Но, к счастью, этих кошмаров больше нет. Это хорошо.
Что плохо, Рэнди вообще перестала видеть сны. Она связывала это с усталостью. С тем, что у нее слишком много забот. Что ей чересчур много пришлось пережить. И вообще, она теперь не человек, а императрица. Деталям государственного механизма не полагается ничего человеческого, в том числе снов.
Поэтому сегодня она легла спать, не боясь, что ей приснится что-то ужасное. Что-то, от чего придется проснуться с криком, кутаясь в одеяло, лихорадочно соображая, спишь ли ты или уже бодрствуешь, и не набросится ли на тебя из угла какое-нибудь чудище мз твоего кошмара.
День выдался нелегким. С утра ей пришлось принять делегацию представителей машиностроительных фабрик, подавших жалобу на своих директоров. По мнению рабочих, директора давно не повышали зарплату. А цены растут. Затем на прием явились сами директора. Они долго убеждали императрицу, что их продукция не пользуется большим спросом, потому что зарубежные станки, например, на двадцать процентов дешевле произведенных в Лагранде, поэтому покупателям выгоднее брать их. Из-за этого повышать зарплату рабочим нечем – самим бы свести концы с концами. Да и цены, по их мнению, за последние годы выросли не так уж заметно.
После обеда императрице пришлось читать отчеты аналитиков, касавшиеся взаимоотношений рабочих и директоров, посещавших ее в первой половине дня. Она могла бы воспользоваться только документами, подготовленными дворцовыми чиновниками, но отец говорил маленькой принцессе, что нужно знать разные точки зрения. Поэтому она не меньше часа потратила на то, чтобы прочесть пару статей в толстых финансовых журналах, а потом еще и вышла в Межсеть и почитала, что об этом пишут на форумах. Когда она более-менее разобралась в вопросе, и решила, что знает, в чем правы одни, а в чем – другие, настало время принять верительные грамоты у посла Эдельхейма. Предыдущий посол, Франц Штауфен, был уже стар, и вместо него в Лагранд прислали молодого белокурого и розовощекого здоровяка по имени Фарлих Хайнхафф. К счастью, общение с обладателем свистящих имени и фамилии оказалось недолгим.
Затем наступил ужин. После ужина императрица немного побеседовала с Дарри Бруком. И уже незадолго до сна Рэнди говорила с министром культуры Лагранда, милордом Роланом Урри. Он просил увеличить бюджетные ассигнования на развитие симфонической музыки и все время намекал на то, что юная императрица слушает какой-то адский рок’н’ролл и совершенно не разбирается в творчестве великих композиторов прошлого. Это было не совсем верно. Когда к Рэнди были приставлены учителя, они дали ей какие-то знания по истории музыки, и девушка вполне могла назвать несколько имен и даже насвистеть кое-какие классические мелодии. Другое дело, что привить любовь к ним учителям так и не удалось. А любимой симфонической музыкой Рэнди был отрывок из седьмой Феерической симфонии Арнольда Лабберана, который она прекрасно знала потому, что вариацию на его тему в свое время сыграли и записали «Настоящие громобои».
Естественно, об этом рассказывать министру Рэнди не стала. Она заверила милорда Урри, что для нее как для верховной правительницы все стили и жанры равны, а увеличение бюджетных ассигнований будет рассматриваться на специальном заседании правительства. Она пообещала изучить вопрос как можно тщательнее, придти на заседание и высказаться по этому поводу. В результате Ролан Урри ушел настолько довольным, как будто императрица вручила ему уже подписанное распоряжение.
Вот теперь можно было лечь спать.
Но выспаться ей не удалось. Посреди ночи дух-хранитель императорской опочивальни, настроенный на постепенное пробуждение, легонько толкнуд девушку в плечо.
- Просыпайтесь, Ваше Величество! – раздался негромкий мягкий голос.
- Ммм…
Рэнди заворочалась, не желая выбираться из такой приятной теплой темноты, в которой не было ни рабочих, ни фабрикантов, ни аналитиков, ни министров – никого не было, кроме нее самой.
Дух-хранитель несильно потряс ее за плечо. Голос, уговаривающий императрицу встать, стал немного громче и чуть требовательнее.
- Ваше Величество! – сообщил он. – Появились безотлагательные дела! Они ждут вашего решения!
Дела… Неотложные дела… Ждут решения… Моего… Дела…
Рэнди заворочалась и резко проснулась, села в кровати, прижимая одеяло к груди.
- Неотложные дела, Ваше Величество! Без вас никак, - продолжал петь дух-хранитель.
Зевнув, девушка выбралась из кровати. Надела шлепанцы, накинула халат. Подумала мельком: хороша императрица, в халате и ночной рубашке – хотя что это я? Корона – всего лишь метафора. Правитель остается правителем даже тогда, когда он совсем не одет.
Несколько шагов до стола. Там – бокал с алой жидкостью. Предусмотрительный лейб-медик делает для императрицы особое питье: немного чар, немного лекарственных трав, кое-какие достижения науки, все это тщательно перемешивается, а затем коктейль нужно выпить. Всего два-три глотка – и ледяная струя ударяет в голову, выбрасывает прочь все лишнее. Тут же мир вокруг становится прозрачным, и кажется, что стоит лишь присмотреться, и ты сможешь видеть сквозь стены.
Правда, ничего не дается бесплатно. За счастье чувствовать себя бодрой и свежей, думать, что ты понимаешь происходящее лучше конклава университетских мудрецов, через три-четыре часа приходится платить. Наваливается усталость, руки дрожат, а глаза слезятся. Мир становится тусклым, словно на него накинули чадру, такую, как носят женщины на Востоке. В горле першит. Прикоснешься ладонью ко лбу – почувствуешь жар.
Но от этого помогает другая чудесная жидкость, на этот раз не алая, а голубая. Есть еще зеленые таблетки. На худой конец, крупные ярко-синие кристаллы, которые, растворяясь, вскипают мутным облачком.
И все они тянут силы из твоего собственного тела. Как хорошо, что эту дрянь приходится употреблять нечасто.
Никто не обещал тебе, дорогая, что будет легко.
От стола – к двери. Коснуться ладонью холодной дверной ручки. Повернуть ее и увидеть дежурного офицера.
- В Хаасдаме беспорядки, Ваше Величество! – доложил он, протягивая листок бумаги. – Здесь краткая сводка событий.
Рэнди потерла ладонью лоб.
Хаасдам… Хаасдам… С чем-то ведь было связано это название… И тут же впрыгнуло воспоминание: именно с этого города «Настоящие громобои» должны были начать выступление! Она не взяла листок, который протягивал ей офицер. В этот момент ее не волновало, что именно там произошло. Если бы отец сейчас смотрел на нее с небес, он был бы недоволен. Ну и пусть! Главное – чтобы ничего не случилось с Вилли.
Похоже, дежурный офицер понял, о чем думает императрица.
- С сударем Тиггерналом все в порядке, - успокаивающе сказал он. – Но есть погибшие. Антиэльфийские выступления, Ваше Величество.
Антиэльфийские выступления?
- Принцесса Аглариэль? – коротко спросила Рэнди.
- Похоже, она была мишенью. Но принцессы не оказалось среди выступавших на сцене.
Странно. Рэнди ничего не понимала. Если в Хаасдаме в тот вечер выступали «Громобои», то почему среди них не было эльфийской клавишницы? Такое ощущение, словно волшебная алая жидкость из бокала, на самом деле, не действует. Пора бы уже, кстати, взять рапорт, который принес офицер.
Девушка развернула лист бумаги и прочла его.
Так…
- Офицер, - сказала она тихо и яростно.
Все вокруг было холодным и прозрачным, словно мир в одночасье превратился в собственное подобие, выстроенное безумным чародеем из слегка подкрашенного льда.
- Я хочу видеть министра внутренних дел и начальника службы безопасности ровно через час.
- Слушаюсь!
- Еще. После того, как передадите им мой вызов, организуйте мне связь с Вилли Тиггерналом. В течение часа я должна с ним поговорить.
- Будет сделано. Разрешите идти?
- Идите.
Офицер молодцевато поклонился и, резко повернувшись, торопливо зашагал по коридору.
Кто-то скажет, что она решает личные проблемы, используя все возможности империи, все преимущества, что ей дает корона? Плевать. Если она – лишь часть имперского механизма, то это означает еще и то, что они и империя неразрывно связаны. Связь далеко не всегда идет в одну лишь сторону. В конце концов, Вилли – тоже ее подданный. Она отвечает за него точно так же, как и за любого другого. И несчастная погибшая Далия, которую она не знала и никогда теперь не узнает, тоже была ее подданной. И если «Настоящие громобои» приняли ее, позволили заменить Аглариэль, значит, она того стоила.
Вернулся дежурный офицер. В руке он держал темно-синий шар магической связи.
- Есть связь с лейтенантом Тайли, Ваше Величество, - доложил он. – Он по вашему распоряжению осуществляет надзор за безопасностью сударя Тиггернала.
Рэнди не была уверена, что помнит, как выглядит лейтенант Тайли. Она действительно отдавала такое распоряжение. Упомянутый лейтенант однажды уже вырвал Вилли из рук злоумышленников. Значит, теперь он сделал это еще раз. Похоже, она перед ним в долгу.
- Только, Ваше Величество… - неуверенно продолжил дежурный.
- Что такое?
- Шар настроен на меня. Чтобы была связь, мне придется все время держать на нем руку. Простите. Иначе придется некоторое время подождать.
- Разберемся, - коротко ответила девушка. – Устанавливайте связь.
Офицер, держа шар в ладони, провел над ним другой рукой. Сердцевина зажглась темным пламенем, в котором кружились хрустально-голубые точки. Из глубин шара донесся голос:
- Лейтенант Тайли на связи.
Императрица сделала знак офицеру не вмешиваться.
- Лейтенант, - сказала она, - на связи императрица.
Казалось, командир отряда, незримо охранявшего Вилли Тиггернала, ничуть не удивился. По крайней мере, они никак не выдал удивления, ответив:
- Слушаю вас, Ваше Величество!
- Лейтенант, правильно ли я понимаю, что Вилли Тиггернал находится рядом с вами?
- Так точно, Ваше Величество!
- Мне нужно с ним поговорить.
- Я сейчас приглашу его поближе, Ваше Величество. Подождите немного, мы отойдем в сторону, чтобы рядом не было лишних ушей.
Как не уходи в сторону, мрачно подумала Рэнди, но в этом разговоре как минимум двое слушателей, которым тоже стоило бы оставаться где-нибудь в стороне. Но без них – никак, сейчас лейтенант Тайли и дежурный офицер ее дворцовой стражи – это те люди, от которых этой ночью зависит сама возможность послать свое слово в даль, через тысячи километров, и получить ответ.
- Слушаю, - раздался голос Вилли.
Это был не его голос. Певец сейчас говорил голосом, взятым напрокат у мертвеца. Холодным. Сухим. Безжизненным.
- Здравствуй, - просто сказала девушка. – Это я. С тобой… все в порядке?
- Со мной – да, - все так же безжизненно ответил Тиггернал. И добавил: - Ваше Величество.
- Вилли, - неожиданно смутилась Рэнди. Сейчас она забыла о том, что недавно была принцессой, а теперь стала владычицей огромной империи, пусть и не полноправной, пусть ближайшие пару лет за ней будет присматривать регент. - Вилли, не надо звать меня Величеством. У меня есть имя.
- Имя… Да, точно, имя, - пробормотал вокалист «Громобоев». – Рэнди, зачем ты приставила ко мне охрану?
- Как зачем?
Она не поняла вопроса. Неужели ему не ясно? Ведь люди лейтенанта Тайли дважды спасли его. Один раз – в Лорендале, а теперь – тут, в Хаасдаме. Если бы они не оказались рядом, вполне возможно, человек, которого она любит, был бы сейчас мертв. Лежал бы, раскинув руки, под черным дождливым небом. Смуглое при жизни лицо стало бы бледно-серым. И длинные волосы мокли бы в холодной луже.
Пока Рэнди лихорадочно соображала, как объяснить это, Вилли снова заговорил голосом, каким в мультфильмах озвучивают старых испорченных роботов – хрипло и холодно, обрывисто.
- Ты приставила охрану только ко мне. Твой лейтенант в Лорендале вытащил из передряги меня, но отказался сделать что-нибудь для Альтарьена, сославшись на приказ. Теперь здесь, в Хаасдаме, он снова появился, когда какие-то ублюдки набросились на меня и тех, кто был со мной. Но эти твари охотились не за мной. Им нужна была Далия. Когда Хъяльти сказал Максу и Далии бежать, как можно быстрее, как можно дальше. Если бы они не убежали, если бы остались с нами, они могли бы выжить, потому что твой лейтенант имел бы тогда право вмешаться. А так…
Он не договорил.
- Ты винишь меня? – спросила Рэнди.
- Нет. Как ты могла подумать… Я виню себя. Я должен был догадаться. Рэнди, пожалуйста… Убери эту проклятую охрану. Если ты не можешь защитить всех, если у тебя нет возможности приставить по верному стражнику к каждому человеку в этой стране – давай тогда я тоже не буду исключением.
- Вилли… - беспомощно сказала она.
- Я помню, как меня зовут, - с горечью отозвался Тиггернал.
- Вилли, я люблю тебя.
Вот так. И плевать, что это слышит дежурный офицер придворной стражи, стоящий рядом и держащий ладонь на магическом шаре. Трижды плевать, что то же самое слышит лейтенант Тайли. Они верны своей императрице. По крайней мере, императрица на это надеется изо всех сил.
- Я тоже тебя люблю, - донеслось из шара. – Но этой ночью я в очередной раз на собственной шкуре почувствовал, как это трудно. Отведенные для меня пятнадцать минут истекли?
Это был болезненный укол, но императрица смогла его вытерпеть.
- Все нормально. У нас еще есть время. Приезжай в столицу. Приезжай, как только сможешь.
- Зачем? – усмехнулся Вилли.
Действительно, зачем? Она могла бы сказать – чтобы мы были вместе. Могла бы добавить – потому что мне одиноко. Потому что на самом деле – я всего лишь маленькая девочка, ноша которой очень тяжела. Мне нужно прижаться к кому-нибудь, и чтобы меня обняли, и чтобы можно было на время забыть о том, какой мир окружает меня.
Но получится ли все это?
Тиггернал по-своему истолковал ее молчание.
- Не знаешь, что сказать, Рэнди? Это не страшно. Помнишь, что я сказал тебе, когда ты пришла ко мне в больницу?
Императрица прикусила губу. До крови. В другой момент она почувствовала бы боль, но сейчас, когда по ее венам бежал чудесный коктейль из химии и магии, больно не было. И потом не будет. Слишком маленькая ранка.
Он сказал «Девушкам не стоит влюбляться в кумиров, чьи портреты регулярно печатают в «Рок-молоте». Особенно если эти девушки – наследные принцессы». Может, он действительно был прав?
- Так вот, - безжалостно продолжал Вилли, - иногда мне хочется еще раз сказать тебе то же самое. Во всем этом… Ну, том, что между нами… во всем этом есть что-то чертовски неправильное.
Конечно, есть, хотела крикнуть Рэнди. Любовь – это совсем другое, если верить книгам, спектаклям, фильмам. Мы должны с тобой, взявшись за руки, гулять босиком по ночным пляжам, слушая шорох прибоя. Ты должен слать мне букеты роз и петь серенады, а я бы провожала тебя на войну, тревожилась бы за тебя, не спала ночами. Плакала бы – а я ведь не умею плакать. Каждый вечер всматривалась бы в даль, чтобы увидеть однажды, как ты мчишься ко мне на белом коне и везешь голову сраженного дракона. На худой конец, можно и без головы, ведь мне нужен ты. Мы должны спать в одной постели и видеть друг друга каждый день, а не обмениваться звонками и короткими разговорами в чате раз в неделю, а то и реже.
Вот так – правильно. Только мир решил иначе. И у нас есть то, что есть.
- А как же ты? – шепнула она. – Следует ли музыкантам влюбляться в принцесс?
Что плохо, Рэнди вообще перестала видеть сны. Она связывала это с усталостью. С тем, что у нее слишком много забот. Что ей чересчур много пришлось пережить. И вообще, она теперь не человек, а императрица. Деталям государственного механизма не полагается ничего человеческого, в том числе снов.
Поэтому сегодня она легла спать, не боясь, что ей приснится что-то ужасное. Что-то, от чего придется проснуться с криком, кутаясь в одеяло, лихорадочно соображая, спишь ли ты или уже бодрствуешь, и не набросится ли на тебя из угла какое-нибудь чудище мз твоего кошмара.
День выдался нелегким. С утра ей пришлось принять делегацию представителей машиностроительных фабрик, подавших жалобу на своих директоров. По мнению рабочих, директора давно не повышали зарплату. А цены растут. Затем на прием явились сами директора. Они долго убеждали императрицу, что их продукция не пользуется большим спросом, потому что зарубежные станки, например, на двадцать процентов дешевле произведенных в Лагранде, поэтому покупателям выгоднее брать их. Из-за этого повышать зарплату рабочим нечем – самим бы свести концы с концами. Да и цены, по их мнению, за последние годы выросли не так уж заметно.
После обеда императрице пришлось читать отчеты аналитиков, касавшиеся взаимоотношений рабочих и директоров, посещавших ее в первой половине дня. Она могла бы воспользоваться только документами, подготовленными дворцовыми чиновниками, но отец говорил маленькой принцессе, что нужно знать разные точки зрения. Поэтому она не меньше часа потратила на то, чтобы прочесть пару статей в толстых финансовых журналах, а потом еще и вышла в Межсеть и почитала, что об этом пишут на форумах. Когда она более-менее разобралась в вопросе, и решила, что знает, в чем правы одни, а в чем – другие, настало время принять верительные грамоты у посла Эдельхейма. Предыдущий посол, Франц Штауфен, был уже стар, и вместо него в Лагранд прислали молодого белокурого и розовощекого здоровяка по имени Фарлих Хайнхафф. К счастью, общение с обладателем свистящих имени и фамилии оказалось недолгим.
Затем наступил ужин. После ужина императрица немного побеседовала с Дарри Бруком. И уже незадолго до сна Рэнди говорила с министром культуры Лагранда, милордом Роланом Урри. Он просил увеличить бюджетные ассигнования на развитие симфонической музыки и все время намекал на то, что юная императрица слушает какой-то адский рок’н’ролл и совершенно не разбирается в творчестве великих композиторов прошлого. Это было не совсем верно. Когда к Рэнди были приставлены учителя, они дали ей какие-то знания по истории музыки, и девушка вполне могла назвать несколько имен и даже насвистеть кое-какие классические мелодии. Другое дело, что привить любовь к ним учителям так и не удалось. А любимой симфонической музыкой Рэнди был отрывок из седьмой Феерической симфонии Арнольда Лабберана, который она прекрасно знала потому, что вариацию на его тему в свое время сыграли и записали «Настоящие громобои».
Естественно, об этом рассказывать министру Рэнди не стала. Она заверила милорда Урри, что для нее как для верховной правительницы все стили и жанры равны, а увеличение бюджетных ассигнований будет рассматриваться на специальном заседании правительства. Она пообещала изучить вопрос как можно тщательнее, придти на заседание и высказаться по этому поводу. В результате Ролан Урри ушел настолько довольным, как будто императрица вручила ему уже подписанное распоряжение.
Вот теперь можно было лечь спать.
Но выспаться ей не удалось. Посреди ночи дух-хранитель императорской опочивальни, настроенный на постепенное пробуждение, легонько толкнуд девушку в плечо.
- Просыпайтесь, Ваше Величество! – раздался негромкий мягкий голос.
- Ммм…
Рэнди заворочалась, не желая выбираться из такой приятной теплой темноты, в которой не было ни рабочих, ни фабрикантов, ни аналитиков, ни министров – никого не было, кроме нее самой.
Дух-хранитель несильно потряс ее за плечо. Голос, уговаривающий императрицу встать, стал немного громче и чуть требовательнее.
- Ваше Величество! – сообщил он. – Появились безотлагательные дела! Они ждут вашего решения!
Дела… Неотложные дела… Ждут решения… Моего… Дела…
Рэнди заворочалась и резко проснулась, села в кровати, прижимая одеяло к груди.
- Неотложные дела, Ваше Величество! Без вас никак, - продолжал петь дух-хранитель.
Зевнув, девушка выбралась из кровати. Надела шлепанцы, накинула халат. Подумала мельком: хороша императрица, в халате и ночной рубашке – хотя что это я? Корона – всего лишь метафора. Правитель остается правителем даже тогда, когда он совсем не одет.
Несколько шагов до стола. Там – бокал с алой жидкостью. Предусмотрительный лейб-медик делает для императрицы особое питье: немного чар, немного лекарственных трав, кое-какие достижения науки, все это тщательно перемешивается, а затем коктейль нужно выпить. Всего два-три глотка – и ледяная струя ударяет в голову, выбрасывает прочь все лишнее. Тут же мир вокруг становится прозрачным, и кажется, что стоит лишь присмотреться, и ты сможешь видеть сквозь стены.
Правда, ничего не дается бесплатно. За счастье чувствовать себя бодрой и свежей, думать, что ты понимаешь происходящее лучше конклава университетских мудрецов, через три-четыре часа приходится платить. Наваливается усталость, руки дрожат, а глаза слезятся. Мир становится тусклым, словно на него накинули чадру, такую, как носят женщины на Востоке. В горле першит. Прикоснешься ладонью ко лбу – почувствуешь жар.
Но от этого помогает другая чудесная жидкость, на этот раз не алая, а голубая. Есть еще зеленые таблетки. На худой конец, крупные ярко-синие кристаллы, которые, растворяясь, вскипают мутным облачком.
И все они тянут силы из твоего собственного тела. Как хорошо, что эту дрянь приходится употреблять нечасто.
Никто не обещал тебе, дорогая, что будет легко.
От стола – к двери. Коснуться ладонью холодной дверной ручки. Повернуть ее и увидеть дежурного офицера.
- В Хаасдаме беспорядки, Ваше Величество! – доложил он, протягивая листок бумаги. – Здесь краткая сводка событий.
Рэнди потерла ладонью лоб.
Хаасдам… Хаасдам… С чем-то ведь было связано это название… И тут же впрыгнуло воспоминание: именно с этого города «Настоящие громобои» должны были начать выступление! Она не взяла листок, который протягивал ей офицер. В этот момент ее не волновало, что именно там произошло. Если бы отец сейчас смотрел на нее с небес, он был бы недоволен. Ну и пусть! Главное – чтобы ничего не случилось с Вилли.
Похоже, дежурный офицер понял, о чем думает императрица.
- С сударем Тиггерналом все в порядке, - успокаивающе сказал он. – Но есть погибшие. Антиэльфийские выступления, Ваше Величество.
Антиэльфийские выступления?
- Принцесса Аглариэль? – коротко спросила Рэнди.
- Похоже, она была мишенью. Но принцессы не оказалось среди выступавших на сцене.
Странно. Рэнди ничего не понимала. Если в Хаасдаме в тот вечер выступали «Громобои», то почему среди них не было эльфийской клавишницы? Такое ощущение, словно волшебная алая жидкость из бокала, на самом деле, не действует. Пора бы уже, кстати, взять рапорт, который принес офицер.
Девушка развернула лист бумаги и прочла его.
Так…
- Офицер, - сказала она тихо и яростно.
Все вокруг было холодным и прозрачным, словно мир в одночасье превратился в собственное подобие, выстроенное безумным чародеем из слегка подкрашенного льда.
- Я хочу видеть министра внутренних дел и начальника службы безопасности ровно через час.
- Слушаюсь!
- Еще. После того, как передадите им мой вызов, организуйте мне связь с Вилли Тиггерналом. В течение часа я должна с ним поговорить.
- Будет сделано. Разрешите идти?
- Идите.
Офицер молодцевато поклонился и, резко повернувшись, торопливо зашагал по коридору.
Кто-то скажет, что она решает личные проблемы, используя все возможности империи, все преимущества, что ей дает корона? Плевать. Если она – лишь часть имперского механизма, то это означает еще и то, что они и империя неразрывно связаны. Связь далеко не всегда идет в одну лишь сторону. В конце концов, Вилли – тоже ее подданный. Она отвечает за него точно так же, как и за любого другого. И несчастная погибшая Далия, которую она не знала и никогда теперь не узнает, тоже была ее подданной. И если «Настоящие громобои» приняли ее, позволили заменить Аглариэль, значит, она того стоила.
Вернулся дежурный офицер. В руке он держал темно-синий шар магической связи.
- Есть связь с лейтенантом Тайли, Ваше Величество, - доложил он. – Он по вашему распоряжению осуществляет надзор за безопасностью сударя Тиггернала.
Рэнди не была уверена, что помнит, как выглядит лейтенант Тайли. Она действительно отдавала такое распоряжение. Упомянутый лейтенант однажды уже вырвал Вилли из рук злоумышленников. Значит, теперь он сделал это еще раз. Похоже, она перед ним в долгу.
- Только, Ваше Величество… - неуверенно продолжил дежурный.
- Что такое?
- Шар настроен на меня. Чтобы была связь, мне придется все время держать на нем руку. Простите. Иначе придется некоторое время подождать.
- Разберемся, - коротко ответила девушка. – Устанавливайте связь.
Офицер, держа шар в ладони, провел над ним другой рукой. Сердцевина зажглась темным пламенем, в котором кружились хрустально-голубые точки. Из глубин шара донесся голос:
- Лейтенант Тайли на связи.
Императрица сделала знак офицеру не вмешиваться.
- Лейтенант, - сказала она, - на связи императрица.
Казалось, командир отряда, незримо охранявшего Вилли Тиггернала, ничуть не удивился. По крайней мере, они никак не выдал удивления, ответив:
- Слушаю вас, Ваше Величество!
- Лейтенант, правильно ли я понимаю, что Вилли Тиггернал находится рядом с вами?
- Так точно, Ваше Величество!
- Мне нужно с ним поговорить.
- Я сейчас приглашу его поближе, Ваше Величество. Подождите немного, мы отойдем в сторону, чтобы рядом не было лишних ушей.
Как не уходи в сторону, мрачно подумала Рэнди, но в этом разговоре как минимум двое слушателей, которым тоже стоило бы оставаться где-нибудь в стороне. Но без них – никак, сейчас лейтенант Тайли и дежурный офицер ее дворцовой стражи – это те люди, от которых этой ночью зависит сама возможность послать свое слово в даль, через тысячи километров, и получить ответ.
- Слушаю, - раздался голос Вилли.
Это был не его голос. Певец сейчас говорил голосом, взятым напрокат у мертвеца. Холодным. Сухим. Безжизненным.
- Здравствуй, - просто сказала девушка. – Это я. С тобой… все в порядке?
- Со мной – да, - все так же безжизненно ответил Тиггернал. И добавил: - Ваше Величество.
- Вилли, - неожиданно смутилась Рэнди. Сейчас она забыла о том, что недавно была принцессой, а теперь стала владычицей огромной империи, пусть и не полноправной, пусть ближайшие пару лет за ней будет присматривать регент. - Вилли, не надо звать меня Величеством. У меня есть имя.
- Имя… Да, точно, имя, - пробормотал вокалист «Громобоев». – Рэнди, зачем ты приставила ко мне охрану?
- Как зачем?
Она не поняла вопроса. Неужели ему не ясно? Ведь люди лейтенанта Тайли дважды спасли его. Один раз – в Лорендале, а теперь – тут, в Хаасдаме. Если бы они не оказались рядом, вполне возможно, человек, которого она любит, был бы сейчас мертв. Лежал бы, раскинув руки, под черным дождливым небом. Смуглое при жизни лицо стало бы бледно-серым. И длинные волосы мокли бы в холодной луже.
Пока Рэнди лихорадочно соображала, как объяснить это, Вилли снова заговорил голосом, каким в мультфильмах озвучивают старых испорченных роботов – хрипло и холодно, обрывисто.
- Ты приставила охрану только ко мне. Твой лейтенант в Лорендале вытащил из передряги меня, но отказался сделать что-нибудь для Альтарьена, сославшись на приказ. Теперь здесь, в Хаасдаме, он снова появился, когда какие-то ублюдки набросились на меня и тех, кто был со мной. Но эти твари охотились не за мной. Им нужна была Далия. Когда Хъяльти сказал Максу и Далии бежать, как можно быстрее, как можно дальше. Если бы они не убежали, если бы остались с нами, они могли бы выжить, потому что твой лейтенант имел бы тогда право вмешаться. А так…
Он не договорил.
- Ты винишь меня? – спросила Рэнди.
- Нет. Как ты могла подумать… Я виню себя. Я должен был догадаться. Рэнди, пожалуйста… Убери эту проклятую охрану. Если ты не можешь защитить всех, если у тебя нет возможности приставить по верному стражнику к каждому человеку в этой стране – давай тогда я тоже не буду исключением.
- Вилли… - беспомощно сказала она.
- Я помню, как меня зовут, - с горечью отозвался Тиггернал.
- Вилли, я люблю тебя.
Вот так. И плевать, что это слышит дежурный офицер придворной стражи, стоящий рядом и держащий ладонь на магическом шаре. Трижды плевать, что то же самое слышит лейтенант Тайли. Они верны своей императрице. По крайней мере, императрица на это надеется изо всех сил.
- Я тоже тебя люблю, - донеслось из шара. – Но этой ночью я в очередной раз на собственной шкуре почувствовал, как это трудно. Отведенные для меня пятнадцать минут истекли?
Это был болезненный укол, но императрица смогла его вытерпеть.
- Все нормально. У нас еще есть время. Приезжай в столицу. Приезжай, как только сможешь.
- Зачем? – усмехнулся Вилли.
Действительно, зачем? Она могла бы сказать – чтобы мы были вместе. Могла бы добавить – потому что мне одиноко. Потому что на самом деле – я всего лишь маленькая девочка, ноша которой очень тяжела. Мне нужно прижаться к кому-нибудь, и чтобы меня обняли, и чтобы можно было на время забыть о том, какой мир окружает меня.
Но получится ли все это?
Тиггернал по-своему истолковал ее молчание.
- Не знаешь, что сказать, Рэнди? Это не страшно. Помнишь, что я сказал тебе, когда ты пришла ко мне в больницу?
Императрица прикусила губу. До крови. В другой момент она почувствовала бы боль, но сейчас, когда по ее венам бежал чудесный коктейль из химии и магии, больно не было. И потом не будет. Слишком маленькая ранка.
Он сказал «Девушкам не стоит влюбляться в кумиров, чьи портреты регулярно печатают в «Рок-молоте». Особенно если эти девушки – наследные принцессы». Может, он действительно был прав?
- Так вот, - безжалостно продолжал Вилли, - иногда мне хочется еще раз сказать тебе то же самое. Во всем этом… Ну, том, что между нами… во всем этом есть что-то чертовски неправильное.
Конечно, есть, хотела крикнуть Рэнди. Любовь – это совсем другое, если верить книгам, спектаклям, фильмам. Мы должны с тобой, взявшись за руки, гулять босиком по ночным пляжам, слушая шорох прибоя. Ты должен слать мне букеты роз и петь серенады, а я бы провожала тебя на войну, тревожилась бы за тебя, не спала ночами. Плакала бы – а я ведь не умею плакать. Каждый вечер всматривалась бы в даль, чтобы увидеть однажды, как ты мчишься ко мне на белом коне и везешь голову сраженного дракона. На худой конец, можно и без головы, ведь мне нужен ты. Мы должны спать в одной постели и видеть друг друга каждый день, а не обмениваться звонками и короткими разговорами в чате раз в неделю, а то и реже.
Вот так – правильно. Только мир решил иначе. И у нас есть то, что есть.
- А как же ты? – шепнула она. – Следует ли музыкантам влюбляться в принцесс?
