Научились создавать такой комфорт, который и не снился большинству из нас. Сумели отгрохать огромные города, построили фабрики, придумали средства транспорта и связи, которые нам и не снились.
- И что? Можно подумать, тебе это не нравится.
- Почему же? – Хъяльти еще раз шумно вздохнул и погладил ладонью бороду. – Комфорт я очень люблю. И я уже, если честно, из тех гномов, на которых наши старики косятся с подозрением. Мол, какие-то мы не такие, и все тут. Раньше все было иначе, ну, сам знаешь, наверно, как старики рассуждать любят. Но я еще с детства зазубрил одну вещь: когда что-то приобретаешь, чем-то приходится за это платить.
Тут он неожиданно ухмыльнулся, легонько пихнул Вилли кулаком в живот и сказал:
- А сидр у Альтарьена – просто чудо, а не сидр.
В тот вечер Мэтт вышел из дома за полночь. Хотя на улице никого не было, но чувствовалось в воздухе, что-то такое… Мэтт шумно и жадно втянул в себя воздух, стараясь понять, что же в нем такое, чего он не ощущал раньше, но так и не смог разобраться. Похоже, это ощущение было настолько новым, что ему за все сорок с лишним лет жизни еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
Наверное, это ожидание перемен, подумал Мэтт и зашагал по улице вниз. Он старался держаться поближе к домам, чтобы, если что, скрыться в их тени. Ночной Лорендаль неожиданно показался пугающим даже ему, хотя Мэтт жил здесь с самого рождения. Интересно, почему так случилось? Мужики на лесопилке, где он трудился, рассказывали, что по вечерам на улицы выходят усиленные патрули. Полицейские теперь не ходят поодиночке. С ними стало очень трудно договориться. Но Мэтт знал доподлинно, что многие из тех, кто носит полицейский мундир, душой были с ними. С теми, кто, наконец, вот-вот мог встать и сказать то, что надо было сказать уже давно – нелюдь, убирайся домой. И не только нелюдь. Те, кто притворяется людьми, тоже могут валить. Черные, желтые, красные, смуглые – пусть все шуруют отсюда, уматывают, как можно быстрее.
Он вдруг вспомнил двоих умников, что помешали им хорошенько рассмотреть, какого цвета кровь у так удачно подвернувшегося эльфа. Все верно, один – гном, подземный уродец, которому бог не даровал места под солнцем, а тот презрел недвусмысленное божественное указание и выполз на солнечный свет. А второй – маитянин. Говорят, они убили нашего императора. Уррроды. Мэтт с силой сжал кулаки, так, что пальцам стало больно. Когда этот тип снова мне встретится, тут же задушу, клянусь богом. К тому ж он еще и волосы длинные отрастил, как баба, и это тоже ни в какие ворота не лезет. К дочери Мэтта как раз зачастил один такой, Роджем кличут, так у него патлы едва ли не до самой задницы. Нет, сумрачно подумал он, надо спросить у Мелиссы, встречается ли она до сих пор с этим Роджем. Если встречается – подкараулю голубков, да выдергаю ее патлатому дружку ноги. А еще можно прихватить с собой ножницы, да обкорнать его, чтобы больше на мужика походил.
С этими мыслями Мэтт прошел по тихим пустынным улицам некогда гостеприимного и шумного Лорендаля и подошел к неприметному домику на самой окраине. Окна дома скрывались за тяжелыми ставнями, ни лучика света не просачивалось наружу, но Мэтт уверен был, что его ждут. Он аккуратно, но настойчиво потыкал костяшками согнутых пальцев в ставню,
Тук-тук.
Тук-тук
Тук-тук-тук.
Тук-тук.
Когда ему объяснили правила игры, Мэтту они очень понравились. Сколько себя помнил, он обожал знать что-то такое, о чем другие ведать не ведают. Вот и теперь, когда он услышал о месте собрания, узнал секретный стук, по которому его опознают как своего и пусть внутрь, Мэтт тут же понял, что стал частью чего-то могучего. Невероятно надежного. Как скала, на которую всегда можно опереться в нужный момент. Хорошо, когда ты не один. Это просто замечательно, когда есть те, кто стоит у тебя за спиной.
Скрипнула дверь, впуская Мэтта внутрь. А вот гнома с патлатым маитянином не пустили бы, злорадно усмехнулся он про себя. Тоже мне, наивные ребята, наслушались баек про дружелюбный Лорендаль, где в каждом доме только и мечтают, чтобы налить им сидру. Фигу вам, а не сидр.
Открывший Мэтту белобрысый парнишка c забнтованной шеей тихо сказал идти за ним и повел Мэтта на второй этаж. Там в небольшой комнате сидели пять человек. Первым, конечно, был Дольф. Он удобно устроился в кресле сразу напротив входа. Одет он был, на вкус Мэтта, чересчур ярко. Сам он никогда бы не стал надевать желтый галстук с зеленой рубашкой, но это все-таки не его дело, не так ли? Еще двоих Мэтт знал: нахмуренный лысый мужчина в спортивном костюме - Арчи, водитель такси, про него говорили, что таксисты уважают его и слушают; сидящий на табурете в углу человек с роскошными рыжими усами - Эдрик, профессиональный гонщик на колесницах. Эдрик был не старше Мэтта, но гонщикам недолго удается оставаться на арене. Уже к тридцати они теряют ловкость и сноровку, а уж травм у них к тому времени столько, что на троих-четверых хватит. О том, кто оставшиеся двое – коротко, по–военному, стриженый парень лет двадцати в кожаной куртке и пожилой, широкоплечий, похожий на старого бизона, мужчина, очень уж напоминающий фермера – Мэтт даже не догадывался.
- Садись, - Дольф кивком указал ему на диван, где как раз сидел фермер. - Род подвинется.
Значит, это Род. Мэтт прошел через всю комнату и опустился на диван.
- В общем, так, - начал Дольф. – Давайте-ка поговорим. Говорить будем долго, так что, если кому захочется, есть чай и кое-какая еда. Выпивки не будет. И если я сказал «не будет», это значит – не будет. Вообще. Надеюсь, это понятно.
Все закивали, торопясь согласиться с Дольфом. Мэтт не мог не восхититься тому, как он умел убеждать. Сказал – нет, значит – нет. Вот это мужик! Вот такие люди должны, чтобы слово с делом не расходилось, а если кто в том сомневается, так двинул раз-другой – и все вопросы сняты. Нечего рассусоливать.
- Хорошо, - довольно сказал Дольф. – Итак, кто тут у нас есть? Меня вы знаете. Это, - он показал рукой на Арчи, - уважаемый многими человек. Да вы про него, наверно слышали. Эдрика, скорее всего, тоже знаете. Он, конечно, от дел отошел, но с молодежью до сих пор общается. Сам скажешь, или я скажу?
- Да что ж, у меня языка, по-твоему, нет? – Эдрик холодно усмехнулся и встал. – В общем, дело такое. Есть болельщики. Спросите, сколько? Отвечу: прилично. Дойдет до дела – тогда и будем точно подсчитывать. Самое главное: там сплошь крепкие ребята. В основном, молодежь, конечно, но и парней постарше можно подтянуть. Драки не боятся. Если с ними поговорить – а я поговорю обязательно, вообще-то, я уже начал – то проблем не возникнет. Вот и все.
Эдрик сел.
- Спасибо, - сказал ему Дольф и продолжил. – Род у нас от фермеров. От тех самых, что выращивают яблоки, из которых вы делаете сидр. Тот самый, благодаря которому Лорендаль и богат, и известен. Ну а Сэмми, - тут Дольф повернулся к парню в кожаной куртке, - недавно вернулся из мест, куда попадают, если ты не в ладах с законом. Но кое-какие связи с «ночным народцем» у него остались.
- Еще кое-какие, - подтвердил Сэмми.
Ага, догадался Мэтт. Это у него не военная стрижка, а тюремная. Значит, Дольф и до «ночного народца» дотянулся. Это хорошо. Там далеко не все храбрецы, предпочитают толпой на одного нападать и бить в спину, а при первой же опасности брать ноги в руки и бежать со всей дури, но, если честно, на войне все средства хороши.
- И, наконец, - взгляд Дольфа остановился на Мэтте, и тот даже дыхание задержал, - у нас есть Мэтт. Хороший рабочий человек. Хочу подчеркнуть именно то, что он – человек. И общается с другими хорошими рабочими людьми. Ну-ка, скажи нам, Мэтт, о чем говорят на лесопилке? Чего они хотят?
- Ну… Это…
Мэтт неторопливо поднялся. Выступать перед другими он умел, но раньше это обычно было перед своими, которые знают тебя, как облупленного, с которыми столько уже выпито и съедено, а вот перед незнакомыми получалось хуже. Но Мэтт постарался как можно быстрее собраться с духом.
- Ну ведь как? – рубанул он. – Мужики ходят и говорят: что это они к нам приезжают? Подумать можно, что мы и без них не справимся? Жили ведь раньше, и жили. Бог их создал не такими, как мы, значит, не по пути нам с ними. Так я думаю.
- Вот и хорошо, - подытожил Дольф. – Я так понимаю, так думаем мы все?
Никто не возразил.
Когда заговорили о том, что пора расходиться, Мэтт начал вставать с дивана, но Арчи придержал его за рукав.
- Останься.
Мэтт послушно сел. Род, Эдрик, Сэмми один за другим вышли из комнаты. Уже знакомый ему парнишка с забинтованной шеей закрыл за ними дверь, и в комнате остались только Мэтт, Эдрик и Дольф.
- Думаешь, зачем тебя попросили остаться? – спросил Дольф.
- Ну да…
С одной стороны, Мэтту было приятно. Что уж там говорить, его переполняла гордость за себя самого, ведь не всем было предложно остаться с вождем. Наверняка, должно произойти что-то важное. С другой стороны, Мэтту было немного страшно. Нет, он готов был взяться за что угодно. Если это нужно людям, нужно общему делу, он первым пойдет куда угодно, ввяжется в любую драку. Но что, если он не потянет? Он даже поежился, представив себе, что подведет всех своих соратников. И особенно Дольфа. Дольфа, который, рискуя собой, старается открыть людям правду. Да Мэтт ради них на все готов!
- На что ты готов, Мэтт? – спокойно спросил Дольф.
- Эээ…
Мэтт зпадумчиво почесал затылок. Неужели он читает мысли?
- На все, - осторожно ответил он.
- На все? – задумчиво переспросил Дольф. – На твоем месте я бы не говорил так уверенно. Мало ли, что от тебя могут потребовать. Например, - неожиданно он подмигнул Мэтту, - ты готов спрыгнуть с крыши ратуши?
- Ну… Если это нужно для дела.
Они что, испытывают его? Иначе к чему эти странные вопросы? Мэтт заерзал на диване, словно ему было неудобно. Все-таки, он любил делать дело, а не говорить разговоры. В разговорах-то, сказать честно, он был не силен. Вот если бы понадобилось драться, он с радостью пошел бы в первых рядах!
- Ну ладно, Мэтт, успойкойся, - Дольф подмигнул ему еще раз. – Прыгать с ратуши не надо. Это я тебе обещаю. Но есть другая проблема. Нужна кровь.
- В смысле?
- В самом прямом. Мне нужна кровь.
- Кровь… Ага… Ну, ее, наверно, можно где-то купить… На бойне, скажем.
Эдрик тихо рассмеялся. Дольф сердито посмотрел на таксиста, и тот умолк.
- Не все так просто, дружище, - Дольф наклонился ближе к нему. – Мне нужна человеческая кровь. И мне нужно, чтобы ее дали добровольно. Понял теперь?
- А, ну да, - дошло до него не сразу. – Так вам нужна МОЯ кровь?
Он с трудом подавил в себе желание вскочить и броситься вон отсюда. Это все не просто так, уговаривал он сам себя. Это нужно. Это важно. Сердце бешено колотилось. Разболелась голова, в висках пульсировала тупая нудная боль.
- Ну не вся же, Мэтт. Ты что подумал, что мы сейчас заберем у тебя все пять литров или сколько там есть в человеке? Ты здоровый мужик, дружище, так что с тебя не убудет, если поделишься несколькими глотками.
Глотками? Так он что, пить ее будет? Мэтт неуверенно кивнул.
- Согласен? Вот и ладненько.
Дольф удовлетворенно откинулся на спинку кресла.
- Подойди ко мне, пожалуйста.
Мэтт с трудом встал. На самом деле, он страшно испугался. Он не понимал, что происходит. Гордость от того, что именно его выбрали, чтобы остаться для доверительного разговора, сменилась паникой. Паника тянула к нему липкие ручонки, цеплялась за штанины брюк, бормоча: не ходи, не ходи никуда, откажись, оставайся на месте. Но это же Дольф! Он же вождь, он же хочет, как лучше, он знает, как лучше.
- Расстегни манжету, Мэтт, и закатай рукав, - спокойно приказал Дольф.
Мэтт и не заметил, что, пока он боролся со страхом, ноги сами принести его к креслу Дольфа. Пальцы, видимо, тоже жили своей жизнью: нащупали маленькую круглую пуговицу, продели ее сквозь петлю. Рукав разошелся. Также автоматически пальцы скатали рубашку, обнажив руку до локтя.
- Поднеси ее к моему лицу, - продолжал Дольф. – Ближе.
Мэтт не был против того, чтобы позволить Дольфу пить свою кровь. Впрочем, нельзя сказать, что он горячо приветствовал эту идею. Сейчас ему было все равно, и он мечтал только об одном. Скорее бы все это закончилось.
Арчи внимательно смотрел на то, что происходит. Вот Мэтт расстегнул рубашку и закатал рукав. Вот он шагнул ближе к Дольфу. Вот Дольф наклонился и открыл рот. Мелькнули зубы.
Он уже видел подобную картину пару дней назад, когда Дольф довольствовался кровю юного восторженного парнишки, сегодня приставленного открывать двери гостям. И в тот раз Арчи подумал, что эти зубы не могут принадлежать человеку. Слишком они мелкие и острые. Таксист не верил в вампиров. Но он верил, что здесь и сейчас, в этой комнате, находится существо, которому зачем-то необходима горячая человеческая кровь.
Дольф сомкнул челюсти на руке Мэтта, прокусив кожу. Арчи видел, что чернобородый тоже стиснул зубы, но только лишь для того, чтобы не закричать. Однако сдавленный стон сдержать ему не удалось. Таксист восхищенно цокнул языком. Силен мужик! Дольф, небось, до вены добрался – вон как жадно припал, как ходит кадык, каждое его движение – добрый глоток. А Мэтту хоть бы что, стоит, не шелохнется, только застонал. Побольше бы нам таких, подумал Арчи. С такими, как Мэтт, можно горы сворачивать.
И, все-таки, минуту спустя, чернобородый вынужден был опереться рукой на стол. Его лицо побелело, глаза затуманились. Арчи встревожился: что, если Дольф войдет во кус? Что делать, если он не сможет прекратить? Наверно, надо будет вмешиваться. Но как?
Однако все обошлось. Дольф оторвался от руки Мэтта и повернулся лицом к Арчи. Таксист увидел, как он провел языком по губам, слизывая кровь… и как кровь продолжает течь по коже Мэтта.
- Помоги ему, - довольно махнул рукой Дольф.
Несколько темных капель упали на его зеленую рубашку. Ведь не отстираешь же, мельком подумал Арчи, вставая. В этот миг Мэтт покачнулся и едва не упал.
- Ну-ка стой, дружище, - пробормотал таксист, придерживая его. – Стой, держись, не падай. Так, вот у нас пластырь, вот у нас бинт.
Приговаривая так, он взялся за дело.
Все-таки, думал он, бинтуя Мэтту руку, мы должны победить. Когда у нас такой вождь, как Дольф, и такие люди, как Мэтт, кто перед нами устоит?
- Есть еще одно дело, - сказал Дольф и посмотрел на чернобородого мужчину, у которого только что пил кровь.
- Дело? – устало пробормотал Мэтт.
Его мутило. Он с непонятно откуда взявшимся отвращением увидел, как Дольф высунул язык и аккуратно поймал темно-красную каплю, сползавшую от уголка рта вниз.
- Какое дело?
- Говорят, - его собеседник наклонился вперед, - на днях вам под руку подвернулся какой-то остроухий?
- Да, - Мэтт подтвердил свои слова кивком, - был такой. Мы бы ему напинали хорошенько, да тут встряли двое: гном и маитянский ублюдок.
- Гном и маитянин? – Дольф взглянул на него с явным интересом. – Вот как? Об этом мне не рассказали. Интересно, почему? В нашем деле не бывает мелочей, запомнили?
Мэтт и Арчи согласно кивнули.
- Вот и ладненько. В общем, раз уж эта история началась, ее надо закончить. Терпеть не могу сюжетов, которые обрываются на полпути к развязке.
- И что? Можно подумать, тебе это не нравится.
- Почему же? – Хъяльти еще раз шумно вздохнул и погладил ладонью бороду. – Комфорт я очень люблю. И я уже, если честно, из тех гномов, на которых наши старики косятся с подозрением. Мол, какие-то мы не такие, и все тут. Раньше все было иначе, ну, сам знаешь, наверно, как старики рассуждать любят. Но я еще с детства зазубрил одну вещь: когда что-то приобретаешь, чем-то приходится за это платить.
Тут он неожиданно ухмыльнулся, легонько пихнул Вилли кулаком в живот и сказал:
- А сидр у Альтарьена – просто чудо, а не сидр.
В тот вечер Мэтт вышел из дома за полночь. Хотя на улице никого не было, но чувствовалось в воздухе, что-то такое… Мэтт шумно и жадно втянул в себя воздух, стараясь понять, что же в нем такое, чего он не ощущал раньше, но так и не смог разобраться. Похоже, это ощущение было настолько новым, что ему за все сорок с лишним лет жизни еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
Наверное, это ожидание перемен, подумал Мэтт и зашагал по улице вниз. Он старался держаться поближе к домам, чтобы, если что, скрыться в их тени. Ночной Лорендаль неожиданно показался пугающим даже ему, хотя Мэтт жил здесь с самого рождения. Интересно, почему так случилось? Мужики на лесопилке, где он трудился, рассказывали, что по вечерам на улицы выходят усиленные патрули. Полицейские теперь не ходят поодиночке. С ними стало очень трудно договориться. Но Мэтт знал доподлинно, что многие из тех, кто носит полицейский мундир, душой были с ними. С теми, кто, наконец, вот-вот мог встать и сказать то, что надо было сказать уже давно – нелюдь, убирайся домой. И не только нелюдь. Те, кто притворяется людьми, тоже могут валить. Черные, желтые, красные, смуглые – пусть все шуруют отсюда, уматывают, как можно быстрее.
Он вдруг вспомнил двоих умников, что помешали им хорошенько рассмотреть, какого цвета кровь у так удачно подвернувшегося эльфа. Все верно, один – гном, подземный уродец, которому бог не даровал места под солнцем, а тот презрел недвусмысленное божественное указание и выполз на солнечный свет. А второй – маитянин. Говорят, они убили нашего императора. Уррроды. Мэтт с силой сжал кулаки, так, что пальцам стало больно. Когда этот тип снова мне встретится, тут же задушу, клянусь богом. К тому ж он еще и волосы длинные отрастил, как баба, и это тоже ни в какие ворота не лезет. К дочери Мэтта как раз зачастил один такой, Роджем кличут, так у него патлы едва ли не до самой задницы. Нет, сумрачно подумал он, надо спросить у Мелиссы, встречается ли она до сих пор с этим Роджем. Если встречается – подкараулю голубков, да выдергаю ее патлатому дружку ноги. А еще можно прихватить с собой ножницы, да обкорнать его, чтобы больше на мужика походил.
С этими мыслями Мэтт прошел по тихим пустынным улицам некогда гостеприимного и шумного Лорендаля и подошел к неприметному домику на самой окраине. Окна дома скрывались за тяжелыми ставнями, ни лучика света не просачивалось наружу, но Мэтт уверен был, что его ждут. Он аккуратно, но настойчиво потыкал костяшками согнутых пальцев в ставню,
Тук-тук.
Тук-тук
Тук-тук-тук.
Тук-тук.
Когда ему объяснили правила игры, Мэтту они очень понравились. Сколько себя помнил, он обожал знать что-то такое, о чем другие ведать не ведают. Вот и теперь, когда он услышал о месте собрания, узнал секретный стук, по которому его опознают как своего и пусть внутрь, Мэтт тут же понял, что стал частью чего-то могучего. Невероятно надежного. Как скала, на которую всегда можно опереться в нужный момент. Хорошо, когда ты не один. Это просто замечательно, когда есть те, кто стоит у тебя за спиной.
Скрипнула дверь, впуская Мэтта внутрь. А вот гнома с патлатым маитянином не пустили бы, злорадно усмехнулся он про себя. Тоже мне, наивные ребята, наслушались баек про дружелюбный Лорендаль, где в каждом доме только и мечтают, чтобы налить им сидру. Фигу вам, а не сидр.
Открывший Мэтту белобрысый парнишка c забнтованной шеей тихо сказал идти за ним и повел Мэтта на второй этаж. Там в небольшой комнате сидели пять человек. Первым, конечно, был Дольф. Он удобно устроился в кресле сразу напротив входа. Одет он был, на вкус Мэтта, чересчур ярко. Сам он никогда бы не стал надевать желтый галстук с зеленой рубашкой, но это все-таки не его дело, не так ли? Еще двоих Мэтт знал: нахмуренный лысый мужчина в спортивном костюме - Арчи, водитель такси, про него говорили, что таксисты уважают его и слушают; сидящий на табурете в углу человек с роскошными рыжими усами - Эдрик, профессиональный гонщик на колесницах. Эдрик был не старше Мэтта, но гонщикам недолго удается оставаться на арене. Уже к тридцати они теряют ловкость и сноровку, а уж травм у них к тому времени столько, что на троих-четверых хватит. О том, кто оставшиеся двое – коротко, по–военному, стриженый парень лет двадцати в кожаной куртке и пожилой, широкоплечий, похожий на старого бизона, мужчина, очень уж напоминающий фермера – Мэтт даже не догадывался.
- Садись, - Дольф кивком указал ему на диван, где как раз сидел фермер. - Род подвинется.
Значит, это Род. Мэтт прошел через всю комнату и опустился на диван.
- В общем, так, - начал Дольф. – Давайте-ка поговорим. Говорить будем долго, так что, если кому захочется, есть чай и кое-какая еда. Выпивки не будет. И если я сказал «не будет», это значит – не будет. Вообще. Надеюсь, это понятно.
Все закивали, торопясь согласиться с Дольфом. Мэтт не мог не восхититься тому, как он умел убеждать. Сказал – нет, значит – нет. Вот это мужик! Вот такие люди должны, чтобы слово с делом не расходилось, а если кто в том сомневается, так двинул раз-другой – и все вопросы сняты. Нечего рассусоливать.
- Хорошо, - довольно сказал Дольф. – Итак, кто тут у нас есть? Меня вы знаете. Это, - он показал рукой на Арчи, - уважаемый многими человек. Да вы про него, наверно слышали. Эдрика, скорее всего, тоже знаете. Он, конечно, от дел отошел, но с молодежью до сих пор общается. Сам скажешь, или я скажу?
- Да что ж, у меня языка, по-твоему, нет? – Эдрик холодно усмехнулся и встал. – В общем, дело такое. Есть болельщики. Спросите, сколько? Отвечу: прилично. Дойдет до дела – тогда и будем точно подсчитывать. Самое главное: там сплошь крепкие ребята. В основном, молодежь, конечно, но и парней постарше можно подтянуть. Драки не боятся. Если с ними поговорить – а я поговорю обязательно, вообще-то, я уже начал – то проблем не возникнет. Вот и все.
Эдрик сел.
- Спасибо, - сказал ему Дольф и продолжил. – Род у нас от фермеров. От тех самых, что выращивают яблоки, из которых вы делаете сидр. Тот самый, благодаря которому Лорендаль и богат, и известен. Ну а Сэмми, - тут Дольф повернулся к парню в кожаной куртке, - недавно вернулся из мест, куда попадают, если ты не в ладах с законом. Но кое-какие связи с «ночным народцем» у него остались.
- Еще кое-какие, - подтвердил Сэмми.
Ага, догадался Мэтт. Это у него не военная стрижка, а тюремная. Значит, Дольф и до «ночного народца» дотянулся. Это хорошо. Там далеко не все храбрецы, предпочитают толпой на одного нападать и бить в спину, а при первой же опасности брать ноги в руки и бежать со всей дури, но, если честно, на войне все средства хороши.
- И, наконец, - взгляд Дольфа остановился на Мэтте, и тот даже дыхание задержал, - у нас есть Мэтт. Хороший рабочий человек. Хочу подчеркнуть именно то, что он – человек. И общается с другими хорошими рабочими людьми. Ну-ка, скажи нам, Мэтт, о чем говорят на лесопилке? Чего они хотят?
- Ну… Это…
Мэтт неторопливо поднялся. Выступать перед другими он умел, но раньше это обычно было перед своими, которые знают тебя, как облупленного, с которыми столько уже выпито и съедено, а вот перед незнакомыми получалось хуже. Но Мэтт постарался как можно быстрее собраться с духом.
- Ну ведь как? – рубанул он. – Мужики ходят и говорят: что это они к нам приезжают? Подумать можно, что мы и без них не справимся? Жили ведь раньше, и жили. Бог их создал не такими, как мы, значит, не по пути нам с ними. Так я думаю.
- Вот и хорошо, - подытожил Дольф. – Я так понимаю, так думаем мы все?
Никто не возразил.
Когда заговорили о том, что пора расходиться, Мэтт начал вставать с дивана, но Арчи придержал его за рукав.
- Останься.
Мэтт послушно сел. Род, Эдрик, Сэмми один за другим вышли из комнаты. Уже знакомый ему парнишка с забинтованной шеей закрыл за ними дверь, и в комнате остались только Мэтт, Эдрик и Дольф.
- Думаешь, зачем тебя попросили остаться? – спросил Дольф.
- Ну да…
С одной стороны, Мэтту было приятно. Что уж там говорить, его переполняла гордость за себя самого, ведь не всем было предложно остаться с вождем. Наверняка, должно произойти что-то важное. С другой стороны, Мэтту было немного страшно. Нет, он готов был взяться за что угодно. Если это нужно людям, нужно общему делу, он первым пойдет куда угодно, ввяжется в любую драку. Но что, если он не потянет? Он даже поежился, представив себе, что подведет всех своих соратников. И особенно Дольфа. Дольфа, который, рискуя собой, старается открыть людям правду. Да Мэтт ради них на все готов!
- На что ты готов, Мэтт? – спокойно спросил Дольф.
- Эээ…
Мэтт зпадумчиво почесал затылок. Неужели он читает мысли?
- На все, - осторожно ответил он.
- На все? – задумчиво переспросил Дольф. – На твоем месте я бы не говорил так уверенно. Мало ли, что от тебя могут потребовать. Например, - неожиданно он подмигнул Мэтту, - ты готов спрыгнуть с крыши ратуши?
- Ну… Если это нужно для дела.
Они что, испытывают его? Иначе к чему эти странные вопросы? Мэтт заерзал на диване, словно ему было неудобно. Все-таки, он любил делать дело, а не говорить разговоры. В разговорах-то, сказать честно, он был не силен. Вот если бы понадобилось драться, он с радостью пошел бы в первых рядах!
- Ну ладно, Мэтт, успойкойся, - Дольф подмигнул ему еще раз. – Прыгать с ратуши не надо. Это я тебе обещаю. Но есть другая проблема. Нужна кровь.
- В смысле?
- В самом прямом. Мне нужна кровь.
- Кровь… Ага… Ну, ее, наверно, можно где-то купить… На бойне, скажем.
Эдрик тихо рассмеялся. Дольф сердито посмотрел на таксиста, и тот умолк.
- Не все так просто, дружище, - Дольф наклонился ближе к нему. – Мне нужна человеческая кровь. И мне нужно, чтобы ее дали добровольно. Понял теперь?
- А, ну да, - дошло до него не сразу. – Так вам нужна МОЯ кровь?
Он с трудом подавил в себе желание вскочить и броситься вон отсюда. Это все не просто так, уговаривал он сам себя. Это нужно. Это важно. Сердце бешено колотилось. Разболелась голова, в висках пульсировала тупая нудная боль.
- Ну не вся же, Мэтт. Ты что подумал, что мы сейчас заберем у тебя все пять литров или сколько там есть в человеке? Ты здоровый мужик, дружище, так что с тебя не убудет, если поделишься несколькими глотками.
Глотками? Так он что, пить ее будет? Мэтт неуверенно кивнул.
- Согласен? Вот и ладненько.
Дольф удовлетворенно откинулся на спинку кресла.
- Подойди ко мне, пожалуйста.
Мэтт с трудом встал. На самом деле, он страшно испугался. Он не понимал, что происходит. Гордость от того, что именно его выбрали, чтобы остаться для доверительного разговора, сменилась паникой. Паника тянула к нему липкие ручонки, цеплялась за штанины брюк, бормоча: не ходи, не ходи никуда, откажись, оставайся на месте. Но это же Дольф! Он же вождь, он же хочет, как лучше, он знает, как лучше.
- Расстегни манжету, Мэтт, и закатай рукав, - спокойно приказал Дольф.
Мэтт и не заметил, что, пока он боролся со страхом, ноги сами принести его к креслу Дольфа. Пальцы, видимо, тоже жили своей жизнью: нащупали маленькую круглую пуговицу, продели ее сквозь петлю. Рукав разошелся. Также автоматически пальцы скатали рубашку, обнажив руку до локтя.
- Поднеси ее к моему лицу, - продолжал Дольф. – Ближе.
Мэтт не был против того, чтобы позволить Дольфу пить свою кровь. Впрочем, нельзя сказать, что он горячо приветствовал эту идею. Сейчас ему было все равно, и он мечтал только об одном. Скорее бы все это закончилось.
Арчи внимательно смотрел на то, что происходит. Вот Мэтт расстегнул рубашку и закатал рукав. Вот он шагнул ближе к Дольфу. Вот Дольф наклонился и открыл рот. Мелькнули зубы.
Он уже видел подобную картину пару дней назад, когда Дольф довольствовался кровю юного восторженного парнишки, сегодня приставленного открывать двери гостям. И в тот раз Арчи подумал, что эти зубы не могут принадлежать человеку. Слишком они мелкие и острые. Таксист не верил в вампиров. Но он верил, что здесь и сейчас, в этой комнате, находится существо, которому зачем-то необходима горячая человеческая кровь.
Дольф сомкнул челюсти на руке Мэтта, прокусив кожу. Арчи видел, что чернобородый тоже стиснул зубы, но только лишь для того, чтобы не закричать. Однако сдавленный стон сдержать ему не удалось. Таксист восхищенно цокнул языком. Силен мужик! Дольф, небось, до вены добрался – вон как жадно припал, как ходит кадык, каждое его движение – добрый глоток. А Мэтту хоть бы что, стоит, не шелохнется, только застонал. Побольше бы нам таких, подумал Арчи. С такими, как Мэтт, можно горы сворачивать.
И, все-таки, минуту спустя, чернобородый вынужден был опереться рукой на стол. Его лицо побелело, глаза затуманились. Арчи встревожился: что, если Дольф войдет во кус? Что делать, если он не сможет прекратить? Наверно, надо будет вмешиваться. Но как?
Однако все обошлось. Дольф оторвался от руки Мэтта и повернулся лицом к Арчи. Таксист увидел, как он провел языком по губам, слизывая кровь… и как кровь продолжает течь по коже Мэтта.
- Помоги ему, - довольно махнул рукой Дольф.
Несколько темных капель упали на его зеленую рубашку. Ведь не отстираешь же, мельком подумал Арчи, вставая. В этот миг Мэтт покачнулся и едва не упал.
- Ну-ка стой, дружище, - пробормотал таксист, придерживая его. – Стой, держись, не падай. Так, вот у нас пластырь, вот у нас бинт.
Приговаривая так, он взялся за дело.
Все-таки, думал он, бинтуя Мэтту руку, мы должны победить. Когда у нас такой вождь, как Дольф, и такие люди, как Мэтт, кто перед нами устоит?
- Есть еще одно дело, - сказал Дольф и посмотрел на чернобородого мужчину, у которого только что пил кровь.
- Дело? – устало пробормотал Мэтт.
Его мутило. Он с непонятно откуда взявшимся отвращением увидел, как Дольф высунул язык и аккуратно поймал темно-красную каплю, сползавшую от уголка рта вниз.
- Какое дело?
- Говорят, - его собеседник наклонился вперед, - на днях вам под руку подвернулся какой-то остроухий?
- Да, - Мэтт подтвердил свои слова кивком, - был такой. Мы бы ему напинали хорошенько, да тут встряли двое: гном и маитянский ублюдок.
- Гном и маитянин? – Дольф взглянул на него с явным интересом. – Вот как? Об этом мне не рассказали. Интересно, почему? В нашем деле не бывает мелочей, запомнили?
Мэтт и Арчи согласно кивнули.
- Вот и ладненько. В общем, раз уж эта история началась, ее надо закончить. Терпеть не могу сюжетов, которые обрываются на полпути к развязке.
