничего не было! Мы учимся в соседних группах, иногда пересекаемся на парах, но мы даже не общаемся! Люблю я тебя!
– А я тебя ненавижу, – ледяным тоном сказала Диана, и не задумываясь, шагнула в неизвестно откуда взявшийся портал.
12
Ни кто его вызвал, ни почему, ни для кого, её не волновало. Фигура в портале сделала шаг навстречу к волшебнице. В растрёпанных чувствах, не сдерживая больше эмоций, та вжалась в мужскую грудь и утонула в переживаниях.
– Алмазинка, всё будет хорошо. Но ты поплачь, если хочешь. У меня есть игли, будешь?
Она не ответила, но затихла. Присутствие Макса успокаивало, ободряло. Воскрешало. Он обладал какой-то невероятной силой, способной приглушить любое, даже самое сильное переживание.
«Всё-таки не зря он стал хранителем, – подумала Диана, – у него это отлично получается».
– Прости, Алмазинка, я следил за тобой, – признался Максим.
Тишина.
– Я ведь твой хранитель и не мог оставить одну на один с неизвестной силой. Не думай, что я оправдываюсь. Я действительно волновался.
Волшебница отшатнулась:
– Так ты… ты всё…
– Нет, – спешно перебил хранитель, – я не подслушивал и не подсматривал. Из соседнего портала я дошёл с тобой до дома Железновых, а затем увидел прямо в окно дым или туман – неясно – и пошёл разбираться. Пока ты была с Никитой, я изучал природу явления, и хочу сказать: результат меня удивил.
Все прежние эмоции отошли на второй план. Диана вытерла слёзы, последний раз шмыгнула носом и внимательно посмотрела на хранителя:
– На Никите приворот, да? Поэтому он так себя ведёт? Скажи, что это приворот, пожалуйста…
– Приворот здесь ни причем, Алмазинка. Опять собралась плакать? Подожди. Успеешь. Выслушай меня, ладно?
Неуверенно кивнула.
– Туман или дым – структура всё время менялась, – вызвана сильнейшей чёрной магией.
Диана округлила глаза, прикрыла рот ладонью.
– Да, и это по правде страшно, но мы разберёмся. Не переживай. Магия, вызвавшая явление в доме, нацелена на уничтожение любовных воспоминаний Никиты. Зачем и кому это понадобилось, я не знаю, но ясно одно: тот, кто задумал подобное, настроен решительно и не остановится, пока не добьётся своей цели.
– Но что такого в его воспоминаниях? – искренне недоумевала Диана.
– Вот в этом-то и вопрос, Алмазинка, – задумчиво ответил хранитель, – я попробую разузнать что-нибудь у родителей. Возможно, они когда-то сталкивались с подобными колдунами или ведьмами.
– Ведьмами? Ты думаешь, Рита промышляет чёрной магией?
– Не знаю, – честно ответил Макс, – но мне звонила Арина и сказала, что сестра какая-то странная.
– Она все ещё там? Я хочу с ней поговорить. Я ей, маги-перемаги…
– Алмазинка, ты на эмоциях, а чувства в данном деле только помешают. Ты сейчас должна уяснить главное: твой Никита под чужим влиянием, и всё, что между вами произошло в доме – эффект чёрной магии. С остальным я разберусь.
– А я?
– А ты отдыхай, наслаждайся летом, каникулами и… работой.
– Что?
Хранитель покраснел:
– Алмазинка, ты это… только не кричи, ладно? Твой облик поменялся.
– Почему?
– Не знаю.
– И кто я на этот раз? – со вздохом спросила Диана.
Хранитель ответил не сразу.
– Ма-а-а-кс?
– Грязюка.
– Что?!
– Я же попросил: не кричи.
– Но как так? Почему? Я же о ней не думала!
– Не знаю, Алмазинка, но давай не расстраиваться и искать плюсы.
– И какие, маги-перемаги, плюсы в том, что я стала противной тёткой в возрасте, а?
– Ты хотела попробовать парик, так вот сейчас ты, Дианка, в нём, – раздалось слева от волшебницы. Она повернулась и увидела фею. Лиза, как обычно смущалась в компании Максима, прятала глаза и скромно улыбалась. Оказывается, портал минуту как назад выплюнул их у квартиры Железновых, где для очередного экстренного собрания уже собрались все друзья.
– Пойдём, – сказал хранитель, и Диана, смерив Лизу хмурым взглядом, поплелась следом за ним.
Тёма сидел на подлокотнике кресла, болтал ногой и копался в мобильном – сосредоточенно, из чего можно было сделать вывод, что он там не с очередной девчонкой чатится, а ищет что-то по делу. Диана надеялась, это связано с Никитой. Машка, нарядная, общение с котом ей явно шло на пользу, и светящаяся, как шар гадалки – красивый атрибут интерьера в магазине хендмейда – расположившись на середине дивана, листала учебник по общим магическим знаниям. Арина проделывала те же манипуляции с гримуаром. Риты в комнате не было.
– Где она? – рявкнула Диана, поочерёдно заглядывая в остальные комнаты, – прячете? Боитесь, я её убью? Правильно, маги-перемаги, я ей сейчас такую чёрную магию организую. В жизни не отмоется!
– Диана? – захлопала пушистыми ресницами русалка.
– Ой! – прозвучало со стороны Арины.
– Офигеть, – выразился Тёма, сопровождая реакцию свистом, – ну, Катастрофовна...
– Я не виновата!
– Где она? – Диана проверила спальню, комнату родителей Железновых.
– Зря время теряешь, – справившись с изумлением, заметила Маша, – её здесь нет. По этой причине в данный момент каждый из нас делает всё возможное, чтобы разобраться в произошедшем, используя всевозможные источники и личные связи.
– Маша! У меня голова сейчас взорвётся! Где Рита?
– Дианка, мы все понимаем, как тебе нелегко. Давай, пройдём на кухню. Я тебе чай подогрею, – Лиза приобняла её за плечи.
– Игли есть, – улыбнувшись, напомнил Макс.
– И еда съедобная, – угрюмо сообщил Филипп, выходя из той самой кухни. В лапке он зажимал пакетик с последним кусочком ливнички. – Еда есть, а ливнички кончаются. Кто бы обо мне подумал… – проворчал, проходя мимо. – Никита, Никита, а я голодаю.
Диана вздохнула и взяла игли:
– Ставьте чайник и объясните, где эта ведьма.
– Она – хорошая, – тихо сказала Арина, – но сейчас в ней сидит кто-то другой.
– А?
– Я попробую объяснить, – хранитель взял Диану под локоток. Лиза быстренько поставила уже подготовленный чайник на плиту.
– Колдовством заварится быстрее! – крикнула из гостиной Арина.
– Нет! – хором откликнулись все трое. Каждый вспоминал, как было «весело», когда чай колдовала ведьмочка. Просидели в обнимку с «белым» царём почти пять дней, а ведь надо было всего лишь не перепутать заклинания мятной заварки и отвара на промывку желудка.
– Уверены? – уточнила Арина, – у меня вчера хороший чай получился, только не сладкий.
– Да!
– Катастрофовна, Катастрофовна, – усмехнулся Тёма, разминая спину. От долгого нахождения в одной позе мышцы взбунтовались. У оборотней такое случалось. Особенно у тех, которые предпочитали большую часть времени проводить в человеческой, а не в своей животной сути. – Ты сначала научись колдовать, как приличные ведьмочки, а потом уже чай предлагай.
Арина поджала губы, вернулась к гримуару. Лиза закрыла дверь на кухню. Диана взяла пустую кружку и принялась вертеть в руках, чувствуя вселенскую усталость. Хотелось спрятаться в коконе из одеяла и уснуть, а проснувшись, узнать, что всё случившееся лишь продолжительный и страшный сон. Нет никакой чёрной магии на любимом, и он, как всегда встретит её у входа в МВД.
– Дианка…
– Чего?
– Мы справимся. Все вместе, слышишь?
– Слышу.
13
Аромат чая не чувствовался, хотя в нём присутствовали вишня, апельсин, ежевика. Игли казались пресными, и это не изменилось даже тогда, когда Лиза намазала верхний слой шоколадным кремом. Диана смотрела в окно, машинально, помешивая чай ложечкой, надкусывала печенье и мучилась сомнениями.
То, что рассказал хранитель звучало как плохая сказка, исход которой был никому не известен. Дополнения Машки по привычке пугали своими терминами, но в меньшей степени, чем информация, найденная Тёмой. Арина просто молчала, поражённая не меньше волшебницы, ведь во всей этой истории оказалась замешана её сестра.
– Не понимаю... Почему Никита? Почему наши отношения? – снова и снова задавалась вопросом Диана, пока Макс, не теряя времени, метался по порталам в поисках своих родителей. Мария и Фёдор Обуховы пользовались популярностью, имея сразу несколько подопечных и поэтому поймать их было не так-то просто. Они могли находиться где-то в «Нежном лете» Колопятки, а через полчаса стоять в портале, спеша обратно в Онелию. – Не понимаю, – повторяла волшебница, – он же обычный волшебник. Родился в типичной семье, не обладает особым даром.
– А ты уверена, что Никита ничего не скрывает? – спросила Лиза.
Чтобы заинтересовать чёрного колдуна нужны веские причины, – дополнила Маша.
– Я хоть и неплохо знаю Никитоса, но тоже считаю, что он чё-то умалчивает, – с серьёзным видом вставил Тёма. – Помнишь, перед сессией он куда-то подевался, а нам потом плёл, будто лежал с температурой?
– Точно, Дианка! А справки никакой не предоставил, хотя не явился на экзамен Грязюки!
– И потом, Алмазик, отрабатывал у химички, драя склянки.
Диана помнила тот случай. Никита действительно наврал: на самом деле он уехал на дачу. Там, среди старых вещей, в промозглом домике, он мог, не стесняясь погоревать об умершем дедушке. Парень был очень привязан к старику и тяжело переносил утрату, но признаться в этом друзьям означало показать, что он не такой уж сильный, каким положено быть в девятнадцать лет. Если бы тот же Тёма увидел его слёзы, то чтобы сказал? Как отреагировал? Правду знала только Диана. Перед ней Никита никогда не смущался, откровенно говоря о своих самых глубоких переживаниях.
Когда умер Пётр Степанович – ему было под девяносто, Никита плакал, обнимая Диану и рассказывая про своё детство, наполненное воспоминаниями о совместной рыбалке и настольных играх. Никита любил приезжать летом на дачу, сидеть за вырезанным вручную, а не магией, столиком и заполнять билеты лото, слушая, как дед выкрикивает: – Сорок пять! Бабка волшебница опять! Ники, твоя бабушка на том свете наверняка по чуть-чуть магичит! – смеясь, добавлял он и выкрикивал следующую цифру.
Тамара Георгиевна отличалась таким же, как у мужа весёлым нравом и неутолимой жаждой к волшебству. Дня не обходилось без её чудачеств с магией. В юности она постоянно что-то изобретала: то самораспрыскивающиеся духи, то самонамазывающуюся косметику. В старости изменились только предметы, поддающиеся волшебству: теперь это были кухонные принадлежности и дачный инвентарь.
Никита неизменно наслаждался бабушкиным пирог со сливами. Диане тоже довелось его попробовать – поистине великолепная выпечка. А какие у него были ажурные края… Диана мечтала научиться также и рецепт просила. Тамара Георгиевна с удовольствием поделилась и им, и секретом ароматной начинки.
– Добавь немного ванили и корицы, – наставляла старушка, – а перед выпечкой слегка смочи розовой водой. Тогда он приобретёт красивый оттенок. Могу дать прибор для отделения желтков с белками, хочешь?
– Нет, спасибо, – отвечала Диана.
Рецепт лежал дома среди конспектов, неиспробованный. Волшебница собиралась приготовить пирог для Никиты, но так и не собралась.
На похороны Петра Степановича мама Никиты испекла сливовый пирог.
– Подсластим его уход, – вытирала она слезу, раскладывая воздушные треугольнички по блюдцам.
Никита долго сидел молча, не ел, не пил, а потом позвонил Диане и предупредил, что едет на дачу.
– Мне надо побыть одному, – объяснял он, – Ди, для всех я лежу с температурой, договорились?
Она сказала, как Никита просил, а вечером приехала к нему. Лёжа на прогнившей софе, они пересматривали старые фотографии и вспоминали старика.
– Он для меня был больше, чем отец, – признавался Никита. – Дед всегда относился ко мне тепло, и у него всегда находилось на меня время.
Диана знала: Никита говорит правду.
– Наверняка, Никитос чё-то умалчивает. Может, он влез в передрягу с тёмными? – предположил оборотень, возвращая Диану в настоящее.
– А в силу своей чрезмерной самостоятельности и возрастного…
Никита и Диана смотрели на частички радуги и улыбались.
«Я тебя...» – в мыслях уже начала волшебница и теперь собиралась произнести столь важные для них обоих слова вслух, глядя в его синие глаза.
– Риточка, любимая ... – внезапно прозвучало в тишине, разрывая миг волшебства, круша светлые эмоции и наполняя болью. – Риточка... – повторил Никита и потянулся сорвать ещё один поцелуй.
Диана резко отодвинулась, огромными от ужаса глазами наблюдая за тем, как он залез рукой под подушку и вытащил маленькую коробочку. С улыбкой счастливой, светлой протянул подарок ей. Открыл.
Хотелось умереть. Прямо здесь и сейчас. Её парень испепеляюще нежно смотрел на неё, а видел другую и повторял: Риточка, возьми. Любимая, я долго выбирал. Но тебе должно понравиться.
Слова молотком били в уши, осколками врезались в сознание, заставляя съеживаться, оседать на пол и мысленно кричать от боли. Внутри будто что-то порвалось, отсоединилось, лишилось целостности, и Диана, не сумев сдержать эмоции, уронила слезу. На истерику сил не было, на дождь страданий тоже. Слеза, такая же одинокая, как в этот миг Диана, упала с дрожащих ресниц и растворилась где-то там, на ткани рваных джинс. Онемевшими губами волшебница сначала захватила воздух, которого ей вдруг так отчаянно стало не хватать, а затем едва слышно спросила:
– А… Диа… на?
– Диана? Какая к чёрту Диана? Алмазова, что ли? – резко опустился на колени рядом, обнял, – любимая, я тебя обидел? Я-я не понимаю.
– Я тоже не понимаю, – так же тихо сказала она и огляделась вокруг. Искры растаяли.
– Ты их видел?
– Ты про искры? Да, конечно. Риточка, это только подтверждает, что наша любовь настоящая. Мы нашли друг друга, – он улыбался, а Диана обрастала печалью, как дерево мхом, мечтая лишь об одном: выдрать из сердца корни – чувства.
– Ты сама предполагала, – продолжал Никита, – что магия появляется от эмоций, только не понимала от каких. Ты была права, любимая! Она возникает от сильных чувств! От взаимной любви! – попытался обнять, но волшебница поставила магическую защиту. Руки Никиты встретились с невидимой стеной. – Почему ты это делаешь? Рит, я ни черта не понимаю...
– Ты правда не понимаешь, что происходит?
– Нет, ты ведёшь себя странно, особенно после встреч с этим дядькой. Чёрт бы его побрал...
– Никита, я, я... – слова застряли в горле, но произнести их было необходимо. Она должна была сказать правду.
– Что блин, происходит?! Рита! Ты ведешь себя неадекватно даже для себя!
– Да не Рита я! – сорвалась Диана, – не Рита, как ты не понимаешь? Почему ты не почувствовал меня? Это же я! Диана! Это наши с тобой искры! Рита ни причем! Искры возникают, когда мы с тобой рядом! А ты, Никита, придурок! – слёзы прорвались наружу, рискуя затопить сознание. Плохо соображая, что делает, Диана вскочила на ноги и бросилась прочь. Она едва не скатилась с лестницы, запнувшись о ступеньку, а он бежал следом и кричал:
– Риточка, подожди! Причем здесь Диана? Что за дурацкие шутки?
Волшебница уже была у калитки, когда, схватив за руку, Никита гаркнул прямо ей в лицо:
– Дура! Ты ревнуешь к ней? Но у нас с Алмазовой ничего не было! Мы учимся в соседних группах, иногда пересекаемся на парах, но мы даже не общаемся! Люблю я тебя!
– А я тебя ненавижу, – ледяным тоном сказала Диана, и не задумываясь, шагнула в неизвестно откуда взявшийся портал.
12
Ни кто его вызвал, ни почему, ни для кого, её не волновало. Фигура в портале сделала шаг навстречу к волшебнице. В растрёпанных чувствах, не сдерживая больше эмоций, та вжалась в мужскую грудь и утонула в переживаниях.
– Алмазинка, всё будет хорошо. Но ты поплачь, если хочешь. У меня есть игли, будешь?
Она не ответила, но затихла. Присутствие Макса успокаивало, ободряло. Воскрешало. Он обладал какой-то невероятной силой, способной приглушить любое, даже самое сильное переживание.
«Всё-таки не зря он стал хранителем, – подумала Диана, – у него это отлично получается».
– Прости, Алмазинка, я следил за тобой, – признался Максим.
Тишина.
– Я ведь твой хранитель и не мог оставить одну на один с неизвестной силой. Не думай, что я оправдываюсь. Я действительно волновался.
Волшебница отшатнулась:
– Так ты… ты всё…
– Нет, – спешно перебил хранитель, – я не подслушивал и не подсматривал. Из соседнего портала я дошёл с тобой до дома Железновых, а затем увидел прямо в окно дым или туман – неясно – и пошёл разбираться. Пока ты была с Никитой, я изучал природу явления, и хочу сказать: результат меня удивил.
Все прежние эмоции отошли на второй план. Диана вытерла слёзы, последний раз шмыгнула носом и внимательно посмотрела на хранителя:
– На Никите приворот, да? Поэтому он так себя ведёт? Скажи, что это приворот, пожалуйста…
– Приворот здесь ни причем, Алмазинка. Опять собралась плакать? Подожди. Успеешь. Выслушай меня, ладно?
Неуверенно кивнула.
– Туман или дым – структура всё время менялась, – вызвана сильнейшей чёрной магией.
Диана округлила глаза, прикрыла рот ладонью.
– Да, и это по правде страшно, но мы разберёмся. Не переживай. Магия, вызвавшая явление в доме, нацелена на уничтожение любовных воспоминаний Никиты. Зачем и кому это понадобилось, я не знаю, но ясно одно: тот, кто задумал подобное, настроен решительно и не остановится, пока не добьётся своей цели.
– Но что такого в его воспоминаниях? – искренне недоумевала Диана.
– Вот в этом-то и вопрос, Алмазинка, – задумчиво ответил хранитель, – я попробую разузнать что-нибудь у родителей. Возможно, они когда-то сталкивались с подобными колдунами или ведьмами.
– Ведьмами? Ты думаешь, Рита промышляет чёрной магией?
– Не знаю, – честно ответил Макс, – но мне звонила Арина и сказала, что сестра какая-то странная.
– Она все ещё там? Я хочу с ней поговорить. Я ей, маги-перемаги…
– Алмазинка, ты на эмоциях, а чувства в данном деле только помешают. Ты сейчас должна уяснить главное: твой Никита под чужим влиянием, и всё, что между вами произошло в доме – эффект чёрной магии. С остальным я разберусь.
– А я?
– А ты отдыхай, наслаждайся летом, каникулами и… работой.
– Что?
Хранитель покраснел:
– Алмазинка, ты это… только не кричи, ладно? Твой облик поменялся.
– Почему?
– Не знаю.
– И кто я на этот раз? – со вздохом спросила Диана.
Хранитель ответил не сразу.
– Ма-а-а-кс?
– Грязюка.
– Что?!
– Я же попросил: не кричи.
– Но как так? Почему? Я же о ней не думала!
– Не знаю, Алмазинка, но давай не расстраиваться и искать плюсы.
– И какие, маги-перемаги, плюсы в том, что я стала противной тёткой в возрасте, а?
– Ты хотела попробовать парик, так вот сейчас ты, Дианка, в нём, – раздалось слева от волшебницы. Она повернулась и увидела фею. Лиза, как обычно смущалась в компании Максима, прятала глаза и скромно улыбалась. Оказывается, портал минуту как назад выплюнул их у квартиры Железновых, где для очередного экстренного собрания уже собрались все друзья.
– Пойдём, – сказал хранитель, и Диана, смерив Лизу хмурым взглядом, поплелась следом за ним.
***
Тёма сидел на подлокотнике кресла, болтал ногой и копался в мобильном – сосредоточенно, из чего можно было сделать вывод, что он там не с очередной девчонкой чатится, а ищет что-то по делу. Диана надеялась, это связано с Никитой. Машка, нарядная, общение с котом ей явно шло на пользу, и светящаяся, как шар гадалки – красивый атрибут интерьера в магазине хендмейда – расположившись на середине дивана, листала учебник по общим магическим знаниям. Арина проделывала те же манипуляции с гримуаром. Риты в комнате не было.
– Где она? – рявкнула Диана, поочерёдно заглядывая в остальные комнаты, – прячете? Боитесь, я её убью? Правильно, маги-перемаги, я ей сейчас такую чёрную магию организую. В жизни не отмоется!
– Диана? – захлопала пушистыми ресницами русалка.
– Ой! – прозвучало со стороны Арины.
– Офигеть, – выразился Тёма, сопровождая реакцию свистом, – ну, Катастрофовна...
– Я не виновата!
– Где она? – Диана проверила спальню, комнату родителей Железновых.
– Зря время теряешь, – справившись с изумлением, заметила Маша, – её здесь нет. По этой причине в данный момент каждый из нас делает всё возможное, чтобы разобраться в произошедшем, используя всевозможные источники и личные связи.
– Маша! У меня голова сейчас взорвётся! Где Рита?
– Дианка, мы все понимаем, как тебе нелегко. Давай, пройдём на кухню. Я тебе чай подогрею, – Лиза приобняла её за плечи.
– Игли есть, – улыбнувшись, напомнил Макс.
– И еда съедобная, – угрюмо сообщил Филипп, выходя из той самой кухни. В лапке он зажимал пакетик с последним кусочком ливнички. – Еда есть, а ливнички кончаются. Кто бы обо мне подумал… – проворчал, проходя мимо. – Никита, Никита, а я голодаю.
Диана вздохнула и взяла игли:
– Ставьте чайник и объясните, где эта ведьма.
– Она – хорошая, – тихо сказала Арина, – но сейчас в ней сидит кто-то другой.
– А?
– Я попробую объяснить, – хранитель взял Диану под локоток. Лиза быстренько поставила уже подготовленный чайник на плиту.
– Колдовством заварится быстрее! – крикнула из гостиной Арина.
– Нет! – хором откликнулись все трое. Каждый вспоминал, как было «весело», когда чай колдовала ведьмочка. Просидели в обнимку с «белым» царём почти пять дней, а ведь надо было всего лишь не перепутать заклинания мятной заварки и отвара на промывку желудка.
– Уверены? – уточнила Арина, – у меня вчера хороший чай получился, только не сладкий.
– Да!
– Катастрофовна, Катастрофовна, – усмехнулся Тёма, разминая спину. От долгого нахождения в одной позе мышцы взбунтовались. У оборотней такое случалось. Особенно у тех, которые предпочитали большую часть времени проводить в человеческой, а не в своей животной сути. – Ты сначала научись колдовать, как приличные ведьмочки, а потом уже чай предлагай.
Арина поджала губы, вернулась к гримуару. Лиза закрыла дверь на кухню. Диана взяла пустую кружку и принялась вертеть в руках, чувствуя вселенскую усталость. Хотелось спрятаться в коконе из одеяла и уснуть, а проснувшись, узнать, что всё случившееся лишь продолжительный и страшный сон. Нет никакой чёрной магии на любимом, и он, как всегда встретит её у входа в МВД.
– Дианка…
– Чего?
– Мы справимся. Все вместе, слышишь?
– Слышу.
13
Аромат чая не чувствовался, хотя в нём присутствовали вишня, апельсин, ежевика. Игли казались пресными, и это не изменилось даже тогда, когда Лиза намазала верхний слой шоколадным кремом. Диана смотрела в окно, машинально, помешивая чай ложечкой, надкусывала печенье и мучилась сомнениями.
То, что рассказал хранитель звучало как плохая сказка, исход которой был никому не известен. Дополнения Машки по привычке пугали своими терминами, но в меньшей степени, чем информация, найденная Тёмой. Арина просто молчала, поражённая не меньше волшебницы, ведь во всей этой истории оказалась замешана её сестра.
– Не понимаю... Почему Никита? Почему наши отношения? – снова и снова задавалась вопросом Диана, пока Макс, не теряя времени, метался по порталам в поисках своих родителей. Мария и Фёдор Обуховы пользовались популярностью, имея сразу несколько подопечных и поэтому поймать их было не так-то просто. Они могли находиться где-то в «Нежном лете» Колопятки, а через полчаса стоять в портале, спеша обратно в Онелию. – Не понимаю, – повторяла волшебница, – он же обычный волшебник. Родился в типичной семье, не обладает особым даром.
– А ты уверена, что Никита ничего не скрывает? – спросила Лиза.
Чтобы заинтересовать чёрного колдуна нужны веские причины, – дополнила Маша.
– Я хоть и неплохо знаю Никитоса, но тоже считаю, что он чё-то умалчивает, – с серьёзным видом вставил Тёма. – Помнишь, перед сессией он куда-то подевался, а нам потом плёл, будто лежал с температурой?
– Точно, Дианка! А справки никакой не предоставил, хотя не явился на экзамен Грязюки!
– И потом, Алмазик, отрабатывал у химички, драя склянки.
Диана помнила тот случай. Никита действительно наврал: на самом деле он уехал на дачу. Там, среди старых вещей, в промозглом домике, он мог, не стесняясь погоревать об умершем дедушке. Парень был очень привязан к старику и тяжело переносил утрату, но признаться в этом друзьям означало показать, что он не такой уж сильный, каким положено быть в девятнадцать лет. Если бы тот же Тёма увидел его слёзы, то чтобы сказал? Как отреагировал? Правду знала только Диана. Перед ней Никита никогда не смущался, откровенно говоря о своих самых глубоких переживаниях.
Когда умер Пётр Степанович – ему было под девяносто, Никита плакал, обнимая Диану и рассказывая про своё детство, наполненное воспоминаниями о совместной рыбалке и настольных играх. Никита любил приезжать летом на дачу, сидеть за вырезанным вручную, а не магией, столиком и заполнять билеты лото, слушая, как дед выкрикивает: – Сорок пять! Бабка волшебница опять! Ники, твоя бабушка на том свете наверняка по чуть-чуть магичит! – смеясь, добавлял он и выкрикивал следующую цифру.
Тамара Георгиевна отличалась таким же, как у мужа весёлым нравом и неутолимой жаждой к волшебству. Дня не обходилось без её чудачеств с магией. В юности она постоянно что-то изобретала: то самораспрыскивающиеся духи, то самонамазывающуюся косметику. В старости изменились только предметы, поддающиеся волшебству: теперь это были кухонные принадлежности и дачный инвентарь.
Никита неизменно наслаждался бабушкиным пирог со сливами. Диане тоже довелось его попробовать – поистине великолепная выпечка. А какие у него были ажурные края… Диана мечтала научиться также и рецепт просила. Тамара Георгиевна с удовольствием поделилась и им, и секретом ароматной начинки.
– Добавь немного ванили и корицы, – наставляла старушка, – а перед выпечкой слегка смочи розовой водой. Тогда он приобретёт красивый оттенок. Могу дать прибор для отделения желтков с белками, хочешь?
– Нет, спасибо, – отвечала Диана.
Рецепт лежал дома среди конспектов, неиспробованный. Волшебница собиралась приготовить пирог для Никиты, но так и не собралась.
На похороны Петра Степановича мама Никиты испекла сливовый пирог.
– Подсластим его уход, – вытирала она слезу, раскладывая воздушные треугольнички по блюдцам.
Никита долго сидел молча, не ел, не пил, а потом позвонил Диане и предупредил, что едет на дачу.
– Мне надо побыть одному, – объяснял он, – Ди, для всех я лежу с температурой, договорились?
Она сказала, как Никита просил, а вечером приехала к нему. Лёжа на прогнившей софе, они пересматривали старые фотографии и вспоминали старика.
– Он для меня был больше, чем отец, – признавался Никита. – Дед всегда относился ко мне тепло, и у него всегда находилось на меня время.
Диана знала: Никита говорит правду.
– Наверняка, Никитос чё-то умалчивает. Может, он влез в передрягу с тёмными? – предположил оборотень, возвращая Диану в настоящее.
– А в силу своей чрезмерной самостоятельности и возрастного…
