Мэтт чувствовал себя смертельно усталым. Сейчас бы полежать, мечтательно подумал он, подтокнуть под голову подушку, укрыться одеялом и уснуть, уснуть, уснуууууть… Он с трудом понимал, о чем говорит Дольф – какие-то сюжеты, развзяки, что-то из тех слов, которыми швыряются умники. Но с эльфом надо покончить, это верно.
- Надо, - уверенно кивнул он. – Надо покончить с остроухим, чтобы он не думал, будто от нас кто-то может уйти.
- Они все, - поправил его Дольф, - должны знать, что у нас длинные руки. Длинные. Цепкие. Сильные. Что мы любого, кто посмеет против нас встать, из-под земли вытащим.
- Самолично задушил бы, - пообещал Мэтт. – Особенно гада этого маитянского. Они ведь, твари эдакие, нашего императора убили.
- Маитянского гада, - твердо сказал Дольф, - пока трогать не будем. Только попугаем. Его время, если я правильно понял, о ком идет речь, еще не настало. А для эльфа у меня кое-что припасено. Вам понравится. Слушайте…
Магический шар разразился переливчатой трелью.
- Ну кому еще мы понадобились, - недовольно буркнул Хъяльти. – Вилли, подойдешь?
- Лучше ты подойди. Мне лень.
- Лень ему, - ухидно ухмыльнулся гном. – А если это Твое Высочество тебя разыскивает? Вернее, Твое Величество?
- Мое Величество не будет меня разыскивать таким примитивным образом. Спорим? В общем, дружище, ответь на вызов.
Пока вокалист и ударник «Настоящих громобоев» обменивались этими репликами, голубой хрустальный шар звонил, не переставая. Более того, когда отзвучало шесть или семь звонков, шар потемнел, а затем начал мерцать, в его глубине бились тревожные красные вспышки.
- Ого, - недоверчиво покачал головой Хъяльти. – Похоже, дело серьезно.
Он тут же закончил пререкаться с Вилли и торопливо подошел к тумбочке, на которой стоял шар. Коснувшись шара ладонью, он громко сказал:
- Слушаю!
- Это вы, сударь гном? – раздался полузнакомый женский голос.
- Ну да, я гном, - подтвердил Хъяльти. – А вы кто? Не узнаю вас, простите.
- Да, да, конечно, извините меня, это Эмилия, вы должны помнить. Жена Альтарьена, ну, того самого…
- Все, понял, - перебил женщину гном. – Конечно, я помню, кто вы. Что случилось, Эмилия?
- Ох, сударь гном, - заторопилась женщина, - тут что-то странное, если не сказать – страшное. Какие-то люди вокруг дома собирались, на наши окна смотрели, пальцами показывали.
- Они и сейчас там?
- Нет, нет, разошлись они, к счастью. Но вот что странно – какой-то знак они на двери нарисовали. Что за знак – ума не приложу.
- Знак? – переспросил Хъяльти.
- Ну да, ну да, знак. Молнию. Даже предположить не можем, к чему это. И я не знаю, и Альтарьен не знает. Вообще-то, я в полицию звонила, но там тоже ничего внятного не сказали. Одно только твердят: не поддавайтесь панике, вам все показалось, а знак, говорят, это так, хулиганство мелкое.
- Допустим, - медленно, размеренно проговорил Хъяльти, - вам все это действительно не почудилось.
- Да вы думаете, наверно, - с явной обидой в голосе произнесла Эмилия, что теперь, когда Альтарьена избили, я от любой тени шарахаться готова? Ну уж нет, сударь гном, не совсем я из ума выжила.
- Хорошо, - примирительно сказал ударник «Громобоев», - хорошо. Я вам верю. Но что вы от нас хотите?
- Как что? – удивилась Эмилия. – Приезжайте к нам. Вы ведь уже помогли моему мужу один раз. Помогите ему еще раз, пожалуйста.
Я не вполне понимаю, во что мы ввязываемся, думал Вилли, торопливо шагая вслед за разогнавшимся гномом. Тот топал вперед, слегка наклонив голову и спрятав кулаки в карманах потертой кожаной куртки. На улице лил дождь, разошелся, словно ему сообщили, что это – последний раз, что больше дождей никогда не будет, и ему нужно оторваться напоследок так, чтобы люди запомнили. Тугие струи с грохотом лупили по металлическим крышам, лужи кипели от пузырей, вода мешала видеть, текла по лицу, но Хъяльти не обращал внимания на ливень. Многие думают, что гномы – медлительный народ. Но это лишь потому, что подгорный народ полагает, что на свете существует очень мало вещей, ради которых стоит торопиться. Если же гном вдруг подумает, что какая-то овчинка стоит выделки, а игра – свеч, то он тут же начинает рваться к цели с невообразимой скоростью, и самое умное в такой ситуации – отойти в сторонку.
Я не понимаю, что происходит. Мы просто приехали сюда отдохнуть. Совершенной случайно, небо нам в том свидетель. Просто, когда мы думали над тем, где бы отдохнуть неделю-другую, где бы отыскать тихое, уютное, спокойное местечко, где не будет толп фанатов, где можно будет просто сидеть, неторопливо цедить пивко, трепаться ни о чем, именно тогда Хъяльти, листавший кипу собранных непонятно где туристических проспектов, поднял назидательно палец и сказал одно лишь слово – Лорендаль. И я не стал с ним спорить, я просто согласился. Просто взял и поехал. Я только хотел отдохнуть, и он только хотел отдохнуть. А что в итоге?
В итоге – мы уже связались с кем-то или с чем-то, с какой-то непонятной силой, у которой есть свои планы. И эта сила, наверно, может, если пожелает, смести нас со своего пути. И, скорее всего, церемониться эта сила не будет. На самом деле, есть один простой выход. В любой момент можно связаться с Рэнди. В конце концов, то, что здесь происходит, достаточно серьезно – разве можно несерьезно отнестись к тому, что в городе, где сотнями лет Древний Народ и люди жили душа в душу, толпа избивает эльфа, а когда ей не позволяют убить его, пытается позже завершить начатое. Разрази меня гром, если те, кого увидела Люсинда, не пришли к дому Альтарьена разведать обстановку. И ведь они, небо в том свидетель, даже не прячутся. Не потому ли, что кроме полицейского Руди есть и другие люди в мундирах, готовые поддержать их?
В прошлый раз, когда они с Хъяльти доставили избитого Альтарьена домой, Вилли было не до того, чтобы рассматривать ворота. Но в этот раз он задержался перед ними, пристально рассматривая нарисованную молнию. Ворота были деревянными, причем тот, кто их сделал, думал больше о красоте, чем о том, что они должны служить надежной преградой на пути тех, кому захотелось бы проникнуть во двор. Дерево, которое столяр взял в работу, было медово-золотистым, и красный изгиб молнии, нарисованный на нем, издалека бросался в глаза.
Эмилия и Альтарьен ждали их. Оба были одеты, у ног стояли туго набитые сумки.
- Вы что-то уже решили? – деловито поинтересовался гном.
Вилли был рад, что Хъяльти взял на себя командование. Я ничего не умею, подумал он снова. Я не гожусь для таких ситуаций. Мне в голову не приходит ничего лучше звонка в полицию, но я не уверен, что это поможет. Так что путь приказы отдает мой подгорный друг. По крайней мере, у него это получается более убедительно.
- Да-да, - заторопилась Эмилия, - мы тут с мужем поговорили, я к родственникам поеду, к брату, там посижу. Но брат… - она замялась.
- Ее брат, - спокойно пояснил эльф, - недолюбливает меня. Нельзя сказать, что Древний Народ ему сильно неприятен, но еще пару дней назад, если бы мне рассказали, что на улице на меня могут запросто напасть, я бы тоже не поверил. Так что даже не знаю, что почтенный брат моей супруги может сделать, если увидит меня. Так что, наверно, мы бы на время разделились. Я хочу уехать в Эльфийский лес, на месяц, может, на два.
- А я его подожду, - вклинилась в разговор Эмилия. – Я буду скучать, конечно, но ему к моему брату не стоит ехать, а мне в Эльфийский лес дороги нет, так что, если бы он у вас переночевал сегодня, мы бы вам так благодарны были, так благодарны!
- Если вы, конечно, не против, - негромко добавил эльф.
Мы не годимся на роль телохранителей, в отчаяньи подумал Вилли. Ну какие из нас защитники! Если только надеяться на то, что нарисовавшие на воротах молнию люди испугаются шума, не станут нападать на гостиничный номер, где укроется эльф.
- Надо вызвать такси, - сказал Хъяльти. – Сначала отвезем сударыню Эмилию, - он чуть кивнул женщине, - а затем поедем к нам, да постараемся по пути запутать следы, поездим по каким-нибудь закоулкам, чтобы проверить, не следят ли за нами.
Вилли мысленно присвистнул. Итак, наш Хъяльти, умеющий стучать по барабанам, разбирающийся в эльфийском искусстве, помогающий попавшим в беду эльфам, теперь собирается попробовать себя в амплуа секретного агента. Ну что ж, удачи ему. Удачи всем нам. Она нам понадобится.
- Альтарьен согласно кивнул.
- Мы уже вызвали такси, - сказал он. – Надеюсь, долго ждать нам не придется.
Кто-то стучал в дверь. Прочная дубовая дверь успешно сопротивлялась стучавшему, зато звук ударов был слышен просто прекрасно. Вилли мимоходом подумал, что даже Хъяльти не всегда удается выколотить из бочки такую сочную и раскатистую дробь.
- Иду, - громко крикнул он, накидывая халат. – Да иду, хватит колотить.
За дверью Вилли с удивлением обнаружил давешнего полицейского, который помог им вытащить Альтарьена из лап толпы… как его там… ах да, Руди… Только теперь он был не в мундире, а в обычных серых брюках и темно-синей куртке. Вилли потер уставшие глаза.
- Я только спать лег, - мрачно буркнул он. – Чего вам?
- Тут такое дело, - так же мрачно отозвался Руди. – В общем, у нас в полицейском управлении всякие работают. Кто-то разболтал, где вы эльфа прячете. Вернее, разболтали-то, где вы живете, а уж сложить два и два и догадаться, что где вы, там и эльф неподалеку – это любому дураку под силу. Так что, если хотите, чтобы ваш приятель остался цел, собирайтесь и едем со мной. Гном-то, друг ваш, тоже здесь?
- Здесь, здесь, - раздалось из-за плеча Вилли.
Оказывается, Хъяльти тоже успел проснуться, влезть в штаны и подойти к двери. Бороду и волосы он привести в порядок не успел, а потому был похож на чудовище из фильма ужасов.
- А что это вы, господин полицейский, вдруг про нашего эльфа вспомнили? – сонно поинтересовался он.
- Исключительно из присущей мне доброты и врожденного гуманизма, - неприязненно ответил Руди. – Вообще, мне всегда казалось, что результат дела гораздо важнее, чем мотивы, которые подвигли кого-либо это самое дело делать. В общем, у вас пятнадцать минут на сборы. Успеете – я вас жду внизу, у меня машина. Отвезу в такое место, где ни одна ищейка не найдет. Не хотите – как знаете, присущая мне доброта и врожденный гуманизм имеют свои пределы.
Сказав это, полицейский резко повернулся и затопал вниз по лестнице.
- Ты ему веришь? – мрачно спросил Хъяльти.
- Не знаю, - так же мрачно ответил Вилли.
Альтарьен, не только успевший проснуться, но острым эльфийским уходм уловивший почти весь разговор и успевший одеться и даже побросать кое-что в дорожную сумку, открыл балконную дверь и осторожно посмотрел вниз, во двор.
- Насколько я понимаю, - сообщил он, - в машине только Руди. Поблизости вообще ни души.
- Эльф – исключительно полезное в хозяйстве существо, - пробормотал ударник «Громобоев», почесывая всклокоченную бороду. – Отлично слышит, отлично видит…
- От гномов тоже немало пользы, - с любезной улыбкой отозвался эльф. – Они могут копать. Много копать.
- Могут и не копать, - буркнул Хъяльти. – Альтарьен, ты-то Руди доверяешь?
- Честно сказать, - пожал плечами Альтарьен, я уже почти никому не доверяю. Просто я всегда полагал, что лучше что-то делать, чем сидеть сложа руки.
- Значит, едем? – спросил эльфа и гнома Вилли.
- Значит, едем, - согласился с ним эльф.
Хъяльти просто молча кивнул.
В какой-то момент, когда машина Руди мчалась по ночному Лорендалю, Вилли подумал, что все будет хорошо. Что все-все будет хорошо. Главное – пережить эту ночь. Утром взойдет солнце, подует свежий ветер, и всю грязь унесет прочь, далеко-далеко. И с этого часа не будет больше бед и горестей, найдется все, что было потеряно, голодные будут накормлены, и кто-нибудь обязательно согреет замерзающих. Альтарьен вернется к работе, и люди станут ходить к нему на прием, потому что он лучше всех справляется с их недугами. Руди займет свой пост, поймает последнего в Лорендале преступника, и тот сразу же искренне раскается. А он сам вместе с Хъяльти вернется к соратникам по группе, они засядут в студию и выдадут такой альбом, что весь мир закачается. И, конечно, Рэнди… Тиггернал вспомнил вкус губ юной императрицы и мечтательно зажмурился. Потом повернулся к сидевшему рядом Альтарьену и увидел на лице эльфа страх. Альтарьен пытался сдержать его, но страх был сильнее, он сочился из-под кожи, рвался наружу через поры, был готов вот-вот выплеснуться из глаз, рвануться криком изо рта.
- Что случилось? – торопливо спросил Вилли, хотя тут же он сообразил, что случилось – ведь сейчас эльфа могло напугать только одно.
- Знаешь, - попытался слабо улыбнуться эльф, - наш народ немного умеет предчувствовать будущее.
Руди резко остановил машину и повернулся к пассажирам. Его лицо сейчас напоминало холодную белую маску, но в глазах горел плохо сдерживаемый гнев.
- Только, чертов ты эльф, ваше предсказание срабатывает чаще всего слишком поздно, не так ли?
- Да, - спокойно кивнул Альтарьен, - это очень… неудобно.
Тут, наконец, и до Хъяльти дошло, что Руди привез их в засаду. Гном готов был драться, но его готовность ничего уже не решала. Из темноты выбежали люди, их было много, слишком много. Вилли, крутя головой, насчитал не меньше восьми, но подбегали новые, у некоторых в руках было оружие. Люди распахнули дверцы автомобиля, выволокли с заднего сиденья Тиггернала, Хъяльти и Альтарьена. Эльфу тут же заломили руки за спину и потащили куда-то в темноту.
Альтарьен даже не сопротивлялся. Он просто крикнул:
- Прощайте! И спасибо за все!
- Что это он так пессимистично? – буркнул недоумевающее Хъяльти.
Даже под стволами наведенных на них пистолетов гном поводил плечами, разминая затекшие в машин мышцы. Вилли на мгновение восхитился другом: тот всегда готов был драться, как бы враги не превосходили его, он не умел сдаваться и рвался в бой до последнего. Но тут вокалист «Громобоев» услышал вопрос и хмуро пояснил гному:
- Слышал, что он сказал про предчувствие? Он увидел свою смерть.
- Ррразговорчики! – рявкнул Руди.
Неподалеку заработал автомобильный мотор. Кто-то что-то кому-то отрывисто скомандовал, завизжали шины, рокот мотора унесся вдаль. Альтарьен, понял Вилли. Его увезли – но куда? И зачем?
- Отведите их вон к той стене, - полицейский махнул рукой.
Невысокий лысый мужчина лет сорока схватил Вилли за воротник куртки и дернул за собой.
- Пошли, пошли.
Еще двое осторожно подошли к Хъяльти. Один из них подтоклнул гнома прикладом ружья и буркнул:
- Топай давай, бородатый.
Даже сквозь ткань куртки Вилли чувствовал спиной холод стены. Кирпичная стена издавна огораживала яблоневый сад, один из тех, которыми так славился Лорендаль. Она была рыжей от времени, вся в бессчетных выщерблинах. Может быть, когда-то к ее строительству приложили руку эльфы.
Как-то все глупо вышло, подумал он. Все-таки, я не гожусь на роль героя в истории, где надо спасать хороших парней от плохих парней. Даже Хъяльти, и тот не годится, хотя кулаки у него посильнее моих, да и пускать их в дело он умеет не в пример лучше меня. Впрочем, в любой истории про хороших и плохих парней прежде, чем наши победят, кому-то приходится погибнуть.
Неторопливо, вразвалочку подошел Руди. Встал перед Вилли и Хъяльти. Немного помолчал, разглядывая их. Затем шагнул еще ближе. Уперся ладонью в стену над плечом вокалиста «Громобоев», наклонился и негромко сказал:
- Надо, - уверенно кивнул он. – Надо покончить с остроухим, чтобы он не думал, будто от нас кто-то может уйти.
- Они все, - поправил его Дольф, - должны знать, что у нас длинные руки. Длинные. Цепкие. Сильные. Что мы любого, кто посмеет против нас встать, из-под земли вытащим.
- Самолично задушил бы, - пообещал Мэтт. – Особенно гада этого маитянского. Они ведь, твари эдакие, нашего императора убили.
- Маитянского гада, - твердо сказал Дольф, - пока трогать не будем. Только попугаем. Его время, если я правильно понял, о ком идет речь, еще не настало. А для эльфа у меня кое-что припасено. Вам понравится. Слушайте…
Магический шар разразился переливчатой трелью.
- Ну кому еще мы понадобились, - недовольно буркнул Хъяльти. – Вилли, подойдешь?
- Лучше ты подойди. Мне лень.
- Лень ему, - ухидно ухмыльнулся гном. – А если это Твое Высочество тебя разыскивает? Вернее, Твое Величество?
- Мое Величество не будет меня разыскивать таким примитивным образом. Спорим? В общем, дружище, ответь на вызов.
Пока вокалист и ударник «Настоящих громобоев» обменивались этими репликами, голубой хрустальный шар звонил, не переставая. Более того, когда отзвучало шесть или семь звонков, шар потемнел, а затем начал мерцать, в его глубине бились тревожные красные вспышки.
- Ого, - недоверчиво покачал головой Хъяльти. – Похоже, дело серьезно.
Он тут же закончил пререкаться с Вилли и торопливо подошел к тумбочке, на которой стоял шар. Коснувшись шара ладонью, он громко сказал:
- Слушаю!
- Это вы, сударь гном? – раздался полузнакомый женский голос.
- Ну да, я гном, - подтвердил Хъяльти. – А вы кто? Не узнаю вас, простите.
- Да, да, конечно, извините меня, это Эмилия, вы должны помнить. Жена Альтарьена, ну, того самого…
- Все, понял, - перебил женщину гном. – Конечно, я помню, кто вы. Что случилось, Эмилия?
- Ох, сударь гном, - заторопилась женщина, - тут что-то странное, если не сказать – страшное. Какие-то люди вокруг дома собирались, на наши окна смотрели, пальцами показывали.
- Они и сейчас там?
- Нет, нет, разошлись они, к счастью. Но вот что странно – какой-то знак они на двери нарисовали. Что за знак – ума не приложу.
- Знак? – переспросил Хъяльти.
- Ну да, ну да, знак. Молнию. Даже предположить не можем, к чему это. И я не знаю, и Альтарьен не знает. Вообще-то, я в полицию звонила, но там тоже ничего внятного не сказали. Одно только твердят: не поддавайтесь панике, вам все показалось, а знак, говорят, это так, хулиганство мелкое.
- Допустим, - медленно, размеренно проговорил Хъяльти, - вам все это действительно не почудилось.
- Да вы думаете, наверно, - с явной обидой в голосе произнесла Эмилия, что теперь, когда Альтарьена избили, я от любой тени шарахаться готова? Ну уж нет, сударь гном, не совсем я из ума выжила.
- Хорошо, - примирительно сказал ударник «Громобоев», - хорошо. Я вам верю. Но что вы от нас хотите?
- Как что? – удивилась Эмилия. – Приезжайте к нам. Вы ведь уже помогли моему мужу один раз. Помогите ему еще раз, пожалуйста.
Я не вполне понимаю, во что мы ввязываемся, думал Вилли, торопливо шагая вслед за разогнавшимся гномом. Тот топал вперед, слегка наклонив голову и спрятав кулаки в карманах потертой кожаной куртки. На улице лил дождь, разошелся, словно ему сообщили, что это – последний раз, что больше дождей никогда не будет, и ему нужно оторваться напоследок так, чтобы люди запомнили. Тугие струи с грохотом лупили по металлическим крышам, лужи кипели от пузырей, вода мешала видеть, текла по лицу, но Хъяльти не обращал внимания на ливень. Многие думают, что гномы – медлительный народ. Но это лишь потому, что подгорный народ полагает, что на свете существует очень мало вещей, ради которых стоит торопиться. Если же гном вдруг подумает, что какая-то овчинка стоит выделки, а игра – свеч, то он тут же начинает рваться к цели с невообразимой скоростью, и самое умное в такой ситуации – отойти в сторонку.
Я не понимаю, что происходит. Мы просто приехали сюда отдохнуть. Совершенной случайно, небо нам в том свидетель. Просто, когда мы думали над тем, где бы отдохнуть неделю-другую, где бы отыскать тихое, уютное, спокойное местечко, где не будет толп фанатов, где можно будет просто сидеть, неторопливо цедить пивко, трепаться ни о чем, именно тогда Хъяльти, листавший кипу собранных непонятно где туристических проспектов, поднял назидательно палец и сказал одно лишь слово – Лорендаль. И я не стал с ним спорить, я просто согласился. Просто взял и поехал. Я только хотел отдохнуть, и он только хотел отдохнуть. А что в итоге?
В итоге – мы уже связались с кем-то или с чем-то, с какой-то непонятной силой, у которой есть свои планы. И эта сила, наверно, может, если пожелает, смести нас со своего пути. И, скорее всего, церемониться эта сила не будет. На самом деле, есть один простой выход. В любой момент можно связаться с Рэнди. В конце концов, то, что здесь происходит, достаточно серьезно – разве можно несерьезно отнестись к тому, что в городе, где сотнями лет Древний Народ и люди жили душа в душу, толпа избивает эльфа, а когда ей не позволяют убить его, пытается позже завершить начатое. Разрази меня гром, если те, кого увидела Люсинда, не пришли к дому Альтарьена разведать обстановку. И ведь они, небо в том свидетель, даже не прячутся. Не потому ли, что кроме полицейского Руди есть и другие люди в мундирах, готовые поддержать их?
В прошлый раз, когда они с Хъяльти доставили избитого Альтарьена домой, Вилли было не до того, чтобы рассматривать ворота. Но в этот раз он задержался перед ними, пристально рассматривая нарисованную молнию. Ворота были деревянными, причем тот, кто их сделал, думал больше о красоте, чем о том, что они должны служить надежной преградой на пути тех, кому захотелось бы проникнуть во двор. Дерево, которое столяр взял в работу, было медово-золотистым, и красный изгиб молнии, нарисованный на нем, издалека бросался в глаза.
Эмилия и Альтарьен ждали их. Оба были одеты, у ног стояли туго набитые сумки.
- Вы что-то уже решили? – деловито поинтересовался гном.
Вилли был рад, что Хъяльти взял на себя командование. Я ничего не умею, подумал он снова. Я не гожусь для таких ситуаций. Мне в голову не приходит ничего лучше звонка в полицию, но я не уверен, что это поможет. Так что путь приказы отдает мой подгорный друг. По крайней мере, у него это получается более убедительно.
- Да-да, - заторопилась Эмилия, - мы тут с мужем поговорили, я к родственникам поеду, к брату, там посижу. Но брат… - она замялась.
- Ее брат, - спокойно пояснил эльф, - недолюбливает меня. Нельзя сказать, что Древний Народ ему сильно неприятен, но еще пару дней назад, если бы мне рассказали, что на улице на меня могут запросто напасть, я бы тоже не поверил. Так что даже не знаю, что почтенный брат моей супруги может сделать, если увидит меня. Так что, наверно, мы бы на время разделились. Я хочу уехать в Эльфийский лес, на месяц, может, на два.
- А я его подожду, - вклинилась в разговор Эмилия. – Я буду скучать, конечно, но ему к моему брату не стоит ехать, а мне в Эльфийский лес дороги нет, так что, если бы он у вас переночевал сегодня, мы бы вам так благодарны были, так благодарны!
- Если вы, конечно, не против, - негромко добавил эльф.
Мы не годимся на роль телохранителей, в отчаяньи подумал Вилли. Ну какие из нас защитники! Если только надеяться на то, что нарисовавшие на воротах молнию люди испугаются шума, не станут нападать на гостиничный номер, где укроется эльф.
- Надо вызвать такси, - сказал Хъяльти. – Сначала отвезем сударыню Эмилию, - он чуть кивнул женщине, - а затем поедем к нам, да постараемся по пути запутать следы, поездим по каким-нибудь закоулкам, чтобы проверить, не следят ли за нами.
Вилли мысленно присвистнул. Итак, наш Хъяльти, умеющий стучать по барабанам, разбирающийся в эльфийском искусстве, помогающий попавшим в беду эльфам, теперь собирается попробовать себя в амплуа секретного агента. Ну что ж, удачи ему. Удачи всем нам. Она нам понадобится.
- Альтарьен согласно кивнул.
- Мы уже вызвали такси, - сказал он. – Надеюсь, долго ждать нам не придется.
Кто-то стучал в дверь. Прочная дубовая дверь успешно сопротивлялась стучавшему, зато звук ударов был слышен просто прекрасно. Вилли мимоходом подумал, что даже Хъяльти не всегда удается выколотить из бочки такую сочную и раскатистую дробь.
- Иду, - громко крикнул он, накидывая халат. – Да иду, хватит колотить.
За дверью Вилли с удивлением обнаружил давешнего полицейского, который помог им вытащить Альтарьена из лап толпы… как его там… ах да, Руди… Только теперь он был не в мундире, а в обычных серых брюках и темно-синей куртке. Вилли потер уставшие глаза.
- Я только спать лег, - мрачно буркнул он. – Чего вам?
- Тут такое дело, - так же мрачно отозвался Руди. – В общем, у нас в полицейском управлении всякие работают. Кто-то разболтал, где вы эльфа прячете. Вернее, разболтали-то, где вы живете, а уж сложить два и два и догадаться, что где вы, там и эльф неподалеку – это любому дураку под силу. Так что, если хотите, чтобы ваш приятель остался цел, собирайтесь и едем со мной. Гном-то, друг ваш, тоже здесь?
- Здесь, здесь, - раздалось из-за плеча Вилли.
Оказывается, Хъяльти тоже успел проснуться, влезть в штаны и подойти к двери. Бороду и волосы он привести в порядок не успел, а потому был похож на чудовище из фильма ужасов.
- А что это вы, господин полицейский, вдруг про нашего эльфа вспомнили? – сонно поинтересовался он.
- Исключительно из присущей мне доброты и врожденного гуманизма, - неприязненно ответил Руди. – Вообще, мне всегда казалось, что результат дела гораздо важнее, чем мотивы, которые подвигли кого-либо это самое дело делать. В общем, у вас пятнадцать минут на сборы. Успеете – я вас жду внизу, у меня машина. Отвезу в такое место, где ни одна ищейка не найдет. Не хотите – как знаете, присущая мне доброта и врожденный гуманизм имеют свои пределы.
Сказав это, полицейский резко повернулся и затопал вниз по лестнице.
- Ты ему веришь? – мрачно спросил Хъяльти.
- Не знаю, - так же мрачно ответил Вилли.
Альтарьен, не только успевший проснуться, но острым эльфийским уходм уловивший почти весь разговор и успевший одеться и даже побросать кое-что в дорожную сумку, открыл балконную дверь и осторожно посмотрел вниз, во двор.
- Насколько я понимаю, - сообщил он, - в машине только Руди. Поблизости вообще ни души.
- Эльф – исключительно полезное в хозяйстве существо, - пробормотал ударник «Громобоев», почесывая всклокоченную бороду. – Отлично слышит, отлично видит…
- От гномов тоже немало пользы, - с любезной улыбкой отозвался эльф. – Они могут копать. Много копать.
- Могут и не копать, - буркнул Хъяльти. – Альтарьен, ты-то Руди доверяешь?
- Честно сказать, - пожал плечами Альтарьен, я уже почти никому не доверяю. Просто я всегда полагал, что лучше что-то делать, чем сидеть сложа руки.
- Значит, едем? – спросил эльфа и гнома Вилли.
- Значит, едем, - согласился с ним эльф.
Хъяльти просто молча кивнул.
В какой-то момент, когда машина Руди мчалась по ночному Лорендалю, Вилли подумал, что все будет хорошо. Что все-все будет хорошо. Главное – пережить эту ночь. Утром взойдет солнце, подует свежий ветер, и всю грязь унесет прочь, далеко-далеко. И с этого часа не будет больше бед и горестей, найдется все, что было потеряно, голодные будут накормлены, и кто-нибудь обязательно согреет замерзающих. Альтарьен вернется к работе, и люди станут ходить к нему на прием, потому что он лучше всех справляется с их недугами. Руди займет свой пост, поймает последнего в Лорендале преступника, и тот сразу же искренне раскается. А он сам вместе с Хъяльти вернется к соратникам по группе, они засядут в студию и выдадут такой альбом, что весь мир закачается. И, конечно, Рэнди… Тиггернал вспомнил вкус губ юной императрицы и мечтательно зажмурился. Потом повернулся к сидевшему рядом Альтарьену и увидел на лице эльфа страх. Альтарьен пытался сдержать его, но страх был сильнее, он сочился из-под кожи, рвался наружу через поры, был готов вот-вот выплеснуться из глаз, рвануться криком изо рта.
- Что случилось? – торопливо спросил Вилли, хотя тут же он сообразил, что случилось – ведь сейчас эльфа могло напугать только одно.
- Знаешь, - попытался слабо улыбнуться эльф, - наш народ немного умеет предчувствовать будущее.
Руди резко остановил машину и повернулся к пассажирам. Его лицо сейчас напоминало холодную белую маску, но в глазах горел плохо сдерживаемый гнев.
- Только, чертов ты эльф, ваше предсказание срабатывает чаще всего слишком поздно, не так ли?
- Да, - спокойно кивнул Альтарьен, - это очень… неудобно.
Тут, наконец, и до Хъяльти дошло, что Руди привез их в засаду. Гном готов был драться, но его готовность ничего уже не решала. Из темноты выбежали люди, их было много, слишком много. Вилли, крутя головой, насчитал не меньше восьми, но подбегали новые, у некоторых в руках было оружие. Люди распахнули дверцы автомобиля, выволокли с заднего сиденья Тиггернала, Хъяльти и Альтарьена. Эльфу тут же заломили руки за спину и потащили куда-то в темноту.
Альтарьен даже не сопротивлялся. Он просто крикнул:
- Прощайте! И спасибо за все!
- Что это он так пессимистично? – буркнул недоумевающее Хъяльти.
Даже под стволами наведенных на них пистолетов гном поводил плечами, разминая затекшие в машин мышцы. Вилли на мгновение восхитился другом: тот всегда готов был драться, как бы враги не превосходили его, он не умел сдаваться и рвался в бой до последнего. Но тут вокалист «Громобоев» услышал вопрос и хмуро пояснил гному:
- Слышал, что он сказал про предчувствие? Он увидел свою смерть.
- Ррразговорчики! – рявкнул Руди.
Неподалеку заработал автомобильный мотор. Кто-то что-то кому-то отрывисто скомандовал, завизжали шины, рокот мотора унесся вдаль. Альтарьен, понял Вилли. Его увезли – но куда? И зачем?
- Отведите их вон к той стене, - полицейский махнул рукой.
Невысокий лысый мужчина лет сорока схватил Вилли за воротник куртки и дернул за собой.
- Пошли, пошли.
Еще двое осторожно подошли к Хъяльти. Один из них подтоклнул гнома прикладом ружья и буркнул:
- Топай давай, бородатый.
Даже сквозь ткань куртки Вилли чувствовал спиной холод стены. Кирпичная стена издавна огораживала яблоневый сад, один из тех, которыми так славился Лорендаль. Она была рыжей от времени, вся в бессчетных выщерблинах. Может быть, когда-то к ее строительству приложили руку эльфы.
Как-то все глупо вышло, подумал он. Все-таки, я не гожусь на роль героя в истории, где надо спасать хороших парней от плохих парней. Даже Хъяльти, и тот не годится, хотя кулаки у него посильнее моих, да и пускать их в дело он умеет не в пример лучше меня. Впрочем, в любой истории про хороших и плохих парней прежде, чем наши победят, кому-то приходится погибнуть.
Неторопливо, вразвалочку подошел Руди. Встал перед Вилли и Хъяльти. Немного помолчал, разглядывая их. Затем шагнул еще ближе. Уперся ладонью в стену над плечом вокалиста «Громобоев», наклонился и негромко сказал:
