- Смекаю, - рассмеялся Вилли. – Итак, дружище, нас ждет сидр?
- Ага, - закивал гном. – Целая неделя сидра из кувшинов, разлитого по прозрачным бокалам дружелюбными и приветливыми лорендальцами, причем у многих из них папа человек, а мама – эльфийка. Дивное сочетание. Поверить не могу!
- Вот и не верь, - посоветовал Вилли. – Вспомни лучше, что я говорил про путеводители.
- Пока что я не замечаю, чтобы они врали, - парировал Хъяльти.
Они стояли на пустынной узкой улочке. С обеих сторон тянулись небольшие домики высотой в два-три этажа. Большинство из них имели высокие крыши, увенчанные множеством шпилей. Края крыш закруглялись или причудливо изгибались. На шпилях тихо-тихо звенели хрустальные бубенчики.
- Вот посмотри, - гном показал рукой на двухэтажный синий домик, украшенный золотистой росписью.
- В путеводителе говорилось о сочетании эльфийских и людских традиций в архитектуре. Именно это сочетание мы наблюдаем здесь во множестве. Например, это здание, если на время забыть о крыше, можно отнести к так называемому стилю предгрозового неба, распространенному в Лагранде триста лет назад. Зато крыша – типично эльфийская. Хрустальные бубенчики, согласно поверьям, отгоняют злых духов. Ну а семь шпилей – посчитай, их именно семь – символизируют семь лучших качеств разумного существа, а также стремление эти качества развивать.
- Что еще за семь качеств? – удивленно спросил Вилли.
- Доблесть, честь, искренность и так далее. Что, не ожидал? – гном победно расхохотался. – Думаешь, я в жизни способен только на три вещи: копать тоннели, стучать по барабанам и пить пиво? Нет, друг мой Вилли, в гномах ты разбираешься очень, очень плохо. Всяко хуже, чем я разбираюсь в эльфийской культуре
- Значит, - рассмеялся Тиггернал, - за эту неделю попробую разобраться в них получше.
- Ага, - гном сложил руки на груди и осмотрелся. – Надеюсь, из этого выйдет толк. И, кстати, о сидре. Я слышу какой-то шум.
Действительно, все то время, пока они стояли на улочке, они так и не увидели ни одного лорендальца. Зато из переулка справа от них раздавались крики. Судя по всему, там собралось немало народу.
- Наверно, это приветливые и дружелюбные жители Лорендаля, - объявил Хъяльти. – Если верить путеводителю – а мы выяснили, что в какой-то мере им точно можно доверять, у них должен быть сидр. Сидр, Вилли! Я жажду сидра!
И гном, резко повернувшись, уверенно зашагал на шум. Вилли ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Они повернули за угол.
За углом избивали эльфа.
Альтарьен жил в Лорендале больше ста лет. Если бы его попросили вспомнить, когда именно он переехал в город золотистого сидра, он даже, наверное, смог бы сказать точнее. Но для эльфа время течет совсем иначе, чем для человека. Конечно, эльфы вовсе не бессмертны, просто они живут долго. Порой даже очень долго. Поэтому Альтарьену достаточно было знать, какое событие произошло раньше, а какое позже.
Он мог бы поехать домой на машине, но предпочел пойти пешком. Нельзя сказать, что Альтарьену были отвратительны автомобили, хотя некоторые его сородичи высказывались порой именно в таком духе. Просто… Просто выдался хороший день. С утра небо заволокло тучами, и даже пролился торопливый дождик, но потом налетел ветер, деловито разметал ошметки туч направо и налево и выпустил на волю засидевшееся в темнице солнце. Тут же брызнул золотой свет, мир стал ярче, чем был до того. Альтарьен выглянул в окно и решил, что прогулка –именно то, что нужно.
Он шел не спеша. Многие люди считают, что эльфы вообще не умеют спешить. Мол, тем, кто столько лет живет на земле, нет никакой необходимости делать что-то быстро: можно, в конце концов, ждать и дождаться того, что тебе хочется. Но на самом деле долгоживущие эльфы превосходно умели делать и то, и другое, просто они четко знали, когда нужно торопиться, а когда можно подождать. Всему свое время, важно только научиться понимать, какое время настало именно сейчас.
Альтарьен шел, насвистывая незатейливую мелодию и привычно любуясь растущими вдоль улицы яблонями. За городом тянулись нескончаемые яблоневые рощи, именно там зрели яблоки, из которых потом делался сидр, прославивший Лорендаль, а здесь деревья были своеобразным намеком, напоминанием, частичкой ТЕХ садов. Эльф мимоходом коснулся ладонью одного, другого ствола, как бы здороваясь с ними, и деревья зашелестели ему в ответ
Альтарьен уже не первый год ходил именно этой дорогой. Все было знакомо до мелочей. Два поворота, перейти площадь, пройти переулком до старой полуразрушенной арки, там свернуть налево – и вот-вот уже дом. Иногда по дороге можно встретить знакомых, которые приветливо кивают, завидев Альтарьена. Хотя… Эльф вдруг понял, что на улицах никого нет. Странно. Такая погода – казалось бы, гуляй да гуляй, наслаждайся солнцем и ветром, если только ты не скучный унылый тип, которому милее всего сидеть взаперти в душной комнате.
С площади, к которой он шел, доносился гул, как будто там собралась целая толпа.
Еще несколько шагов – и Альтарьен убедился, что так оно и было. На площади скопилось немало людей. Причем именно людей: только несколько гномов стояли чуть в стороне, а на их непроницаемых лицах ясно читалось – мы тут сами по себе, стоим, вас не трогаем, так что и вы к нам не лезьте. И ни одного эльфа. Вернее, не совсем так. Альтарьен бросил взгляд на человека, что стоял на возвышении и громко выкрикивал в микрофон броские фразы, вскидывая кулак каждый раз, когда толпа, услышав очередной лозунг, отвечала довольным гулом. В лице говорившего угадывались эльфийские черты, но Альтарьен не взялся бы биться о заклад на то, что тот был чистокровным эльфом. Скорее всего, полукровка. Такое случалось, но редко, поэтому нет ничего удивительного в том, что люди принимают его за своего. Что он там говорит, кстати?
Альтарьен прислушался, обходя площадь по широкой дуге, так, чтобы не смешиваться с толпой. Он сам не понимал, почему ему показалось, что от людей на площади стоит держаться подальше. Это же Лорендаль, сказал он сам себе. Здесь делают лучший сидр на свете, и самое страшное, что здесь может случиться, может быть связано лишь с яблоками. Например, неурожай. Здесь же маленький уголок рая, здесь все приветливы и веселы, разве не так? Чтобы не творилось за пределами нашего города – войны, катастрофы, террористы – все это нас не касается.
- Гнать их всех! – выкрикнул оратор.
- Гнать! – радостно откликнулась толпа.
- Они – не мы, нам с ними не по пути!
- Не по пути!
Он уже почти дошел до противоположной стороны площади и был готов нырнуть в знакомый переулок, а там – дойти до старой полуразрушенной арки, повернуть налево и можно считать, что ты уже дома. И в этот момент человек (или не человек?) на трибуне его увидел.
- А вот и один из них! – торжествующе воскликнул он – и указал на Альтарьена.
Казалось, что все взгляды устремились к нему. Альтарьену захотелось съежиться, свернуться клубочком, стать маленьким-маленьким и незаметным-незаметным. Это не я, закричал панически внутренний голос. Я сам по себе, а не из каких-то «них», и совершенно не понимаю, о ком вы говорите. Я просто делаю свое дело, и сейчас я мирно иду домой, забудьте обо мне, говорите о чем угодно, обвиняйте кого угодно в чем захотите, только меня не трогайте!
Альтарьен тут же справился с зарождающейся паникой. Все-таки, сотни прожитых лет – это немало. Он ускорил шаг, надеясь, что, стоит ему покинуть площадь, как о нем тут же забудут.
- Да-да, - продолжал греметь в микрофон оратор, - они повсюду, они среди нас, шпионят, высматривают, а когда их разоблачат – тут же убегают, потому что они – остроухие трусы, они боятся честной схватки.
Силы высшие, да о чем это он, мельком подумал Альтарьен, стараясь не позволить ногам перейти на бег. Какой шпионаж? Какое разоблачение? Я просто шел мимо, просто услышал несколько слов. Кажется, здесь происходило что-то странное, если не сказать – опасное, но пока что не было никаких причин забывать о гордости.
- Настанет время, - донеслось до него, когда он, наконец, оказался в заветном переулке, - когда мы сможем спросить с них за все.
Альтарьен был бы не прочь поинтересоваться, за что именно с него хотят спросить, но он предпочел бы поговорить об этом один на один в более спокойной обстановке. Пара сотен людей на площади – явно не то, что способствует нормальному разговору. Однако об этом стоит сказать жене, может быть, она что-то слышала. Вдруг соседки рассказывали? Или в магазине кто-нибудь говорил? Увлекшись этой мыслью, Альтарьен не сразу заметил, что за ним кто-то идет. Для того, чтобы понять, что его преследуют, эльфу даже не понадобилось оборачиваться – об этом ему поведал их топот. Да, преследователей было никак не меньше семи-восьми.
Эльфу даже в голову не пришло испугаться, побежать или попытаться спрятаться. Это Лорендаль, снова сказал он сам себе. Здесь пьют сидр, веселятся и вообще всячески наслаждаются жизнью. Может, его всего лишь хотят о чем-нибудь спросить? Здесь никто не делает другим ничего плохого, а если такое, все же, случается, то это – очень редко, так редко, что больше похоже на статистическую погрешность. Правда, то, что сейчас статистической погрешностью может оказаться он сам, Альтарьен сообразил чересчур поздно.
Он не стал убегать, и они его догнали. Что удивительно, среди преследователей даже были женщины: резвая девица с мелкими светлыми кудряшками и располневшая дама в том возрасте, когда зрелость вот-вот обернется старостью – эта раскраснелась, устав от непривычно долгой погони. Но первыми были, конечно, мужчины. Как и полагается настоящим охотникам, загоняющим дичь, они сноровисто рассыпались полукругом и направили жертву туда, где им удобнее было с ней разобраться – к глухой каменной стене, опоясывающей один из многочисленных изящных коттеджей, каких полным-полно было в этом районе. Альтарьену осталось лишь прижаться к стене спиной, чувствуя лопатками успокаивающую прохладу светлого камня.
- Ну что, красавчик остроухий? - тяжело дыша, сказал один из преследователей, широкоплечий, чернобородый и мордатый.
Эльф взглянул ему в глаза, и увидел, как плещется в них ярость. Но ярости пока что было маловато, чернобородый привык заводиться от того, что и его противник тоже заводится: кричит, машет руками, бросается хлесткими грубыми словечками. А этот заморыш-эльф ведет себя совсем неправильно, не рвется в драку, не старается отпихнуть своего обидчика ловким тычком, не обвиняет чернобородого в том, что его мать всеми возможными способами согрешила с большинством известных науке животных, а также с некоторыми существами, которые науке неведомы. Вместо этого эльф спокойно сказал:
- Что вы от меня хотите?
- Что ты от тебя хотим? – чернобородый обвел людей взглядом, в котором становилось все меньше человеческого и все больше было мутного, звериного, злобного, поднимающегося из каких-то немыслимо древних первобытных глубин. – Ишь как заговорил! Спрашивает, что мы от него хотим! А то, он думает, мы не знаем, что он понимает, что нам от него нужно?
Остальные согласно заворчали.
С ними бесполезно разговаривать, с досадой подумал Альтарьен. Они – как то сборище на площади, что послушно поддакивало вожаку. Только здесь людей поменьше, да и вожак, хоть и пошире будет в плечах того полуэльфа с микрофоном, но явно уступает ему творческими способностями. Ему вряд ли удалось бы завести пару-тройку сотен людей. Но Альтарьену от этого не легче.
- Ты что, правда, не понимаешь? – визгливо выкрикнул низенький мужичок в кепке, суетливый, с выпяченным вперед костлявым подбородком. – Нет, ты чо, за дураков нас держишь?
Другие опять солидарно загудели, напомнив Альтарьену улей донельзя рассерженных пчел.
И кусаются они, подумал эльф, явно куда больнее.
- Я врач, - он попытался еще раз что-то объяснить. – Я просто шел домой.
- Ах, врач, - обрадовался мордатый. – Людей в больницах калечишь? Что тебе твои эльфийские вожаки говорят с нашими в клиниках творить? Все вы на словах добрые дела делаете, а на самом деле – убийцы в белых халатах.
Он шагнул ближе, и Альтарьену уже некуда было отступать. Глаза уставились в глаза, и на дне глаз мордатого эльф, как ни старался, не мог разглядеть ничего, за что он мог бы уцепиться в надежде на понимание. Потому что стоявший напротив человек не хотел понимать. Он был уверен, что прав, и никакая сила во вселенной не могла бы его сейчас переубедить. Мордатый тяжело дышал, продолжая накручивать себя, и было ясно, что вот-вот – и он ударит. Придется драться, обреченно подумал эльф. Правда, я не умею драться, но когда тебя загоняют в угол, никто уже не спрашивает – хочешь ли ты, умеешь ли ты. Надо только вспомнить, как это делается, я же видел это в кино. Странно, я столько лет прожил без этого умения, и мне казалось, что так и надо. Я ведь даже в Великую войну работал в госпитале, я видел такое, что и не снилось этим людям, а если бы приснилось, они бы потом долго не смогли бы снова заснуть. Но драться самому, делать больно другим – нет, этого не было никогда… Его пальцы непривычно сжались в кулаки…
И тут Альтарьен разглядел за спинами окруживших его людей полицейского. Он стоял и, чуть прищурившись, смотрел, что происходит.
- Господин полицейский, - просто сказал эльф. – Вы бы не могли мне помочь?
Полицейский неторопливо направился в их сторону. На мгновение Альтарьену показалось, что его злоключения уже закончились. Но оказалось, что это совсем не так. Подойдя ближе, полицейский вдруг остановился и внимательно посмотрел на группу людей, теснившихся вокруг эльфа.
- Кого я вижу! – заорал вдруг мордатый и чернобородый. – Руди, это ты?
- Я, - хмуро подтвердил страж порядка. – Вы что это здесь устроили?
- Как что? – откликнулся один из людей. – Эльфа решили проучить. Умный больно.
- Да он врач! - выкрикнула краснолицая толстая женщина, - Говорят, они в своих лечебницах над нашими детьми какие-то исследования проводят. Лекарства на них испытывают.
- Ага, - поддержал ее парень, молодой, совсем еще мальчишка, похоже, ученик выпускного класса школы. – Мой брат рассказывал, что из-за таких, как они, у него работы нет. Он тоже медик, а рабочие места все эльфами заняты, вот и сидит без работы.
- Господин полицейский, - спокойно сказал Альтарьен, уже понимая, что сейчас его обидчики без труда договорятся с Руди, и ничем хорошим для эльфа, оказавшегося не в том месте не в то время, это не кончится. – Вы же понимаете, что это откровенный бред. Какие исследования? Это полная чушь. И если даже это было бы правдой, то меня следовало бы арестовать и предать суду.
- Мы тебя сейчас тут и засудим, умник, - рявкнул на него чернобородый. – Руди, мы его только побьем не сильно. Хорошо?
- Но, господин полицейский… - вновь заговорил Альтарьен.
- Не сильно, - веско сказал Руди, обведя толпу грозным взглядом. – Чтоб без смертоубийства мне тут.
И спокойно отвернулся. Отошел в сторону. Встал чуть поодаль, намеренно держась спиной к тому, что происходит.
- Ну что, эльф, допрыгался? – радостно спросил чернобородый.
- Так нельзя, - твердо сказал Альтарьен.
- Нельзя? Да можно. Или тебе еще и адвоката пригласить?
Кулак чернобородого устремился ему в лицо.
- Ага, - закивал гном. – Целая неделя сидра из кувшинов, разлитого по прозрачным бокалам дружелюбными и приветливыми лорендальцами, причем у многих из них папа человек, а мама – эльфийка. Дивное сочетание. Поверить не могу!
- Вот и не верь, - посоветовал Вилли. – Вспомни лучше, что я говорил про путеводители.
- Пока что я не замечаю, чтобы они врали, - парировал Хъяльти.
Они стояли на пустынной узкой улочке. С обеих сторон тянулись небольшие домики высотой в два-три этажа. Большинство из них имели высокие крыши, увенчанные множеством шпилей. Края крыш закруглялись или причудливо изгибались. На шпилях тихо-тихо звенели хрустальные бубенчики.
- Вот посмотри, - гном показал рукой на двухэтажный синий домик, украшенный золотистой росписью.
- В путеводителе говорилось о сочетании эльфийских и людских традиций в архитектуре. Именно это сочетание мы наблюдаем здесь во множестве. Например, это здание, если на время забыть о крыше, можно отнести к так называемому стилю предгрозового неба, распространенному в Лагранде триста лет назад. Зато крыша – типично эльфийская. Хрустальные бубенчики, согласно поверьям, отгоняют злых духов. Ну а семь шпилей – посчитай, их именно семь – символизируют семь лучших качеств разумного существа, а также стремление эти качества развивать.
- Что еще за семь качеств? – удивленно спросил Вилли.
- Доблесть, честь, искренность и так далее. Что, не ожидал? – гном победно расхохотался. – Думаешь, я в жизни способен только на три вещи: копать тоннели, стучать по барабанам и пить пиво? Нет, друг мой Вилли, в гномах ты разбираешься очень, очень плохо. Всяко хуже, чем я разбираюсь в эльфийской культуре
- Значит, - рассмеялся Тиггернал, - за эту неделю попробую разобраться в них получше.
- Ага, - гном сложил руки на груди и осмотрелся. – Надеюсь, из этого выйдет толк. И, кстати, о сидре. Я слышу какой-то шум.
Действительно, все то время, пока они стояли на улочке, они так и не увидели ни одного лорендальца. Зато из переулка справа от них раздавались крики. Судя по всему, там собралось немало народу.
- Наверно, это приветливые и дружелюбные жители Лорендаля, - объявил Хъяльти. – Если верить путеводителю – а мы выяснили, что в какой-то мере им точно можно доверять, у них должен быть сидр. Сидр, Вилли! Я жажду сидра!
И гном, резко повернувшись, уверенно зашагал на шум. Вилли ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Они повернули за угол.
За углом избивали эльфа.
Альтарьен жил в Лорендале больше ста лет. Если бы его попросили вспомнить, когда именно он переехал в город золотистого сидра, он даже, наверное, смог бы сказать точнее. Но для эльфа время течет совсем иначе, чем для человека. Конечно, эльфы вовсе не бессмертны, просто они живут долго. Порой даже очень долго. Поэтому Альтарьену достаточно было знать, какое событие произошло раньше, а какое позже.
Он мог бы поехать домой на машине, но предпочел пойти пешком. Нельзя сказать, что Альтарьену были отвратительны автомобили, хотя некоторые его сородичи высказывались порой именно в таком духе. Просто… Просто выдался хороший день. С утра небо заволокло тучами, и даже пролился торопливый дождик, но потом налетел ветер, деловито разметал ошметки туч направо и налево и выпустил на волю засидевшееся в темнице солнце. Тут же брызнул золотой свет, мир стал ярче, чем был до того. Альтарьен выглянул в окно и решил, что прогулка –именно то, что нужно.
Он шел не спеша. Многие люди считают, что эльфы вообще не умеют спешить. Мол, тем, кто столько лет живет на земле, нет никакой необходимости делать что-то быстро: можно, в конце концов, ждать и дождаться того, что тебе хочется. Но на самом деле долгоживущие эльфы превосходно умели делать и то, и другое, просто они четко знали, когда нужно торопиться, а когда можно подождать. Всему свое время, важно только научиться понимать, какое время настало именно сейчас.
Альтарьен шел, насвистывая незатейливую мелодию и привычно любуясь растущими вдоль улицы яблонями. За городом тянулись нескончаемые яблоневые рощи, именно там зрели яблоки, из которых потом делался сидр, прославивший Лорендаль, а здесь деревья были своеобразным намеком, напоминанием, частичкой ТЕХ садов. Эльф мимоходом коснулся ладонью одного, другого ствола, как бы здороваясь с ними, и деревья зашелестели ему в ответ
Альтарьен уже не первый год ходил именно этой дорогой. Все было знакомо до мелочей. Два поворота, перейти площадь, пройти переулком до старой полуразрушенной арки, там свернуть налево – и вот-вот уже дом. Иногда по дороге можно встретить знакомых, которые приветливо кивают, завидев Альтарьена. Хотя… Эльф вдруг понял, что на улицах никого нет. Странно. Такая погода – казалось бы, гуляй да гуляй, наслаждайся солнцем и ветром, если только ты не скучный унылый тип, которому милее всего сидеть взаперти в душной комнате.
С площади, к которой он шел, доносился гул, как будто там собралась целая толпа.
Еще несколько шагов – и Альтарьен убедился, что так оно и было. На площади скопилось немало людей. Причем именно людей: только несколько гномов стояли чуть в стороне, а на их непроницаемых лицах ясно читалось – мы тут сами по себе, стоим, вас не трогаем, так что и вы к нам не лезьте. И ни одного эльфа. Вернее, не совсем так. Альтарьен бросил взгляд на человека, что стоял на возвышении и громко выкрикивал в микрофон броские фразы, вскидывая кулак каждый раз, когда толпа, услышав очередной лозунг, отвечала довольным гулом. В лице говорившего угадывались эльфийские черты, но Альтарьен не взялся бы биться о заклад на то, что тот был чистокровным эльфом. Скорее всего, полукровка. Такое случалось, но редко, поэтому нет ничего удивительного в том, что люди принимают его за своего. Что он там говорит, кстати?
Альтарьен прислушался, обходя площадь по широкой дуге, так, чтобы не смешиваться с толпой. Он сам не понимал, почему ему показалось, что от людей на площади стоит держаться подальше. Это же Лорендаль, сказал он сам себе. Здесь делают лучший сидр на свете, и самое страшное, что здесь может случиться, может быть связано лишь с яблоками. Например, неурожай. Здесь же маленький уголок рая, здесь все приветливы и веселы, разве не так? Чтобы не творилось за пределами нашего города – войны, катастрофы, террористы – все это нас не касается.
- Гнать их всех! – выкрикнул оратор.
- Гнать! – радостно откликнулась толпа.
- Они – не мы, нам с ними не по пути!
- Не по пути!
Он уже почти дошел до противоположной стороны площади и был готов нырнуть в знакомый переулок, а там – дойти до старой полуразрушенной арки, повернуть налево и можно считать, что ты уже дома. И в этот момент человек (или не человек?) на трибуне его увидел.
- А вот и один из них! – торжествующе воскликнул он – и указал на Альтарьена.
Казалось, что все взгляды устремились к нему. Альтарьену захотелось съежиться, свернуться клубочком, стать маленьким-маленьким и незаметным-незаметным. Это не я, закричал панически внутренний голос. Я сам по себе, а не из каких-то «них», и совершенно не понимаю, о ком вы говорите. Я просто делаю свое дело, и сейчас я мирно иду домой, забудьте обо мне, говорите о чем угодно, обвиняйте кого угодно в чем захотите, только меня не трогайте!
Альтарьен тут же справился с зарождающейся паникой. Все-таки, сотни прожитых лет – это немало. Он ускорил шаг, надеясь, что, стоит ему покинуть площадь, как о нем тут же забудут.
- Да-да, - продолжал греметь в микрофон оратор, - они повсюду, они среди нас, шпионят, высматривают, а когда их разоблачат – тут же убегают, потому что они – остроухие трусы, они боятся честной схватки.
Силы высшие, да о чем это он, мельком подумал Альтарьен, стараясь не позволить ногам перейти на бег. Какой шпионаж? Какое разоблачение? Я просто шел мимо, просто услышал несколько слов. Кажется, здесь происходило что-то странное, если не сказать – опасное, но пока что не было никаких причин забывать о гордости.
- Настанет время, - донеслось до него, когда он, наконец, оказался в заветном переулке, - когда мы сможем спросить с них за все.
Альтарьен был бы не прочь поинтересоваться, за что именно с него хотят спросить, но он предпочел бы поговорить об этом один на один в более спокойной обстановке. Пара сотен людей на площади – явно не то, что способствует нормальному разговору. Однако об этом стоит сказать жене, может быть, она что-то слышала. Вдруг соседки рассказывали? Или в магазине кто-нибудь говорил? Увлекшись этой мыслью, Альтарьен не сразу заметил, что за ним кто-то идет. Для того, чтобы понять, что его преследуют, эльфу даже не понадобилось оборачиваться – об этом ему поведал их топот. Да, преследователей было никак не меньше семи-восьми.
Эльфу даже в голову не пришло испугаться, побежать или попытаться спрятаться. Это Лорендаль, снова сказал он сам себе. Здесь пьют сидр, веселятся и вообще всячески наслаждаются жизнью. Может, его всего лишь хотят о чем-нибудь спросить? Здесь никто не делает другим ничего плохого, а если такое, все же, случается, то это – очень редко, так редко, что больше похоже на статистическую погрешность. Правда, то, что сейчас статистической погрешностью может оказаться он сам, Альтарьен сообразил чересчур поздно.
Он не стал убегать, и они его догнали. Что удивительно, среди преследователей даже были женщины: резвая девица с мелкими светлыми кудряшками и располневшая дама в том возрасте, когда зрелость вот-вот обернется старостью – эта раскраснелась, устав от непривычно долгой погони. Но первыми были, конечно, мужчины. Как и полагается настоящим охотникам, загоняющим дичь, они сноровисто рассыпались полукругом и направили жертву туда, где им удобнее было с ней разобраться – к глухой каменной стене, опоясывающей один из многочисленных изящных коттеджей, каких полным-полно было в этом районе. Альтарьену осталось лишь прижаться к стене спиной, чувствуя лопатками успокаивающую прохладу светлого камня.
- Ну что, красавчик остроухий? - тяжело дыша, сказал один из преследователей, широкоплечий, чернобородый и мордатый.
Эльф взглянул ему в глаза, и увидел, как плещется в них ярость. Но ярости пока что было маловато, чернобородый привык заводиться от того, что и его противник тоже заводится: кричит, машет руками, бросается хлесткими грубыми словечками. А этот заморыш-эльф ведет себя совсем неправильно, не рвется в драку, не старается отпихнуть своего обидчика ловким тычком, не обвиняет чернобородого в том, что его мать всеми возможными способами согрешила с большинством известных науке животных, а также с некоторыми существами, которые науке неведомы. Вместо этого эльф спокойно сказал:
- Что вы от меня хотите?
- Что ты от тебя хотим? – чернобородый обвел людей взглядом, в котором становилось все меньше человеческого и все больше было мутного, звериного, злобного, поднимающегося из каких-то немыслимо древних первобытных глубин. – Ишь как заговорил! Спрашивает, что мы от него хотим! А то, он думает, мы не знаем, что он понимает, что нам от него нужно?
Остальные согласно заворчали.
С ними бесполезно разговаривать, с досадой подумал Альтарьен. Они – как то сборище на площади, что послушно поддакивало вожаку. Только здесь людей поменьше, да и вожак, хоть и пошире будет в плечах того полуэльфа с микрофоном, но явно уступает ему творческими способностями. Ему вряд ли удалось бы завести пару-тройку сотен людей. Но Альтарьену от этого не легче.
- Ты что, правда, не понимаешь? – визгливо выкрикнул низенький мужичок в кепке, суетливый, с выпяченным вперед костлявым подбородком. – Нет, ты чо, за дураков нас держишь?
Другие опять солидарно загудели, напомнив Альтарьену улей донельзя рассерженных пчел.
И кусаются они, подумал эльф, явно куда больнее.
- Я врач, - он попытался еще раз что-то объяснить. – Я просто шел домой.
- Ах, врач, - обрадовался мордатый. – Людей в больницах калечишь? Что тебе твои эльфийские вожаки говорят с нашими в клиниках творить? Все вы на словах добрые дела делаете, а на самом деле – убийцы в белых халатах.
Он шагнул ближе, и Альтарьену уже некуда было отступать. Глаза уставились в глаза, и на дне глаз мордатого эльф, как ни старался, не мог разглядеть ничего, за что он мог бы уцепиться в надежде на понимание. Потому что стоявший напротив человек не хотел понимать. Он был уверен, что прав, и никакая сила во вселенной не могла бы его сейчас переубедить. Мордатый тяжело дышал, продолжая накручивать себя, и было ясно, что вот-вот – и он ударит. Придется драться, обреченно подумал эльф. Правда, я не умею драться, но когда тебя загоняют в угол, никто уже не спрашивает – хочешь ли ты, умеешь ли ты. Надо только вспомнить, как это делается, я же видел это в кино. Странно, я столько лет прожил без этого умения, и мне казалось, что так и надо. Я ведь даже в Великую войну работал в госпитале, я видел такое, что и не снилось этим людям, а если бы приснилось, они бы потом долго не смогли бы снова заснуть. Но драться самому, делать больно другим – нет, этого не было никогда… Его пальцы непривычно сжались в кулаки…
И тут Альтарьен разглядел за спинами окруживших его людей полицейского. Он стоял и, чуть прищурившись, смотрел, что происходит.
- Господин полицейский, - просто сказал эльф. – Вы бы не могли мне помочь?
Полицейский неторопливо направился в их сторону. На мгновение Альтарьену показалось, что его злоключения уже закончились. Но оказалось, что это совсем не так. Подойдя ближе, полицейский вдруг остановился и внимательно посмотрел на группу людей, теснившихся вокруг эльфа.
- Кого я вижу! – заорал вдруг мордатый и чернобородый. – Руди, это ты?
- Я, - хмуро подтвердил страж порядка. – Вы что это здесь устроили?
- Как что? – откликнулся один из людей. – Эльфа решили проучить. Умный больно.
- Да он врач! - выкрикнула краснолицая толстая женщина, - Говорят, они в своих лечебницах над нашими детьми какие-то исследования проводят. Лекарства на них испытывают.
- Ага, - поддержал ее парень, молодой, совсем еще мальчишка, похоже, ученик выпускного класса школы. – Мой брат рассказывал, что из-за таких, как они, у него работы нет. Он тоже медик, а рабочие места все эльфами заняты, вот и сидит без работы.
- Господин полицейский, - спокойно сказал Альтарьен, уже понимая, что сейчас его обидчики без труда договорятся с Руди, и ничем хорошим для эльфа, оказавшегося не в том месте не в то время, это не кончится. – Вы же понимаете, что это откровенный бред. Какие исследования? Это полная чушь. И если даже это было бы правдой, то меня следовало бы арестовать и предать суду.
- Мы тебя сейчас тут и засудим, умник, - рявкнул на него чернобородый. – Руди, мы его только побьем не сильно. Хорошо?
- Но, господин полицейский… - вновь заговорил Альтарьен.
- Не сильно, - веско сказал Руди, обведя толпу грозным взглядом. – Чтоб без смертоубийства мне тут.
И спокойно отвернулся. Отошел в сторону. Встал чуть поодаль, намеренно держась спиной к тому, что происходит.
- Ну что, эльф, допрыгался? – радостно спросил чернобородый.
- Так нельзя, - твердо сказал Альтарьен.
- Нельзя? Да можно. Или тебе еще и адвоката пригласить?
Кулак чернобородого устремился ему в лицо.
