Я, не считая, вручила горсть железяк водителю. Тот, почему то, вытащив до этого так небрежно мой чемодан из багажного отделения, тут же оторвал его от земли, и рванул в сторону отеля. Я кричу стой, караул, драйвер – вор! Портье на входе придержал дверь. Зелёная лягуха путешественница на колёсиках красовалась у стойки. Папа учил: у женщины должна быть стать, и придумал многочасовую пытку: ходить с книгами на голове, до тех пор, пока не одно художественное произведение не упадет. Я же перфекционист. Привычка ходить как барышня, проглотившая кол, сменившая караул у мавзолея, была отточена до совершенства, и не прошла с годами. Изящной походкой строевого офицера я вошла в отель имени меня. Ожидаемой красной дорожки, вспышек камер и охапок цветов не было. Ресепшмен лениво изучил мои документы и вручил ключи от номера. То разочарование можно сравнить с мгновением, когда узнала, что Дед Мороз не ездит на оленях по небу.
32. ГОТОВА НА ВСЕ.
Четвертый муж устал делить со мной тяготы семейной жизни поровну. Ушел, бросив через порог, что до гробовой доски любовь не доживёт. Я осталась одна на съёмной квартире, с рюкзаком совместных кредитов и списком проблем. Беда не приходит одна. Потеряла работу. В отчаянии была готова на все. Отправила запрос в космос. Вселенная спросила:
– Ты уверена?
– Однозначно!
Через месяц поисков работы и борьбы за выживание поступило предложение. Деньги большие за пересечение границы за рулем напичканной контрабандой машины. Если у таможенника острый нюх – остановят на границе. Шенген закроют навсегда, а штраф 2500 евро платит рискующий.
?Пересечение рубикона и 500 евро в кармане. Первую ходку я делала в сопровождении другой машины, я не знала ни марки, ни водителя. Большой друг наблюдает. Всю дорогу до таможенного поста, мне казалось, будто трясётся руль и лупит по рукам. Сигареты и водка в обивке тачки похоже устроили Сансейшн. Правая нога онемела, словно в нее впились тысячи пиявок, тормозить получалось через раз. В ушах звучала какофония из «ударных» сердца и «транса» контрабандного. Русскую границу как проскочила не помню. Подъехав к закордонному таможенному посту, я увидела три пропускные линии, и везде очереди из машин как за мандаринами в 90-е. Одна колея свободна. Я юркнула туда. Шлагбаум не поднимается. Ко мне со всех сторон люди в форме, даже очкарик, проезжающий на велике мимо, бросил его и рванул ко мне. Я была уверена, что машину просветили сканером и я попалась. Финского я не понимала. По выражению лица таможенника в болотном лапсердаке было ясно: я – преступник. Я начинаю искать в сумке документы на машину, паспорт, свою совесть и яд. Живьём не сдамся. Я выползала из машины так, будто меня разбил паралич, сумка вывалилась из непослушных рук прицельно в лужу. Финны поржали, но помогли собрать содержимое женской души назад. Затем очкарик подмигнул и показал на красный кирпич над нами.
– Я первый раз, first time! Нeino. Terve, – на этом запас финских слов иссяк. Я грязной рукой протёрла лицо. Шлагбаум поднялся. Таможенник с лицом тульского пряника махнул палочкой в сторону Финки. Потом было еще три успешных ходки за пару месяцев, без сопровождения. Четвёртая оказалась роковой. До этого я оставляла машину в подлеске, недалеко от границы и возвращалась с продуктами из Rajamarket на маршрутке в Питер.
В тот день реально стучал руль, машину вело в сторону, меня долго продержали на границе, машину простукивали, просвечивали, открывали и закрывали багажник. Я улыбалась и притворялась блондинкой. Когда пересекала границу, пришла смс: «ехать до ближайшей заправки, дозаправиться, и соблюдая все ПДД, а не как я люблю с ветерком космы назад, направляться в Керава». Дороги в Финке даже в деревнях как у нас Невском. Тебя никто не подрежет, все соблюдающие. Штрафы огромные, камеры на каждой горке и деревце. Рай для туриста на стрессе.
Важный груз передала. Получила ценное указание: оставаться на заправке АВС посреди леса, куда меня подбросили на другой машине. Маршрутка на Питер меня заберет. Но что-то пошло не так. Я выпила три стакана кофе, выкурила пачку сигарет. Смеркалось. И августовская ночь окутала меня, заполнив лес шорохами, рядом что-то треснуло и зазвенело как лопнувшая гитарная квинта. Резко воздух наполнился озоновой свежестью и ливень плотной шторой отделил меня от заправки. Рядом с сосной, под которой пряталась я, заплясала молния. Я рванула к кафешке у заправки. Подошла к официантам, мол, такси, телефон, маршрутное такси. Угрюмые лица сделали непонимающий вид. Еще час ушел на установление контактов с инопланетянами. К двери на выход уверенной размашистой походкой бывалого моряка шёл мужик в черной форме. Такую носят полицейские в Англии. Поправил фуражку и грязно рыгнул. Рыжие волосенки выбились снова из-под убора. Полицай, зыркнув презрительно на меня, кинул дротиком фразу:
– Ван Хангрид евро Райалла.
– Ейс, йес, обхс....– соглашаясь, пыталась шутить.
? Я уселась в Вольво. Пыталась разговорить таксистку. Да, это оказалась женщина. Ехали мы медленно. Она гадко молчала. Ночь я провела у наших пограничников в будке. Напилась чаю и наслушалась баек. Утром отчалила в Питер. С тех пор я завязала с контрабандой. Навсегда.
33. ПОЧЕМ НЫНЧЕ ОПИУМ ?
?Откровенно об этом не говорят. Я поведаю, что видела собственными глазами, без осуждения. Пришлось мне по дружбе согласиться подменить человека, халтура, говорит нормальная, боюсь потерять. А уехать нужно срочно. Выручила. Церквушка известная, памятник искусства. Дежурство ночное. Задача: чужих не пускать, глаза востро держать, все замечать и обо всем молчать. Прикорнуть в выделенной келье можно, приемничек с наушниками поощрялся. Мощные засовы замуровали обитель божью от глаз людских. Кромешная темнота. Остро ощущается запах ладана, свечного воска, отдалённо уловила нотки изюма забродившего. Кагор, догадалась я. Тут и там что – то позвякивало в старых стенах храма, дышало намоленностью и затхлостью. Попы – начальники квартировали где – то в заалтарной части и предполагали, что охранник как положено, видит девятые сны. Но не я. У меня обход. По всем закоулкам. Когда еще повезет. Шорканье, и через вход с другого крыла прошагала процессия в мешковатых сутанах, больше походившая на адептов из масонской ложи, все в капюшонах. Благодаря витражным окнам и бликам лунным я четко разглядела фигуры мужчин. Через пару часов орала «На пароходе музыка играет» и пьяные выкрики хриплого священнослужителя, мол, брат, впавший в блуд, в самом падении одержал победу над диаволом тем, что отринул помыслы отчаяния и вернулся в келию. Обсудили и финансовые дела прихода и по чем опиум для народа. Мужеложеские стоны страсти описывать не стану. До четырех утра адепты разошлись, мессии в капюшонах укатили на больших черных джипах в восход, молиться за наши души. Я вернулась домой с пайком за немоту и разбитым сердцем. Товарища больше не подменяла, хотя и деньги платили хорошие. За охрану покоя посредников между людьми и Богом. А нужны ли нам посредники?
34. ДАВАЙ ПОГОВОРИМ.
Я везучий человек. Когда меня приняли на службу в МВД, дома не поверили. С папой мы даже поспорили накануне. Он утверждал, что таких пигалиц туда если и возьмут, то предложат пройти диванное собеседование и аудиенцию у начальника шестого отдела при закрытых дверях. Но на первом же собеседовании смеялись до колик комбат и замполит над моими историями. Эти здоровяки, с каменными лицами и сверкающими звёздами на погонах, хохотали так, что пуговицы отлетали с кителей. Меня, восемнадцатилетнюю, вчерашнюю школьницу, большие милицейские чины назвали мастером разговорного жанра. Именно такие люди нужны, по их мнению, чтоб разбавить мужское, скучное и серое, серое в буквальном смысле, общество.
Предстояло мне учиться почти год в Нальчике. В 90 – м готовили кинологов в милицейском питомнике служебного собаководства, находящимся в горах Кабардино-Балкарии. Отец сказал – через его труп. Пришлось пасть ниц перед начсоставом и молить не хоронить моего папу раньше времени. И, о чудо! В Питере запустили экспериментальную школу милиции, обучали три месяца вместо года. На обучение принимали только высоченных здоровяков, отслуживших в армии и горячих точках, борцов с шеями, как у носорогов, генеральских детей и меня. Будет лишним, описывать какое количество женихов было в моем поле зрения. Удивлена, что не развился сахарный диабет от съеденного за время обучения шоколада и не одолела тахикардия от постоянных дуэлей претендентов на мое сердце. Я чувствовала себя центром вселенной, когда загорала на крыше во время криминалистики, потому что препод видел во мне большой потенциал. Особенно в желтом купальнике на пластиковом шезлонге. Кто-то приносил газировку, кто-то докладывал обстановку.
Но я выбрала его, неразговорчивого, стеснительного бывшего десантника. Влюбившись в его упертость и отдельное жилье – комнату в семейном общежитии. Он постоянно незримо был рядом. Отгонял недобросовестных воздыхателей, провожал до дома, но шёл в метрах ста позади. Учил рукопашке, разбирать на скорость килограммовый пистолет, готовил сам обед и приносил две порции, для себя и меня. Он ждал, когда я выберу его. Все его друзья тоже были влюблены в меня. Особенно Данил. Его мать заслуженная певица на Южном Кавказе. У нее были связи и огромный дом. Рыжий Даня Анисов, выросший как свободолюбивый горец, чувствовал себя и вёл, как джигит. А танцевал лезгинку так страстно, с вскриками и пружинистыми прыжками до потолка, что мужики, восхищённые его неуемной энергией, молили повторить. Но Саша казался мне прагматичнее, что важнее для совместной жизни, чем зажигательные танцы и песни под всплески терпкого домашнего вина в бокалах.
Я сбежала от родительского контроля замуж, во взрослую жизнь в семейном общежитии. Даня был нашим соседом, как выяснилось успешно женатым. Мы с Лилей, женой Данила, подружились с первой встречи. Я влюбилась в ее пироги с капустой и хозяйственность, а она – в мою харизму и оптимизм. Она старше мужа на 8 лет. Но х....@ ровесников не ищет! Правда? Я часто помогала подруге с их первенцем. Гуляла с ним, оставалась с ребенком в ее длительные отъезды с мужем на Родину. Она доверяла мне сына и все свои секреты. Я отвечала взаимностью. Была уверенность – наша дружба на века. Первый раз Данька распустил руки, когда мой муж был на работе. Поймал меня в коридоре, затащил в общий туалет и шептал на ухо, что бросит жену и весь мир к моим ногам, если скажу «да». Конечно, я сказала «нет», чем страшно обозлила джигита. Желваки его тогда ходили ходуном, а глаза серые помутнели и налились кровью, как у разъяренного быка на Корриде. Я смолчала. Тот инцидент остался тайной, которая меня медленно сжирала. Не могла смотреть в глаза подруге, стала чаще ее избегать. Шли годы, Лиля родила девочку. С мужем я разошлась. Но дружба женская наша стала только крепче. Сколько слез я пролила на ее плече. Я уже разошлась со вторым мужем, сама стала мамой. Казалось, все плохое поросло травой. И утекло рекой в прошлое. Но однажды Даня вызвался меня довезти из гостей, он единственный был не пьющий в компании, дежурил. Он довёз меня до дома, мило разговаривали всю дорогу, никаких вольностей друг семьи не допускал. Я уже выпрыгивала из машины, когда он дернул за руку меня назад. Данил уже офицер, у него красная корочка и большие возможности.
– Поехали в сауну, откажешь, может наркотики у тебя дома найдут. А где гарантии, что их там нет сейчас? Лильке расскажешь – она не поверит! Стекла тонированные, хоть придушу и выкину в лесополосе, скажут – обдолбанная наркоманка. Помните, я в начале истории упомянула, что я везучая. Папа мой человек проницательный и очень ответственный родитель. Он всегда выходил на улицу с собакой меня встречать, если я опаздываю откуда бы то ни было даже на 5 мин. Резко дверь машины распахивается. И это было мое спасение. Взгляды мужчин пересеклись, клянусь, удар молнии не так страшен, как взгляд моего отца в тот вечер. Я убежала в дом. Отец долго не возвращался. Уже утром он разбудил меня и сказал, она твоя подруга – ты должна все рассказать. Иначе как ты будешь спать ночами? Я не решалась год. На предложения Лили о встрече отказывалась, находя тысячу немыслимых отговорок. Но на свой день рождения я пригласила ее, одну. Папа все пихал ногой под столом, мол, не молчи.
? Я вывалила подруге все как на духу. Она пристально, укоризненно посмотрела на меня, заплакала, вернулась в дом за одеждой и уехала на такси. Спустя сутки я смогла до нее дозвониться. Тогда я разочаровалась в женской дружбе. Меня проклинала лучшая подруга. Она орала в трубку, что я грязная шлюха, и почему она сразу не раскусила мою сущность. И буду я век свой одна коротать.
35. ДЕРЗКИЙ ПОБЕГ.
?Я работала по тринадцать часов в бутике модной одежды. Чтоб трудоустроиться в это место я была вынуждена пройти квест – тест. Когда раздался звонок на стационарный телефон директору магазина с воплями в трубку срочно позвать меня, я узнала многое. Самое главное открытие того дня – это новый маршрут, заданный мне управляющей. Немедленно я должна отправиться по холодку, в сторону причинного места господина Кузьки, чья мать родила и его и меня. И всех остальных тварей, и бездельников. Успокоившись, сказала, что она тоже мать, это из «сада» звонят.
– Алло! – я еле сдерживала приступ желания размазать начальницу по столу. Прям за волосы оттаскать, и посыпать пеплом от бутика, который я мысленно сожгла дотла.
– Ваш сын сбежал! Мы всем коллективом ищем его полтора часа! – женщина в трубку визжала, как болид, тормозящий на крутом вираже.
Помните фильм "Лицо со шрамом", там Аль Пачино красиво указал его место работодателю, кинув тряпку в лицо. Я сделала почти то же самое. Кинув рабочий пиджак. Угрозы не остановят мать, когда ребенок в опасности. Я застала всю детсадовскую массовку и двух мамочек в полуобморочном состоянии. Еще два мальчика присоединились к дерзкому побегу с ограблением сада, спланированным моим сыном. Разделив всех на поисковые отряды, сама отправилась, руководствуясь материнской чуйкой, на футбольное поле со спортивными снарядами. Сыну всегда там нравилось наблюдать за футболистами и вертящимися на турниках дворовыми атлетами. А я не любила футбол. И боялась, что шальной мяч обязательно прилетит на нашу голову. Это место находилось в трех кварталах от детсада. Нужно преодолеть несколько переходов со светофорами. Банда трёхлетних беглецов успешно добрались до цели. Я застала их пытающимися залезть в открытый люк. На дне импровизированного «схрона» уже хранились прихваченные из «заведения строгого режима» машинки, игрушки, и …. чей-то бесхозный футбольный мяч.
Так мой сын подтвердил, что ген ничем не перешибешь, а от терновника не ждите винограда. Я сбегала из дома, из пионерлагеря, со школы, отовсюду, где есть режим. В кого он футболист? Не ясно.
36. МУЖ НА ЧАС.
Привезённый две недели назад скелет шкафа-купе начинал покрываться пылью. Через несколько дней приедет сын со сборов, а допотопный шифоньер, по весу с гиппопотама, и ныне по центру комнаты.
32. ГОТОВА НА ВСЕ.
Четвертый муж устал делить со мной тяготы семейной жизни поровну. Ушел, бросив через порог, что до гробовой доски любовь не доживёт. Я осталась одна на съёмной квартире, с рюкзаком совместных кредитов и списком проблем. Беда не приходит одна. Потеряла работу. В отчаянии была готова на все. Отправила запрос в космос. Вселенная спросила:
– Ты уверена?
– Однозначно!
Через месяц поисков работы и борьбы за выживание поступило предложение. Деньги большие за пересечение границы за рулем напичканной контрабандой машины. Если у таможенника острый нюх – остановят на границе. Шенген закроют навсегда, а штраф 2500 евро платит рискующий.
?Пересечение рубикона и 500 евро в кармане. Первую ходку я делала в сопровождении другой машины, я не знала ни марки, ни водителя. Большой друг наблюдает. Всю дорогу до таможенного поста, мне казалось, будто трясётся руль и лупит по рукам. Сигареты и водка в обивке тачки похоже устроили Сансейшн. Правая нога онемела, словно в нее впились тысячи пиявок, тормозить получалось через раз. В ушах звучала какофония из «ударных» сердца и «транса» контрабандного. Русскую границу как проскочила не помню. Подъехав к закордонному таможенному посту, я увидела три пропускные линии, и везде очереди из машин как за мандаринами в 90-е. Одна колея свободна. Я юркнула туда. Шлагбаум не поднимается. Ко мне со всех сторон люди в форме, даже очкарик, проезжающий на велике мимо, бросил его и рванул ко мне. Я была уверена, что машину просветили сканером и я попалась. Финского я не понимала. По выражению лица таможенника в болотном лапсердаке было ясно: я – преступник. Я начинаю искать в сумке документы на машину, паспорт, свою совесть и яд. Живьём не сдамся. Я выползала из машины так, будто меня разбил паралич, сумка вывалилась из непослушных рук прицельно в лужу. Финны поржали, но помогли собрать содержимое женской души назад. Затем очкарик подмигнул и показал на красный кирпич над нами.
– Я первый раз, first time! Нeino. Terve, – на этом запас финских слов иссяк. Я грязной рукой протёрла лицо. Шлагбаум поднялся. Таможенник с лицом тульского пряника махнул палочкой в сторону Финки. Потом было еще три успешных ходки за пару месяцев, без сопровождения. Четвёртая оказалась роковой. До этого я оставляла машину в подлеске, недалеко от границы и возвращалась с продуктами из Rajamarket на маршрутке в Питер.
В тот день реально стучал руль, машину вело в сторону, меня долго продержали на границе, машину простукивали, просвечивали, открывали и закрывали багажник. Я улыбалась и притворялась блондинкой. Когда пересекала границу, пришла смс: «ехать до ближайшей заправки, дозаправиться, и соблюдая все ПДД, а не как я люблю с ветерком космы назад, направляться в Керава». Дороги в Финке даже в деревнях как у нас Невском. Тебя никто не подрежет, все соблюдающие. Штрафы огромные, камеры на каждой горке и деревце. Рай для туриста на стрессе.
Важный груз передала. Получила ценное указание: оставаться на заправке АВС посреди леса, куда меня подбросили на другой машине. Маршрутка на Питер меня заберет. Но что-то пошло не так. Я выпила три стакана кофе, выкурила пачку сигарет. Смеркалось. И августовская ночь окутала меня, заполнив лес шорохами, рядом что-то треснуло и зазвенело как лопнувшая гитарная квинта. Резко воздух наполнился озоновой свежестью и ливень плотной шторой отделил меня от заправки. Рядом с сосной, под которой пряталась я, заплясала молния. Я рванула к кафешке у заправки. Подошла к официантам, мол, такси, телефон, маршрутное такси. Угрюмые лица сделали непонимающий вид. Еще час ушел на установление контактов с инопланетянами. К двери на выход уверенной размашистой походкой бывалого моряка шёл мужик в черной форме. Такую носят полицейские в Англии. Поправил фуражку и грязно рыгнул. Рыжие волосенки выбились снова из-под убора. Полицай, зыркнув презрительно на меня, кинул дротиком фразу:
– Ван Хангрид евро Райалла.
– Ейс, йес, обхс....– соглашаясь, пыталась шутить.
? Я уселась в Вольво. Пыталась разговорить таксистку. Да, это оказалась женщина. Ехали мы медленно. Она гадко молчала. Ночь я провела у наших пограничников в будке. Напилась чаю и наслушалась баек. Утром отчалила в Питер. С тех пор я завязала с контрабандой. Навсегда.
33. ПОЧЕМ НЫНЧЕ ОПИУМ ?
?Откровенно об этом не говорят. Я поведаю, что видела собственными глазами, без осуждения. Пришлось мне по дружбе согласиться подменить человека, халтура, говорит нормальная, боюсь потерять. А уехать нужно срочно. Выручила. Церквушка известная, памятник искусства. Дежурство ночное. Задача: чужих не пускать, глаза востро держать, все замечать и обо всем молчать. Прикорнуть в выделенной келье можно, приемничек с наушниками поощрялся. Мощные засовы замуровали обитель божью от глаз людских. Кромешная темнота. Остро ощущается запах ладана, свечного воска, отдалённо уловила нотки изюма забродившего. Кагор, догадалась я. Тут и там что – то позвякивало в старых стенах храма, дышало намоленностью и затхлостью. Попы – начальники квартировали где – то в заалтарной части и предполагали, что охранник как положено, видит девятые сны. Но не я. У меня обход. По всем закоулкам. Когда еще повезет. Шорканье, и через вход с другого крыла прошагала процессия в мешковатых сутанах, больше походившая на адептов из масонской ложи, все в капюшонах. Благодаря витражным окнам и бликам лунным я четко разглядела фигуры мужчин. Через пару часов орала «На пароходе музыка играет» и пьяные выкрики хриплого священнослужителя, мол, брат, впавший в блуд, в самом падении одержал победу над диаволом тем, что отринул помыслы отчаяния и вернулся в келию. Обсудили и финансовые дела прихода и по чем опиум для народа. Мужеложеские стоны страсти описывать не стану. До четырех утра адепты разошлись, мессии в капюшонах укатили на больших черных джипах в восход, молиться за наши души. Я вернулась домой с пайком за немоту и разбитым сердцем. Товарища больше не подменяла, хотя и деньги платили хорошие. За охрану покоя посредников между людьми и Богом. А нужны ли нам посредники?
34. ДАВАЙ ПОГОВОРИМ.
Я везучий человек. Когда меня приняли на службу в МВД, дома не поверили. С папой мы даже поспорили накануне. Он утверждал, что таких пигалиц туда если и возьмут, то предложат пройти диванное собеседование и аудиенцию у начальника шестого отдела при закрытых дверях. Но на первом же собеседовании смеялись до колик комбат и замполит над моими историями. Эти здоровяки, с каменными лицами и сверкающими звёздами на погонах, хохотали так, что пуговицы отлетали с кителей. Меня, восемнадцатилетнюю, вчерашнюю школьницу, большие милицейские чины назвали мастером разговорного жанра. Именно такие люди нужны, по их мнению, чтоб разбавить мужское, скучное и серое, серое в буквальном смысле, общество.
Предстояло мне учиться почти год в Нальчике. В 90 – м готовили кинологов в милицейском питомнике служебного собаководства, находящимся в горах Кабардино-Балкарии. Отец сказал – через его труп. Пришлось пасть ниц перед начсоставом и молить не хоронить моего папу раньше времени. И, о чудо! В Питере запустили экспериментальную школу милиции, обучали три месяца вместо года. На обучение принимали только высоченных здоровяков, отслуживших в армии и горячих точках, борцов с шеями, как у носорогов, генеральских детей и меня. Будет лишним, описывать какое количество женихов было в моем поле зрения. Удивлена, что не развился сахарный диабет от съеденного за время обучения шоколада и не одолела тахикардия от постоянных дуэлей претендентов на мое сердце. Я чувствовала себя центром вселенной, когда загорала на крыше во время криминалистики, потому что препод видел во мне большой потенциал. Особенно в желтом купальнике на пластиковом шезлонге. Кто-то приносил газировку, кто-то докладывал обстановку.
Но я выбрала его, неразговорчивого, стеснительного бывшего десантника. Влюбившись в его упертость и отдельное жилье – комнату в семейном общежитии. Он постоянно незримо был рядом. Отгонял недобросовестных воздыхателей, провожал до дома, но шёл в метрах ста позади. Учил рукопашке, разбирать на скорость килограммовый пистолет, готовил сам обед и приносил две порции, для себя и меня. Он ждал, когда я выберу его. Все его друзья тоже были влюблены в меня. Особенно Данил. Его мать заслуженная певица на Южном Кавказе. У нее были связи и огромный дом. Рыжий Даня Анисов, выросший как свободолюбивый горец, чувствовал себя и вёл, как джигит. А танцевал лезгинку так страстно, с вскриками и пружинистыми прыжками до потолка, что мужики, восхищённые его неуемной энергией, молили повторить. Но Саша казался мне прагматичнее, что важнее для совместной жизни, чем зажигательные танцы и песни под всплески терпкого домашнего вина в бокалах.
Я сбежала от родительского контроля замуж, во взрослую жизнь в семейном общежитии. Даня был нашим соседом, как выяснилось успешно женатым. Мы с Лилей, женой Данила, подружились с первой встречи. Я влюбилась в ее пироги с капустой и хозяйственность, а она – в мою харизму и оптимизм. Она старше мужа на 8 лет. Но х....@ ровесников не ищет! Правда? Я часто помогала подруге с их первенцем. Гуляла с ним, оставалась с ребенком в ее длительные отъезды с мужем на Родину. Она доверяла мне сына и все свои секреты. Я отвечала взаимностью. Была уверенность – наша дружба на века. Первый раз Данька распустил руки, когда мой муж был на работе. Поймал меня в коридоре, затащил в общий туалет и шептал на ухо, что бросит жену и весь мир к моим ногам, если скажу «да». Конечно, я сказала «нет», чем страшно обозлила джигита. Желваки его тогда ходили ходуном, а глаза серые помутнели и налились кровью, как у разъяренного быка на Корриде. Я смолчала. Тот инцидент остался тайной, которая меня медленно сжирала. Не могла смотреть в глаза подруге, стала чаще ее избегать. Шли годы, Лиля родила девочку. С мужем я разошлась. Но дружба женская наша стала только крепче. Сколько слез я пролила на ее плече. Я уже разошлась со вторым мужем, сама стала мамой. Казалось, все плохое поросло травой. И утекло рекой в прошлое. Но однажды Даня вызвался меня довезти из гостей, он единственный был не пьющий в компании, дежурил. Он довёз меня до дома, мило разговаривали всю дорогу, никаких вольностей друг семьи не допускал. Я уже выпрыгивала из машины, когда он дернул за руку меня назад. Данил уже офицер, у него красная корочка и большие возможности.
– Поехали в сауну, откажешь, может наркотики у тебя дома найдут. А где гарантии, что их там нет сейчас? Лильке расскажешь – она не поверит! Стекла тонированные, хоть придушу и выкину в лесополосе, скажут – обдолбанная наркоманка. Помните, я в начале истории упомянула, что я везучая. Папа мой человек проницательный и очень ответственный родитель. Он всегда выходил на улицу с собакой меня встречать, если я опаздываю откуда бы то ни было даже на 5 мин. Резко дверь машины распахивается. И это было мое спасение. Взгляды мужчин пересеклись, клянусь, удар молнии не так страшен, как взгляд моего отца в тот вечер. Я убежала в дом. Отец долго не возвращался. Уже утром он разбудил меня и сказал, она твоя подруга – ты должна все рассказать. Иначе как ты будешь спать ночами? Я не решалась год. На предложения Лили о встрече отказывалась, находя тысячу немыслимых отговорок. Но на свой день рождения я пригласила ее, одну. Папа все пихал ногой под столом, мол, не молчи.
? Я вывалила подруге все как на духу. Она пристально, укоризненно посмотрела на меня, заплакала, вернулась в дом за одеждой и уехала на такси. Спустя сутки я смогла до нее дозвониться. Тогда я разочаровалась в женской дружбе. Меня проклинала лучшая подруга. Она орала в трубку, что я грязная шлюха, и почему она сразу не раскусила мою сущность. И буду я век свой одна коротать.
35. ДЕРЗКИЙ ПОБЕГ.
?Я работала по тринадцать часов в бутике модной одежды. Чтоб трудоустроиться в это место я была вынуждена пройти квест – тест. Когда раздался звонок на стационарный телефон директору магазина с воплями в трубку срочно позвать меня, я узнала многое. Самое главное открытие того дня – это новый маршрут, заданный мне управляющей. Немедленно я должна отправиться по холодку, в сторону причинного места господина Кузьки, чья мать родила и его и меня. И всех остальных тварей, и бездельников. Успокоившись, сказала, что она тоже мать, это из «сада» звонят.
– Алло! – я еле сдерживала приступ желания размазать начальницу по столу. Прям за волосы оттаскать, и посыпать пеплом от бутика, который я мысленно сожгла дотла.
– Ваш сын сбежал! Мы всем коллективом ищем его полтора часа! – женщина в трубку визжала, как болид, тормозящий на крутом вираже.
Помните фильм "Лицо со шрамом", там Аль Пачино красиво указал его место работодателю, кинув тряпку в лицо. Я сделала почти то же самое. Кинув рабочий пиджак. Угрозы не остановят мать, когда ребенок в опасности. Я застала всю детсадовскую массовку и двух мамочек в полуобморочном состоянии. Еще два мальчика присоединились к дерзкому побегу с ограблением сада, спланированным моим сыном. Разделив всех на поисковые отряды, сама отправилась, руководствуясь материнской чуйкой, на футбольное поле со спортивными снарядами. Сыну всегда там нравилось наблюдать за футболистами и вертящимися на турниках дворовыми атлетами. А я не любила футбол. И боялась, что шальной мяч обязательно прилетит на нашу голову. Это место находилось в трех кварталах от детсада. Нужно преодолеть несколько переходов со светофорами. Банда трёхлетних беглецов успешно добрались до цели. Я застала их пытающимися залезть в открытый люк. На дне импровизированного «схрона» уже хранились прихваченные из «заведения строгого режима» машинки, игрушки, и …. чей-то бесхозный футбольный мяч.
Так мой сын подтвердил, что ген ничем не перешибешь, а от терновника не ждите винограда. Я сбегала из дома, из пионерлагеря, со школы, отовсюду, где есть режим. В кого он футболист? Не ясно.
36. МУЖ НА ЧАС.
Привезённый две недели назад скелет шкафа-купе начинал покрываться пылью. Через несколько дней приедет сын со сборов, а допотопный шифоньер, по весу с гиппопотама, и ныне по центру комнаты.
