— Ты мне не приснилась, — прошептала она с облегчением.
— Кто не приснился? — сонный голос донёсся с соседней кровати. Мэйвис, её соседка по спальне, приподнялась на локте и щурилась на утренний свет. — Ты с кем разговариваешь?
— Сама с собой, — быстро ответила Элара. — Привычка.
— Странная у тебя привычка, — Мэйвис зевнула и снова упала на подушку. — Буди через полчаса. Я хочу успеть позавтракать до того, как Снейп начнёт нас пытать.
— Разбужу.
Элара подождала, пока дыхание соседки снова станет ровным, потом осторожно вытащила книгу из сумки и сунула под одеяло. Так, на всякий случай. Чтобы никто не увидел.
Завтрак прошёл как в тумане. Элара машинально жевала тосты, пила тыквенный сок, кивала на вопросы Лео о домашнем задании по зельям, а сама думала только об одном: что в той книге? Кто её написал? Зачем её спрятали?
— Элара! — Лео щёлкнул пальцами перед её лицом. — Ау! Ты здесь?
— Что? Да. Да, здесь. Прости.
— Ты какая-то странная сегодня, — он подозрительно прищурился. — Случилось что?
— Нет. Всё нормально. Просто не выспалась.
— А, — Лео сразу потерял интерес. — Ну так сегодня на зельях отоспишься. Снейп такой унылый, что хоть сейчас в гроб ложись.
Элара выдавила улыбку и вернулась к тосту.
2
Зелья действительно прошли уныло. Снейп был в своём репертуаре — язвил, придирался, снимал баллы направо и налево. К концу урока у Гриффиндора минус пятьдесят очков, у Слизерина плюс двадцать, и Элара готова была поклясться, что видела, как профессор чуть заметно улыбнулся, объявляя итоги.
Но всё это было неважно.
Важно было то, что после обеда у неё не было уроков до четырёх.
Элара дождалась, пока Лео уйдёт на тренировку по квиддичу, а Мэйвис с подругами — в Хогсмид, и заперлась в спальне. Села на кровать, разложила перед собой книгу, зажгла три свечи для верности.
— Ну, — сказала она вслух. — Давай знакомиться.
Цепочка на обложке вибрировала сильнее, чем вчера. Элара протянула руку, чтобы снять её — и замерла.
Цепочка исчезла.
Просто растворилась в воздухе, стоило пальцам коснуться металла.
— Матерь Божья, — выдохнула Элара.
Она открыла книгу.
3
Первая страница была пуста.
Вторая — тоже.
Третья, четвёртая, пятая — ничего. Только пожелтевший пергамент, на котором не было ни единой буквы.
Элара перелистнула десятую страницу, двадцатую, тридцатую. Пусто. Книга, которую она нашла в скрытой секции библиотеки, книга, которая шептала и звала, книга, которая должна была хранить какую-то тайну — была совершенно пустой.
— Нет, — прошептала Элара. — Нет, не может быть.
Она пролистала до середины. Ничего.
До конца. Ничего.
Она закрыла книгу, открыла снова. Перевернула вверх ногами, погладила страницы, поднесла к свече — может, проявится невидимыми чернилами?
Ничего.
Элара откинулась на подушку, глядя в потолок. Разочарование было таким острым, таким болезненным, что на глаза навернулись слёзы.
— Глупая, — прошептала она. — Нашла старую книгу в библиотеке и решила, что это тайна. Идиотка.
Она уже хотела захлопнуть книгу и забыть о ней, когда заметила.
На последней странице, в самом низу, почти незаметная — маленькая золотая искорка. Она пульсировала, то появляясь, то исчезая, словно дышала.
Элара нахмурилась и провела пальцем по искорке.
И мир взорвался.
4
Она не потеряла сознание. Не провалилась в сон. Просто вдруг оказалась в другом месте — стоящей посреди поля, залитого алым светом, с книгой в руках, которая больше не была пустой.
Страницы светились.
Буквы появлялись прямо на глазах, вырисовываясь золотым пламенем, и Элара читала их, не в силах остановиться:
«Я, Годрик Гриффиндор, пишу это не для славы. Не для потомков, которые будут складывать легенды о моих подвигах. Я пишу это для тех, кто придёт после и унаследует то, что досталось мне...»
Она читала страницу за страницей. О Первом Пламени, которое старше самого мира. О Хранителях, которые должны защищать его ценой собственной жизни. О том, что Гриффиндор — это не просто факультет смельчаков, а древний орден, созданный для великой цели.
О том, что знания пришлось скрыть, потому что люди не были готовы.
О том, что однажды придёт тот, кто сможет продолжить дело.
«Если ты читаешь это — значит, ты готов. Значит, Пламя выбрало тебя».
Последняя строка вспыхнула ярче всех и погасла.
Элара моргнула.
Она снова сидела на кровати в гриффиндорской спальне. Свечи догорели почти до основания. За окном темнело — прошло несколько часов, хотя ей казалось, что всего несколько минут.
Книга лежала на коленях, самая обычная, с пожелтевшими страницами, на которых не было ни единой буквы.
— Нет, — прошептала Элара. — Теперь есть.
Она знала это. Знала всем своим существом, каждой клеточкой. Текст был там — не на страницах, а в ней самой. В её памяти. В её крови. В том самом тепле, которое разливалось по груди с каждым ударом сердца.
Пламя выбрало её.
5
— Ты выглядишь так, будто привидение увидела, — Лео плюхнулся рядом с ней за ужином. — Или Снейп улыбнулся. Что страшнее?
Элара попыталась улыбнуться, но вышло криво.
— Лео, — сказала она тихо. — Ты веришь в то, что у всего есть тайный смысл?
— Чего?
— Ну... — она замялась, подбирая слова. — Вот ты гриффиндорец. Ты храбрый. Ты лезешь в драку не думая. Ты уверен, что это правильно?
Лео посмотрел на неё с недоумением.
— Элара, ты чего? Конечно, уверен. Я делаю то, что должен. Защищаю друзей, стою за правое дело. Это и есть Гриффиндор.
— А если Гриффиндор — это не только это? — спросила она. — Если храбрость — это не просто лезть в драку, а нести ответственность за то, о чём другие даже не догадываются?
Лео помолчал, жуя кусок пирога.
— Слушай, — сказал он наконец. — Ты меня пугаешь. Ты всегда была... ну, нормальной. А сегодня говоришь какими-то загадками. Что случилось?
Элара посмотрела на него. На Лео Флетчера, который был её другом с первого курса, который всегда вытаскивал её из тоски, который верил в неё даже тогда, когда она сама в себя не верила.
— Я нашла кое-что, — сказала она. — В библиотеке. Книгу. Старую книгу, которая... которая говорит, что Гриффиндор был не просто факультетом. Что мы — Хранители чего-то очень важного.
— Хранители? — Лео поднял бровь. — В смысле, как в тех сказках, что нам в детстве читали? Про древних магов и тайные ордена?
— Не сказках, — твёрдо сказала Элара. — В дневнике самого Годрика Гриффиндора.
Лео присвистнул.
— Ну ты даёшь. И где он?
— У меня.
— Можно посмотреть?
— Нельзя, — она покачала головой. — Он... он не для всех. Только для того, кто способен прочитать. А прочитать его может только тот, кого выбрало Пламя.
— Пламя?
— Первое Пламя. То, что старше мира. То, что мы должны защищать.
Лео долго смотрел на неё. Потом отложил пирог и сказал совершенно серьёзно, без обычной своей ухмылки:
— Элара, если ты шутишь — это дурацкая шутка. Если нет — то нам нужно поговорить. Не здесь. Давай после ужина в гостиной. Я позову ещё кое-кого.
— Кого?
— Тех, кому можно доверять. Если твоя книга не врёт, нам понадобится помощь.
6
В гостиной было шумно, как всегда. Лео увёл её в дальний угол, к окну, где стояли два старых кресла и почти никого не было. Рядом с ними уже сидела девушка — Элара узнала Молли Гринвуд, семикурсницу с их факультета, префекта, которую все уважали за спокойствие и рассудительность.
— Я позвал Молли, — сказал Лео. — И ещё одного человека. Сейчас подойдёт.
— Кого?
— Меня, — раздалось сзади.
Элара обернулась. В кресло напротив опустился парень, которого она знала только в лицо. Слизеринец. Седьмой курс. Кажется, его звали Торин — Торин Нотт, из той самой семьи Ноттов, которые...
— Спокойно, — сказал Лео, видя её лицо. — Я знаю, что он слизеринец. Но он мой друг. И он единственный, кто шарит в древних текстах не хуже тебя. Если твоя книга настоящая, он сможет это подтвердить.
— Спасибо за доверие, — сухо сказал Торин, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Итак, Элара. Лео говорит, ты нашла дневник Годрика Гриффиндора. Звучит как бред сумасшедшего, но я готов выслушать.
Элара смотрела на них троих. Лео — верный, шумный, готовый лезть в любую авантюру. Молли — спокойная, надёжная, та, к кому все идут за советом. Торин — холодный, насмешливый, но с острым умом, который мог видеть то, что другие упускали.
Странная компания.
Но выбора не было.
— Хорошо, — сказала Элара. — Слушайте.
7
Она рассказала всё. О скрытой полке в библиотеке. О шёпоте, который услышала. О том, как книга открылась ей — и что в ней было написано. О Первом Пламени. О Хранителях. О том, что Гриффиндор был не просто факультетом.
Когда она закончила, наступила тишина.
— Это... — начала Молли.
— Невозможно, — закончил Торин, но в его голосе не было насмешки. Только задумчивость. — Если то, что ты говоришь, правда — это переворачивает всё, что мы знаем об истории магии.
— Это правда, — твёрдо сказала Элара. — Я не знаю, как доказать. Но я чувствую это. Здесь, — она прижала руку к груди. — Оно во мне. То самое Пламя. Оно... оно часть меня теперь.
— И что нам делать? — спросил Лео.
— Не знаю, — честно ответила Элара. — В дневнике сказано, что Годрик спрятал не только книгу. Он спрятал артефакты. Доказательства. Где-то в Хогвартсе. И если мы сможем найти хотя бы одно...
— Мы докажем, что ты не сошла с ума, — усмехнулся Торин. — Или что сошла коллективно, вместе с нами.
— Торин, — осадила его Молли. — Не будь идиотом. Если это правда, мы обязаны проверить.
— А если нет? — парировал он. — Если это просто старая книга, напичканная тёмной магией, которая сейчас сидит в голове у нашей подруги?
— Тогда мы это выясним, — сказала Элара. — Но для этого нужно найти артефакт.
— Где? — спросил Лео. — В дневнике сказано, где искать?
Элара задумалась. Она перебирала в памяти строки, которые видела в том странном состоянии между сном и явью.
— В гостиной, — сказала она наконец. — Что-то в гостиной. Годрик писал, что оставил знак там, где всегда собираются его наследники. Где горит огонь и льётся золото.
— Огонь и золото, — повторила Молли. — Камин. В гостиной есть камин.
— А золото? — спросил Торин.
— Герб, — вдруг сказал Лео. — Над камином. Тот самый, с львом. Там же есть золото. Лев золотой, если присмотреться.
Они переглянулись.
— Проверим сегодня ночью, — решила Молли тоном, не терпящим возражений. — Встречаемся здесь, в гостиной, в час ночи. Когда все разойдутся по спальням.
— А если нас поймают? — спросил Лео, и в его голосе послышался азарт.
— Тогда мы узнаем, на что способен Филч, когда злится, — усмехнулся Торин. — Лично я давно хотел с ним познакомиться поближе.
— Ты ненормальный, — фыркнула Молли.
— Мы все ненормальные, — возразил он. — Иначе не сидели бы здесь и не обсуждали древние пророчества.
Элара смотрела на них и чувствовала, как в груди разгорается что-то тёплое. Не Пламя — хотя оно тоже было там. А что-то другое. То, чего она не чувствовала уже очень давно.
Она была не одна.
8
В час ночи гостиная опустела.
Огонь в камине почти погас — только редкие угли тлели, отбрасывая на стены кровавые отблески. Портреты на стенах спали — волшебники и ведьмы прошлых веков похрапывали в своих рамах, изредка вздрагивая во сне. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шуршит снегом за окнами.
Элара спустилась по лестнице бесшумно, как кошка. Лео уже ждал внизу — сидел в кресле у камина, глядя на угли. При её появлении он поднял палец к губам и кивнул в сторону.
Торин и Молли появились почти одновременно — слизеринец из прохода, ведущего из подземелий оказывается, был секретный ход? Элара обязательно спросит потом, Молли — с женской половины.
— Все здесь, — шепнула она. — Начинаем.
Они подошли к камину. Над ним, в каменной кладке, действительно был высечен герб Гриффиндора — лев, поднявшийся на задние лапы, окружённый золотыми лучами. Элара смотрела на него сотни раз, но только сейчас заметила то, чего не замечала раньше.
Лев был не просто высечен. Он был выложен из камня разного цвета — алого и золотого. Но золото... золото было не краской. Оно мерцало в темноте, словно светилось изнутри.
— Видите? — прошептала она.
— Вижу, — отозвался Торин. — Это не просто камень. Это... это что-то другое.
— Что нам делать? — спросил Лео. — Трогать? Ломать?
— Ждать, — сказала Элара.
Она сама не знала, откуда пришло это слово. Просто вдруг поняла: нельзя спешить. Нельзя хватать. Нужно дать Пламени отозваться.
Она протянула руку к гербу — не касаясь, просто приблизив ладонь на расстояние нескольких дюймов.
И Пламя внутри неё отозвалось.
Тёплая волна пробежала по руке, сконцентрировалась в кончиках пальцев и устремилась к камню. Золотые лучи вокруг льва вспыхнули — ярко, но беззвучно, так, что никто в гостиной не проснулся.
Камень дрогнул.
И открылся.
В стене, там, где только что был герб, появилась ниша. Небольшая, размером с ладонь. А в ней — что-то тёмное, тяжёлое, мерцающее в свете умирающих углей.
Элара протянула руку и взяла это.
Медальон.
Старый, потускневший от времени, но всё ещё прекрасный — золотой, с алым камнем в центре, на котором был выгравирован лев. Тот же лев, что и на гербе. Тот же, что и на обложке дневника.
— Матерь Божья, — выдохнул Лео. — Это правда.
— Правда, — эхом отозвалась Элара.
Медальон в её руке пульсировал теплом. Тем самым теплом, которое она чувствовала в груди с того момента, как открыла дневник. Тем самым, которое делало её частью чего-то большего.
— Что теперь? — спросила Молли тихо.
Элара посмотрела на друзей. На Лео, который улыбался во весь рот, забыв о тишине. На Торина, в глазах которого вместо обычной насмешки горел неподдельный интерес. На Молли, которая смотрела на неё с уважением — впервые с уважением, а не с снисходительностью старшей курса.
— Теперь, — сказала Элара, сжимая медальон в кулаке. — Теперь мы узнаем, зачем нас выбрали.
Огонь в камине вспыхнул ярче, словно подтверждая её слова.
Где-то далеко, в подземельях Хогвартса, скрипнула древняя дверь.
И что-то очень старое открыло глаза, впервые за тысячу лет.
Часть вторая: Разгорающееся пламя
Глава 4. Скрытые секции
1
Медальон грел ладонь всю ночь.
Элара не спала — лежала на кровати, сжимая его в кулаке, и слушала, как внутри пульсирует что-то живое, древнее, невероятно могущественное. Оно не пыталось с ней говорить — скорее дышало в такт её дыханию, напоминая о себе ровным, успокаивающим теплом.
Под утро она всё же задремала, и ей приснился странный сон.
Она стояла в огромном зале, сложенном из чёрного камня. Вокруг не было ни окон, ни дверей — только стены, уходящие в бесконечную вышину, и пол, выложенный золотыми плитами. В центре зала горел огонь — не костёр, не факел, а именно Огонь, огромный, высотой в несколько человеческих ростов, и пламя его было алым, как кровь.
— Подойди, — сказал кто-то.
Элара сделала шаг вперёд.
— Ближе.
Ещё шаг.
— Ты чувствуешь?
Она чувствовала. Жар обжигал лицо даже на расстоянии, но это был не тот жар, от которого хочется отшатнуться. Это был жар жизни, жар творения, жар всего, что было, есть и будет.
