Альтарьену никогда не приходилось драться, но эльфийская ловкость, все же, не подвела. Он увернулся, потом увернулся еще раз. Но тут в драку вступили еще двое. Пузатый мужчина в белой майке толкнул эльфа в плечо. Альтарьен пошатнулся, потерял равновесие, и тут же вертлявый мужичок в надвинутой на глаза кепке ловко подсек ему ногу. Врач упал, больно ударившись о мостовую. Люди толпились вокруг него, каждый старался дотянуться до упавшего носком ботинка, туфли, кроссовки. Эльфа пока что спасало то, что люди, пиная его, мешали друг другу, толкались, вопили, размахивали руками. Каждый хотел урвать свою часть добычи. Никто не хотел делиться с другими. Откуда-то издалека донеслось:
- Эй, я же сказал: не слишком сильно!
- Да живой он еще, - откликнулся кто-то из тех, что сгрудились вокруг Альтарьена.
Именно в этот момент в переулке появились Вилли Тиггернал и Хъяльти Арнарссон.
Вы что это делаете?! – рявкнул гном.
Его нельзя было не услышать, но людям, избивавшим эльфа, явно было не до ответов на вопросы, казавшиеся им откровенно глупыми. Тогда ударник «Громобоев» схватил за руку здорового пузатого мужика в белой майке, рванул его к себе и, подставив ногу, обрушил на мостовую. Пузан заорал, побагровел и, не вставая, попытался схватить гнома за ногу. Хъяльти с неожиданной ловкостью пружинисто скакнул назад.
Тут Вилли во всю мощь закаленной сотнями концертов глотки рявкнул:
- Стоять!!!
Люди, пинавшие распростертого на мостовой эльфа, остановились и принялись поворачиваться к Вилли и Хъяльти. Только один, совсем молодой еще парнишка с едва пробившимися жидкими усиками и парой-тройкой робких волосинок на подбородке, старательно, но безуспешно пытавшихся притвориться бородой, еще успел ткнуть носком ботинка эльфийские ребра.
- Хъяльти, - пробормотал Тиггернал. – Ты уверен, что это хорошая идея?
- А что ты предлагаешь? – огрызнулся гном. – Бросить его тут и уйти? В песенках своих, небось, совсем о другом поешь?
- Черт, Хъяльти… Их много.
- Ага. Их много, а он один.
Чернобородый здоровяк, упершись кулаками в бока, шагнул вперед, нависнув над гномом. Вилли он, похоже, вообще не замечал. За его спиной теснились все прочие, потные, разгоряченные после драки. Хотя – разве же это драка?
Две женщины стояли с флангов, словно легкая конница, готовая прикрыть свою армию от неожиданного нападения.
- Не вмешивайся, - процедил он сквозь зубы. – Не вмешивайся – целее будешь. Лучше вали отсюда. До гномов нам пока дела нет.
- Ага, - поддакнул один из тех, что столпились за чернобородым. – Но это пока.
- А я читал, - спокойно заметил гном, - что население Лорендаля – мирный и добродушный народ, который чрезвычайно любезно относится к гостям города.
- В самую точку! – улыбаясь в тридцать два крепких белых зуба, кивнул чернобородый. – Это ты в путеводителе вычитал? Его как раз мой братишка писал, очень, ну очень умный парень. И он не ошибся. Мы очень любезные. Одного вот отлюбезили, и тебя с дружком твоим можем, если не сгинешь с наших глаз.
Похоже, подумал Вилли, он, все-таки, меня заметил. Просто, наверно, не считает за серьезного противника, в отличие от Хъяльти. Все это плохо, очень плохо. Но Хъяльти, гром его раздери, прав. Мы не можем просто взять и уйти. Потому что так делать нельзя. Это не по-человечески.
Судя по благодушному выражению на лице гнома, все сказанное его ни чуточки не напугало. Он тоже шагнул вперед и задумчиво провел ладонью по бороде.
- Ума не приложу, - громко произнес он, - куда я вас всех дену после того, как надаю вам пинков.
Непонятно, он хотел напугать противников, произвести на них впечатление своей невозмутимостью или всерьез рассчитывал одолеть их всех в драке. Может быть, угрюмо подумал Вилли, он даже надеется, что я поспособствую ему в этом. Возьму на себя, скажем, половину этих разошедшихся ребят. Скажем, левую. Или, скажем, правую. Честно говоря, разницы нет, еще несколько мгновений – и мы будем лежать в пыли рядом с этим злосчастным эльфом.
Тут он неожиданно заметил полицейского. Тот стоял в стороне, явно нарочно повернувшись спиной ко всему происходящему.
- Господин полицейский! – громко окликнул его Тиггернал.
- Что? – спросил полицейский, не оборачиваясь.
Он всем своим видом показывал: меня здесь нет. Конечно, я здесь есть, но в то же время я как бы и не здесь. Я вам всем кажусь. Вот такая любопытная задачка, решить которую не смогли бы все умники из столичного университета.
- Не надейся, волосатый, - ехидно выкрикнул кто-то из-за спины чернобородого. – Это ж Руди, они с нашим Мэттом давние знакомцы.
О как! Значит, чернобородый – это Мэтт. И Руди с ним знаком и не намерен мешать старинному приятелю. Немало, наверно, этими двумя вместе выпито пресловутого лорендальского сидра. Мне следовало бы догадаться. В таких маленьких городках все знают друг друга, так что справедливости тут не добьешься, особенно когда эта самая справедливость как воздух нужна прямо здесь и прямо сейчас. Но попробовать стоит, другого выхода, похоже, нет.
- Понятно, - протянул Вилли. – Значит, мне показалось.
- Что показалось? – с любопытством переспросил страж закона.
Он даже соизволил повернуться. Вилли увидел его: пожилого, с усталым лицом, на котором явно читается: оставьте меня в покое, я так хочу уйти в отставку, нянчить внуков, пить сидр…
Гром раздери этот сидр!
- Мне показалось, господин полицейский, - отчеканил Вилли, - что вы полицейский. Извините, я, похоже, ошибся.
Повисло гробовое молчание. Полицейский медленно багровел. Чернобородый повернулся к Вилли, но, похоже, никак не мог решить: врезать этому волосатому ублюдку промеж глаз или сначала еще что-нибудь сказать. Немолодая женщина с выдающимся бюстом хлопала ртом, напоминая рыбу, отчаянно и беззвучно зовущую на помощь в то время, как сковорода все ближе. Несколько мужчин за спиной чернобородого Мэтта смотрели то на Вилли, то на полицейского.
И вдруг тот самый парнишка, что успел еще напоследок пнуть эльфа, когда Хъяльти и Вилли, появившись, отвлеки толпу от избиения, хихикнул.
Все оглянулись на него.
Он испуганно зажал рот рукой, но было уже поздно. Это не походило на смех, это больше всего напоминало бульканье, но все уже прекрасно поняли, что он самым неприличным образом ржет над тем, что сказал Вилли.
- А что я? – закрутил головой парень, отнимая руку от рта.
И тут его окончательно разобрало, и он зашелся визгливым смехом.
Полицейский Руди, побагровев, стал похож на свеклу, которую кто-то шутки ради обрядил в мундир.
- Ррразойтись! – рявкнул он и энергично взмахнул рукой, чтобы тем, до кого не дошло, стало понятнее.
- Ты чего это, Руди, - пробормотал Мэтт.
Руди схватил его за локоть и подтокнул. – Иди домой, Мэтт. Давай, живее. Хватит с вас.
- Ну ты даешь, укоризненно протянул чернобородый. – Мы же с тобой…
- Пошевеливайся, кому говорю, - и Руди пихнул его в плечо.
Мэтт не стал спорить, сообразив, что теперь это совершенно бесполезно. Вслед за ним принялись расходиться и все прочие.
Вилли вдруг встретился взглядом с полицейским.
- И если ты мне скажешь, что я должен был всех их задержать, спросить у них, как их зовут, где они проживают и все такое, - тихо и яростно сказал тот, - то ты будешь очень, очень не прав, приезжий умник с волосами как у бабы.
- Я молчу, - Вилли миролюбиво поднял руки, - я молчу.
Хъяльти, тем временем, подошел к избитому эльфу и присел перед ним на корточки.
- Так, что тут у нас… Ну, на вид ничего страшного. Эльфы – они живучие, насколько я знаю. По крайней мере, мне так бабка говорила.
- А она откуда знает? – прошептал эльф.
- Во время Великой войны, - жестко усмехнулся гном, - она в диверсионном отряде служила. Выпускала кишки твоим сородичам. Да лежи ты спокойно, - прикрикнул он на дернувшегося от страха эльфа, - пошутил я. Не слышал, что ли, что все гномы – дураки, и шутки у них дурацкие? Врачом она была, врачом.
- Ему в больницу надо, наверно? – предположил неуверенно Вилли.
Глядя на Хъяльти, осматривавшего эльфа, Тиггернал почувствовал, что должен что-то делать, но не знал, что именно.
- В больницу не стоит, - негромко сказал избитый. – Ваш друг прав, досталось мне не так уж и сильно. Ничего серьезного они сделать не успели, так что спасибо вам. А вот если бы вы помогли мне как-нибудь добраться домой…
- Куда вас доставить? – деловито поинтересовался Хъяльти.
- Тут недалеко. Обычно я иду домой с работы пешком, но сейчас, наверно, без машины не обойтись.
Вилли завертел головой. Однако узенькая улочка продолжала оставаться пустынной. Избивавшие эльфа люди разошлись. Полицейский Руди тоже исчез, дав понять, что в дальнейшее он вмешиваться не собирается. Окрестные дома хранили молчание.
- Может, такси вызвать? – спросил Вилли.
- Не нужно такси, - резко возразил гном. – Ну-ка…
Пока остальные соображали, как же Хъяльти собирается обойтись без автомобиля, тот низко нагнулся, одной рукой обнял эльфа за плечи, другой – подхватил под колени и с энергичным «Эххх!» резко распрямился.
- Вот за что люблю эльфов, - сообщил он ошарашенному Тиггерналу, - так это за их тщедушность. Таскать на руках гномов гораздо тяжелее.
Эльф воспринял то, что гном несет его на руках, как само собой разумеющееся. Он только изредка давал указания, куда повернуть и куда им следует идти дальше. Хъяльти шагал довольно бодро, и, хотя Вилли пару раз предложил ему свою помощь, гном только мотал головой. По пути Хъяльти иногда шумно говорил «Уффф», но в целом не было видно, чтобы он всерьез устал. Вилли, глядя на то, как его друг тащит избитого эльфа, подумал, что, по сути, очень мало знает об ударнике «Настоящих громобоев». Нет, он, конечно, знал его как прекрасного музыканта. Знал его как отличного собутыльника. Надеялся, что всегда может рассчитывать на него в драке. Но Вилли еще никогда не случалось видеть Хъяльти в роли заботливого спасателя.
Ага, напомнил он себе, а еще он разбирается в архитектуре. Тебе повезло с друзьями, приятель, просто волшебно повезло, так что просто радуйся этому.
Тут эльф поднял тонкую руку и изящным жестом – все-таки, эльфы умудрялись оставаться изящными в самых невероятных обстоятельствах – показал на небольшой хорошенький домик справа от них.
- Вот сюда, пожалуйста. Кстати, меня зовут Альтарьен.
Оказалось, что у эльфа была жена, причем не эльфийка. Ее звали Эмилией. Судя по лицу, она недавно разменяла третий десяток лет, но Вилли знал, что у постоянно живущих с эльфами людей старение нередко замедлялось, так что можно было предположить, что на самом деле ей не меньше сорока. Эмилия была хорошенькой - пухленькой и круглолицей, с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами, которые, когда она увидела Хъяльти, заносившего в дверь ее мужа, сделались еще больше. Вилли торопливо постарался объяснить ей, что случилось, пока она, суетясь, показывала, куда лучше положить ее супруга.
Когда Альтарьена уложили на кровать, выглядел он уже получше, чем тогда, в переулке, когда Вилли и Хъяльти впервые увидели его, беспомощно лежащего у ног тех, кто его избивал. Вилли, поняв это, удивленно посмотрел на гнома. Тот только пожал плечами и негромко сказал, явно надеясь, что Альтарьен его не услышит:
- Говорят, на них все, как на собаках заживает.
Но Альтарьен, все-таки, услышал и заявил:
- Неправда. На нас – лучше, чем на собаках.
Тут же он помрачнел и добавил:
- Но если бы вы не появились так вовремя, все могло закончиться гораздо хуже. Так что не знаю даже, как вас благодарить.
- Никак, - с истинно гномской прямотой рубанул Хъяльти. – Вы лучше скажите, сударь Альтарьен, не боитесь ли вы, что это может повториться? Или даже того, что они придут прямо к вам домой?
- Зачем? – удивился эльф.
- Как зачем? Закончить то, что они начали.
- Ну, - задумчиво протянул Альтарьен, - если честно, я не думаю, что они захотят что-то закончить. Мне кажется, это была просто вспышка ярости, и она уже прошла.
- И все-таки, - поинтересовался Вилли, - что же там случилось? Из-за чего они на вас напали?
Эльф уже приготовился рассказывать, но тут в комнату вернулась Эмилия. С порога она обрушилась на Вилли и Хъяльти, говоря, что невероятно, просто безумно, она им обоим благодарна, и им никогда не представить, насколько велика ее благодарность, но Альтарьену стоит полежать в покое, а поговорить они смогут потом, позже, когда ее муж придет в себя. Альтарьен усмехнулся, и Вилли и Хъяльти поняли, что лучше оставить эльфа на попечение его супруги, которой просто не терпится поухаживать за ним. Вряд ли эльф часто болел, скорее всего, с ним это вообще никогда не случалось, и теперь у Эмилии появилась редкая возможность проявить себя в роли заботливой жены, сидящей у постели больного.
Правда, они получили неплохую компенсацию за то, что им не удалось услышать от Альтарьена рассказ о том, что же произошло между ним и напавшими на него людьми. Когда вокалист и ударник «Настоящих громобоев» уже приготовились уходить, Эмилия поинтересовалась, не угостить ли их на дорожку сидром. Мол, в этом году сидр вышел совсем волшебный, прямо чудный такой сидр, что они даже не поверят, пока не попробуют. Возможно, она сделала это из вежливости, потому что так полагалось, а не потому, что ей действительно хотелось их угостить. Может, наоборот, Эмилия думала таким образом отблагодарить тех, кто спас ее мужа. Вилли попытался отказаться, упирая на то, что Эмилии стоит отправляться к постели Альтарьена – вдруг ему что-нибудь понадобится. Зато Хъяльти ухмыльнулся, провел ладонью по бороде и заявил, что если Вили не будет сидр, то он с удовольствием выпьет за двоих. Тут же Эмилия выставила на стол кувшин, выдала гостям два бокала и проследила, чтобы они были наполнены, а затем опустошены. Хъяльти, сделав первый глоток, тут же закатил глаза, всем видом показывая, насколько он доволен, и на хорошеньком круглом личике Эмилии вспыхнула радостная улыбка. Попробовав, Вилли признал, что сидр действительно просто волшебный.
Так в тот день им все-таки удалось познакомиться со знаменитым лорендальским сидром. К Альтарьену они пообещали зайти на следующий день, чтобы справиться о его здоровье. Распрощавшись с Эмилией, они, наконец, покинули дом эльфа.
- Гостеприимный городок, да? – Вилли дружески ткнул гнома локтем.
Хъяльти что-то буркнул в ответ.
- Да не обижайся, дружище. Будем считать, что сегодня просто нетипичный день. В путеводитель стоило внести поправочку: мол, триста шестьдесят четыре дня в году жители Лорендаля милы, приветливы и дружелюбны, но на триста шестьдесят пятый у них съезжает крыша, и вот тогда стоит держаться от них подальше.
Хъяльти отвел взгляд от очередного, как подозревал вокалист «Громобоев», образчика эльфийской архитектуры. У стиля, к которому тот относился, наверняка имелось какое-нибудь вычурное название. Затем, к удивлению Тиггернала, гном несколько раз шумно втянул ноздрями воздух, издавая при этом звук, похожий на шум кузнечного горна.
- Что-то в воздухе, Вилли, - сообщил он.
- В смысле? - оторопел Тиггернал.
- Вы такого не чуете. Вы – это люди. Мы чуем, эльфы чуют, гоблины, наверное, тоже должны. Все дело в том, что мы до сих пор ближе к природе, чем вы. Вы слишком погрязли в своей цивилизации.
- Эй, я же сказал: не слишком сильно!
- Да живой он еще, - откликнулся кто-то из тех, что сгрудились вокруг Альтарьена.
Именно в этот момент в переулке появились Вилли Тиггернал и Хъяльти Арнарссон.
Вы что это делаете?! – рявкнул гном.
Его нельзя было не услышать, но людям, избивавшим эльфа, явно было не до ответов на вопросы, казавшиеся им откровенно глупыми. Тогда ударник «Громобоев» схватил за руку здорового пузатого мужика в белой майке, рванул его к себе и, подставив ногу, обрушил на мостовую. Пузан заорал, побагровел и, не вставая, попытался схватить гнома за ногу. Хъяльти с неожиданной ловкостью пружинисто скакнул назад.
Тут Вилли во всю мощь закаленной сотнями концертов глотки рявкнул:
- Стоять!!!
Люди, пинавшие распростертого на мостовой эльфа, остановились и принялись поворачиваться к Вилли и Хъяльти. Только один, совсем молодой еще парнишка с едва пробившимися жидкими усиками и парой-тройкой робких волосинок на подбородке, старательно, но безуспешно пытавшихся притвориться бородой, еще успел ткнуть носком ботинка эльфийские ребра.
- Хъяльти, - пробормотал Тиггернал. – Ты уверен, что это хорошая идея?
- А что ты предлагаешь? – огрызнулся гном. – Бросить его тут и уйти? В песенках своих, небось, совсем о другом поешь?
- Черт, Хъяльти… Их много.
- Ага. Их много, а он один.
Чернобородый здоровяк, упершись кулаками в бока, шагнул вперед, нависнув над гномом. Вилли он, похоже, вообще не замечал. За его спиной теснились все прочие, потные, разгоряченные после драки. Хотя – разве же это драка?
Две женщины стояли с флангов, словно легкая конница, готовая прикрыть свою армию от неожиданного нападения.
- Не вмешивайся, - процедил он сквозь зубы. – Не вмешивайся – целее будешь. Лучше вали отсюда. До гномов нам пока дела нет.
- Ага, - поддакнул один из тех, что столпились за чернобородым. – Но это пока.
- А я читал, - спокойно заметил гном, - что население Лорендаля – мирный и добродушный народ, который чрезвычайно любезно относится к гостям города.
- В самую точку! – улыбаясь в тридцать два крепких белых зуба, кивнул чернобородый. – Это ты в путеводителе вычитал? Его как раз мой братишка писал, очень, ну очень умный парень. И он не ошибся. Мы очень любезные. Одного вот отлюбезили, и тебя с дружком твоим можем, если не сгинешь с наших глаз.
Похоже, подумал Вилли, он, все-таки, меня заметил. Просто, наверно, не считает за серьезного противника, в отличие от Хъяльти. Все это плохо, очень плохо. Но Хъяльти, гром его раздери, прав. Мы не можем просто взять и уйти. Потому что так делать нельзя. Это не по-человечески.
Судя по благодушному выражению на лице гнома, все сказанное его ни чуточки не напугало. Он тоже шагнул вперед и задумчиво провел ладонью по бороде.
- Ума не приложу, - громко произнес он, - куда я вас всех дену после того, как надаю вам пинков.
Непонятно, он хотел напугать противников, произвести на них впечатление своей невозмутимостью или всерьез рассчитывал одолеть их всех в драке. Может быть, угрюмо подумал Вилли, он даже надеется, что я поспособствую ему в этом. Возьму на себя, скажем, половину этих разошедшихся ребят. Скажем, левую. Или, скажем, правую. Честно говоря, разницы нет, еще несколько мгновений – и мы будем лежать в пыли рядом с этим злосчастным эльфом.
Тут он неожиданно заметил полицейского. Тот стоял в стороне, явно нарочно повернувшись спиной ко всему происходящему.
- Господин полицейский! – громко окликнул его Тиггернал.
- Что? – спросил полицейский, не оборачиваясь.
Он всем своим видом показывал: меня здесь нет. Конечно, я здесь есть, но в то же время я как бы и не здесь. Я вам всем кажусь. Вот такая любопытная задачка, решить которую не смогли бы все умники из столичного университета.
- Не надейся, волосатый, - ехидно выкрикнул кто-то из-за спины чернобородого. – Это ж Руди, они с нашим Мэттом давние знакомцы.
О как! Значит, чернобородый – это Мэтт. И Руди с ним знаком и не намерен мешать старинному приятелю. Немало, наверно, этими двумя вместе выпито пресловутого лорендальского сидра. Мне следовало бы догадаться. В таких маленьких городках все знают друг друга, так что справедливости тут не добьешься, особенно когда эта самая справедливость как воздух нужна прямо здесь и прямо сейчас. Но попробовать стоит, другого выхода, похоже, нет.
- Понятно, - протянул Вилли. – Значит, мне показалось.
- Что показалось? – с любопытством переспросил страж закона.
Он даже соизволил повернуться. Вилли увидел его: пожилого, с усталым лицом, на котором явно читается: оставьте меня в покое, я так хочу уйти в отставку, нянчить внуков, пить сидр…
Гром раздери этот сидр!
- Мне показалось, господин полицейский, - отчеканил Вилли, - что вы полицейский. Извините, я, похоже, ошибся.
Повисло гробовое молчание. Полицейский медленно багровел. Чернобородый повернулся к Вилли, но, похоже, никак не мог решить: врезать этому волосатому ублюдку промеж глаз или сначала еще что-нибудь сказать. Немолодая женщина с выдающимся бюстом хлопала ртом, напоминая рыбу, отчаянно и беззвучно зовущую на помощь в то время, как сковорода все ближе. Несколько мужчин за спиной чернобородого Мэтта смотрели то на Вилли, то на полицейского.
И вдруг тот самый парнишка, что успел еще напоследок пнуть эльфа, когда Хъяльти и Вилли, появившись, отвлеки толпу от избиения, хихикнул.
Все оглянулись на него.
Он испуганно зажал рот рукой, но было уже поздно. Это не походило на смех, это больше всего напоминало бульканье, но все уже прекрасно поняли, что он самым неприличным образом ржет над тем, что сказал Вилли.
- А что я? – закрутил головой парень, отнимая руку от рта.
И тут его окончательно разобрало, и он зашелся визгливым смехом.
Полицейский Руди, побагровев, стал похож на свеклу, которую кто-то шутки ради обрядил в мундир.
- Ррразойтись! – рявкнул он и энергично взмахнул рукой, чтобы тем, до кого не дошло, стало понятнее.
- Ты чего это, Руди, - пробормотал Мэтт.
Руди схватил его за локоть и подтокнул. – Иди домой, Мэтт. Давай, живее. Хватит с вас.
- Ну ты даешь, укоризненно протянул чернобородый. – Мы же с тобой…
- Пошевеливайся, кому говорю, - и Руди пихнул его в плечо.
Мэтт не стал спорить, сообразив, что теперь это совершенно бесполезно. Вслед за ним принялись расходиться и все прочие.
Вилли вдруг встретился взглядом с полицейским.
- И если ты мне скажешь, что я должен был всех их задержать, спросить у них, как их зовут, где они проживают и все такое, - тихо и яростно сказал тот, - то ты будешь очень, очень не прав, приезжий умник с волосами как у бабы.
- Я молчу, - Вилли миролюбиво поднял руки, - я молчу.
Хъяльти, тем временем, подошел к избитому эльфу и присел перед ним на корточки.
- Так, что тут у нас… Ну, на вид ничего страшного. Эльфы – они живучие, насколько я знаю. По крайней мере, мне так бабка говорила.
- А она откуда знает? – прошептал эльф.
- Во время Великой войны, - жестко усмехнулся гном, - она в диверсионном отряде служила. Выпускала кишки твоим сородичам. Да лежи ты спокойно, - прикрикнул он на дернувшегося от страха эльфа, - пошутил я. Не слышал, что ли, что все гномы – дураки, и шутки у них дурацкие? Врачом она была, врачом.
- Ему в больницу надо, наверно? – предположил неуверенно Вилли.
Глядя на Хъяльти, осматривавшего эльфа, Тиггернал почувствовал, что должен что-то делать, но не знал, что именно.
- В больницу не стоит, - негромко сказал избитый. – Ваш друг прав, досталось мне не так уж и сильно. Ничего серьезного они сделать не успели, так что спасибо вам. А вот если бы вы помогли мне как-нибудь добраться домой…
- Куда вас доставить? – деловито поинтересовался Хъяльти.
- Тут недалеко. Обычно я иду домой с работы пешком, но сейчас, наверно, без машины не обойтись.
Вилли завертел головой. Однако узенькая улочка продолжала оставаться пустынной. Избивавшие эльфа люди разошлись. Полицейский Руди тоже исчез, дав понять, что в дальнейшее он вмешиваться не собирается. Окрестные дома хранили молчание.
- Может, такси вызвать? – спросил Вилли.
- Не нужно такси, - резко возразил гном. – Ну-ка…
Пока остальные соображали, как же Хъяльти собирается обойтись без автомобиля, тот низко нагнулся, одной рукой обнял эльфа за плечи, другой – подхватил под колени и с энергичным «Эххх!» резко распрямился.
- Вот за что люблю эльфов, - сообщил он ошарашенному Тиггерналу, - так это за их тщедушность. Таскать на руках гномов гораздо тяжелее.
Эльф воспринял то, что гном несет его на руках, как само собой разумеющееся. Он только изредка давал указания, куда повернуть и куда им следует идти дальше. Хъяльти шагал довольно бодро, и, хотя Вилли пару раз предложил ему свою помощь, гном только мотал головой. По пути Хъяльти иногда шумно говорил «Уффф», но в целом не было видно, чтобы он всерьез устал. Вилли, глядя на то, как его друг тащит избитого эльфа, подумал, что, по сути, очень мало знает об ударнике «Настоящих громобоев». Нет, он, конечно, знал его как прекрасного музыканта. Знал его как отличного собутыльника. Надеялся, что всегда может рассчитывать на него в драке. Но Вилли еще никогда не случалось видеть Хъяльти в роли заботливого спасателя.
Ага, напомнил он себе, а еще он разбирается в архитектуре. Тебе повезло с друзьями, приятель, просто волшебно повезло, так что просто радуйся этому.
Тут эльф поднял тонкую руку и изящным жестом – все-таки, эльфы умудрялись оставаться изящными в самых невероятных обстоятельствах – показал на небольшой хорошенький домик справа от них.
- Вот сюда, пожалуйста. Кстати, меня зовут Альтарьен.
Оказалось, что у эльфа была жена, причем не эльфийка. Ее звали Эмилией. Судя по лицу, она недавно разменяла третий десяток лет, но Вилли знал, что у постоянно живущих с эльфами людей старение нередко замедлялось, так что можно было предположить, что на самом деле ей не меньше сорока. Эмилия была хорошенькой - пухленькой и круглолицей, с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами, которые, когда она увидела Хъяльти, заносившего в дверь ее мужа, сделались еще больше. Вилли торопливо постарался объяснить ей, что случилось, пока она, суетясь, показывала, куда лучше положить ее супруга.
Когда Альтарьена уложили на кровать, выглядел он уже получше, чем тогда, в переулке, когда Вилли и Хъяльти впервые увидели его, беспомощно лежащего у ног тех, кто его избивал. Вилли, поняв это, удивленно посмотрел на гнома. Тот только пожал плечами и негромко сказал, явно надеясь, что Альтарьен его не услышит:
- Говорят, на них все, как на собаках заживает.
Но Альтарьен, все-таки, услышал и заявил:
- Неправда. На нас – лучше, чем на собаках.
Тут же он помрачнел и добавил:
- Но если бы вы не появились так вовремя, все могло закончиться гораздо хуже. Так что не знаю даже, как вас благодарить.
- Никак, - с истинно гномской прямотой рубанул Хъяльти. – Вы лучше скажите, сударь Альтарьен, не боитесь ли вы, что это может повториться? Или даже того, что они придут прямо к вам домой?
- Зачем? – удивился эльф.
- Как зачем? Закончить то, что они начали.
- Ну, - задумчиво протянул Альтарьен, - если честно, я не думаю, что они захотят что-то закончить. Мне кажется, это была просто вспышка ярости, и она уже прошла.
- И все-таки, - поинтересовался Вилли, - что же там случилось? Из-за чего они на вас напали?
Эльф уже приготовился рассказывать, но тут в комнату вернулась Эмилия. С порога она обрушилась на Вилли и Хъяльти, говоря, что невероятно, просто безумно, она им обоим благодарна, и им никогда не представить, насколько велика ее благодарность, но Альтарьену стоит полежать в покое, а поговорить они смогут потом, позже, когда ее муж придет в себя. Альтарьен усмехнулся, и Вилли и Хъяльти поняли, что лучше оставить эльфа на попечение его супруги, которой просто не терпится поухаживать за ним. Вряд ли эльф часто болел, скорее всего, с ним это вообще никогда не случалось, и теперь у Эмилии появилась редкая возможность проявить себя в роли заботливой жены, сидящей у постели больного.
Правда, они получили неплохую компенсацию за то, что им не удалось услышать от Альтарьена рассказ о том, что же произошло между ним и напавшими на него людьми. Когда вокалист и ударник «Настоящих громобоев» уже приготовились уходить, Эмилия поинтересовалась, не угостить ли их на дорожку сидром. Мол, в этом году сидр вышел совсем волшебный, прямо чудный такой сидр, что они даже не поверят, пока не попробуют. Возможно, она сделала это из вежливости, потому что так полагалось, а не потому, что ей действительно хотелось их угостить. Может, наоборот, Эмилия думала таким образом отблагодарить тех, кто спас ее мужа. Вилли попытался отказаться, упирая на то, что Эмилии стоит отправляться к постели Альтарьена – вдруг ему что-нибудь понадобится. Зато Хъяльти ухмыльнулся, провел ладонью по бороде и заявил, что если Вили не будет сидр, то он с удовольствием выпьет за двоих. Тут же Эмилия выставила на стол кувшин, выдала гостям два бокала и проследила, чтобы они были наполнены, а затем опустошены. Хъяльти, сделав первый глоток, тут же закатил глаза, всем видом показывая, насколько он доволен, и на хорошеньком круглом личике Эмилии вспыхнула радостная улыбка. Попробовав, Вилли признал, что сидр действительно просто волшебный.
Так в тот день им все-таки удалось познакомиться со знаменитым лорендальским сидром. К Альтарьену они пообещали зайти на следующий день, чтобы справиться о его здоровье. Распрощавшись с Эмилией, они, наконец, покинули дом эльфа.
- Гостеприимный городок, да? – Вилли дружески ткнул гнома локтем.
Хъяльти что-то буркнул в ответ.
- Да не обижайся, дружище. Будем считать, что сегодня просто нетипичный день. В путеводитель стоило внести поправочку: мол, триста шестьдесят четыре дня в году жители Лорендаля милы, приветливы и дружелюбны, но на триста шестьдесят пятый у них съезжает крыша, и вот тогда стоит держаться от них подальше.
Хъяльти отвел взгляд от очередного, как подозревал вокалист «Громобоев», образчика эльфийской архитектуры. У стиля, к которому тот относился, наверняка имелось какое-нибудь вычурное название. Затем, к удивлению Тиггернала, гном несколько раз шумно втянул ноздрями воздух, издавая при этом звук, похожий на шум кузнечного горна.
- Что-то в воздухе, Вилли, - сообщил он.
- В смысле? - оторопел Тиггернал.
- Вы такого не чуете. Вы – это люди. Мы чуем, эльфы чуют, гоблины, наверное, тоже должны. Все дело в том, что мы до сих пор ближе к природе, чем вы. Вы слишком погрязли в своей цивилизации.
