Видели бы вы его лицо. Я вручила ему кольцо и уточнила у жены, заказала ли она гроб для своего мужа. Ведь ему пару понедельников жить осталось.
? – Поехали, красавица, у меня квартира пустая на Розы Люксембург, поживешь там, денег не возьму. Посмотришь город, только вечером одна не выходи. Потом попрошу сына тебе наш Кезеной-Ам показать, чтоб с добрыми воспоминаниями ты о нас уехала. Не все такие, как он.
? После обеда на следующий день я сидела в парке возле сердца Чечни, мечети украшенной узорами ручной росписи. Шумела рядом горная Сунжа, несущая мутные воды через Грозный к Тереку. Я рыдала под пронзительный призыв муэдзина к молитве. Полицейские, проходящие мимо, обеспокоенно, искренне и учтиво одновременно, не глядя в глаза, спросили: «Что случилось, кто обидел?». Они не отошли от меня до тех пор, пока я не пришла в себя. Чеченцы не смотрят посторонним женщинам в глаза, традиция. Дикая, гордая, неповторимая Чечня покорила меня навсегда, благодаря простодушным и гостеприимным ее жителям. Я увидела среди гор бирюзовое озеро, настолько прозрачное, что видишь в нем свое отражение. Насытилась воздухом под облаками. Залезала в родовую башню сторожевую из древних камней, впитавших в себя многовековую историю чеченских гор и шаги мальчишки, взбиравшегося по лестнице на самый верх с горящим факелом. Эти башни были сигнальными, в моменты опасности оттуда клубился черный предупреждающий дым. Жижиг галнаш – гастрономическое блаженство. Такое вкусное мясо в обычном бульоне с мучными бантиками, только там. Чечня, я обязательно вернусь! А тебя, заезжий принц, я давно забыла!
18. ИМИДЖ НИЧТО, ЖАЖДА ПУТЕШЕСТВИЙ – ВСЕ.
?
Мне пятнадцать, подруге тринадцать, ровесниц интересовали уже мальчишки, нас же тянуло в дальние странствия. Жаль, что возможности ограничены возрастом и отсутствием денег. Набитый бардачок велосипедов мелочью со сдачи от сданных бутылок, порой, собранных с риском для жизни на чердаках со спящими бомжами, и неуемная тяга к путешествиям. Вот все что нужно для счастья!
Однажды мы разработали далёкий маршрут, вооружившись картой области, сели на электричку зайцами. Денег хватало только на обратную дорогу, разве может это остановить юных искательниц больших дорог и новых троп. По плану было посетить лесное радоновое озеро, но жизнь преподносит сюрпризы. Высадили нас с электропоезда через пару остановок. Никакие увещевания, что мы дети лейтенанта Шмидта, сироты, заблудились, и тому подобные жалостливые легенды фольклора нашего двора не сработали. По карте 5 локтей до заветного озера. Далековато на великах, до вечера никак не вернемся. По пути двух малолетних велосипедисток был другой водоём. Пусть и поросший бурой тиной, где Тротила не дождалась рассвета, и с дном, полным ила и неожиданностей. Я в тельняшке до колен вместо купальника, Светка в футболке, с разбегу врезаемся в мутную прохладную гладь.
В метре от берега дно еще не глубокое, но ноги нащупывают бархатный песочек. Мы визжим, барахтаемся, взбаламутив и без того тёмную воду. Вылезаем на берег, а транспорта нет, вместе с мелочью, нажитой непосильным трудом, оставшейся одеждой и нашей совестью. Ведь в футболочках, прилипших к телу, и мокрых трусиках далеко не уйдешь. Мы уныло добрели до железной дороги, и засели в кустах, разрабатывая дальнейший план возвращения в родные пенаты. По тропинке вдоль железной дороги затарахтел трактор с болтающейся, словно хвост осла, прицепом. Я, как старшая, решила взять огонь стыда на себя, вышла как стрелочник на дорогу, преградив дорогу трактористу, рисуя руками невероятные пасы. Мордатый мужик, с обмякшей в уголке рта папиросой, прогнусавил: «Пацанка, отойди в сторону»! В ответ умоляю дядьку, мол, спасите, подвезите, обокрали! Мужик хмыкает в усы, да ехидно посмеивается, перекидывая во рту из стороны в сторону папиросину. Только спустя десять минут пререканий и моих детских стенаний, я заметила краем глаза, что Светка копошится в повозке. Обнаружила наши велики. Как диверсант залезла, выгрузила их в кусты, пока я, будто клоун, сбежавший из цирка, развлекала тракториста. Как только процедура «расприхватизации» деревенского афериста местного засола была завершена, я шмыгнула в кусты со скоростью индейца Чингачгука.
Как мы удирали из деревни с соответствующим названием Оселки помнят только наши пятые точки, отбитые седлами спасённых железных коней по буеракам, рытвинам и канавам. Мы не разлюбили путешествия, но придумали жгуты от капельниц, в которые загоняли внутрь проволоку и скрепляли увесистым замком.
19. ЦЫГАНСКАЯ КРОВЬ.
?Манит и тащит меня в дорогу дальнюю эта 1/8, доставшаяся капелька крови от прапрадеда. По семейному преданию жил мой предок в Испании, в Каталонской провинции. Скупал вещи и ходил по улицам с тележкой, увешанной колокольчиками. Напевал, наверное, песни ромальские с испанским акцентом, мечтая, как и я, вскочить на коня. Да по полю с вольным ветром посостязаться. Я учила испанский язык, ложится на слух как родной, на лошадь первый раз вскочила в детстве, словно в седле родилась. Пресловутый «олонклюзив» претит. Могу уехать туда, где нет цивилизации. В одиночку. Моя Родина, там, где мне хорошо. Люблю, когда я и костёр, который нашептывают свои тайны, обнимают деревья. Мой дом там, где свобода и «мои люди», по духу – мои. Я одиннадцать раз переехала, и на пороге нового переезда. Не засиживаюсь. У цыган есть примета: хочешь удачи, не ходи одной и той же дорогой. Я верно следую этому поверью. Инстинктивно. Ведь пару лет детских я провела среди цыганят и лошадей.
?Есть еще одно старинное поверье у этого народа: если взглянуть на молодую Луну и при этом перевернуть в кармане монетку, то станешь богатым. Но, перевернув монетку, уже нельзя смотреть на Луну. Еще не воспользовалась этим вариантом, приберегла!
Пою, танцую, живу, словно жизнь одна и проблем нет – это наверняка от прапрадеда. Да и у тётки было имя колоритное – Земфира. У кого какая мечта детская, а моя страсть – лошади. Надеюсь завести себе гнедого друга. Все может быть.... Да, кстати, группе Кабриолет и Марцинкевичу я предсказала, что будут их песни петь из каждого утюга и станут они знаменитыми. Тогда мы сидели за одним столиком в забегаловке в старом парке, где проходила Масленица и группке цыган разрешили спеть на импровизированной деревянной сцене пару песен.
?
20. ДЗЕН ЧЕЛНОЧНИЦЫ.
?
Трескучий мороз пробрал до внутренностей, которые временно впали в состояние полной атараксии. Я как белый медведь из заполярного круга, уверенно, но вперевалку, двигалась вдоль торговых рядов на рынке. Капуста позавидовала бы моей подготовке к рабочему дню, сто одежек и все на застежках. Продавцы – снеговики с раскрасневшимися лицами и коньячным выхлопом дежурили у своих стоек с обувью. Рынок наш вообще походил на лес из ларьков, бытовок, контейнеров, которые выводком ютятся друг к другу, как опята. Только и мелькают шершавые шляпки- крыши.
– Торговли нет, хороший хозяин собаку не выгонит, че припёрлась Алька? – Юля, бывшая учительница английского, махнула в мою сторону пластиковым стаканчиком. -Будешь?
– Нет, надо хоть одну пару дутиков продать, – пробубнила под нос я. В ларьке купила дешёвого растворимого кофе, отдающего запахом сгоревшей проводки. Что поделаешь, кому сейчас легко? И сделала глоток суррогата, заняв пост у своей торговой точки. Дутики – это единственная надежда на прибыль в морозную погоду. Дешево в закупке, доступно по цене в розницу. И пользуется спросом у покупателей всех возрастов. Издалека заметила ковыляющую по аллее бабулю, в шапке-бобрике, в куцем пальтишке демисезонном. Плетётся, ворчит. Куда она в такой холод? Присмотрелась – скотчем сапог перемотан.
– Бабуль, покупай дутики, дешево отдам, – отобрала инициативу у остальных продавцов на низком старте. Стая хищников обступила единственного покупателя, предлагая на перебой свой самый лучший товар! Бабка грозно махнула палкой:
– А, ну, разойдись! Ишь, налетели как сороки! Я подумала, голос то командирский у старушенции. – Че там есть у тебя девка, покажи, подешевле. Я минуту думала- говорю:
– Да забирайте так!
– Что значит так! Аферистка ты проклятая! Что в наше время за так? Аааа?
? Я чуть не заплакала. Но состояние атараксии, в простонародье "дзен" сохранила. Следом, фыркая и почесываясь, как пес Шариков у Булгакова, телепал мужичок:
– 45- й размер есть?
– Есть. Зимние?
– Левый дай красавица.
Беру с витрины выцветший башмак с прошлого года, думаю про себя – отдам дешево! Что лежат! Шариков почесался, хрюкнул, ойкнул, беру, говорит. Я, мол, подожди второй найду! Нее, говорит не надо. И тут я вспоминаю, что он у меня и правда один, башмак этот левый. Украли второй. Мужичок задрал штанину и похвалился самопальным протезом на правой ноге. Довольный, отсалютовал палкой.
Третий покупатель в тот, почти 40 градусный мороз, тоже был мой. Прямиком к моей стойке, в тоненьком замшевом пиджачке, подбежал худющий паренёк с глазами олененка кота Шрека.
– Летом видел у вас босоножки, на хрустальной шпильке, 41 размер. Есть? И кот Шрека проиграл бы ему в умении просить. Парень изящно переодел свои боты на обувь стриптизерш, продефилировал манерно по торговой аллее. Жеманный взмах ресниц, счастливая улыбка. Ушел. Конкуренты налили еще и выпили, разинув рты. Потом я одела в дутики многодетную семью: маму и шестерых детей. Я никогда на рынке не была челночницей, я была феей.
?
21. ПРОСТИТЬ НЕЛЬЗЯ…
После годового заключения в замке Синей Бороды, где любой «привет», брошенный обитателю общежития мужского пола, карался как «измена», я совершила дерзкий побег. Скрывалась от мужа – тирана больше года. И когда страсти после неудавшегося первого брака улеглись, меня прорвало. Я не пропускала ни одного приглашения на вечеринку, где много свободных и весёлых людей. Я наверстывала упущенное – догоняла себя.
? Замечу, что шёл 91-й год. Видеофильмы и песни под гитару у костра у кого-нибудь на даче заменяли нам клубы и дискотеки. На одну из посиделок я приехала с опозданием. Зашла в полумрак, окутывающий романтично веранду. Умиротворенно стрекотали цикады и мерцали светлячки в глубине дачного участка. В кругу людей, сидящих и лежащих в разных позах как в Камасутре, звучал его чарующий голос. Я влюбилась бесповоротно. Загипнотизировал как Гамельнский крысолов своей дудочкой его пронзительный, с хрипотцой, рвущий душу, голос. Когда все выходили на перекур во влажность летней ночи после дождя, он замечал всех, кроме меня. Цыганские непослушные лихие кудри, аквамариновые б…ие глаза, непревзойденная уверенность в своей неотразимости на самодовольном смуглом лице с неотразимой белозубой улыбкой. Мне, казалось, иногда, что с завистью и обожанием на него смотрели и друзья. Девушки воровали его взгляд и млели. А он страдал по Даше, которой был не нужен.
Я заняла выжидательную позицию, и не пропускала ни одной тусовки, где был он. И однажды мы оказались наедине – это был мой шанс. Он излил мне душу, поделился о своей неразделённой любви. А я умела слушать. Мы проговорили всю ночь, а на утро он принял решение – меня не отпустит. И Даша ему больше не нужна. И жили бы мы долго и счастливо. Пока я не забеременела, долгожданным сыном. И моего мужа, словно подменили, после этой новости. Сначала он не приходил домой пару дней, потом неделями, даже когда я лежала в больнице на сохранении. Я догадывалась, что ночи его были жаркие и страстные, но не в моих объятиях. Каждый раз по возвращении Сергей ползал на коленях, моля о прощении. И я прощала. С работой началась беда. Пошли сокращения, увольнения, банкротства крупных предприятий. Он потерял работу. Когда друг предложил моему мужу подработать личным водителем богатого человека, мы согласились.
Муж стал все реже приходить домой ночами, объясняя требовательностью начальника быть наготове круглосуточно. Деньги приносил большие. Я терпела. Скоро рожать. Накануне новогодних праздников начальник устроил праздник для сотрудников с семьями. И только на корпоративе я обнаружила, что его начальник – дама, лет на двадцать нас старше. Холеная, со стильной стрижкой, шикарным маникюром, не то, что мои огрызки и прическа Марфушеньки- душеньки. Меня тошнило, от компании и токсикоза. Я зелёная и высушенная, как стручковая фасоль. Мужа из вида давно потеряла. Душа любой компании веселится и ловит восхищённые взгляды.
Очередной нестерпимый позыв содержимого желудка мог испортить вечер, я рванула к туалету. Один занят. Я к служебному. Резко дверь на себя. А там в отвратной позе мой муж и шеф, кверху толстыми ляжками. Крехи, охи, длинный подол красного парчового платья размазывал остатки испражнений на полу. Фаянсовое Ложе, которое использовали совсем недавно по другому назначению, трещало пластмассой стульчака. Я медленно закрыла дверь. Попросила общего друга отвезти домой. По дороге все рассказала. Он был женат и попросил не принимать поспешных решений. Умолял переспать ночь. Я переспала в карете скорой помощи. Очередная больничка, сохранение беременности, капельницы и свербящая мысль: простить или отпустить. Подруги твердят, козел какой. Друзья-мужчины: беременность жены – серьёзное испытание. Я разучилась плакать тогда, слезы высохли, спасла Буланова. Слушая ее песни, казалось, что у меня не так все погано. Мужу я ничего не сказала. В душе дала последний шанс.
? Рождение ребенка случилось на восьмом месяце. Я чуть не умерла. Сын выжил чудом, в 23.59 повесили бирку акушеры с временем смерти, в 00.10 записали время рождения. В роддом муж пришел через неделю. С пакетом яблок, пьяный, обросший. Потерял работу. И себя. Когда сыну был месяц, в шесть утра, морозным снежным февралем я шла с коляской за молоком к бочке. Навстречу он, с девушкой в обнимку, не узнал. Или сделал вид. Мы прошли мимо, как встречные корабли. Я оставила его в прошлом именно в то утро. Пожелала счастливого дальнего плавания.
Спустя полгода он вернулся за своим диваном. Мой отец успешно раскромсал любимый предмет мебели моего мужа топором, и скинул символ нашей былой любви с седьмого этажа. Я, прощаясь с прошлым, освободила мужа от оков отцовства. Он поблагодарил. Сменила сыну фамилию. Больше мы его не видели.
? И, знаете, что я вам скажу. Мне не было больно. Страшно. Меня не разъедала ненависть, как коррозия любую машину со временем. Он просто исчез, умер. Но почему он отказался от сына, мы до сих пор не поняли. Других детей у него нет. Я воспитала сына одна и даже он, зная всю нашу историю, не держит зла на биоотца. Посмеиваемся иногда, когда видим нереальное сходство голоса, жестов: «Артист».
22. ПАРАДИЗ В ИСТОРИЧЕСКОМ ЦЕНТРЕ.
Мое первое жилье было не где-нибудь, а в историческом центре Петербурга. Агент с подозрительным отчеством Стальевна гордо шествовала впереди колонны жаждущих обладать комнатой в квартире 243метра квадратных. Я, выросшая в просторном спальном районе, ощущала себя гостем города, догоняя спеца по недвижке. Тёмный, узкий переулок кишел крысами, асоциальными элементами и прочей нечистью. – Обратите внимание налево, здесь жил Хармс. А здесь, – небрежно Стальевна махнула в неопределенную сторону, – взлетел "Буревестник" Горького.
? – Поехали, красавица, у меня квартира пустая на Розы Люксембург, поживешь там, денег не возьму. Посмотришь город, только вечером одна не выходи. Потом попрошу сына тебе наш Кезеной-Ам показать, чтоб с добрыми воспоминаниями ты о нас уехала. Не все такие, как он.
? После обеда на следующий день я сидела в парке возле сердца Чечни, мечети украшенной узорами ручной росписи. Шумела рядом горная Сунжа, несущая мутные воды через Грозный к Тереку. Я рыдала под пронзительный призыв муэдзина к молитве. Полицейские, проходящие мимо, обеспокоенно, искренне и учтиво одновременно, не глядя в глаза, спросили: «Что случилось, кто обидел?». Они не отошли от меня до тех пор, пока я не пришла в себя. Чеченцы не смотрят посторонним женщинам в глаза, традиция. Дикая, гордая, неповторимая Чечня покорила меня навсегда, благодаря простодушным и гостеприимным ее жителям. Я увидела среди гор бирюзовое озеро, настолько прозрачное, что видишь в нем свое отражение. Насытилась воздухом под облаками. Залезала в родовую башню сторожевую из древних камней, впитавших в себя многовековую историю чеченских гор и шаги мальчишки, взбиравшегося по лестнице на самый верх с горящим факелом. Эти башни были сигнальными, в моменты опасности оттуда клубился черный предупреждающий дым. Жижиг галнаш – гастрономическое блаженство. Такое вкусное мясо в обычном бульоне с мучными бантиками, только там. Чечня, я обязательно вернусь! А тебя, заезжий принц, я давно забыла!
18. ИМИДЖ НИЧТО, ЖАЖДА ПУТЕШЕСТВИЙ – ВСЕ.
?
Мне пятнадцать, подруге тринадцать, ровесниц интересовали уже мальчишки, нас же тянуло в дальние странствия. Жаль, что возможности ограничены возрастом и отсутствием денег. Набитый бардачок велосипедов мелочью со сдачи от сданных бутылок, порой, собранных с риском для жизни на чердаках со спящими бомжами, и неуемная тяга к путешествиям. Вот все что нужно для счастья!
Однажды мы разработали далёкий маршрут, вооружившись картой области, сели на электричку зайцами. Денег хватало только на обратную дорогу, разве может это остановить юных искательниц больших дорог и новых троп. По плану было посетить лесное радоновое озеро, но жизнь преподносит сюрпризы. Высадили нас с электропоезда через пару остановок. Никакие увещевания, что мы дети лейтенанта Шмидта, сироты, заблудились, и тому подобные жалостливые легенды фольклора нашего двора не сработали. По карте 5 локтей до заветного озера. Далековато на великах, до вечера никак не вернемся. По пути двух малолетних велосипедисток был другой водоём. Пусть и поросший бурой тиной, где Тротила не дождалась рассвета, и с дном, полным ила и неожиданностей. Я в тельняшке до колен вместо купальника, Светка в футболке, с разбегу врезаемся в мутную прохладную гладь.
В метре от берега дно еще не глубокое, но ноги нащупывают бархатный песочек. Мы визжим, барахтаемся, взбаламутив и без того тёмную воду. Вылезаем на берег, а транспорта нет, вместе с мелочью, нажитой непосильным трудом, оставшейся одеждой и нашей совестью. Ведь в футболочках, прилипших к телу, и мокрых трусиках далеко не уйдешь. Мы уныло добрели до железной дороги, и засели в кустах, разрабатывая дальнейший план возвращения в родные пенаты. По тропинке вдоль железной дороги затарахтел трактор с болтающейся, словно хвост осла, прицепом. Я, как старшая, решила взять огонь стыда на себя, вышла как стрелочник на дорогу, преградив дорогу трактористу, рисуя руками невероятные пасы. Мордатый мужик, с обмякшей в уголке рта папиросой, прогнусавил: «Пацанка, отойди в сторону»! В ответ умоляю дядьку, мол, спасите, подвезите, обокрали! Мужик хмыкает в усы, да ехидно посмеивается, перекидывая во рту из стороны в сторону папиросину. Только спустя десять минут пререканий и моих детских стенаний, я заметила краем глаза, что Светка копошится в повозке. Обнаружила наши велики. Как диверсант залезла, выгрузила их в кусты, пока я, будто клоун, сбежавший из цирка, развлекала тракториста. Как только процедура «расприхватизации» деревенского афериста местного засола была завершена, я шмыгнула в кусты со скоростью индейца Чингачгука.
Как мы удирали из деревни с соответствующим названием Оселки помнят только наши пятые точки, отбитые седлами спасённых железных коней по буеракам, рытвинам и канавам. Мы не разлюбили путешествия, но придумали жгуты от капельниц, в которые загоняли внутрь проволоку и скрепляли увесистым замком.
19. ЦЫГАНСКАЯ КРОВЬ.
?Манит и тащит меня в дорогу дальнюю эта 1/8, доставшаяся капелька крови от прапрадеда. По семейному преданию жил мой предок в Испании, в Каталонской провинции. Скупал вещи и ходил по улицам с тележкой, увешанной колокольчиками. Напевал, наверное, песни ромальские с испанским акцентом, мечтая, как и я, вскочить на коня. Да по полю с вольным ветром посостязаться. Я учила испанский язык, ложится на слух как родной, на лошадь первый раз вскочила в детстве, словно в седле родилась. Пресловутый «олонклюзив» претит. Могу уехать туда, где нет цивилизации. В одиночку. Моя Родина, там, где мне хорошо. Люблю, когда я и костёр, который нашептывают свои тайны, обнимают деревья. Мой дом там, где свобода и «мои люди», по духу – мои. Я одиннадцать раз переехала, и на пороге нового переезда. Не засиживаюсь. У цыган есть примета: хочешь удачи, не ходи одной и той же дорогой. Я верно следую этому поверью. Инстинктивно. Ведь пару лет детских я провела среди цыганят и лошадей.
?Есть еще одно старинное поверье у этого народа: если взглянуть на молодую Луну и при этом перевернуть в кармане монетку, то станешь богатым. Но, перевернув монетку, уже нельзя смотреть на Луну. Еще не воспользовалась этим вариантом, приберегла!
Пою, танцую, живу, словно жизнь одна и проблем нет – это наверняка от прапрадеда. Да и у тётки было имя колоритное – Земфира. У кого какая мечта детская, а моя страсть – лошади. Надеюсь завести себе гнедого друга. Все может быть.... Да, кстати, группе Кабриолет и Марцинкевичу я предсказала, что будут их песни петь из каждого утюга и станут они знаменитыми. Тогда мы сидели за одним столиком в забегаловке в старом парке, где проходила Масленица и группке цыган разрешили спеть на импровизированной деревянной сцене пару песен.
?
20. ДЗЕН ЧЕЛНОЧНИЦЫ.
?
Трескучий мороз пробрал до внутренностей, которые временно впали в состояние полной атараксии. Я как белый медведь из заполярного круга, уверенно, но вперевалку, двигалась вдоль торговых рядов на рынке. Капуста позавидовала бы моей подготовке к рабочему дню, сто одежек и все на застежках. Продавцы – снеговики с раскрасневшимися лицами и коньячным выхлопом дежурили у своих стоек с обувью. Рынок наш вообще походил на лес из ларьков, бытовок, контейнеров, которые выводком ютятся друг к другу, как опята. Только и мелькают шершавые шляпки- крыши.
– Торговли нет, хороший хозяин собаку не выгонит, че припёрлась Алька? – Юля, бывшая учительница английского, махнула в мою сторону пластиковым стаканчиком. -Будешь?
– Нет, надо хоть одну пару дутиков продать, – пробубнила под нос я. В ларьке купила дешёвого растворимого кофе, отдающего запахом сгоревшей проводки. Что поделаешь, кому сейчас легко? И сделала глоток суррогата, заняв пост у своей торговой точки. Дутики – это единственная надежда на прибыль в морозную погоду. Дешево в закупке, доступно по цене в розницу. И пользуется спросом у покупателей всех возрастов. Издалека заметила ковыляющую по аллее бабулю, в шапке-бобрике, в куцем пальтишке демисезонном. Плетётся, ворчит. Куда она в такой холод? Присмотрелась – скотчем сапог перемотан.
– Бабуль, покупай дутики, дешево отдам, – отобрала инициативу у остальных продавцов на низком старте. Стая хищников обступила единственного покупателя, предлагая на перебой свой самый лучший товар! Бабка грозно махнула палкой:
– А, ну, разойдись! Ишь, налетели как сороки! Я подумала, голос то командирский у старушенции. – Че там есть у тебя девка, покажи, подешевле. Я минуту думала- говорю:
– Да забирайте так!
– Что значит так! Аферистка ты проклятая! Что в наше время за так? Аааа?
? Я чуть не заплакала. Но состояние атараксии, в простонародье "дзен" сохранила. Следом, фыркая и почесываясь, как пес Шариков у Булгакова, телепал мужичок:
– 45- й размер есть?
– Есть. Зимние?
– Левый дай красавица.
Беру с витрины выцветший башмак с прошлого года, думаю про себя – отдам дешево! Что лежат! Шариков почесался, хрюкнул, ойкнул, беру, говорит. Я, мол, подожди второй найду! Нее, говорит не надо. И тут я вспоминаю, что он у меня и правда один, башмак этот левый. Украли второй. Мужичок задрал штанину и похвалился самопальным протезом на правой ноге. Довольный, отсалютовал палкой.
Третий покупатель в тот, почти 40 градусный мороз, тоже был мой. Прямиком к моей стойке, в тоненьком замшевом пиджачке, подбежал худющий паренёк с глазами олененка кота Шрека.
– Летом видел у вас босоножки, на хрустальной шпильке, 41 размер. Есть? И кот Шрека проиграл бы ему в умении просить. Парень изящно переодел свои боты на обувь стриптизерш, продефилировал манерно по торговой аллее. Жеманный взмах ресниц, счастливая улыбка. Ушел. Конкуренты налили еще и выпили, разинув рты. Потом я одела в дутики многодетную семью: маму и шестерых детей. Я никогда на рынке не была челночницей, я была феей.
?
21. ПРОСТИТЬ НЕЛЬЗЯ…
После годового заключения в замке Синей Бороды, где любой «привет», брошенный обитателю общежития мужского пола, карался как «измена», я совершила дерзкий побег. Скрывалась от мужа – тирана больше года. И когда страсти после неудавшегося первого брака улеглись, меня прорвало. Я не пропускала ни одного приглашения на вечеринку, где много свободных и весёлых людей. Я наверстывала упущенное – догоняла себя.
? Замечу, что шёл 91-й год. Видеофильмы и песни под гитару у костра у кого-нибудь на даче заменяли нам клубы и дискотеки. На одну из посиделок я приехала с опозданием. Зашла в полумрак, окутывающий романтично веранду. Умиротворенно стрекотали цикады и мерцали светлячки в глубине дачного участка. В кругу людей, сидящих и лежащих в разных позах как в Камасутре, звучал его чарующий голос. Я влюбилась бесповоротно. Загипнотизировал как Гамельнский крысолов своей дудочкой его пронзительный, с хрипотцой, рвущий душу, голос. Когда все выходили на перекур во влажность летней ночи после дождя, он замечал всех, кроме меня. Цыганские непослушные лихие кудри, аквамариновые б…ие глаза, непревзойденная уверенность в своей неотразимости на самодовольном смуглом лице с неотразимой белозубой улыбкой. Мне, казалось, иногда, что с завистью и обожанием на него смотрели и друзья. Девушки воровали его взгляд и млели. А он страдал по Даше, которой был не нужен.
Я заняла выжидательную позицию, и не пропускала ни одной тусовки, где был он. И однажды мы оказались наедине – это был мой шанс. Он излил мне душу, поделился о своей неразделённой любви. А я умела слушать. Мы проговорили всю ночь, а на утро он принял решение – меня не отпустит. И Даша ему больше не нужна. И жили бы мы долго и счастливо. Пока я не забеременела, долгожданным сыном. И моего мужа, словно подменили, после этой новости. Сначала он не приходил домой пару дней, потом неделями, даже когда я лежала в больнице на сохранении. Я догадывалась, что ночи его были жаркие и страстные, но не в моих объятиях. Каждый раз по возвращении Сергей ползал на коленях, моля о прощении. И я прощала. С работой началась беда. Пошли сокращения, увольнения, банкротства крупных предприятий. Он потерял работу. Когда друг предложил моему мужу подработать личным водителем богатого человека, мы согласились.
Муж стал все реже приходить домой ночами, объясняя требовательностью начальника быть наготове круглосуточно. Деньги приносил большие. Я терпела. Скоро рожать. Накануне новогодних праздников начальник устроил праздник для сотрудников с семьями. И только на корпоративе я обнаружила, что его начальник – дама, лет на двадцать нас старше. Холеная, со стильной стрижкой, шикарным маникюром, не то, что мои огрызки и прическа Марфушеньки- душеньки. Меня тошнило, от компании и токсикоза. Я зелёная и высушенная, как стручковая фасоль. Мужа из вида давно потеряла. Душа любой компании веселится и ловит восхищённые взгляды.
Очередной нестерпимый позыв содержимого желудка мог испортить вечер, я рванула к туалету. Один занят. Я к служебному. Резко дверь на себя. А там в отвратной позе мой муж и шеф, кверху толстыми ляжками. Крехи, охи, длинный подол красного парчового платья размазывал остатки испражнений на полу. Фаянсовое Ложе, которое использовали совсем недавно по другому назначению, трещало пластмассой стульчака. Я медленно закрыла дверь. Попросила общего друга отвезти домой. По дороге все рассказала. Он был женат и попросил не принимать поспешных решений. Умолял переспать ночь. Я переспала в карете скорой помощи. Очередная больничка, сохранение беременности, капельницы и свербящая мысль: простить или отпустить. Подруги твердят, козел какой. Друзья-мужчины: беременность жены – серьёзное испытание. Я разучилась плакать тогда, слезы высохли, спасла Буланова. Слушая ее песни, казалось, что у меня не так все погано. Мужу я ничего не сказала. В душе дала последний шанс.
? Рождение ребенка случилось на восьмом месяце. Я чуть не умерла. Сын выжил чудом, в 23.59 повесили бирку акушеры с временем смерти, в 00.10 записали время рождения. В роддом муж пришел через неделю. С пакетом яблок, пьяный, обросший. Потерял работу. И себя. Когда сыну был месяц, в шесть утра, морозным снежным февралем я шла с коляской за молоком к бочке. Навстречу он, с девушкой в обнимку, не узнал. Или сделал вид. Мы прошли мимо, как встречные корабли. Я оставила его в прошлом именно в то утро. Пожелала счастливого дальнего плавания.
Спустя полгода он вернулся за своим диваном. Мой отец успешно раскромсал любимый предмет мебели моего мужа топором, и скинул символ нашей былой любви с седьмого этажа. Я, прощаясь с прошлым, освободила мужа от оков отцовства. Он поблагодарил. Сменила сыну фамилию. Больше мы его не видели.
? И, знаете, что я вам скажу. Мне не было больно. Страшно. Меня не разъедала ненависть, как коррозия любую машину со временем. Он просто исчез, умер. Но почему он отказался от сына, мы до сих пор не поняли. Других детей у него нет. Я воспитала сына одна и даже он, зная всю нашу историю, не держит зла на биоотца. Посмеиваемся иногда, когда видим нереальное сходство голоса, жестов: «Артист».
22. ПАРАДИЗ В ИСТОРИЧЕСКОМ ЦЕНТРЕ.
Мое первое жилье было не где-нибудь, а в историческом центре Петербурга. Агент с подозрительным отчеством Стальевна гордо шествовала впереди колонны жаждущих обладать комнатой в квартире 243метра квадратных. Я, выросшая в просторном спальном районе, ощущала себя гостем города, догоняя спеца по недвижке. Тёмный, узкий переулок кишел крысами, асоциальными элементами и прочей нечистью. – Обратите внимание налево, здесь жил Хармс. А здесь, – небрежно Стальевна махнула в неопределенную сторону, – взлетел "Буревестник" Горького.
