Лео перестал улыбаться.
— В смысле — гаснет?
— В прямом. Я чувствую это. Каждый день оно становится слабее. Как будто кто-то вытягивает его из меня.
Они помолчали. В библиотеке было тихо — только мадам Пинс шуршала страницами где-то в глубине зала да редкие студенты перешёптывались за дальними столами.
— Надо рассказать остальным, — сказал Лео наконец. — Молли и Торину. Они должны знать.
— Знаю, — кивнула Элара. — Сегодня вечером. В Выручай-комнате.
— Опять тайные встречи, — усмехнулся Лео без веселья. — Прямо как в плохих книгах про заговоры.
— Мы и есть в плохой книге про заговор, — ответила Элара. — Только обратной дороги нет.
2
Выручай-комната в этот раз превратилась в нечто среднее между штабом и убежищем. Стены были обиты тёмным деревом, в центре стоял большой дубовый стол, вокруг — удобные кресла, а в камине весело потрескивал огонь, единственный источник света во всей комнате.
— Уютненько, — заметил Торин, оглядываясь. — Если не считать того, что мы здесь прячемся от тайного культа, который хочет нас убить.
— Ты всегда такой оптимист? — спросила Молли, усаживаясь в кресло.
— Реалист, — поправил он. — Оптимисты живут меньше, зато веселее. Я предпочитаю жить дольше.
Элара стояла у камина, глядя на огонь. Пламя в камине было обычным, магловским, не имеющим ничего общего с тем, что горело внутри неё. Но даже глядя на него, она чувствовала, как внутренний огонь откликается — слабо, едва заметно.
— Рассказывай, — сказал Торин, подходя ближе. — Что происходит?
— Пламя гаснет, — ответила Элара, не оборачиваясь. — Я чувствую это каждый день. Оно становится слабее. Как будто кто-то... выпивает его.
— Выпивает, — задумчиво повторил Торин. — Интересная формулировка.
— Ты что-то знаешь?
— Может быть, — он подошёл к столу и развернул пергамент, который принёс с собой. — Я нашёл это в библиотеке сегодня утром. В книге, которая, судя по всему, не открывалась лет двести.
На пергаменте была изображена сложная диаграмма — круги, линии, символы, расположенные в определённом порядке. В центре диаграммы пульсировала алая точка.
— Что это? — спросила Молли, подходя ближе.
— Ритуал, — ответил Торин. — Древний ритуал вытягивания магии. Если я правильно понял текст, он позволяет забрать силу у носителя и передать её тому, кто проводит ритуал.
— Но для этого нужно быть рядом с носителем, — заметил Лео. — Нужен контакт.
— Не обязательно, — покачал головой Торин. — Если у тебя есть часть силы — волос, кровь, что-то, что принадлежало носителю — можно провести ритуал на расстоянии. Чем больше расстояние, тем сложнее, но возможно.
Элара похолодела.
— Медальон, — прошептала она. — Я носила его на шее несколько дней. Волосы могли остаться. Крошечные частички кожи.
— И если у них есть это... — начал Лео.
— Они могут вытягивать Пламя прямо сейчас, — закончил Торин. — Прямо в эту минуту.
3
В ту же секунду свет погас.
Не только в Выручай-комнате — во всём Хогвартсе. Тысячи свечей, факелов, магических светильников погасли одновременно, погружая замок в кромешную тьму.
А потом раздался крик.
Он донёсся откуда-то издалека — из Большого зала, из подземелий, из башен. Крик ужаса, боли, отчаяния. И ещё — звук падающих тел, ломающейся мебели, бьющегося стекла.
— Что происходит? — закричала Молли в темноте.
— Ритуал начался, — голос Торина был спокоен, но Элара слышала в нём страх. — Они вытягивают не только Пламя. Они вытягивают всю магию из замка.
— Этого не может быть, — возразил Лео. — Хогвартс пропитан магией тысячу лет. Её нельзя вытянуть просто так.
— Можно, — сказала Элара, и в её голосе звенела сталь. — Если использовать Пламя как источник. Как рычаг. Они не просто вытягивают магию — они используют мою силу, чтобы сломать защиту замка.
Она почувствовала это всем своим существом — тонкую нить, связывающую её с чем-то тёмным и древним в глубине Хогвартса. Нить пульсировала, высасывая жизнь, высасывая силу, высасывая само Пламя.
— Надо найти их, — сказала она. — Надо остановить ритуал.
— Где? — спросила Молли. — В замке полная тьма, везде хаос. Мы даже не знаем, кто враг.
— Я знаю, — ответила Элара. — Я чувствую их. Там, глубоко внизу. В подземельях, куда ведёт древняя дверь.
Она повернулась к друзьям. В темноте она не видела их лиц, но чувствовала их присутствие так же явственно, как Пламя в груди.
— Вы со мной?
— Куда ж мы денемся, — усмехнулся Лео.
— До конца, — сказала Молли.
— Умирать так с музыкой, — добавил Торин. — Хотя, признаться, я надеялся на более спокойную старость.
4
Коридоры Хогвартса превратились в ад.
Студенты метались в темноте, натыкаясь друг на друга, крича, плача. Где-то ругались портреты, потерявшие способность переходить в другие рамы. Привидения беспомощно скользили сквозь стены, не в силах помочь живым. А магия — великая, древняя магия Хогвартса — уходила, таяла, исчезала, как вода сквозь пальцы.
— Сюда! — крикнула Элара, сворачивая в коридор, ведущий к подземельям.
Она бежала, и Пламя внутри неё пульсировало в такт сердцу — всё слабее, всё тише. Скоро оно погаснет совсем. Скоро нить оборвётся, и тогда...
Она не позволяла себе думать об этом.
— Стой! — Торин схватил её за руку. — Там кто-то есть.
Они замерли. Из темноты впереди донёсся звук — тихое, ритмичное пение на древнем языке. Множество голосов сливались в один, гипнотический, завораживающий.
— Алые, — прошептала Молли. — Они уже здесь.
Элара шагнула вперёд.
— Подожди, — Лео преградил ей путь. — Ты не можешь просто ворваться туда. Их много. А ты... ты теряешь силу.
— Поэтому надо спешить, — ответила она. — Пока я ещё могу что-то сделать.
— Мы пойдём вместе, — сказала Молли твёрдо. — Все, или никто.
Элара посмотрела на них. На Лео — испуганного, но готового. На Молли — спокойную, как скала. На Торина — бледного, но с огнём решимости в глазах.
— Хорошо, — кивнула она. — Вместе.
5
Древняя дверь в конце коридора была открыта.
За ней зияла тьма — не просто отсутствие света, а живая, дышащая тьма, которая тянулась к ним, облизывала лица, проникала в лёгкие.
— Туда? — спросил Лео с содроганием.
— Туда, — ответила Элара и шагнула внутрь.
Лестница уходила глубоко вниз. Ступени были скользкими от вековой сырости, перила отсутствовали, и каждый шаг грозил падением в бездну. Но они шли — потому что выбора не было, потому что Пламя звало, потому что если они остановятся, всё будет кончено.
Пение становилось громче с каждым шагом.
— Сколько их? — прошептал Торин.
— Много, — ответила Элара. — Десятки. Может быть, сотни.
— Как они все поместились в Хогвартсе? — удивился Лео. — Мы бы заметили.
— Они не все здесь, — покачала головой Молли. — Пение магическое. Оно передаётся через пространство. Основная группа — здесь, внизу. Остальные — по всему замку, может быть, по всей стране.
— Поддерживают ритуал, — понял Торин. — Чем больше участников, тем сильнее магия.
— И тем быстрее гаснет Пламя, — добавила Элара.
Она чувствовала это каждой клеточкой. Сила уходила из неё с каждым ударом сердца. Скоро не останется ничего.
Они спустились в огромный зал.
6
Это было похоже на сцену из кошмара.
Огромное подземное помещение, сложенное из чёрного камня, освещалось только алым светом, исходящим из центра. Там, на возвышении, стоял алтарь — такой же древний, как сам Хогвартс, а может быть, и древнее. Вокруг алтаря, образовав круг, стояли люди в алых мантиях с капюшонами. Они пели, раскачиваясь в такт, и их голоса сливались в один жуткий, гипнотический хор.
В центре круга, прямо перед алтарём, стоял человек без мантии — высокий, с длинными чёрными волосами, с лицом, скрытым тенью. В руках он держал что-то, что пульсировало тем же алым светом, что и зал.
— Медальон, — выдохнула Элара. — У них мой медальон.
— Но как? — начал Лео.
— Потом, — оборвала Молли. — Сейчас важно остановить ритуал.
— Как? — спросил Торин. — Мы против сотни магов, и у нас даже нет палочек, которые работают нормально — магия почти исчезла.
— У нас есть я, — сказала Элара. — И то, что осталось от Пламени.
Она шагнула вперёд, выходя из тени.
— Стойте! — закричала она. — Остановитесь!
Пение оборвалось.
Сотни лиц повернулись к ней. Под капюшонами были обычные лица — молодые и старые, мужские и женские, студенты и преподаватели. Элара узнала некоторых — староста с Когтеврана, библиотекарь, даже один из профессоров, которого она видела на уроках истории магии.
— А вот и наша маленькая Хранительница, — произнёс человек в центре. Он повернулся, и свет упал на его лицо.
Элара ахнула.
Это был профессор Квиррелл.
Тот самый нервный преподаватель, который вечно заикался и боялся собственной тени. Тот, кого никто не воспринимал всерьёз. Тот, кто...
— Удивлена? — усмехнулся Квиррелл, и его голос теперь звучал ровно, уверенно, без следа заикания. — Глупая девочка. Ты думала, Алые — это какие-то тёмные маги из легенд? Мы всегда были здесь. В Хогвартсе. Среди вас. Ждали своего часа.
— Зачем вы это делаете? — спросила Элара, шагнув ближе. — Пламя не для того, чтобы им владеть. Оно для того, чтобы хранить.
— Хранить, — презрительно повторил Квиррелл. — Как Годрик? Как его Хранители? Прятать силу в тени, не давать миру развиваться? Нет, девочка. Пришло время нового мира. Мира, где магия будет принадлежать всем. А Пламя станет источником этой магии — вечным, неисчерпаемым.
— Вы убьёте его, — возразила Элара. — Пламя нельзя использовать как источник. Оно сожжёт вас всех.
— Ты ничего не понимаешь, — Квиррелл покачал головой. — Пламя — это просто энергия. Её можно направлять, контролировать, использовать. Нужна только сила воли. А у нас её достаточно.
Он поднял медальон высоко над головой.
— Смотри. Смотри, как уходит твоя сила. Как она перетекает туда, где ей место — в мир, в магию, во всё живое.
Алый свет вспыхнул ярче.
И Элара почувствовала, как последние капли Пламени покидают её.
7
Она упала на колени.
Внутри было пусто. Холодно. Темно. То, что горело в ней все эти недели, что было частью её существа, что давало силу и надежду — исчезло.
— Элара! — Лео бросился к ней, но Торин удержал его.
— Нельзя, — прошипел он. — Если мы войдём в круг, ритуал заберёт и нас.
— Плевать!
— Лео, — голос Молли был твёрдым, как камень. — Стой. Элара не для того спасала тебя, чтобы ты погиб сейчас.
А Квиррелл смеялся.
— Видите? Видите, как это просто? Пламя больше не принадлежит избранным. Оно принадлежит всем! Скоро каждый маг в мире почувствует его силу. Скоро магия вернётся туда, где ей место — в каждый дом, в каждое сердце!
— Врёшь, — прошептала Элара.
Она поднялась на ноги. Её шатало, в глазах темнело, но она стояла.
— Ты врёшь, — повторила она громче. — Пламя нельзя забрать. Его можно только получить. Как дар. Как благословение. А то, что вы делаете — это кража. Насилие. Убийство.
— Какая разница? — усмехнулся Квиррелл. — Главное — результат.
— Разница есть, — сказала Элара. — Потому что украденное никогда не будет служить тебе. Оно будет мстить.
Она шагнула в круг.
— Элара, нет! — закричал Лео.
Но было поздно.
Алый свет ударил в неё со всех сторон, и мир исчез.
Глава 8. Клятва золота и алого
1
Элара очнулась в темноте.
Не в той живой, дышащей тьме подземелья, а в обычной — пустой, холодной, бесконечной. Она лежала на чём-то твёрдом и пыталась понять, жива ли ещё.
— Жива, — ответил кто-то на её невысказанный вопрос. — Пока жива.
Она повернула голову.
Рядом с ней стоял человек. Высокий, с длинными рыжими волосами, в простой полотняной рубахе. Годрик Гриффиндор.
— Вы? — прошептала Элара. — Но как?
— Ты внутри Пламени, — ответил он. — Или того, что от него осталось. Ритуал Квиррелла почти завершён. Почти, но не совсем.
— Я не чувствую его, — сказала Элара. — Пламя ушло.
— Нет, — покачал головой Годрик. — Оно не ушло. Оно спряталось. В самую глубину твоей души, туда, где ритуал не может достать. Но оно всё ещё там. И ждёт.
— Чего ждёт?
— Тебя. Твоего выбора.
Годрик присел рядом. В темноте его глаза светились алым — тем же цветом, что и Пламя.
— Ты можешь отказаться, — сказал он. — Можешь остаться здесь, в темноте, и позволить ритуалу завершиться. Пламя перейдёт к Алым, и мир изменится. Может быть, к лучшему. Может быть, к худшему. Никто не знает наверняка.
— А если я не откажусь?
— Тогда тебе придётся вернуться. И сражаться. Не магией — у тебя её почти не осталось. А верой. Тем, что делает Хранителя Хранителем.
— Я не знаю, достаточно ли я сильна, — прошептала Элара.
— Никто не знает, — улыбнулся Годрик. — Пока не попробует.
Он протянул ей руку.
— Вставай, Хранительница. Твои друзья ждут.
2
Элара открыла глаза.
Она лежала на холодном каменном полу подземелья. Над ней склонились трое — Лео, Молли, Торин. У всех были белые лица, но в глазах горела надежда.
— Живая, — выдохнул Лео. — Слава Мерлину, живая.
— Сколько я была без сознания? — спросила Элара, садясь.
— Минуты три, — ответил Торин. — Ритуал продолжается. Квиррелл собирает последние крошки. Скоро всё кончится.
Элара посмотрела в центр зала. Алый свет пульсировал, но теперь он казался каким-то... больным. Неправильным. Украденным.
— Я знаю, что делать, — сказала она. — Но мне нужна ваша помощь.
— Всё что угодно, — ответила Молли.
— Клятва, — сказала Элара. — Древняя клятва Хранителей. Та, что связывает судьбы. Если мы принесём её, наши жизни станут одним целым. Боль ни одного из нас не пройдёт мимо остальных. Но и сила — тоже.
— Где мы её принесём? — спросил Торин.
— Здесь. В подземельях есть алтарь. Древний, забытый. Годрик построил его для первых Хранителей.
— И ты знаешь, где он?
— Я чувствую его, — кивнула Элара. — Пойдёмте.
3
Они пробирались вдоль стен огромного зала, стараясь не попадать в полосы алого света. Алые были слишком поглощены ритуалом, чтобы замечать что-то вокруг — они пели, раскачивались, вкладывали всю свою волю в вытягивание силы.
— Здесь, — прошептала Элара, останавливаясь у неприметной стены. — За этим камнем.
— Как мы откроем? — спросил Лео.
— Вместе, — ответила Элара. — Положите руки на камень. Думайте о том, зачем мы здесь. О том, что мы защищаем.
Они положили ладони на холодный камень.
И камень отозвался.
Тёплый свет пробежал по стене, и она бесшумно раздвинулась, открывая проход в небольшое помещение. В центре его стоял алтарь — простой каменный блок, на котором были высечены слова на древнем языке.
— Что там написано? — спросила Молли.
Элара подошла ближе и прочитала вслух:
«Здесь, перед лицом Пламени, мы клянёмся:
Быть вместе в радости и горе.
Делить боль и счастье.
Защищать друг друга ценой собственной жизни.
И никогда не отступать.
Кровь к крови.
Пламя к пламени.
Душа к душе.
Отныне и навеки».
— Красиво, — сказал Лео с нервной усмешкой. — И страшно.
— Это навсегда, — предупредила Элара. — Даже если мы передумаем, даже если разлюбим друг друга, даже если станем врагами — связь останется. Мы будем чувствовать боль друг друга до самой смерти.
