— Очнулась, милая, — сказала она с облегчением. — Ну слава Мерлину. Лежи спокойно, не двигайся.
— Лео, — прохрипела Элара. — Где Лео?
— Рядом. Отдыхает. С ним всё в порядке, благодаря тебе. Хотя профессор Снейп до сих пор в истерике — говорит, такое колдовство в его классе... — мадам Помфри покачала головой. — Что на тебя нашло, девочка?
— Я не знаю, — прошептала Элара.
Но она знала.
Она повернула голову и увидела соседнюю койку. Лео лежал там, бледный, но живой. Дышал ровно, глубоко — явно шёл на поправку.
Живой.
Она улыбнулась — и вдруг поняла, что не помнит, как звали её первую школьную подругу.
5
Это было странное чувство — пустота там, где раньше что-то было. Как будто вырвали страницу из книги, и теперь на её месте только рваный край. Элара знала, что у неё была подруга на первом курсе. Девочка, с которой они сидели за одной партой, делили сладости, шептались по ночам. Но имени... имени она вспомнить не могла. Лицо — расплывчатое пятно. Голос — эхо, которое тут же исчезает, стоит к нему прислушаться.
— Это цена, — прошептала она.
— Что? — мадам Помфри наклонилась ближе. — Ты что-то сказала?
— Нет. Ничего. Можно мне увидеть Лео?
— Завтра. Сегодня вы оба отдыхаете. Спор.
Мадам Помфри ушла, погасив свет. Элара осталась лежать в темноте, глядя в потолок и прислушиваясь к пустоте внутри.
Я спасла его. Я спасла Лео.
Но внутри вместо радости была только тишина.
6
Утром Лео ворвался к ней в палату, несмотря на протесты мадам Помфри.
— Элара! — заорал он, плюхаясь на край кровати. — Ты живая! Ты... ты спасла меня! Ты вообще видела, что там было? Этот свет, это пламя... это было невероятно! Ты — героиня!
— Лео, — сказала она тихо. — Тише.
— Да ладно тебе! — он сиял, как начищенный галлеон. — Ты спасла мне жизнь! Я теперь твой должник навеки! Хочешь, я буду носить тебя на руках? Могу научить играть в квиддич! Могу...
— Лео, — перебила она. — Я не помню имени своей подруги.
Он замер.
— Чего?
— На первом курсе у меня была подруга. Мы сидели за одной партой. Я не помню, как её звали. Я не помню её лица. Я не помню, о чём мы говорили. Это... это исчезло.
Лео смотрел на неё, и улыбка медленно сползала с его лица.
— Это из-за того, что ты сделала? — спросил он тихо.
— Да, — кивнула она. — Пламя требует жертв. Я заплатила.
— Но... — он запнулся. — Но это же неправильно. Ты спасла меня. Это должно было... я не знаю... добавить тебе, а не отнять.
— Так работает магия, — пожала плечами Элара. — Не мы её придумали. Нам просто придётся с этим жить.
Лео молчал долго. Потом взял её руку в свои.
— Я помогу, — сказал он. — Чем смогу. Если ты забудешь что-то важное — я напомню. Если потеряешь радость — я поделюсь своей. Ты не одна, слышишь?
Элара посмотрела на него. На его дурацкие веснушки, на вечно взлохмаченные волосы, на глаза, в которых сейчас не было ни грамма обычной беспечности.
— Слышу, — сказала она.
И впервые за последние сутки улыбнулась по-настоящему.
7
Испытание духа.
Теперь она понимала, что это значит. Это не был один экзамен, одна проверка, после которой можно выдохнуть и сказать: «Я справилась». Это было постоянное, ежедневное, ежеминутное испытание. Каждый раз, используя Пламя, она будет терять часть себя. И каждый раз придётся решать — стоит ли спасение этой цены.
Стоит ли.
Лео стоил.
— Эй, — сказала она ему, когда он уже уходил. — Спасибо.
— За что?
— За то, что есть.
Он усмехнулся, махнул рукой и исчез за дверью.
А Элара осталась лежать, глядя в потолок и пытаясь вспомнить имя девочки, с которой когда-то сидела за одной партой.
Имя не вспоминалось.
Но где-то в глубине души, там, где всё ещё горело Пламя, теплилась надежда, что однажды пустота заполнится чем-то новым. Может быть, не взамен потерянного. Может быть, просто другим. Но тоже важным.
Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
Глава 6. Алый заговор
1
В Хогвартсе что-то изменилось.
Элара почувствовала это в первый же день после выписки из больничного крыла. Воздух стал другим — тяжелее, гуще. Свет факелов казался тусклее. Даже портреты на стенах выглядели встревоженными, перешёптывались между собой и замолкали, стоило кому-то из студентов приблизиться.
— Ты тоже это чувствуешь? — спросила она Торина за завтраком.
Он отложил вилку и внимательно посмотрел на неё.
— Чувствую что?
— Не знаю. Что-то не так. Как будто... как будто за нами следят.
Торин помолчал, обдумывая её слова.
— Ты имеешь в виду магически? — спросил он наконец. — Или просто паранойя после всего, что случилось?
— Я не знаю, — честно ответила Элара. — Может быть, и то и другое.
— Разумно, — кивнул он. — Я тоже кое-что заметил. В библиотеке пропали несколько книг по древней магии. Мадам Пинс делает вид, что ничего не случилось, но я видел пустые места на полках.
— Кто мог их взять?
— Тот, у кого есть доступ к Запретной секции. Преподаватели. Старосты. Или кто-то с очень хорошими поддельными разрешениями.
Они переглянулись.
— Думаешь, мы не одни такие? — спросила Элара.
— Думаю, было бы наивно полагать, что мы единственные, кто нашёл следы Пламени. Годрик жил тысячу лет назад. За это время многие могли узнать правду.
— И что им нужно?
Торин усмехнулся — холодно, без тени веселья.
— То же, что нужно всем, кто ищет древнюю силу. Власть. Бессмертие. Способность управлять миром. Выбирай.
2
В тот же вечер произошло первое столкновение.
Элара возвращалась из библиотеки одна — Лео был на тренировке, Молли помогала первокурсникам, Торин корпел над каким-то древним манускриптом. Коридоры Хогвартса в этот час были почти пусты — только редкие привидения скользили сквозь стены да портреты перешёптывались во тьме.
На полпути к гостиной она почувствовала чужое присутствие.
Не увидела — почувствовала. Тепло внутри, там, где горело Пламя, вдруг дрогнуло и сжалось, предупреждая об опасности.
Элара остановилась.
— Выходите, — сказала она в пустоту. — Я знаю, что вы здесь.
Тишина.
А потом из тени за колонной шагнул человек.
Высокий, в тёмной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Он стоял неподвижно, и от него веяло холодом — не физическим, а каким-то внутренним, мёртвым.
— Ты чувствуешь, — сказал он. Голос был низким, шипящим, словно у змеи. — Значит, Пламя действительно в тебе.
— Кто вы? — спросила Элара, сжимая в кармане палочку. — Что вам нужно?
— Нам нужно то, что принадлежит нам по праву, — ответил человек. — То, что Годрик украл у мира. Пламя должно служить всем, а не избранным.
— Пламя никому не служит, — возразила Элара, повторяя слова из свитка. — Оно просто есть. И те, кто пытаются его использовать, сгорают.
Человек усмехнулся — неприятно, с присвистом.
— Так говорят трусы. Те, кто боится силы. Мы не боимся.
Он шагнул вперёд, и Элара увидела его лицо.
Молодое. Почти мальчишеское. Слизеринские цвета на мантии под капюшоном. И глаза — пустые, чёрные, без зрачков.
Студент. Кто-то из старших курсов.
— Ты отдашь нам медальон, — сказал он. — Или мы возьмём его сами.
— Попробуй, — ответила Элара, и внутри неё вспыхнуло Пламя.
Но человек не напал. Он просто стоял и смотрел на неё этими страшными пустыми глазами.
— Скоро, — сказал он. — Очень скоро ты поймёшь, что сопротивление бесполезно. Мы найдём тебя, где бы ты ни пряталась. Мы заберём всё, что принадлежит нам.
Он шагнул назад, в тень, и исчез.
Буквально исчез — растворился в воздухе, как дым.
Элара стояла посреди пустого коридора, тяжело дыша, и чувствовала, как Пламя внутри бушует, требуя выхода. Она с трудом подавила его — нельзя, нельзя здесь, нельзя сейчас.
— Надо рассказать остальным, — прошептала она и побежала в гостиную.
3
— Тёмная магия, — сказал Торин, выслушав её рассказ. — Определённо. Эти глаза без зрачков — признак одержимости или очень сильного проклятия.
— Кто это мог быть? — спросила Молли. — Ты узнала его?
— Нет, — покачала головой Элара. — Лицо молодое, но я никогда его не видела. Может, с другого факультета?
— Слизеринец, судя по мантии, — заметил Лео. — Но у нас на курсе таких нет. Я бы запомнил пустые глаза.
— Значит, кто-то с младших или старших, — заключил Торин. — Или вообще не студент, а притворялся.
— Но зачем им медальон? — спросила Элара. — Это просто символ. Пламя во мне, не в нём.
— Медальон — ключ, — ответил Торин. — Годрик не мог оставить только силу без защиты. Медальон наверняка открывает доступ к другим тайникам. К более серьёзным артефактам. Может быть, даже к самому Пламени.
— И если они его получат...
— Они смогут добраться до источника, — закончил за неё Лео. — И тогда нам всем конец.
4
Следующие дни превратились в игру в кошки-мышки.
Элара больше не ходила одна — только с кем-то из друзей. Медальон она носила не на шее, а в специальном мешочке, зачарованном Торином так, чтобы скрыть магический след. Но даже это не помогало до конца — она постоянно чувствовала чужое присутствие, чьи-то взгляды в толпе, чьи-то шаги за спиной.
— Они следят, — сказала она однажды вечером, когда они собрались в пустом классе на седьмом этаже. — Я чувствую их. Они всегда рядом.
— Кто они? — спросила Молли. — Мы должны знать врага в лицо.
— Я выяснил кое-что, — вмешался Торин. Он выглядел ещё более бледным, чем обычно — видимо, не спал несколько ночей, роясь в книгах. — В древних текстах упоминается группа магов, которые пытались завладеть Пламенем ещё при жизни Годрика. Они называли себя «Алыми» — из-за цвета крови, которую проливали ради силы.
— И что с ними стало?
— Годрик уничтожил их. Почти всех. Но несколько последователей выжили и передавали знания из поколения в поколение. Если они снова объявились...
— Мы имеем дело с культом, — закончила Элара. — Который существует тысячу лет.
— Именно.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— И что нам делать? — спросил Лео. — Мы — четверо студентов против тайного общества, которое старше Хогвартса?
— Для начала — выяснить, кто из нынешних учеников или преподавателей входит в него, — ответил Торин. — Потом — понять, чего именно они хотят. И только потом — действовать.
— А пока? — спросила Молли.
— А пока — прятать медальон и не высовываться, — вздохнул Торин. — Как бы мне ни претила эта мысль.
5
Но прятаться было поздно.
На следующий день Элару вызвал к себе директор.
Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете, среди портретов бывших директоров, тихо похрапывающих в рамах, и множества серебряных приборов, тихо жужжащих и попыхивающих дымом. При появлении Элары он поднял глаза из-за очков-половинок и улыбнулся своей знаменитой доброй улыбкой.
— Мисс Уиллоу. Проходите, присаживайтесь. Лимонаду?
— Нет, спасибо, профессор, — ответила Элара, осторожно опускаясь в кресло напротив стола.
Дамблдор смотрел на неё долго, изучающе, и от этого взгляда по спине пробежал холодок.
— У вас были неприятности на зельях на прошлой неделе, — сказал он наконец. — Профессор Снейп рассказал мне о... необычном происшествии.
— Я просто помогла другу, — осторожно ответила Элара. — Зелье пошло не так, Лео задыхался. Я сделала что могла.
— Сделали что могли, — повторил Дамблдор. — Интересная формулировка. Профессор Снейп утверждает, что вы применили магию, которой не обучают в Хогвартсе. Магию, которой не обучают нигде в современном мире.
Элара молчала, лихорадочно соображая, что сказать.
— Я не буду спрашивать, откуда у вас эта сила, — продолжал Дамблдор. — Каждый маг имеет право на свои секреты. Но я хочу предупредить вас, мисс Уиллоу. В Хогвартсе появились тёмные силы. Я чувствую их так же явственно, как вы, вероятно, чувствуете что-то другое. Будьте осторожны. И берегите своих друзей.
— Я... спасибо, профессор, — выдавила Элара.
— Ступайте, — кивнул Дамблдор. — И помните: моя дверь всегда открыта для тех, кому нужна помощь.
Элара встала и направилась к выходу. У самой двери она обернулась.
— Профессор, — спросила она. — Вы знаете, что такое Первое Пламя?
На одно мгновение — крошечное, почти неуловимое — в глазах Дамблдора мелькнуло что-то древнее и печальное. А потом он снова улыбнулся своей доброй улыбкой.
— Я знаю много сказок, мисс Уиллоу. Но некоторые из них лучше не рассказывать на ночь. Спокойной ночи.
6
— Он знает, — сказала Элара друзьям вечером. — Дамблдор знает о Пламени. Я видела это в его глазах.
— И что он сказал? — спросила Молли.
— Предупредил. Сказал, что в Хогвартсе появились тёмные силы. И чтобы мы были осторожны.
— Значит, он на нашей стороне? — с надеждой спросил Лео.
— Или на своей, — возразил Торин. — Дамблдор — великий маг, но он играет в свои игры. Мы не знаем, чего он хочет на самом деле.
— А чего хотим мы? — спросила Элара.
Все посмотрели на неё.
— Мы знаем, что Пламя существует. Знаем, что оно в опасности. Знаем, что кто-то охотится за ним. Но чего хотим мы? Просто защищать? Или искать? Или спрятаться и надеяться, что всё само рассосётся?
— Мы хотим делать то, для чего нас выбрали, — сказала Молли твёрдо. — Хранить Пламя. Защищать его от тех, кто хочет использовать во зло.
— А если для этого придётся пожертвовать собой? — спросила Элара. — Если придётся потерять ещё больше воспоминаний? Ещё больше себя?
Молли встретила её взгляд.
— Тогда мы пожертвуем. Потому что это правильно.
В её голосе была такая уверенность, что спорить не хотелось.
— Хорошо, — кивнула Элара. — Тогда нам нужно узнать больше. Кто эти Алые? Где они прячутся? Что им нужно? И как их остановить?
— Для этого нам нужен доступ в подземелья, — сказал Торин. — В самые глубокие, где хранятся древнейшие артефакты. И туда просто так не войти.
— Значит, найдём способ, — ответила Элара. — У нас есть Пламя. У нас есть друзья. У нас есть цель.
Она посмотрела на них — на Лео, который улыбался своей дурацкой улыбкой, на Молли, спокойную и надёжную, на Торина, с его вечным скепсисом и острым умом.
— Мы справимся, — сказала она. — Вместе.
Где-то далеко, в подземельях Хогвартса, снова скрипнула древняя дверь.
Алые приближались.
Часть третья: Пожирающее пламя
Глава 7. Угасающий свет
1
Это началось в среду, ровно в шесть часов вечера.
Элара сидела в библиотеке, пытаясь читать учебник по трансфигурации, но слова расплывались перед глазами. Третья неделя декабрьского семестра подходила к концу, и вместе с ней подходило к концу что-то ещё — что-то, что она чувствовала кожей, но не могла объяснить словами.
Пламя внутри неё вело себя странно. Оно больше не горело ровно и спокойно, как раньше. Оно пульсировало, то разгораясь, то затухая, и каждый раз, когда оно затухало, Элару охватывал липкий, животный страх.
— Ты как? — спросил Лео, подходя к её столу с подносом, на котором дымились две кружки с какао. — Выглядишь так, будто привидение увидела.
— Не привидение, — ответила она, принимая кружку. — Что-то похуже.
— Что может быть хуже привидения? — Лео плюхнулся на стул напротив. — Они хотя бы не кусаются.
— Пламя, — тихо сказала Элара. — Оно... оно гаснет.
