– Может, обсудим дела! – я, как вырвавшийся кролик из-под гипноза удава, разрядила напряжение. У тебя сегодня тридцать четыре тома.
? За железной дверью щёлкнул мощный засов.
– Самойлов, свидание окончено.
– Товарищ сержант, я только начал ознакомление! – зэка повернулся лицом к стене, нагнув голову в привычном поклоне, и заложил руки за спину. – Ты зайди к матери-то, за шоколадом! – подмигнул мне.
– Видел я твои ознакомления, в камеру давай! Девочка, до вторника.
? По мрачному, отдающему плесенью и затхлостью, коридору шли двое. По красной засаленной и протертой ковровой дорожке. Конвоир и Зэка. Это было мое первое «свидание» по работе в суде.
26. Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ.
Было это промозглой осенью 1990 года. Ноябрьское небо в ту ночь походило на суконное полотно, забрызганное чернильными кляксами. Я милиционер – кинолог. Задача стажера была проста. Заступая на службу, сутки напролет, я должна следовать указаниям старшего группы захвата. Я и моя собака порой несколько часов подряд проводили в утомительной засаде под мостом или на заброшенном заводе, мечтая о горячем чае или…погрызть косточку. Пока остальные члены экипажа дрыхли в машине.
В ту ночь мне повезло как утопленнику. Отправили на усиление в другой отдел. Который месяц орудовала в городе дерзкая банда угонщиков машин. Если тачка была не достойна внимания преступников, колор не тот или год выпуска, воришки обчищали тачки, не гнушаясь даже чехлами на сидениях. В дежурку поступила ориентировка. Анонимный звонок. Звонил встревоженный дед. Мол, трое парней в масках, с фонариками на лбу как у пожарников, вскрывают машины. Наша группа захвата была поблизости. Рванули на вызов. Меня высадили из машины первой и указали переулок, откуда может выехать угонщик. Я с собакой затаилась в кустах калины, на которых чудом не облетела листва. Положила руку на левое бедро, пистолет в кобуре, проверила застёжку. Сердце барабанило так гулко, что казалось, его стук слышен прохожему. Черт, мужик, проходи, взмолилась я про себя. В этот момент в припаркованном тёмном бмв я увидела шевеления. Отблеск фонаря. И луч пронзил кромешную темноту. Заметил? Что делать? Я влажными от страха пальцами попыталась открепить громоздкую рацию. Я услышала только бульк. Средство связи передало привет, захлебнувшись в луже. Я схватила своего боевого помощника за ошейник, сосчитала до десяти, вздохнула, и вышла из укрытия в тот момент, когда вор уже завёл машину. Загорелись фары.
? Я как как Трус, Балбес и Бывалый в одном лице преградила нерешительно дорогу. Бурлящий адреналин в крови подтрунивал: ты все можешь, ты человек – трансформер. Остатки разума и страха верещали – беги! ?Помните фильм про тачку- убийцу, «Чёрная молния», кажется. Тогда на меня неслась та самая молния. Мои ноги будто замуровали в бетон. Доли секунды оставались до моей смерти. Помню визг колес об мокрый асфальт, лай собаки, мой яростный крик «барьер»! Стремительная тень с рыком взлетает над машиной. Орудие смерти касается моей штанины обжигая металлом. Я чуть не потеряла сознание от сильного удара о землю. Тело ныло и хрустело. Перед машины был вмят в дерево, напоминая дракона, из пасти которого валил дым. Я попыталась дёрнуть водительскую дверцу. Заклинило. Орала я похлеще сирены: – Выходи из машины или я буду стрелять! Про пистолет вспомнила в последний момент. Дослала патрон. Выстрелила в воздух. Оглушительный выстрел напугал ворон.
Вой мигалок. Напарники хлопали меня и обнимали. Тогда мне выдали огромную премию, написали маленькую заметку в газете. Опасного преступника поймали. Но мои сослуживцы долго допытывались и просили научить тем кульбитам, которые я крутила. Я владею секретными единоборствами? Нет же.... Сама не знаю, как это вышло. У меня по рукопашке то была натянутая «4». Я ж собачник.
27. ЗДРАВСТВУЙТЕ, МЕНЯ ЗОВУТ ФРОСЯ ДЖЕЛЬСОМИНОВНА.
Вы сразу догадаетесь, что где-то рядом я, если вы слышите крик в банке и вместо распечатки операций по карте появятся веселые картинки порнографического содержания. Когда прилипло ко мне прозвище Фрося, жила я в коммуналке. В доме со стенами шириной в локоть из дореволюционного, добротного, красного кирпича. Слышимость была между квартирами нулевая.
?Но, однажды, в нашем доме поселился замечательный сосед. Он разнообразил услужливо наш быт и досуг перфорационными трелями с зашкаливающими децибелами. Казалось, началась война, и наши отступали. Возможно, новые жильцы искали с помощью инновационных разработок очаг Папы Карло. Но почему после 23.00? Магическое время, видимо. Жалобы и пожелания новый сосед предложил отправлять почтой Санта Клаусу. Проблему консилером не замажешь. Собрали мы совет на кухне и решаем, какой фигурой сделать ответный шахматный ход. Телевизор на всю громкость против перфоратора – мёртвому припарка, без шаха – мат. И тут я вспомнила, что в детстве папа всегда меня называл Джельсомино. Когда я пела в детстве, лопались футбольные мячи в клочья и разлетались в комнате стекла в окнах и на дверях. Чуть повышала голос в сердцах – замыкало электричество в проводах, взрывались лампочки. И я запела. «Вдоль по Питерской». Стою этакая Фрося Бурлакова. Оконные рамы зазвенели словно при землетрясении, стекла завибрировали, позвякивая, как богемский хрусталь. Через тридцать мин заглянули к нам на огонёк те, кто ломали стену пятью этажами ниже. Встреча закончилась продолжительными овациями и перемирием. Некоторые мои подруги умоляют говорить тише, мол, перепонки лопаются от тембра. Признаюсь, чтоб каждому не рассказывать – тугоуха после буллезного отита, на 50% был утрачен слух. Да, друзья, я -оч громкоговоритель.
А почему звук моего голоса имеет мистическую способность влиять на предметы – ответа нет.
28. ЗАЙЦЫ, ФОРСАЖ И РАССЕЯННОСТЬ.
?У нас с сыном есть маленькая семейная традиция, вот уже восемнадцать лет. Мы идем в кино, как только на экранах страны начинали дрифтовать тачки, визжа тормозами и сливаясь в одно фосфоресцирующее пятно от скорости. А Доминик Торрето, поигрывая бицепсами и, ослепляя нас размером креста на шее, говорил что-то типа: «Моя жизнь – всего 10 секунд от старта до разгона». В день премьеры отменяли все дела и бежали наслаждаться гонками и фразами героев, похожих на жизнеутверждающие рекламные сленги «Найк». Билеты я всегда покупала заранее. Чтоб места были козырные, по центру. На Форсаж 8 я отхватила последние два места рядом. С такой скоростью не щелкала по кнопкам, даже когда сдавала экзамен на секретаря – машинистку. Скинула сыну электронный билет.
Когда пришли в кино, сын недоуменно разглядывал билет в телефоне:
– Мам, ты вообще смотришь на экран, когда что-то покупаешь в интернете?
– Хм, конечно, – прищурилась. Ппц, билеты я купила на послезавтра. Синдром упущенных возможностей – это не про меня.
– Пошли, смотри как это делается! – и махнула телефоном с электронным разрешением перед админом на входе. Рассказывая о том, как выхлопные газы самолётов влияют на климат, курс доллара, чтоб его, опять скакнул, инфляция души уже давно случилась у власть имущих, мы прошмыгнули. Восьмой фильм мы посмотрели, шесть человек так и не пришли. Сын бубнил как постоянно глохнущая Ока, рядом.
? Билеты подарила мальчику из бедной многодетной семьи. Случился описанный конфуз из – за моей рассеянности как раз под Новый Год. Сыграла роль Снегурочки и заслужила слезы счастливого ребенка.
??
29. СПАСИБО, ПАПА!
Мой малыш пах миндальным молоком и немного репой в меду. Я кормила его, рассматривая грудь. Эти два огромных бидона. На которые нанесли карту военных действий, испещренную синими реками – венами и горячими точками, где разорваны сосуды. Сын причмокивал и сопел как ежик. Я мать. Одинокая мать. Конечно, попытаюсь сделать все, чтоб ты не нуждался, родной, но как? Твой биологический создатель исчез словно джокер. И скрывался от алиментов с ловкостью героев сериала "Побег", сбежавших из тюрьмы. Теперь задача была – выжить! Как в падающем самолете, сначала одеть маску себе. И найти способ зарабатывать. Отец заявил, что мой выбор спутника должен меня научить не верить впредь словам в блестящей обертке! Ребенок отказался от груди, не принимая молоко, пропитанное ненавистью и отчаянием. Он не спал ночами и истошно плакал. Часы спокойствия дарил морозный, убаюкивающий воздух. Приходилось совершать марш – броски каждую ночь. С седьмого этажа и назад. Я покоряла собственный Эверест, взвалив, как вьючный мул на спину коляску, в трясущихся тощих руках – бесценный, запутанный в одеяло, кулёк. Лифт починили, когда сыну минул год. Работы с грудничком на руках не найти. Пособие копеечное позволяло купить две банки смеси. Каждую неделю приходилось клянчить деньги у отца. Он единственный работал в нашей большой семье. На двух работах. Папа доставал зелёную тетрадь в клетку и аккуратно выводил мелким размашистым подчерком цифры: какую сумму я взяла в долг и когда отдам. Для меня пуще унижения не было, но другого выхода я не видела. Отец однажды спросил: «А ты пыталась? Искала выход?» Я рыдала взахлёб, когда никто не видит. Мне 22. Я любила. Ошиблась.
Ранним утром стою в очереди за молоком у огромной бочки на колёсах. Пышногрудая круглая грузинка в сером балахоне пошутила, когда ненароком задела меня локтем:
– Ох, чуть не убила, какая «тхели балахи». Ветер подует – унесёт, – гнусаво засмеялась.
– Пока тощий сохнет, толстый сдохнет, – обозлилась я.
– О, язычок то – острый перчик, да, девка, времена тяжёлые. А то приходи, если работа нужна, чурчхела знаешь? Вот приходи, узнаешь! – и назвала адрес, улыбаясь.
После первой смены я гордая вернулась с зарплатой. Пальцы походили на гигантские шпикачки.
– О, что тут сложного, гамхадари, видишь кастрюли. Опускаешь "каакали" в этот "клэй" и вешай сохнуть тут, – потащила в ванную и показала верёвки с прищепками. – И смотри, чтоб малец тут не орал. Перед моими глазами до сих пор стоят эти чаны с клейстером зелёного, жёлтого дюшесного и марганцовочного цвета.
Потом Тамара сказала, что я не ленивая корова и отвела к знакомым азербайджанцам, где я вечерами, одной рукой качая коляску, другой мыла посуду в кафешке. Работала диспетчером на телефоне по нескольку часов в день у мутных агентов по недвижимости. Денег все равно не хватало. Отца попросила продать или заложить все свое золото. Он под опись написал список изделий в заветную зелёную тетрадь. Потом подработки находили меня сами, и мы выжили.
А накануне перед смертью папа сказал:
– Если я умру, хочу тебе на память оставить этот пейзаж. Это моя первая картина. Напоминает мне мое беззаботное детство эти поля, берёзки и скрюченные домишки.
– Зачем ты сейчас о смерти, пап, ненавижу эти разговоры.
?
А через две недели спустя моего папочки не стало. Через сорок дней я осторожно, будто картина хрустальная, сняла ее со стены. А там выдолбленное углубление в стене. Внутри сложены пакетики с любимыми сережками, колечками, цепочками, все деньги, взятые в долг и возвращенные в срок. И зелёная тетрадь. Последняя запись: " Запомни дочь, в жизни халявы не бывает, привыкай рассчитывать на себя. Я не был нежным отцом, но уверен, я научил тебя быть сильной. Теперь я знаю – ты в жизни не пропадешь."
30. ДОРОГА ЖИЗНИ.
Моя ветренная зелёная стрекоза часто капризничала. Не выносила холодов. Как только первые морозы прикроют паутиной льда лужицы – жди сюрприза. Однажды с утра, на полпути до зоопарка, вырубилась электрика. Дворники, уныло скрипнув последний раз по запотевшему мгновенно лобовому стеклу, пожелали нам прекрасной дороги. Я обернулась к детям, мирно посапывающим на заднем сидении. Магическая фраза на японском «ни сы тонба» машину не вывела из депрессии. Сестра на переднем сидении натянула поглубже шапку, потерла энергично ладони и шумно выдохнув, пошла толкать стрекозу. Я высунула лицо из окна, с ужасом обнаружив, что наше зелёное пучеглазое насекомое перекрыло трамвайные пути. Хлопья снега превратили машину в сугроб. Трамвай трезвонил. Пробка, стремительно превращающаяся в змею, вот- вот сожрет нашу стрекозу. Зычные крики на прикладном матерном поверг нас в панику. Дети проснулись от холода и хныкали. Я пыталась завести двигатель, щелкая бездушным ключом в замке зажигания. По улице вдоль дороги шагал строй матросов. Я к ним, ребятки, помогите! Подтолкните, хотя б с проезжей части убрать. Курсанты промаршировали мимо. Дети вылезли из машины, пристроились к сестре, и маленькими ручонками стучали по машине.
С учётом, что случилась эта трагикомедия в центре города, в выходной день, народу было как в метро в час пик. Люди равнодушно спешили мимо. Я размахивала руками как регулировщик на Дороге Жизни. Сутулая бабуля в драповом пальто с воротником из цигейки, которая не один сезон подкармливала моль, тащила тележку через пешеходный переход.
– Вот ироды, напокупают тарантасов, порядочным людям и пройтить то негде, – бубнила под нос, поправляя слезающую на нос каракулевую тюбетейку.
– Помочь? – я схватила тележку.
– А ты че под ноги кидыешься? Сама ишо могу! – фыркнула недоверчиво. – Твое авто? Подсобить что ли некому? – старушка быстро прикинула масштаб катастрофы. Распрямила плечи, бросила тележку, отогнала ревущих сопливых детей. Пристроилась к заду машины рядом с сестрой, со знанием дела скомандовала:
– Заводи, раз, два, три, – и в раскачку, по сантиметру, машина начала сдвигаться, запыхтела, понимающе закряхтела и завелась. Бабуля как в сказках из могущественной доброй волшебницы снова превратилась древнюю старуху, поникла, скрючилась, и поплелась, вцепившись в тележку. Бросила на прощание: – Мы на Ладоге людей и зерно, голыми руками в 30 градусов морозяки, из воды доставали, ЗИЛы толкали, а тут ваша букашка, тьфу. Бывайте здоровы! Прошло почти 20 лет, я всегда, накануне Нового Года вспоминаю ту Старую Фею в вишнёвом драповом пальто! Дай Бог здоровья этим сильным людям, пережившим ад войны и голода, и не потерявшим человечность!
31. ТУР В ПОДАРОК. ОЖИДАНИЕ И РЕАЛЬНОСТЬ.
Надя появилась в моей жизни спустя годы так же неожиданно, как двенадцатый игрок на футбольном матче. Она примчалась с Эмиратов лично поблагодарить за мотивирующий, животворящий пинок. И поинтересовалась, есть ли что – то в жизни, о чем мечтаю, но не могу позволить? Тем более, скоро день рождения. У меня затряслись ноги под столиком, пересохло во рту. Вот как выглядят Феи. Проси что хочешь, говорит. Я и ляпнула – в Турции мечтаю побывать, в отеле, названном в честь меня. По прогнозам 14 мая должна была быть жара на Средиземноморье. Если можно пеклом назвать 12 градусов, то да, Турция встретила меня тепло. Организованный туризм до этого не был знаком со мной, когда я спросила на стойке туроператора куда дальше то, в ответ махнули в сторону деревни деда Ахмеда. Когда все автобусы уехали, я ненавидела Аннекс Тур и себя за рассеянность, как у того чувака с улицы Бассейной. Я металась между автобусами, с криками: «Хелп, sos, надо что -то делать!?» Никто ничего не делал. Менеджер сторонней турфирмы распорядился забросить меня в отель. Счастье есть, и оно в мелочах! У меня не было долларов, но маленький потайной кармашек был набит евро-центами с предыдущих поездок.
? За железной дверью щёлкнул мощный засов.
– Самойлов, свидание окончено.
– Товарищ сержант, я только начал ознакомление! – зэка повернулся лицом к стене, нагнув голову в привычном поклоне, и заложил руки за спину. – Ты зайди к матери-то, за шоколадом! – подмигнул мне.
– Видел я твои ознакомления, в камеру давай! Девочка, до вторника.
? По мрачному, отдающему плесенью и затхлостью, коридору шли двое. По красной засаленной и протертой ковровой дорожке. Конвоир и Зэка. Это было мое первое «свидание» по работе в суде.
26. Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ.
Было это промозглой осенью 1990 года. Ноябрьское небо в ту ночь походило на суконное полотно, забрызганное чернильными кляксами. Я милиционер – кинолог. Задача стажера была проста. Заступая на службу, сутки напролет, я должна следовать указаниям старшего группы захвата. Я и моя собака порой несколько часов подряд проводили в утомительной засаде под мостом или на заброшенном заводе, мечтая о горячем чае или…погрызть косточку. Пока остальные члены экипажа дрыхли в машине.
В ту ночь мне повезло как утопленнику. Отправили на усиление в другой отдел. Который месяц орудовала в городе дерзкая банда угонщиков машин. Если тачка была не достойна внимания преступников, колор не тот или год выпуска, воришки обчищали тачки, не гнушаясь даже чехлами на сидениях. В дежурку поступила ориентировка. Анонимный звонок. Звонил встревоженный дед. Мол, трое парней в масках, с фонариками на лбу как у пожарников, вскрывают машины. Наша группа захвата была поблизости. Рванули на вызов. Меня высадили из машины первой и указали переулок, откуда может выехать угонщик. Я с собакой затаилась в кустах калины, на которых чудом не облетела листва. Положила руку на левое бедро, пистолет в кобуре, проверила застёжку. Сердце барабанило так гулко, что казалось, его стук слышен прохожему. Черт, мужик, проходи, взмолилась я про себя. В этот момент в припаркованном тёмном бмв я увидела шевеления. Отблеск фонаря. И луч пронзил кромешную темноту. Заметил? Что делать? Я влажными от страха пальцами попыталась открепить громоздкую рацию. Я услышала только бульк. Средство связи передало привет, захлебнувшись в луже. Я схватила своего боевого помощника за ошейник, сосчитала до десяти, вздохнула, и вышла из укрытия в тот момент, когда вор уже завёл машину. Загорелись фары.
? Я как как Трус, Балбес и Бывалый в одном лице преградила нерешительно дорогу. Бурлящий адреналин в крови подтрунивал: ты все можешь, ты человек – трансформер. Остатки разума и страха верещали – беги! ?Помните фильм про тачку- убийцу, «Чёрная молния», кажется. Тогда на меня неслась та самая молния. Мои ноги будто замуровали в бетон. Доли секунды оставались до моей смерти. Помню визг колес об мокрый асфальт, лай собаки, мой яростный крик «барьер»! Стремительная тень с рыком взлетает над машиной. Орудие смерти касается моей штанины обжигая металлом. Я чуть не потеряла сознание от сильного удара о землю. Тело ныло и хрустело. Перед машины был вмят в дерево, напоминая дракона, из пасти которого валил дым. Я попыталась дёрнуть водительскую дверцу. Заклинило. Орала я похлеще сирены: – Выходи из машины или я буду стрелять! Про пистолет вспомнила в последний момент. Дослала патрон. Выстрелила в воздух. Оглушительный выстрел напугал ворон.
Вой мигалок. Напарники хлопали меня и обнимали. Тогда мне выдали огромную премию, написали маленькую заметку в газете. Опасного преступника поймали. Но мои сослуживцы долго допытывались и просили научить тем кульбитам, которые я крутила. Я владею секретными единоборствами? Нет же.... Сама не знаю, как это вышло. У меня по рукопашке то была натянутая «4». Я ж собачник.
27. ЗДРАВСТВУЙТЕ, МЕНЯ ЗОВУТ ФРОСЯ ДЖЕЛЬСОМИНОВНА.
Вы сразу догадаетесь, что где-то рядом я, если вы слышите крик в банке и вместо распечатки операций по карте появятся веселые картинки порнографического содержания. Когда прилипло ко мне прозвище Фрося, жила я в коммуналке. В доме со стенами шириной в локоть из дореволюционного, добротного, красного кирпича. Слышимость была между квартирами нулевая.
?Но, однажды, в нашем доме поселился замечательный сосед. Он разнообразил услужливо наш быт и досуг перфорационными трелями с зашкаливающими децибелами. Казалось, началась война, и наши отступали. Возможно, новые жильцы искали с помощью инновационных разработок очаг Папы Карло. Но почему после 23.00? Магическое время, видимо. Жалобы и пожелания новый сосед предложил отправлять почтой Санта Клаусу. Проблему консилером не замажешь. Собрали мы совет на кухне и решаем, какой фигурой сделать ответный шахматный ход. Телевизор на всю громкость против перфоратора – мёртвому припарка, без шаха – мат. И тут я вспомнила, что в детстве папа всегда меня называл Джельсомино. Когда я пела в детстве, лопались футбольные мячи в клочья и разлетались в комнате стекла в окнах и на дверях. Чуть повышала голос в сердцах – замыкало электричество в проводах, взрывались лампочки. И я запела. «Вдоль по Питерской». Стою этакая Фрося Бурлакова. Оконные рамы зазвенели словно при землетрясении, стекла завибрировали, позвякивая, как богемский хрусталь. Через тридцать мин заглянули к нам на огонёк те, кто ломали стену пятью этажами ниже. Встреча закончилась продолжительными овациями и перемирием. Некоторые мои подруги умоляют говорить тише, мол, перепонки лопаются от тембра. Признаюсь, чтоб каждому не рассказывать – тугоуха после буллезного отита, на 50% был утрачен слух. Да, друзья, я -оч громкоговоритель.
А почему звук моего голоса имеет мистическую способность влиять на предметы – ответа нет.
28. ЗАЙЦЫ, ФОРСАЖ И РАССЕЯННОСТЬ.
?У нас с сыном есть маленькая семейная традиция, вот уже восемнадцать лет. Мы идем в кино, как только на экранах страны начинали дрифтовать тачки, визжа тормозами и сливаясь в одно фосфоресцирующее пятно от скорости. А Доминик Торрето, поигрывая бицепсами и, ослепляя нас размером креста на шее, говорил что-то типа: «Моя жизнь – всего 10 секунд от старта до разгона». В день премьеры отменяли все дела и бежали наслаждаться гонками и фразами героев, похожих на жизнеутверждающие рекламные сленги «Найк». Билеты я всегда покупала заранее. Чтоб места были козырные, по центру. На Форсаж 8 я отхватила последние два места рядом. С такой скоростью не щелкала по кнопкам, даже когда сдавала экзамен на секретаря – машинистку. Скинула сыну электронный билет.
Когда пришли в кино, сын недоуменно разглядывал билет в телефоне:
– Мам, ты вообще смотришь на экран, когда что-то покупаешь в интернете?
– Хм, конечно, – прищурилась. Ппц, билеты я купила на послезавтра. Синдром упущенных возможностей – это не про меня.
– Пошли, смотри как это делается! – и махнула телефоном с электронным разрешением перед админом на входе. Рассказывая о том, как выхлопные газы самолётов влияют на климат, курс доллара, чтоб его, опять скакнул, инфляция души уже давно случилась у власть имущих, мы прошмыгнули. Восьмой фильм мы посмотрели, шесть человек так и не пришли. Сын бубнил как постоянно глохнущая Ока, рядом.
? Билеты подарила мальчику из бедной многодетной семьи. Случился описанный конфуз из – за моей рассеянности как раз под Новый Год. Сыграла роль Снегурочки и заслужила слезы счастливого ребенка.
??
29. СПАСИБО, ПАПА!
Мой малыш пах миндальным молоком и немного репой в меду. Я кормила его, рассматривая грудь. Эти два огромных бидона. На которые нанесли карту военных действий, испещренную синими реками – венами и горячими точками, где разорваны сосуды. Сын причмокивал и сопел как ежик. Я мать. Одинокая мать. Конечно, попытаюсь сделать все, чтоб ты не нуждался, родной, но как? Твой биологический создатель исчез словно джокер. И скрывался от алиментов с ловкостью героев сериала "Побег", сбежавших из тюрьмы. Теперь задача была – выжить! Как в падающем самолете, сначала одеть маску себе. И найти способ зарабатывать. Отец заявил, что мой выбор спутника должен меня научить не верить впредь словам в блестящей обертке! Ребенок отказался от груди, не принимая молоко, пропитанное ненавистью и отчаянием. Он не спал ночами и истошно плакал. Часы спокойствия дарил морозный, убаюкивающий воздух. Приходилось совершать марш – броски каждую ночь. С седьмого этажа и назад. Я покоряла собственный Эверест, взвалив, как вьючный мул на спину коляску, в трясущихся тощих руках – бесценный, запутанный в одеяло, кулёк. Лифт починили, когда сыну минул год. Работы с грудничком на руках не найти. Пособие копеечное позволяло купить две банки смеси. Каждую неделю приходилось клянчить деньги у отца. Он единственный работал в нашей большой семье. На двух работах. Папа доставал зелёную тетрадь в клетку и аккуратно выводил мелким размашистым подчерком цифры: какую сумму я взяла в долг и когда отдам. Для меня пуще унижения не было, но другого выхода я не видела. Отец однажды спросил: «А ты пыталась? Искала выход?» Я рыдала взахлёб, когда никто не видит. Мне 22. Я любила. Ошиблась.
Ранним утром стою в очереди за молоком у огромной бочки на колёсах. Пышногрудая круглая грузинка в сером балахоне пошутила, когда ненароком задела меня локтем:
– Ох, чуть не убила, какая «тхели балахи». Ветер подует – унесёт, – гнусаво засмеялась.
– Пока тощий сохнет, толстый сдохнет, – обозлилась я.
– О, язычок то – острый перчик, да, девка, времена тяжёлые. А то приходи, если работа нужна, чурчхела знаешь? Вот приходи, узнаешь! – и назвала адрес, улыбаясь.
После первой смены я гордая вернулась с зарплатой. Пальцы походили на гигантские шпикачки.
– О, что тут сложного, гамхадари, видишь кастрюли. Опускаешь "каакали" в этот "клэй" и вешай сохнуть тут, – потащила в ванную и показала верёвки с прищепками. – И смотри, чтоб малец тут не орал. Перед моими глазами до сих пор стоят эти чаны с клейстером зелёного, жёлтого дюшесного и марганцовочного цвета.
Потом Тамара сказала, что я не ленивая корова и отвела к знакомым азербайджанцам, где я вечерами, одной рукой качая коляску, другой мыла посуду в кафешке. Работала диспетчером на телефоне по нескольку часов в день у мутных агентов по недвижимости. Денег все равно не хватало. Отца попросила продать или заложить все свое золото. Он под опись написал список изделий в заветную зелёную тетрадь. Потом подработки находили меня сами, и мы выжили.
А накануне перед смертью папа сказал:
– Если я умру, хочу тебе на память оставить этот пейзаж. Это моя первая картина. Напоминает мне мое беззаботное детство эти поля, берёзки и скрюченные домишки.
– Зачем ты сейчас о смерти, пап, ненавижу эти разговоры.
?
А через две недели спустя моего папочки не стало. Через сорок дней я осторожно, будто картина хрустальная, сняла ее со стены. А там выдолбленное углубление в стене. Внутри сложены пакетики с любимыми сережками, колечками, цепочками, все деньги, взятые в долг и возвращенные в срок. И зелёная тетрадь. Последняя запись: " Запомни дочь, в жизни халявы не бывает, привыкай рассчитывать на себя. Я не был нежным отцом, но уверен, я научил тебя быть сильной. Теперь я знаю – ты в жизни не пропадешь."
30. ДОРОГА ЖИЗНИ.
Моя ветренная зелёная стрекоза часто капризничала. Не выносила холодов. Как только первые морозы прикроют паутиной льда лужицы – жди сюрприза. Однажды с утра, на полпути до зоопарка, вырубилась электрика. Дворники, уныло скрипнув последний раз по запотевшему мгновенно лобовому стеклу, пожелали нам прекрасной дороги. Я обернулась к детям, мирно посапывающим на заднем сидении. Магическая фраза на японском «ни сы тонба» машину не вывела из депрессии. Сестра на переднем сидении натянула поглубже шапку, потерла энергично ладони и шумно выдохнув, пошла толкать стрекозу. Я высунула лицо из окна, с ужасом обнаружив, что наше зелёное пучеглазое насекомое перекрыло трамвайные пути. Хлопья снега превратили машину в сугроб. Трамвай трезвонил. Пробка, стремительно превращающаяся в змею, вот- вот сожрет нашу стрекозу. Зычные крики на прикладном матерном поверг нас в панику. Дети проснулись от холода и хныкали. Я пыталась завести двигатель, щелкая бездушным ключом в замке зажигания. По улице вдоль дороги шагал строй матросов. Я к ним, ребятки, помогите! Подтолкните, хотя б с проезжей части убрать. Курсанты промаршировали мимо. Дети вылезли из машины, пристроились к сестре, и маленькими ручонками стучали по машине.
С учётом, что случилась эта трагикомедия в центре города, в выходной день, народу было как в метро в час пик. Люди равнодушно спешили мимо. Я размахивала руками как регулировщик на Дороге Жизни. Сутулая бабуля в драповом пальто с воротником из цигейки, которая не один сезон подкармливала моль, тащила тележку через пешеходный переход.
– Вот ироды, напокупают тарантасов, порядочным людям и пройтить то негде, – бубнила под нос, поправляя слезающую на нос каракулевую тюбетейку.
– Помочь? – я схватила тележку.
– А ты че под ноги кидыешься? Сама ишо могу! – фыркнула недоверчиво. – Твое авто? Подсобить что ли некому? – старушка быстро прикинула масштаб катастрофы. Распрямила плечи, бросила тележку, отогнала ревущих сопливых детей. Пристроилась к заду машины рядом с сестрой, со знанием дела скомандовала:
– Заводи, раз, два, три, – и в раскачку, по сантиметру, машина начала сдвигаться, запыхтела, понимающе закряхтела и завелась. Бабуля как в сказках из могущественной доброй волшебницы снова превратилась древнюю старуху, поникла, скрючилась, и поплелась, вцепившись в тележку. Бросила на прощание: – Мы на Ладоге людей и зерно, голыми руками в 30 градусов морозяки, из воды доставали, ЗИЛы толкали, а тут ваша букашка, тьфу. Бывайте здоровы! Прошло почти 20 лет, я всегда, накануне Нового Года вспоминаю ту Старую Фею в вишнёвом драповом пальто! Дай Бог здоровья этим сильным людям, пережившим ад войны и голода, и не потерявшим человечность!
31. ТУР В ПОДАРОК. ОЖИДАНИЕ И РЕАЛЬНОСТЬ.
Надя появилась в моей жизни спустя годы так же неожиданно, как двенадцатый игрок на футбольном матче. Она примчалась с Эмиратов лично поблагодарить за мотивирующий, животворящий пинок. И поинтересовалась, есть ли что – то в жизни, о чем мечтаю, но не могу позволить? Тем более, скоро день рождения. У меня затряслись ноги под столиком, пересохло во рту. Вот как выглядят Феи. Проси что хочешь, говорит. Я и ляпнула – в Турции мечтаю побывать, в отеле, названном в честь меня. По прогнозам 14 мая должна была быть жара на Средиземноморье. Если можно пеклом назвать 12 градусов, то да, Турция встретила меня тепло. Организованный туризм до этого не был знаком со мной, когда я спросила на стойке туроператора куда дальше то, в ответ махнули в сторону деревни деда Ахмеда. Когда все автобусы уехали, я ненавидела Аннекс Тур и себя за рассеянность, как у того чувака с улицы Бассейной. Я металась между автобусами, с криками: «Хелп, sos, надо что -то делать!?» Никто ничего не делал. Менеджер сторонней турфирмы распорядился забросить меня в отель. Счастье есть, и оно в мелочах! У меня не было долларов, но маленький потайной кармашек был набит евро-центами с предыдущих поездок.
