- Помнишь, когда мы с тобой увиделись впервые? Ты еще тогда сказал, что ошибся. Что тебе кажется, что я только похож на полицейского, что на самом деле я им не являюсь.
- Помню, - кивнул Вилли.
- Так вот, ты не очень-то ошибся. Я действительно не полицейский. Если под полицейским ты понимаешь доброго дяденьку из детской книжки, который всегда на твоей стороне.
Руди размахнулся и со всей силы впечатал кулак в лицо Тиггернала. Тот больно ударился затылком о стену, а затем сполз вниз. Перед глазами все расплылось. Из разбитого рта потекла струйка крови.
Хъяльти напрягся, но стоявший напротив него человек выразительно пошевелил ржейным стволом, и
- Если бы ты только знал, - сообщил ему Руди, - как мне надоело таскать эту форму.
- Альтарьен… - прохрипел Вилли, глядя на полицейского снизу вверх. Лицо Руди плыло перед глазами. – Что вы с ним сделали?
- А кто это? – искренне удивился Руди и тут же сообразил: - Тот самый эльф? Ума не приложу, почему он так тебя беспокоит. Поверь мне, ему сейчас куда хуже, чем тебе.
Этой ночью на небе не было ни облачка. Дождь закончился, и ветер свирпео накинулся на тучи, разорвал их в клочья, разметал в стороны. Любопытные звезды рассыпались по небу, выбирая местечко поудобнее. Луна неторопливо катилась по небосклону, освещая небольшое поле, начинавшееся там, где заканчивались яблоневые сады Лорендаля. Сегодня здесь было шумно. Несмотря на то, что стрелки часов давно уже перебрались за полночную отметку, на поле стояли машины с включенными фарами – их расставили полукругом, так, чтобы они освещали большой деревянный крест. Вокруг машин прогуливались люди. Внимательный наблюдатель – например, эльф – сказал бы, что их не меньше сотни. Что наверняка удивило эльфа, так что это, что все они были одеты в черные балахоны со странными коническими капюшонами, полностью скрывавшими лица.
Люди явно кого-то ждали. То один, то другой, то сразу целая группа – они поворачивались к узкой дороге, что вела к яблоневым садам, а через них – к городу, и вглядывались в темноту. Шло время. Нетерпение нарастало. То тут, то там завязывались короткие разговоры, и внимательный слушатель, если бы ему удалось разобрать, о чем говорили эти загадочные люди, мог бы дать голову на отсечение, что они обеспокоены затянувшимся ожиданием.
Наконец, со стороны города показались две светящиеся точки – фары автомобиля. Они были все ближе и ближе и вот, наконец, еще одна машина выехала на поле. Ее водитель не стал ставить свою черную «Мантикору» в полукруг прочих автомобилей. Вместо этого он подрулил к самому кресту и остановился у его подножия.
Несколько человек торопливо направились к машине. Им навстречу выбрались двое людей, одетых точно, как и те, что ждали их на поле: темные балахоны, конические капюшоны. Когда люди попали в свет фар, стало ясно, что балахоны, на самом деле, красные, и на груди у каждого изображена молния. Новоприбывшие обменялись несколькими словами с теми, кто терпеливо их дожидался, а затем вернулись к машине. С заднего сиденья они выволокли еще одного человека. Впрочем, нет, не человека. Он не был одет в балахон, и потому любой мог рассмотреть, что это был эльф. Его руки были связаны, одежда измята и изорвана, правый глаз скрывал огромный багрово-лиловый синяк.
- Добро пожаловать в семейный круг, - сказал ему человек и откинул назад нелепый конический капюшон.
Альтарьен ожидал, что сейчас он увидит лицо стоящего перед ним человека. Но эльфа постигло разочарование: лицо стоящего напротив него мужчины скрывала маска.
- Что все это значит? – устало спросил он. – Что это за балаган?
- Это не балаган, - эльфу показалось, что под маской человек улыбается. – Это очень серьезно, Альтарьен. Боюсь, ты даже не представляешь, насколько это серьезно.
Человек в маске наклонился ближе к эльфу и доверительно прошептал ему:
- Я уверен, ты войдешь в историю
Затем он повернулся к сопровождающим его людям и скомандовал:
- Давайте его на крест!
На крест?
Зачем?
Что они хотят с ним сделать?
Нельзя сказать, что Альтарьену не было страшно. Как любое живое существо, он знал, что такое страх. Просто сотни прожитых лет научили его воспринимать многое как неизбежность, даже если эта неизбежность была ужасна. Уже тогда, когда люди во главе с чернобородым Мэттом подкараулили его в переулке, и полицейский Руди отвернулся, молчаливо позволяя делать с ним все, что они захолтят, эльф понял, что мир рушится.
Двое крепких мужчин все в тех же балахонах сноровисто подтащили Альтарьена к кресту. Там они развязали ему руки, и один подтянул ногой небольшой табурет.
- Вставай, остроухий, - велел он Альтарьену.
Эльф пожал плечами. Разминая затекшие запястья, он, высоко подняв голову, с достоинством взошел на табурет. Чем бы не грозил ему этот фарс, чем бы все это не кончилось, люди не должны видеть, что он боится. Эльфы слишком горды для того, чтобы показывать свой страх первым встречным. Право увидеть, что эльф напуган, нужно еще заслужить, и Альтарьен полагал, что эти странные типы в дурацких капюшонах не сделали ничего, чтобы он показал им, что ему страшно.
Люди велели ему раскинуть руки крестом и принялись привязывать едва отдохнувшие от веревки запястья к перекладине. Затем пришла очередь ног: грубая веревка плотно охватила его щиколотки, привязав их к столбу. Потом, когда стало ясно, что Альтарьен никуда уже не денется с креста, они выбили из-под его ног табурет и отошли в сторону.
- Эй, Руди, - похлопал полицейского по плечу лысый мужчина в кожаной куртке, отводивший Вилли к стене. – Хватит речи толкать. Или давай уже пристрелим их, или заканчивай этот балаган. Нам еще надо успеть туда.
И он мотнул головой в сторону дороги, по которой умчалась в ночь машина, увозившая Альтарьена.
- Действительно, - пробормотал Руди. – Нам нужно успеть. Но кончать мы их не будем, хотя, если честно, хочется. Говорят, этот волосатый задохлик, - он брезгливо ткнул носком ботинка сидевшего у стены Вилли, - чуть ли не любовник нашей императрицы.
- А за такое, - меланхолично сообщил Хъяльти, - можно и лицо разбить. Уберите свои пушки и давайте поговорим как мужчины с мужчинами.
- Руди, - расхохотался один из тех, кто стоял за спиной полицейского, - да он нас на слабо пытается развести. Вот чудак! Интересно, они там у себя в подземельях все такие тупые?
- Помолчи, - зло бросил Руди. – Значит, так. Убивать их нельзя. Но сейчас мы их за пять минут так отделаем, что родные мамы не узнают. А потом поедем туда, где собираются наши, а этих возьмем с собой и вышвырнем где-нибудь по дороге. Пусть поваляются в канаве. Выживут – повезло. Не выживут, - он ухмыльнулся, - значит, не повезло.
- Отлично, - сказал из-за его плеча чернобородый здоровяк, и Вилли вспомнил, что этот мужик был среди тех, у кого они отбили Альтарьена. – Я вот не откажусь гному кости переломать. Больно уж мне этот гном не понравился.
- Ну, тогда поехали…
Вилли, продолжая снизу вверх глядеть на Руди, увидел, как тот поднимает ногу для удара, и сжался в комок, с ужасом ожидая, когда носок ботинка врежется ему под ребра. Краем глаза он заметил, что гном поднимает руки к лицу, явно надеясь драться до последнего. Вилли даже стало на мгновение стыдно, потому что не мог заставить себя хотя бы попытаться встать и сопротивляться. Очень хотел. Но не мог.
Только удара не последовало. Занесший ногу для пинка Руди вдруг упал. Какие-то тени вихрем пронеслись вдоль стены, и все, кто попадался им на пути, падали. Некоторые падали тихо, кое-кто успевал вскрикнуть от боли и изумления, но на ногах не оставался никто. Затем вспыхнули фонари, скрещиваясь на лежащих у стены людях. Громкий голос из темноты рявкнул:
- Никому не двигаться! Сопротивление бесполезно!
Из темноты в полосу света вышли люди в черных комбинезонах. Они пинками отбрасывали в сторону лежащее на земле оружие. Кто-то – не то Руди, не то лысый мужчина в кожаной куртке – рискнул пошевелиться. Расплата была короткой: проходивший мимо человек в черном комбинезоне беззвучно ударил его, и шевеление тут же прекратилось.
- Никому не двигаться! – напомнил громкий голос из темноты.
Черные комбинезоны сноровисто надевали на всех наручники. Один из неожиданных спасителей подошел к Вилли и Хъяльти. Это был светловолосый коротко стриженый молодой человек.
- Вам-то двигаться разрешается, - спокойно сказал он. Затем добавил, посмотрев на Вилли: - Если, конечно, сможете.
- Вилли, ты как? – поинтересовался гном. – Действительно, встать-то сможешь?
- Попробую, - пробормотал Вилли.
Опершись на вовремя подставленную руку Хъяльти, он со стоном приподнялся. Вроде, получилось. Так, сказал он сам себе, пробуем дальше. В голове гудело, но мир перед глазами уже не расплывался, хотя затылок чертовски болел. Наконец, вокалист «Громобоев» встал и выпрямился. Как это, оказывается, приятно – уметь стоять, подумал он.
- А вы кто будете? – грубовато спросил гном у белобрысого в черном комбинезоне.
- Лейтенант Варран Тайли, - коротко представился тот. – Отряд особого назначения «Стрела».
- И что вы тут делаете, лейтенант?
Вилли пощупал затылок. Вроде, цел, хотя под пальцами все было горячим и, похоже, там будет немалых размеров шишка. Кто бы ни создал человека, природа или бог, но задумка удалась на славу. Бьешь его головой о кирпичную стену, а ему хоть бы хны. Хотя, конечно, пузырь со льдом приложить не помешало бы.
- Охраняем вас, сударь Тиггернал.
- Охраняете?
- Именно. По личному приказу Ее Величества. Приставлены к вам для негласной охраны. Императрица беспокоится, как бы с вами что не случилось.
- Ну что, Вилли, - добродушно усмехнулся гном. – Видишь, как твоя Рэнди о тебе беспокоится.
- А вам, сударь гном, - спокойно сказал лейтенант, - хотелось бы напомнить, что для вас она – Ее Величество или императрица Рэнди. Вежливость пока еще никто не отменял
- Хорошо, - покладисто согласился гном. – А где же вы раньше были, охраннички?
- Ну, - без тени смущения ответил Тайли, - мы тоже не всесильны. На какое-то время мы вас потеряли.
Тиггернал осторожно сделал шаг. Ноги, вроде бы, держали его и даже ходить не отказывались. Голова, правда, кружилась. Интересно, может, это сотрясение? Возвращаться из мира, в котором на тебя направляют оружие, а потом бьют по лицу, в мир, где твоих врагов скручивают в бараний рог доблестные защитники в черных комбинезонах, оказалось до одури приятно. Все-таки, я не боец, подумал Вилли. Предпочитаю, чтобы за меня дрались другие. Мое дело – петь.
И вдруг как огнем обожгло – Альтарьен.
Вилли охнул и вцепился в рукав лейтенанта Тайли.
- А как же Альтарьен?
- Кто? – не понял тот.
- Альтарьен. Ну, эльф, который с нами был.
- Тот, с которым вы сели в машину Рудольфа Ойгелля? Боюсь, ничего конкретного сказать вам не могу, - лейтенант покачал головой.
- Вы должны скорее отправиться за ним! – от волнения голова закружилась сильнее, лицо лейтенанта поплыло перед глазами, как раньше растекалось лицо Руди. – Он в большой опасности.
- Простите, сударь Тиггернал, - голос лейтенанта был сух и холоден. – У нас приказ Ее Величества: следить за вами и, в случае чего, выручать из беды. К сожалению, на господина Альтарьена это не распространяется.
- Проклятье! Неужели вы ничего не можете сделать?
- Можем только сообщить в полицию.
Единственное, за что сейчас вокалист «Громобоев» был благодарен светловолосому молодому лейтенанту – то, что Тайли не отводил взгляда.
- Его убьют! – отчаянно выкрикнул Вилли. – Этот Руди, он ведь тоже из полиции. И там наверняка еще немало его друзей. Что толку им сообщать?
- Может быть, - Тайли взгляда опять не отвел. – Но поймите, сударь Тиггернал: у нас есть свои обязанности. Я могу только передать эту информацию. Сделать я не могу ничего. У меня приказ.
- Вы так говорите, - с горечью сказал Вилли, - будто приказ – это что-то вроде закона природы. И нарушить его нельзя.
- А вы не сильно-то ошибаетесь. Просто вы – не военный.
- И хвала богам, - выпалил Тиггернал и тут же сам устыдился своих слов.
Правда, у него хватило сил тоже не отвести взгляда.
Тайли его понял. Легонько кивнул.
- Можете не извиняться, - негромко сказал он. – Я, все же, передам то, что в сказали, местным полицейским. Вдруг вам, да и вашему эльфу повезет. И, наверное, вам стоит покинуть Лорендаль. В чем, в чем, а в этом захватившие вас люди были правы. Похоже, в этом сезоне сидр здесь ни к черту не годен.
Человек, говоривший с Альтарьеном, подошел к кресту и поднял руку, показывая, что хочет говорить. Его аудитория замолчала, застыла в ожидании.
- Люди! – воскликнул оратор. – Братья!
Он опустил руку, но тут же вновь вскинул ее вверх, только теперь - со сжатым кулаком. Десятки собравшихся повторили его жест.
- Мы сошлись здесь, чтобы войти в историю. Сегодня мы совершим то, с чего начнется новая эпоха. Эпоха человека! Слишком долго мы делили этот мир со всякой нечистью. Уже наши предки понимали, что мир – один, принадлежать он может только одному, и если мы не успеем забрать его себе, на него предъявят права другие. Мы едва не опоздали. Только представьте себе: как бы вы смотрели в глаза своим детям? Своим внукам? Что бы вы говорили им, когда эльфы разогнали бы вас по резервациям? Хватило бы у вас совести вообще говорить с ними, когда гномы загнали бы вас под землю и заставили горбатиться на их шахтах? Чем утешили бы их, когда гоблины развели бы вас по клеткам и посадили на цепь? Нет, к счастью, этого не будет. Это все дурной сон, а правда – это наша победа!
Что за бред он несет, потрясенно подумал Альтарьен. Нет, это не может быть правдой, именно это – сон, только во сне возможна подобная чушь, только во сне в нее можно верить.
Слушатели глухо заворчали, видимо, представив себе описанную оратором картину, но он вновь вскинул руку, и на поле снова воцарилось молчание.
- Сегодня, - продолжал выступавший, - мы создаем новую организацию. Она будет невидимой и тайной, но мы будем везде, ловкие, беспощадные, ядовитые, как осы. Итак, мы теперь все – одна семья. Находите тех, кто, по-вашему, достоин вступить в наш семейный круг, и пусть у нас будет все больше родичей. А тот, кто не с нами, тот против нас. Что ж касается эльфов, гномов и прочих нелюдей – вот что мы сделаем с ними.
Один из привязывавших Альтарьена людей подал выступавшему стеклянную банку, наполненную какой-то прозрачной жидкостью. Оратор вынул из кармана носовой платок и обмакнул его в жидкость.
В толпе то тут, то там вспыхнули факелы. Альтарьен не видел, чтобы кто-то щелкал зажигалкой или чиркал спичкой, так что без магии явно не обошлось. Выступавший протянул руку – ему тут же сунули в нее факел. Он поднес пропитанный жидкостью платок к пламени, и оно тут же перебросилось на аккуратную белую тряпочку. Оратор отбросил загоревшийся платок – тот, видимо, начал жечь ему пальцы, - и кто-то из слушавшей его толпы тотчас затоптал горящий клочок.
- Эльфы горят, - негромко сказал выступавший.
Он сказал это так доверительно, будто делился со своими слушателями некой сокровенной тайной.
– Вы понимаете меня? Давайте-ка скажем это все вместе. Ну, раз, два, три – эльф, гори!
- Эльф, гори! – принялись скандировать люди. – Эльф, гори! Эльф, гори!
- Помню, - кивнул Вилли.
- Так вот, ты не очень-то ошибся. Я действительно не полицейский. Если под полицейским ты понимаешь доброго дяденьку из детской книжки, который всегда на твоей стороне.
Руди размахнулся и со всей силы впечатал кулак в лицо Тиггернала. Тот больно ударился затылком о стену, а затем сполз вниз. Перед глазами все расплылось. Из разбитого рта потекла струйка крови.
Хъяльти напрягся, но стоявший напротив него человек выразительно пошевелил ржейным стволом, и
- Если бы ты только знал, - сообщил ему Руди, - как мне надоело таскать эту форму.
- Альтарьен… - прохрипел Вилли, глядя на полицейского снизу вверх. Лицо Руди плыло перед глазами. – Что вы с ним сделали?
- А кто это? – искренне удивился Руди и тут же сообразил: - Тот самый эльф? Ума не приложу, почему он так тебя беспокоит. Поверь мне, ему сейчас куда хуже, чем тебе.
Этой ночью на небе не было ни облачка. Дождь закончился, и ветер свирпео накинулся на тучи, разорвал их в клочья, разметал в стороны. Любопытные звезды рассыпались по небу, выбирая местечко поудобнее. Луна неторопливо катилась по небосклону, освещая небольшое поле, начинавшееся там, где заканчивались яблоневые сады Лорендаля. Сегодня здесь было шумно. Несмотря на то, что стрелки часов давно уже перебрались за полночную отметку, на поле стояли машины с включенными фарами – их расставили полукругом, так, чтобы они освещали большой деревянный крест. Вокруг машин прогуливались люди. Внимательный наблюдатель – например, эльф – сказал бы, что их не меньше сотни. Что наверняка удивило эльфа, так что это, что все они были одеты в черные балахоны со странными коническими капюшонами, полностью скрывавшими лица.
Люди явно кого-то ждали. То один, то другой, то сразу целая группа – они поворачивались к узкой дороге, что вела к яблоневым садам, а через них – к городу, и вглядывались в темноту. Шло время. Нетерпение нарастало. То тут, то там завязывались короткие разговоры, и внимательный слушатель, если бы ему удалось разобрать, о чем говорили эти загадочные люди, мог бы дать голову на отсечение, что они обеспокоены затянувшимся ожиданием.
Наконец, со стороны города показались две светящиеся точки – фары автомобиля. Они были все ближе и ближе и вот, наконец, еще одна машина выехала на поле. Ее водитель не стал ставить свою черную «Мантикору» в полукруг прочих автомобилей. Вместо этого он подрулил к самому кресту и остановился у его подножия.
Несколько человек торопливо направились к машине. Им навстречу выбрались двое людей, одетых точно, как и те, что ждали их на поле: темные балахоны, конические капюшоны. Когда люди попали в свет фар, стало ясно, что балахоны, на самом деле, красные, и на груди у каждого изображена молния. Новоприбывшие обменялись несколькими словами с теми, кто терпеливо их дожидался, а затем вернулись к машине. С заднего сиденья они выволокли еще одного человека. Впрочем, нет, не человека. Он не был одет в балахон, и потому любой мог рассмотреть, что это был эльф. Его руки были связаны, одежда измята и изорвана, правый глаз скрывал огромный багрово-лиловый синяк.
- Добро пожаловать в семейный круг, - сказал ему человек и откинул назад нелепый конический капюшон.
Альтарьен ожидал, что сейчас он увидит лицо стоящего перед ним человека. Но эльфа постигло разочарование: лицо стоящего напротив него мужчины скрывала маска.
- Что все это значит? – устало спросил он. – Что это за балаган?
- Это не балаган, - эльфу показалось, что под маской человек улыбается. – Это очень серьезно, Альтарьен. Боюсь, ты даже не представляешь, насколько это серьезно.
Человек в маске наклонился ближе к эльфу и доверительно прошептал ему:
- Я уверен, ты войдешь в историю
Затем он повернулся к сопровождающим его людям и скомандовал:
- Давайте его на крест!
На крест?
Зачем?
Что они хотят с ним сделать?
Нельзя сказать, что Альтарьену не было страшно. Как любое живое существо, он знал, что такое страх. Просто сотни прожитых лет научили его воспринимать многое как неизбежность, даже если эта неизбежность была ужасна. Уже тогда, когда люди во главе с чернобородым Мэттом подкараулили его в переулке, и полицейский Руди отвернулся, молчаливо позволяя делать с ним все, что они захолтят, эльф понял, что мир рушится.
Двое крепких мужчин все в тех же балахонах сноровисто подтащили Альтарьена к кресту. Там они развязали ему руки, и один подтянул ногой небольшой табурет.
- Вставай, остроухий, - велел он Альтарьену.
Эльф пожал плечами. Разминая затекшие запястья, он, высоко подняв голову, с достоинством взошел на табурет. Чем бы не грозил ему этот фарс, чем бы все это не кончилось, люди не должны видеть, что он боится. Эльфы слишком горды для того, чтобы показывать свой страх первым встречным. Право увидеть, что эльф напуган, нужно еще заслужить, и Альтарьен полагал, что эти странные типы в дурацких капюшонах не сделали ничего, чтобы он показал им, что ему страшно.
Люди велели ему раскинуть руки крестом и принялись привязывать едва отдохнувшие от веревки запястья к перекладине. Затем пришла очередь ног: грубая веревка плотно охватила его щиколотки, привязав их к столбу. Потом, когда стало ясно, что Альтарьен никуда уже не денется с креста, они выбили из-под его ног табурет и отошли в сторону.
- Эй, Руди, - похлопал полицейского по плечу лысый мужчина в кожаной куртке, отводивший Вилли к стене. – Хватит речи толкать. Или давай уже пристрелим их, или заканчивай этот балаган. Нам еще надо успеть туда.
И он мотнул головой в сторону дороги, по которой умчалась в ночь машина, увозившая Альтарьена.
- Действительно, - пробормотал Руди. – Нам нужно успеть. Но кончать мы их не будем, хотя, если честно, хочется. Говорят, этот волосатый задохлик, - он брезгливо ткнул носком ботинка сидевшего у стены Вилли, - чуть ли не любовник нашей императрицы.
- А за такое, - меланхолично сообщил Хъяльти, - можно и лицо разбить. Уберите свои пушки и давайте поговорим как мужчины с мужчинами.
- Руди, - расхохотался один из тех, кто стоял за спиной полицейского, - да он нас на слабо пытается развести. Вот чудак! Интересно, они там у себя в подземельях все такие тупые?
- Помолчи, - зло бросил Руди. – Значит, так. Убивать их нельзя. Но сейчас мы их за пять минут так отделаем, что родные мамы не узнают. А потом поедем туда, где собираются наши, а этих возьмем с собой и вышвырнем где-нибудь по дороге. Пусть поваляются в канаве. Выживут – повезло. Не выживут, - он ухмыльнулся, - значит, не повезло.
- Отлично, - сказал из-за его плеча чернобородый здоровяк, и Вилли вспомнил, что этот мужик был среди тех, у кого они отбили Альтарьена. – Я вот не откажусь гному кости переломать. Больно уж мне этот гном не понравился.
- Ну, тогда поехали…
Вилли, продолжая снизу вверх глядеть на Руди, увидел, как тот поднимает ногу для удара, и сжался в комок, с ужасом ожидая, когда носок ботинка врежется ему под ребра. Краем глаза он заметил, что гном поднимает руки к лицу, явно надеясь драться до последнего. Вилли даже стало на мгновение стыдно, потому что не мог заставить себя хотя бы попытаться встать и сопротивляться. Очень хотел. Но не мог.
Только удара не последовало. Занесший ногу для пинка Руди вдруг упал. Какие-то тени вихрем пронеслись вдоль стены, и все, кто попадался им на пути, падали. Некоторые падали тихо, кое-кто успевал вскрикнуть от боли и изумления, но на ногах не оставался никто. Затем вспыхнули фонари, скрещиваясь на лежащих у стены людях. Громкий голос из темноты рявкнул:
- Никому не двигаться! Сопротивление бесполезно!
Из темноты в полосу света вышли люди в черных комбинезонах. Они пинками отбрасывали в сторону лежащее на земле оружие. Кто-то – не то Руди, не то лысый мужчина в кожаной куртке – рискнул пошевелиться. Расплата была короткой: проходивший мимо человек в черном комбинезоне беззвучно ударил его, и шевеление тут же прекратилось.
- Никому не двигаться! – напомнил громкий голос из темноты.
Черные комбинезоны сноровисто надевали на всех наручники. Один из неожиданных спасителей подошел к Вилли и Хъяльти. Это был светловолосый коротко стриженый молодой человек.
- Вам-то двигаться разрешается, - спокойно сказал он. Затем добавил, посмотрев на Вилли: - Если, конечно, сможете.
- Вилли, ты как? – поинтересовался гном. – Действительно, встать-то сможешь?
- Попробую, - пробормотал Вилли.
Опершись на вовремя подставленную руку Хъяльти, он со стоном приподнялся. Вроде, получилось. Так, сказал он сам себе, пробуем дальше. В голове гудело, но мир перед глазами уже не расплывался, хотя затылок чертовски болел. Наконец, вокалист «Громобоев» встал и выпрямился. Как это, оказывается, приятно – уметь стоять, подумал он.
- А вы кто будете? – грубовато спросил гном у белобрысого в черном комбинезоне.
- Лейтенант Варран Тайли, - коротко представился тот. – Отряд особого назначения «Стрела».
- И что вы тут делаете, лейтенант?
Вилли пощупал затылок. Вроде, цел, хотя под пальцами все было горячим и, похоже, там будет немалых размеров шишка. Кто бы ни создал человека, природа или бог, но задумка удалась на славу. Бьешь его головой о кирпичную стену, а ему хоть бы хны. Хотя, конечно, пузырь со льдом приложить не помешало бы.
- Охраняем вас, сударь Тиггернал.
- Охраняете?
- Именно. По личному приказу Ее Величества. Приставлены к вам для негласной охраны. Императрица беспокоится, как бы с вами что не случилось.
- Ну что, Вилли, - добродушно усмехнулся гном. – Видишь, как твоя Рэнди о тебе беспокоится.
- А вам, сударь гном, - спокойно сказал лейтенант, - хотелось бы напомнить, что для вас она – Ее Величество или императрица Рэнди. Вежливость пока еще никто не отменял
- Хорошо, - покладисто согласился гном. – А где же вы раньше были, охраннички?
- Ну, - без тени смущения ответил Тайли, - мы тоже не всесильны. На какое-то время мы вас потеряли.
Тиггернал осторожно сделал шаг. Ноги, вроде бы, держали его и даже ходить не отказывались. Голова, правда, кружилась. Интересно, может, это сотрясение? Возвращаться из мира, в котором на тебя направляют оружие, а потом бьют по лицу, в мир, где твоих врагов скручивают в бараний рог доблестные защитники в черных комбинезонах, оказалось до одури приятно. Все-таки, я не боец, подумал Вилли. Предпочитаю, чтобы за меня дрались другие. Мое дело – петь.
И вдруг как огнем обожгло – Альтарьен.
Вилли охнул и вцепился в рукав лейтенанта Тайли.
- А как же Альтарьен?
- Кто? – не понял тот.
- Альтарьен. Ну, эльф, который с нами был.
- Тот, с которым вы сели в машину Рудольфа Ойгелля? Боюсь, ничего конкретного сказать вам не могу, - лейтенант покачал головой.
- Вы должны скорее отправиться за ним! – от волнения голова закружилась сильнее, лицо лейтенанта поплыло перед глазами, как раньше растекалось лицо Руди. – Он в большой опасности.
- Простите, сударь Тиггернал, - голос лейтенанта был сух и холоден. – У нас приказ Ее Величества: следить за вами и, в случае чего, выручать из беды. К сожалению, на господина Альтарьена это не распространяется.
- Проклятье! Неужели вы ничего не можете сделать?
- Можем только сообщить в полицию.
Единственное, за что сейчас вокалист «Громобоев» был благодарен светловолосому молодому лейтенанту – то, что Тайли не отводил взгляда.
- Его убьют! – отчаянно выкрикнул Вилли. – Этот Руди, он ведь тоже из полиции. И там наверняка еще немало его друзей. Что толку им сообщать?
- Может быть, - Тайли взгляда опять не отвел. – Но поймите, сударь Тиггернал: у нас есть свои обязанности. Я могу только передать эту информацию. Сделать я не могу ничего. У меня приказ.
- Вы так говорите, - с горечью сказал Вилли, - будто приказ – это что-то вроде закона природы. И нарушить его нельзя.
- А вы не сильно-то ошибаетесь. Просто вы – не военный.
- И хвала богам, - выпалил Тиггернал и тут же сам устыдился своих слов.
Правда, у него хватило сил тоже не отвести взгляда.
Тайли его понял. Легонько кивнул.
- Можете не извиняться, - негромко сказал он. – Я, все же, передам то, что в сказали, местным полицейским. Вдруг вам, да и вашему эльфу повезет. И, наверное, вам стоит покинуть Лорендаль. В чем, в чем, а в этом захватившие вас люди были правы. Похоже, в этом сезоне сидр здесь ни к черту не годен.
Человек, говоривший с Альтарьеном, подошел к кресту и поднял руку, показывая, что хочет говорить. Его аудитория замолчала, застыла в ожидании.
- Люди! – воскликнул оратор. – Братья!
Он опустил руку, но тут же вновь вскинул ее вверх, только теперь - со сжатым кулаком. Десятки собравшихся повторили его жест.
- Мы сошлись здесь, чтобы войти в историю. Сегодня мы совершим то, с чего начнется новая эпоха. Эпоха человека! Слишком долго мы делили этот мир со всякой нечистью. Уже наши предки понимали, что мир – один, принадлежать он может только одному, и если мы не успеем забрать его себе, на него предъявят права другие. Мы едва не опоздали. Только представьте себе: как бы вы смотрели в глаза своим детям? Своим внукам? Что бы вы говорили им, когда эльфы разогнали бы вас по резервациям? Хватило бы у вас совести вообще говорить с ними, когда гномы загнали бы вас под землю и заставили горбатиться на их шахтах? Чем утешили бы их, когда гоблины развели бы вас по клеткам и посадили на цепь? Нет, к счастью, этого не будет. Это все дурной сон, а правда – это наша победа!
Что за бред он несет, потрясенно подумал Альтарьен. Нет, это не может быть правдой, именно это – сон, только во сне возможна подобная чушь, только во сне в нее можно верить.
Слушатели глухо заворчали, видимо, представив себе описанную оратором картину, но он вновь вскинул руку, и на поле снова воцарилось молчание.
- Сегодня, - продолжал выступавший, - мы создаем новую организацию. Она будет невидимой и тайной, но мы будем везде, ловкие, беспощадные, ядовитые, как осы. Итак, мы теперь все – одна семья. Находите тех, кто, по-вашему, достоин вступить в наш семейный круг, и пусть у нас будет все больше родичей. А тот, кто не с нами, тот против нас. Что ж касается эльфов, гномов и прочих нелюдей – вот что мы сделаем с ними.
Один из привязывавших Альтарьена людей подал выступавшему стеклянную банку, наполненную какой-то прозрачной жидкостью. Оратор вынул из кармана носовой платок и обмакнул его в жидкость.
В толпе то тут, то там вспыхнули факелы. Альтарьен не видел, чтобы кто-то щелкал зажигалкой или чиркал спичкой, так что без магии явно не обошлось. Выступавший протянул руку – ему тут же сунули в нее факел. Он поднес пропитанный жидкостью платок к пламени, и оно тут же перебросилось на аккуратную белую тряпочку. Оратор отбросил загоревшийся платок – тот, видимо, начал жечь ему пальцы, - и кто-то из слушавшей его толпы тотчас затоптал горящий клочок.
- Эльфы горят, - негромко сказал выступавший.
Он сказал это так доверительно, будто делился со своими слушателями некой сокровенной тайной.
– Вы понимаете меня? Давайте-ка скажем это все вместе. Ну, раз, два, три – эльф, гори!
- Эльф, гори! – принялись скандировать люди. – Эльф, гори! Эльф, гори!
