Дагга забрался на заднее сиденье, назвал адрес, и усевшийся за руль маитянин бросил машину вперед. На пути стеной встал дождь – небо, наконец, решило, что хватит стращать жителей столицы стремительно темнеющими тучами, и обрушило на них настоящий потоп. За окнами было темно, а льющаяся с неба вода вообще не давала ничего рассмотреть, но зажглись фары и рассеяли мрак. К тому же встроенные в машину защитные амулеты не позволяли дождевой воде попадать на стекла. Дагга решил, что его злоключения, наконец-то, закончились.
- Как же вас так угораздило-то? – поинтересовался водитель. – Ну, в смысле, оказаться в одиночку в этих местах? Вам же до дома еще час топать, если пешком, никак не меньше.
Дагга рассказал про таксиста, предложившего ему прямо сходу отправиться в Маити. В детали вдаваться он не стал, поэтому о том, почему ему вообще понадобилось добираться домой через добрую половину города, не было сказано ни слова.
- Совсем люди с ума посходили, - пробурчал гном. – Вот какая, если вдуматься, разница, кто коренной, а кто – понаехавший?
- Ну конечно, - ехидно усмехнулся длинноволосый водитель. – Можно подумать, вы там у себя в пещерах всех привечаете. Тоже косо смотрите на тех, кто из-под других гор приехал. А рыжебородые недолюбливают чернобородых. Ну, не так, что ли? Только не ври, что не так, я-то уж знаю.
Гном не стал спорить. Дагге даже показалось, что он смущенно покраснел, но, возможно, всему виной было довольно тусклое освещение.
- Глупо все как-то выходит, - неожиданно сказал Дагга.
- Что именно? – поинтересовался длинноволосый.
- С самого утра все так складывается, что те, кому полагается быть хорошими, делают все возможное, чтобы доставить мне неприятности. В то время как большинство тех, кому полагается быть плохими, стараются вести себя вежливо. И даже если делают гадости, то умудряются подать их так, что, вроде бы, они тут и ни при чем.
- Это у вас с утра только началось? Да вы везунчик. Сколько себя помню, у меня такое через день случается, если не чаще. Судить-то не по словам надо, а по делам. Хотя… Некоторые таких дел умудряются натворить, что за полжизни не поймешь, добро они тебе сделали или подстроили самую подлую подлянку. Вас как зовут-то, кстати?
- Я Дагга, - представился Борн, сообразив, что они действительно так и не познакомились.
- Хъяльти, - просто сказал гном и развернулся к Дагге, протянув руку.
- Извините, - весело сказал длинноволосый, - руки подать не могу, потому что иначе трудно будет рулить. А вообще я Вилли.
- Вилли? – переспросил Дагга.
- А вы думали, что Вилла? Как-то так вышло, что окончание у моего имени звучит на более традиционный лад. Я к этому привык и, если честно, это уже давно никого не напрягает, кроме кучки придурков.
- Ничего-ничего, - поспешил успокоить собеседника Дагга. – У меня сын тоже не Барра, а Барри. Жена настояла.
- А вот мальчишка, может, и натерпится теперь с таким именем, - серьезно сказал Хъяльти. – Времена настают смутные, а дети, порой, бывают более жестокими, чем взрослые.
- Брось вещать как предсказатель на ярмарке, - оборвал его Вилли.
Гном не обиделся.
- Это ты сейчас смеешься. Посмотрим, что ты через полгода-год скажешь. Думаешь, тебя убережет твоя…
- Заткнись!
Слова прозвучали неожиданно грубо. Дагга видел Вилли и Хъяльти впервые в жизни, и ему казалось, что они настолько хорошо ладят друг с другом, что ни малейших причин для ссоры быть не может. Поэтому ему стало неловко, когда на непонятную реплику гнома длинноволосый отреагировал так бурно. Чужие ссоры всегда заставляли его стыдиться того, что он видит. Но отвернуться и заткнуть уши было еще глупее.
- Прости, - проворчал гном. – Мне не стоило об этом говорить.
- Проехали. И приехали, кстати. Сюда, Дагга?
- Да, вот к этому дому. Спасибо огромное, Уж не знаю, что бы я без вас делал.
- Да я могу вам рассказать, - прямо рубанул гном. – Валялись бы сейчас возле той пивной…
- Хъяльти, что-то ты разнервничался сегодня, - снова перебил его Вилли. – Прощайте, сударь Дагга. Надеюсь, теперь с вами ничего не случится. И завтрашний день будет лучше. И не будет сложных вопросов, и всегда будет ясно, кто прав, кто виноват, и кто добра вам хочет, а кто нет. Удачи!
Ярко-красный спортивный «Паладин» с места набрал огромную скорость и умчался в дождливую ночь.
Только заходя домой, Дагга понял, почему ему не давало покоя имя Вилли. Длинноволосый был чертовски похож на того самого певца, о котором утром говорил террорист. Причем он звал его предателем. Ну, предатель он или нет, устало подумал Дагга, я не знаю. Это их дела, я в них не лезу, даже ведать о них ничего не ведаю и совершенно не хочу в этом хоть что-то понимать. Но мне он помог. И сказал, к тому же, что людей, надо оценивать по делам, а не по словам.
Тут Борн усмехнулся и пошел, наконец, спать.
Интермедия
Гурра подошел к окну, отдернул занавеску и с любопытством посмотрел на дом напротив. Это был тот самый дом, где вчера утром он общался с этим трусливым слизняком Даггой Борном. И куда только утекла маитянская кровь? Раньше была кровь, а теперь в венах многих его сородичей тек какой-то жиденький кисель. Даже волосатый придурок Тиггернал, любовничек нашей венценосной девочки Рэнди (а Гурра ни на мгновенье не сомневался в том, что этот патлатый горлопан уже сорвал цветок ее невинности, если там было еще, что срывать) больше похож на мужчину, чем обыватели типа Борна. Гурра был свято уверен, что Барн расколется, стоит первому полицейскому задать ему вопрос. Кто-кто, а один из лидеров маитянского подполья отлично знал, что разговор с Даггой преследовал совсем другую цель. Конечно, деньги нужны, без них очень сложно бороться за независимость, в этом Гурра ни чуточки не солгал. Но пока что борцы за свободу могли себе позволить обойтись без денег Боарна и тысяч ему подобных.
Ну а сейчас человек, которого полиция небезосновательно считала фигурой номер один в маитянском подполье, ждал, когда часы пробьют двенадцать. Пока стрелки пересчитывали деления на циферблате, подбираясь к нужной ему цифре, он мог позволить немного пощекотать себе нервы. Именно для этого Гурра и подошел к окну. Ему нравилось любоваться теми, кто охотится на него. Вон тот молоденький парнишка в очках и с букетом кроваво-алых роз так трогательно притворяется, что пришел на свидание, а его возлюбленная отнюдь не торопится. Но маитянин голову дал бы на отсечение, что это – полицейский агент. И, скорее всего, в неприметном желтом «Левиафане», припаркованном неподалеку, сидит еще один. Можно предположить, что еще парочка устроилась в соседних домах. Кто знает, вдруг в квартире по соседству сидит полицейский, караулит, когда же в указанный дом придут маитянские боевики, нагруженные горами взрывчатки и оружия. Тут-то он и крикнет «Ату их!», с места сорвутся поджидающие в засаде бойцы, всех схватят, повяжут, отправят в тюрьму и будут ждать честно заслуженных наград. Наверняка над домом раскинута магическая сеть, позволяющая заметить любого, кто войдет или выйдет, даже если он попробует сам воспользоваться защитными чарами.
А Гурра – вот он, спокойно сидит в обычной квартире и смеется над всеми их потугами. Это потому, что он и сам – не дурак. А еще потому, что у него есть друг. Могущественный друг. Такой, что вся империя Лагранд ему не соперник, хотя это еще мало кто осознает. Ну ничего, мысленно хихикнул Гурра, когда осознаете – будет поздно. Думайте пока, что вы в безопасности. Вот и император ваш так думал, а потом – бабах, и нет императора. Так бывает, представьте себе.
С едва заметным щелчком стрелки сошлись на двенадцати. Борец за свободу, как он любил себя называть, вздохнул. Хватит ерничать и смеяться над недальновидными врагами, пора делать дело. Вернее, пока что нужно всего лишь говорить, но есть такие слова, которые в перспективе оборачиваются очень, очень важными поступками. Из внутреннего кармана пиджака он извлек черный блестящий кристалл. Кристалл Гурра положил на круглый журнальный столик, а со столика взял тонкий нож для бумаги. Лезвием он легонько провел по ладони, стараясь разрезать руку так, чтобы порез был как можно менее глубоким, но при этом показалась хотя бы капелька крови.
Добившись результата, маитянин провел ладонью по кристаллу, размазывая кровь. Черная поверхность вспыхнула багровым пламенем. В комнате, где не было никого, кроме Гурры прозвучал голос.
- Говори, - велел он.
- Приветствую. Все получилось так, как мы задумали. Дагга…
- Я же сказал тебе звать меня хозяином, - говоривший явно был недоволен.
- Пусть Драг зовет тебя хозяином, - твердо ответил Гурра. – А я считаю, что мы с тобой союзники. У меня не может быть хозяев, я сам себе господин.
- Ну-ну, - теперь обладатель таинственного голоса сомневался. – Что ж, союзничек, давай дальше. С тем, кто кому господин, разберемся как-нибудь позже.
- Я тоже так думаю, - маитянин кивнул, потом сообразил, что собеседник его все равно не видит.
Или видит? В этом Гурра не мог быть уверен на все сто процентов. Он твердо знал, что никогда не встречался с подобным колдовством. Человек, передавший ему кристалл и рассказавший, как им пользоваться, уверял, что такому разговору не страшна никакая прослушка. Даже самый крутой полицейский маг, вооружившись самыми навороченными артефактами для усиления своих чар, не добьется ничего, даже если будет знать, кто и из какого места выходит на связь. Гурра мог только верить или нет, и он предпочел поверить.
- Дагга Борн, - продолжил он, - раскололся сразу же. Как мы, в общем, и предполагали. Как мы и рассчитывали, его дело передали Гуннару Арнарссону. Ну а тот, в свою очередь, слил мне все, что спел ему на допросе Борн.
- Значит, - удовлетворенно заметил голос, - мы можем быть уверены, что Арнарссон действительно на нашей стороне. Надо бы еще кое-кого в полиции проверить, и тогда мы точно будем знать, что даже там у нас хватает своих людей. И не только людей.
- Если только, - осторожно возразил голосу Гурра, - это не полицейская провокация.
- Да, - признал голос. - Такая возможность имеется. Но я склонен верить Гуннару. На его гномском лбу, вообще-то, написано, как он недоволен тем, что происходит, как ему не нравится, что на трон вот-вот взойдет девчонка, что стране не хватает крепкой руки и все прочее в подобном духе. Между прочим, союзничек, - это слово голос произнес с ехидным смешком, но маитянин сделал вид, что ничего не заметил, - власть могла бы лучше использовать таких, как Гуннар. Немного переубедить, чуть-чуть подтолкнуть, кое-что показать, кое-где надавить, правильно мотивировать, и наш друг Гуннар землю бы рыл, лишь бы поймать нас с тобой. Но их беда в том, что каждому Гуннару требуется особый подход. Не успеют они, Гурра. А мы успеем.
- Хочется верить.
- Ты веришь, а я знаю. Ну что ж, значит, в столице пока что все в порядке.
- Что будем делать дальше? – поинтересовался Гурра.
- Дальше? – задумчиво переспросил голос. – Ты пока что жди. Затаись на неделю. Объясни своим, что это – лишь затишье перед бурей, и скоро все начнется.
- Что именно начнется? – заинтересованно спросил маитянин.
- Буря. Такая, какой свет не видел очень, очень давно. А я как раз займусь тем, что буду скатывать камушки с горы.
- Камушки? – не понял Гурра.
- Ну да, - подтвердил голос. – Знаешь, такие маленькие камушки. Они катятся вниз с горы, толкают другие, немного побольше, те катятся вместе с ними и тоже что-нибудь толкают. То, что из этого получается, потом обычно зовут лавиной.
«Лорендаль – красивый городок. Не зря он расположен в уютной долине на самой границе с землями эльфов. В былые времена древний бессмертный народ частенько заглядывал в гости к соседям, а люди с интересом перенимали у гостей все, чем те готовы были поделиться. Делились же эльфы щедро. Само название города представляет собой редкое сочетание эльфийской и людской речи. Можно перевести его как «Цветущая долина», хотя эльфийские филологи утверждают, что слово «л’оренн», от которого пошло название города, содержит в себе еще минимум два смысловых слоя, которые намекают на то, что эта долина была юной, остается юной и будет вечно юной.
Особенной популярностью с давних пор пользуется легендарный лорендальский сидр. Побывать в Лорендале и не выпить сидра – на такое может решиться лишь самый чудаковатый чудак, какого только можно себе представить. Сидр подают к столу в кувшине, а из кувшина разливают по высоким прозрачным бокалам. Изысканный золотистый напиток кружит голову, но не валит с ног. А если же вы с ним переусердствовали, то на утро – никаких головных болей. Без сладкого лорендальского сидра застолье – и не застолье уже, а тоска и скука. Но стоит появиться на столе хотя бы одному кувшину, как тут же все забывают об унынии, и начинается веселая пирушка. Говорят, что от сидра даже старики молодеют, а все потому, что еще в древности эльфийские волшебники зачаровали этот напиток.
Но и кроме сидра в Лорендале есть немало чудесного и удивительного. Особого внимания заслуживает лорендальская архитектура. Как название города – результат смешения речи двух соседствующих народов, так и многие городские районы могут похвастаться тем же самым. Строители взяли лучшее из умений людей и мастерства эльфов, а затем воплотили все это в камне, дереве, кирпиче и прочих строительных материалах. Причудливые очертания городской ратуши, загадочная Полукруглая башня, единственный в мире Музей сидра – вот лишь краткий список того, что стоит осмотреть.
Жители Лорендаля приветливы и дружелюбны. Как известно, эльфы редко живут в городах, но именно в Лорендале вы можете встретить немало представителей этого древнего мудрого народа. Они не только в соответствии с традициями занимают возделыванием яблочных садов и приготовлением сидра, но и работают в школах и больницах, помогая людям. Также в городе вы можете увидеть немало потомков смешанных браков. В общем, наш город – отличный пример того, как два народа могут жить рядом в дружбе и согласии, принося друг другу немало пользы».
- Понял, Вилли?
Гном закончил чтение путеводителя и теперь выжидательно смотрел на Тиггернала. Тот невозмутимо рассматривал плывущие по небу облака. Потом, наконец, посмотрел на Хъяльти.
- И что я должен был понять? – поинтересовался он.
- Что я не зря потащил тебя с собой.
- Ты уверен?
- Лорендаль – красивый городок, - процитировал гном и даже цокнул языком от восхищения. – Конечно, уверен. Ты думаешь, что путеводитель врет?
- Путеводители, мой друг, - назидательно произнес Вилли, подняв палец, - это особый жанр литературы. Они как бы не врут и в то же время совершенно не говорят правды. Не каждому дано писать путеводители, для этого нужно обладать талантом. Подозреваю, что на это способны лишь люди, рожденные под особой звездой. Ты спросишь меня, под какой? За ответом на сей вопрос стоит обратиться к астрологам.
- Да брось ты, - проворчал гном. – Смеешься, да? Не веришь, что гном может тонко чувствовать красоту?
- Не знаю насчет красоты, - пожал плечами Вилли, - но, сдается мне, что больше всего тебя заинтересовал сидр.
- А даже если так? – гном ничуть не обиделся, только фыркнул, демонстрируя Вилли, что тот ничегошеньки не понимает в душевных чувствах подземного народа. – Чтобы оценить красоту сидра, тоже нужно хотя бы что-то понимать в красоте. Смекаешь, о чем я?
- Как же вас так угораздило-то? – поинтересовался водитель. – Ну, в смысле, оказаться в одиночку в этих местах? Вам же до дома еще час топать, если пешком, никак не меньше.
Дагга рассказал про таксиста, предложившего ему прямо сходу отправиться в Маити. В детали вдаваться он не стал, поэтому о том, почему ему вообще понадобилось добираться домой через добрую половину города, не было сказано ни слова.
- Совсем люди с ума посходили, - пробурчал гном. – Вот какая, если вдуматься, разница, кто коренной, а кто – понаехавший?
- Ну конечно, - ехидно усмехнулся длинноволосый водитель. – Можно подумать, вы там у себя в пещерах всех привечаете. Тоже косо смотрите на тех, кто из-под других гор приехал. А рыжебородые недолюбливают чернобородых. Ну, не так, что ли? Только не ври, что не так, я-то уж знаю.
Гном не стал спорить. Дагге даже показалось, что он смущенно покраснел, но, возможно, всему виной было довольно тусклое освещение.
- Глупо все как-то выходит, - неожиданно сказал Дагга.
- Что именно? – поинтересовался длинноволосый.
- С самого утра все так складывается, что те, кому полагается быть хорошими, делают все возможное, чтобы доставить мне неприятности. В то время как большинство тех, кому полагается быть плохими, стараются вести себя вежливо. И даже если делают гадости, то умудряются подать их так, что, вроде бы, они тут и ни при чем.
- Это у вас с утра только началось? Да вы везунчик. Сколько себя помню, у меня такое через день случается, если не чаще. Судить-то не по словам надо, а по делам. Хотя… Некоторые таких дел умудряются натворить, что за полжизни не поймешь, добро они тебе сделали или подстроили самую подлую подлянку. Вас как зовут-то, кстати?
- Я Дагга, - представился Борн, сообразив, что они действительно так и не познакомились.
- Хъяльти, - просто сказал гном и развернулся к Дагге, протянув руку.
- Извините, - весело сказал длинноволосый, - руки подать не могу, потому что иначе трудно будет рулить. А вообще я Вилли.
- Вилли? – переспросил Дагга.
- А вы думали, что Вилла? Как-то так вышло, что окончание у моего имени звучит на более традиционный лад. Я к этому привык и, если честно, это уже давно никого не напрягает, кроме кучки придурков.
- Ничего-ничего, - поспешил успокоить собеседника Дагга. – У меня сын тоже не Барра, а Барри. Жена настояла.
- А вот мальчишка, может, и натерпится теперь с таким именем, - серьезно сказал Хъяльти. – Времена настают смутные, а дети, порой, бывают более жестокими, чем взрослые.
- Брось вещать как предсказатель на ярмарке, - оборвал его Вилли.
Гном не обиделся.
- Это ты сейчас смеешься. Посмотрим, что ты через полгода-год скажешь. Думаешь, тебя убережет твоя…
- Заткнись!
Слова прозвучали неожиданно грубо. Дагга видел Вилли и Хъяльти впервые в жизни, и ему казалось, что они настолько хорошо ладят друг с другом, что ни малейших причин для ссоры быть не может. Поэтому ему стало неловко, когда на непонятную реплику гнома длинноволосый отреагировал так бурно. Чужие ссоры всегда заставляли его стыдиться того, что он видит. Но отвернуться и заткнуть уши было еще глупее.
- Прости, - проворчал гном. – Мне не стоило об этом говорить.
- Проехали. И приехали, кстати. Сюда, Дагга?
- Да, вот к этому дому. Спасибо огромное, Уж не знаю, что бы я без вас делал.
- Да я могу вам рассказать, - прямо рубанул гном. – Валялись бы сейчас возле той пивной…
- Хъяльти, что-то ты разнервничался сегодня, - снова перебил его Вилли. – Прощайте, сударь Дагга. Надеюсь, теперь с вами ничего не случится. И завтрашний день будет лучше. И не будет сложных вопросов, и всегда будет ясно, кто прав, кто виноват, и кто добра вам хочет, а кто нет. Удачи!
Ярко-красный спортивный «Паладин» с места набрал огромную скорость и умчался в дождливую ночь.
Только заходя домой, Дагга понял, почему ему не давало покоя имя Вилли. Длинноволосый был чертовски похож на того самого певца, о котором утром говорил террорист. Причем он звал его предателем. Ну, предатель он или нет, устало подумал Дагга, я не знаю. Это их дела, я в них не лезу, даже ведать о них ничего не ведаю и совершенно не хочу в этом хоть что-то понимать. Но мне он помог. И сказал, к тому же, что людей, надо оценивать по делам, а не по словам.
Тут Борн усмехнулся и пошел, наконец, спать.
Интермедия
Гурра подошел к окну, отдернул занавеску и с любопытством посмотрел на дом напротив. Это был тот самый дом, где вчера утром он общался с этим трусливым слизняком Даггой Борном. И куда только утекла маитянская кровь? Раньше была кровь, а теперь в венах многих его сородичей тек какой-то жиденький кисель. Даже волосатый придурок Тиггернал, любовничек нашей венценосной девочки Рэнди (а Гурра ни на мгновенье не сомневался в том, что этот патлатый горлопан уже сорвал цветок ее невинности, если там было еще, что срывать) больше похож на мужчину, чем обыватели типа Борна. Гурра был свято уверен, что Барн расколется, стоит первому полицейскому задать ему вопрос. Кто-кто, а один из лидеров маитянского подполья отлично знал, что разговор с Даггой преследовал совсем другую цель. Конечно, деньги нужны, без них очень сложно бороться за независимость, в этом Гурра ни чуточки не солгал. Но пока что борцы за свободу могли себе позволить обойтись без денег Боарна и тысяч ему подобных.
Ну а сейчас человек, которого полиция небезосновательно считала фигурой номер один в маитянском подполье, ждал, когда часы пробьют двенадцать. Пока стрелки пересчитывали деления на циферблате, подбираясь к нужной ему цифре, он мог позволить немного пощекотать себе нервы. Именно для этого Гурра и подошел к окну. Ему нравилось любоваться теми, кто охотится на него. Вон тот молоденький парнишка в очках и с букетом кроваво-алых роз так трогательно притворяется, что пришел на свидание, а его возлюбленная отнюдь не торопится. Но маитянин голову дал бы на отсечение, что это – полицейский агент. И, скорее всего, в неприметном желтом «Левиафане», припаркованном неподалеку, сидит еще один. Можно предположить, что еще парочка устроилась в соседних домах. Кто знает, вдруг в квартире по соседству сидит полицейский, караулит, когда же в указанный дом придут маитянские боевики, нагруженные горами взрывчатки и оружия. Тут-то он и крикнет «Ату их!», с места сорвутся поджидающие в засаде бойцы, всех схватят, повяжут, отправят в тюрьму и будут ждать честно заслуженных наград. Наверняка над домом раскинута магическая сеть, позволяющая заметить любого, кто войдет или выйдет, даже если он попробует сам воспользоваться защитными чарами.
А Гурра – вот он, спокойно сидит в обычной квартире и смеется над всеми их потугами. Это потому, что он и сам – не дурак. А еще потому, что у него есть друг. Могущественный друг. Такой, что вся империя Лагранд ему не соперник, хотя это еще мало кто осознает. Ну ничего, мысленно хихикнул Гурра, когда осознаете – будет поздно. Думайте пока, что вы в безопасности. Вот и император ваш так думал, а потом – бабах, и нет императора. Так бывает, представьте себе.
С едва заметным щелчком стрелки сошлись на двенадцати. Борец за свободу, как он любил себя называть, вздохнул. Хватит ерничать и смеяться над недальновидными врагами, пора делать дело. Вернее, пока что нужно всего лишь говорить, но есть такие слова, которые в перспективе оборачиваются очень, очень важными поступками. Из внутреннего кармана пиджака он извлек черный блестящий кристалл. Кристалл Гурра положил на круглый журнальный столик, а со столика взял тонкий нож для бумаги. Лезвием он легонько провел по ладони, стараясь разрезать руку так, чтобы порез был как можно менее глубоким, но при этом показалась хотя бы капелька крови.
Добившись результата, маитянин провел ладонью по кристаллу, размазывая кровь. Черная поверхность вспыхнула багровым пламенем. В комнате, где не было никого, кроме Гурры прозвучал голос.
- Говори, - велел он.
- Приветствую. Все получилось так, как мы задумали. Дагга…
- Я же сказал тебе звать меня хозяином, - говоривший явно был недоволен.
- Пусть Драг зовет тебя хозяином, - твердо ответил Гурра. – А я считаю, что мы с тобой союзники. У меня не может быть хозяев, я сам себе господин.
- Ну-ну, - теперь обладатель таинственного голоса сомневался. – Что ж, союзничек, давай дальше. С тем, кто кому господин, разберемся как-нибудь позже.
- Я тоже так думаю, - маитянин кивнул, потом сообразил, что собеседник его все равно не видит.
Или видит? В этом Гурра не мог быть уверен на все сто процентов. Он твердо знал, что никогда не встречался с подобным колдовством. Человек, передавший ему кристалл и рассказавший, как им пользоваться, уверял, что такому разговору не страшна никакая прослушка. Даже самый крутой полицейский маг, вооружившись самыми навороченными артефактами для усиления своих чар, не добьется ничего, даже если будет знать, кто и из какого места выходит на связь. Гурра мог только верить или нет, и он предпочел поверить.
- Дагга Борн, - продолжил он, - раскололся сразу же. Как мы, в общем, и предполагали. Как мы и рассчитывали, его дело передали Гуннару Арнарссону. Ну а тот, в свою очередь, слил мне все, что спел ему на допросе Борн.
- Значит, - удовлетворенно заметил голос, - мы можем быть уверены, что Арнарссон действительно на нашей стороне. Надо бы еще кое-кого в полиции проверить, и тогда мы точно будем знать, что даже там у нас хватает своих людей. И не только людей.
- Если только, - осторожно возразил голосу Гурра, - это не полицейская провокация.
- Да, - признал голос. - Такая возможность имеется. Но я склонен верить Гуннару. На его гномском лбу, вообще-то, написано, как он недоволен тем, что происходит, как ему не нравится, что на трон вот-вот взойдет девчонка, что стране не хватает крепкой руки и все прочее в подобном духе. Между прочим, союзничек, - это слово голос произнес с ехидным смешком, но маитянин сделал вид, что ничего не заметил, - власть могла бы лучше использовать таких, как Гуннар. Немного переубедить, чуть-чуть подтолкнуть, кое-что показать, кое-где надавить, правильно мотивировать, и наш друг Гуннар землю бы рыл, лишь бы поймать нас с тобой. Но их беда в том, что каждому Гуннару требуется особый подход. Не успеют они, Гурра. А мы успеем.
- Хочется верить.
- Ты веришь, а я знаю. Ну что ж, значит, в столице пока что все в порядке.
- Что будем делать дальше? – поинтересовался Гурра.
- Дальше? – задумчиво переспросил голос. – Ты пока что жди. Затаись на неделю. Объясни своим, что это – лишь затишье перед бурей, и скоро все начнется.
- Что именно начнется? – заинтересованно спросил маитянин.
- Буря. Такая, какой свет не видел очень, очень давно. А я как раз займусь тем, что буду скатывать камушки с горы.
- Камушки? – не понял Гурра.
- Ну да, - подтвердил голос. – Знаешь, такие маленькие камушки. Они катятся вниз с горы, толкают другие, немного побольше, те катятся вместе с ними и тоже что-нибудь толкают. То, что из этого получается, потом обычно зовут лавиной.
Глава 5. С чего начинаются лавины
«Лорендаль – красивый городок. Не зря он расположен в уютной долине на самой границе с землями эльфов. В былые времена древний бессмертный народ частенько заглядывал в гости к соседям, а люди с интересом перенимали у гостей все, чем те готовы были поделиться. Делились же эльфы щедро. Само название города представляет собой редкое сочетание эльфийской и людской речи. Можно перевести его как «Цветущая долина», хотя эльфийские филологи утверждают, что слово «л’оренн», от которого пошло название города, содержит в себе еще минимум два смысловых слоя, которые намекают на то, что эта долина была юной, остается юной и будет вечно юной.
Особенной популярностью с давних пор пользуется легендарный лорендальский сидр. Побывать в Лорендале и не выпить сидра – на такое может решиться лишь самый чудаковатый чудак, какого только можно себе представить. Сидр подают к столу в кувшине, а из кувшина разливают по высоким прозрачным бокалам. Изысканный золотистый напиток кружит голову, но не валит с ног. А если же вы с ним переусердствовали, то на утро – никаких головных болей. Без сладкого лорендальского сидра застолье – и не застолье уже, а тоска и скука. Но стоит появиться на столе хотя бы одному кувшину, как тут же все забывают об унынии, и начинается веселая пирушка. Говорят, что от сидра даже старики молодеют, а все потому, что еще в древности эльфийские волшебники зачаровали этот напиток.
Но и кроме сидра в Лорендале есть немало чудесного и удивительного. Особого внимания заслуживает лорендальская архитектура. Как название города – результат смешения речи двух соседствующих народов, так и многие городские районы могут похвастаться тем же самым. Строители взяли лучшее из умений людей и мастерства эльфов, а затем воплотили все это в камне, дереве, кирпиче и прочих строительных материалах. Причудливые очертания городской ратуши, загадочная Полукруглая башня, единственный в мире Музей сидра – вот лишь краткий список того, что стоит осмотреть.
Жители Лорендаля приветливы и дружелюбны. Как известно, эльфы редко живут в городах, но именно в Лорендале вы можете встретить немало представителей этого древнего мудрого народа. Они не только в соответствии с традициями занимают возделыванием яблочных садов и приготовлением сидра, но и работают в школах и больницах, помогая людям. Также в городе вы можете увидеть немало потомков смешанных браков. В общем, наш город – отличный пример того, как два народа могут жить рядом в дружбе и согласии, принося друг другу немало пользы».
- Понял, Вилли?
Гном закончил чтение путеводителя и теперь выжидательно смотрел на Тиггернала. Тот невозмутимо рассматривал плывущие по небу облака. Потом, наконец, посмотрел на Хъяльти.
- И что я должен был понять? – поинтересовался он.
- Что я не зря потащил тебя с собой.
- Ты уверен?
- Лорендаль – красивый городок, - процитировал гном и даже цокнул языком от восхищения. – Конечно, уверен. Ты думаешь, что путеводитель врет?
- Путеводители, мой друг, - назидательно произнес Вилли, подняв палец, - это особый жанр литературы. Они как бы не врут и в то же время совершенно не говорят правды. Не каждому дано писать путеводители, для этого нужно обладать талантом. Подозреваю, что на это способны лишь люди, рожденные под особой звездой. Ты спросишь меня, под какой? За ответом на сей вопрос стоит обратиться к астрологам.
- Да брось ты, - проворчал гном. – Смеешься, да? Не веришь, что гном может тонко чувствовать красоту?
- Не знаю насчет красоты, - пожал плечами Вилли, - но, сдается мне, что больше всего тебя заинтересовал сидр.
- А даже если так? – гном ничуть не обиделся, только фыркнул, демонстрируя Вилли, что тот ничегошеньки не понимает в душевных чувствах подземного народа. – Чтобы оценить красоту сидра, тоже нужно хотя бы что-то понимать в красоте. Смекаешь, о чем я?
