- О чем? – опешил Дагга.
- Как о чем? – развел руками гном, изображая недоумение. – Обо всем. И как можно более искренне.
Он поскреб рукой черную взлохмаченную бороду.
- Чем мы быстрее с вами закончим, тем всем нам будет лучше. Сами должны понимать. Так что рассказывайте, а я буду слушать. И записывать, разумеется.
И тут Дагга разозлился. Злость помогла ему справиться со стыдом и побороть зарождавшийся где-то глубоко-глубоко внутри страх. Злость на дурацких террористов с их дурацкой независимостью, на этого дурацкого следователя, ну и на себя самого, разумеется. Если бы утреннему Дагге Борну показали Даггу Борна вечернего, он бы удивился и, может быть, даже не узнал бы себя самого.
Голос вечернего Дагги Борна был холоден как лед и очень спокоен.
- Господин следователь, - сказал он, сам не веря, что может так говорить, - я не понимаю, что вы от меня хотите. Если вам нужно что-то узнать – пожалуйста, задавайте четкие и ясно сформулированные вопросы. Вы же сами сказали, что нужно только отвечать на вопросы, так что давайте обойдемся без этих ваших игр в угадайку. Иначе мы с вами будем только бессмысленно тратить время.
Именно в этом момент Дагга решил, что расскажет следователю все. Холодная злость неожиданно сменилась злостью веселой и бесшабашной. Так бросаются в последний бой, так уходят, не надеясь вернуться.
Следователь посмотрел на него с явным интересом.
- Вот вы как заговорили… Ну что ж, пусть будут конкретные вопросы. Итак, сударь Борн, что вы делали сегодня утром?
- Во сколько? – уточнил Дагга.
- Приблизительно с десяти-пятнадцати до одиннадцати-тридцати.
- Сначала я покинул работу, - неторопливо начал Дагга, - и направился домой.
Постепенно увлекаясь, слово за слово, он рассказал следователю о всем, что произошло утром, начиная с того момента, как за его спиной закрылась дверь кабинета Эдварда Латта, и заканчивая тем, как его отпустил человек, представившийся одним из тех, кто борется за маитянскую независимость.
Гном не перебивал его, слушая очень внимательно. Дагга почему-то ожидал, что следователь обязательно будет хмыкать, уточнять и говорить что-нибудь вроде «так-так, как интересно», но следовательно не позволял себя ничего подобного. Только изредка поглаживал бороду и делал пометки на лежащем перед ним листе бумаги.
Когда Дагга закончил, Гуннар Арнарссон, наконец-то, удовлетворенно хмыкнул.
- Ну что ж, сударь Борн, все, что вы рассказали – очень интересно. Даже, я бы сказал, очень интересно. Прежде, чем я напишу протокол, скажите мне еще вот что. Почему вы сразу не сообщили в полицию о вашем утреннем… хммм… визите
- Сударь следователь. Видите ли, во-первых, мне однозначно намекнули, что знают о моей семье. Мне было страшно за своих близких. Во-вторых, я не был уверен, как же мне поступить. Вдруг в полиции у них тоже свои люди.
- Ну что ж… Так и запишем.
Следователь задержал Даггу еще где-то на четверть часа. Пока он писал протокол, Борн украдкой зевал, разглядывая убого обставленный кабинет. Нередко бывает так, что какие-нибудь трещинки на потолке можно заставить сложиться в причудливый узор. Такой узор можно долго рассматривать, о нем можно сочинять истории, он может неожиданно стать завязкой для сюжета более закрученного, чем тот, что придумает умелый романист. Но в этом кабинете даже сеточка трещин отказывалась быть интересной. Или, может, все дело в том, что Дагга отчаянно хотел спать?
Наконец, Гуннар Арнарссон закончил писать. Он подвинул протокол Дагге.
- Прочтите. Если со всем согласны, подпишите, - кончик авторучки метнулся к бумажному листу, задев его самым острием, - здесь.
Борн заставил себя добросовестно прочесть собственные показания, как изложил их следователь. На первый взгляд, никаких отклонений не было. Дагга вывел размашистую подпись на каждом листе протокола.
- Отлично, - гном удовлетворенно откинулся на спинку стула. – Можете быть свободны, сударь Борн. Вот пропуск, предъявите внизу. Если вам повезет, то у нас есть свободная машина, и вас отвезут домой. Ну а если нет – покорнейше прошу простить, но придется вам добираться домой на такси.
Да уж, сумрачно подумал Дагга, спускаясь по лестнице на первый этаж. Террористы хотя бы довезли его до дома. А полицейские предлагают ловить такси. Впрочем, кто их знает, этих террористов. Как бы поступили они, если бы им пришлось отпускать Даггу едва ли не в полночь?
Гуннар Арнарссон дождался, пока удаляющиеся шаги Борна четко скажут ему, что тот ушел. Тогда гном вынул из кармана небольшой сиреневый магический шар и провел над ним ладонью. Шар отозвался, тихо загудев. Бледный огонек вспыхнул в самой его середине, от него по поверхности шара разбежалась россыпь золотистых точек, неожиданно взметнувшихся настоящим вихрем.
Еще мгновение – и внутри шара показалось изображение человека, сначала маленькое, не больше булавочной головки, оно вдруг разрослось, заполнив собой весь кристалл.
- Гурра? – торопливо заговорил следователь, – это я, Гуннар.
- Гуннар, черт тебя раздери, - раздосадовано отозвался его собеседник. – Ты вообще соображаешь хотя бы иногда, что делаешь? Ты зачем звонишь? А если нас прослушивают?
- С этого шара – не прослушивают, - перебил его гном. – Звоню потому, что нужно кое-что сказать.
- Ну тогда говори. Только быстро.
- Говорю. А ты слушай. Сегодня ко мне привозили Даггу Борна. Да-да, того самого, с которым ты общался сегодня утром. Это значит, что за тобой следят.
- Так-так, - задумчиво произнес Гурра.
Этого не было видно, но гном готов был дать бороду на отсечение, что человек, с которым он говорит, неспешно постукивает сейчас костяшками пальцев по столу. Водилась за ним такая привычка.
- И что же наш Дагга? – поинтересовался маитянин.
- Раскололся, причем мгновенно. Впрочем, он ведь ничего толком не знает? Так ведь? Просто сказал, что твои люди привели его к тебе сегодня утром, ты требовал деньги, говорил что-то неопределенное о грядущей независимости Маити. Никаких явок-паролей ты ему, как сказал сам Дагга, не называл.
- В общем, так, - кивнул Гурра. – Но то, что за мной слежка – это очень, очень плохо. Придется пока что лечь на дно. Хотя бы на пару дней.
- Тогда в следующий раз, когда понадоблюсь, сам выходи на связь. А что с Борном?
- Думаю, пока ничего.
- Совсем ничего?
- Пусть никто не знает, что у нас свои люди, - Гурра слегка усмехнулся и поправил сам себя, - свои гномы в полиции. Мы разберемся с ним потом. Наказать его нужно будет обязательно, но не сразу. Пока что все равно не до этого.
- С этим все понятно, - сказал гном. – А вот как быть с тем, что, по его словам, ты обещал прислать своего человека? Если человека не будет, полиция стопроцентно поймет, что дело нечисто.
- Не беспокойся, Гуннар. Сдам какую-нибудь пешку. Его арестуют, он посидит немного в кутузке, а там мы его как-нибудь вытащим. В общем, спасибо, что связался. Извини, что я на тебя нарычал. Сам понимаешь, голова кругом едет. Не каждый день устраиваю революцию.
- До связи, Гурра.
- До связи.
Гном провел ладонью над шаром, прерывая связь.
Золотистые искорки, вихрем промчавшись по кристаллу, втянулись в тлеющий в самом центре шара бледный огонек, который спустя пару мгновений погас.
Уехать домой на такси Дагге не удалось. Покинув полицейский участок, он махнул рукой жемчужно-серебристому «Грифону», приветливо подмигнувшему изумрудно-зеленым огоньком. «Грифон» подкатил к обочине, бесшумно распахнулась дверь. Дагга хотел было сесть, но наткнулся на тяжелый взгляд водителя.
- Маитянин? – осведомился водитель.
Борн только кивнул молча.
- Топай пешком в свое Маити, - посоветовал ему таксист
Дверь точно так же бесшумно закрылась. «Грифон» отъехал от обочины, чтобы минутой спустя подобрать другого пассажира и умчаться в ночь. Останавливать другую машину Дагга не стал и решил частично последовать совету водителя. До Маити он идти не собирался, а вот добраться пешком до собственного дома – это вполне в его силах. Правда, мрачно подумал Дагга, идти отсюда придется пару часов, не меньше. Да еще и дождь, похоже, собирается.
Над столицей действительно клубились тучи. Сначала они напоминали дым, но через несколько минут стали плотнее, гуще. Вскоре уже невозможно было различить, где туча, а где проглядывающее сквозь прорехи темное ночное небо. Пару раз где-то вдалеке бахнул гром. По улицам пробежал холодный ветер, и Дагга зябко поежился.
Сначала он шел по широким улицам городского центра. Здесь было не так темно, ездили машины, по тротуарам бродили веселые компании, а полицейские вежливо журили их, если те начинали буянить чересчур громко. Несколько раз ему навстречу попадались влюбленные парочки: парни и девушки держались за руки, о чем-то неслышно переговаривались и ежеминутно останавливались, чтобы обменяться поцелуями. Но вскоре Борн понял, что не видит на улице ни одного эльфа, ни одного гнома. Даже зеленокожие гоблины, более крупные и наглые, чем их серокожие собратья, куда-то исчезли. Долгое время именно они были главными героями ночной жизни столицы. Когда над городом вставало солнце, они разбредались по домам, а газеты наперебой повествовали об отчаянных гонках на машинах и потасовках стенка на стенку. Но следующим утром, похоже, обойдется без этого.
Дагга свернул с широкого проспекта на небольшую улочку, потом, стремясь срезать путь, повернул еще пару раз, прошел какими-то полузнакомыми дворами. Он не был в этой части города несколько лет, но память все еще подсказывала ему, как лучше идти. Здесь и дома были совсем другими. В центре в небо тянулись небоскребы из стекла и стали, а сейчас, куда ни посмотри, старомодные кирпичные домики, украшенные скалящимися горгульями. Горгульи были довольны, ведь приближался дождь, и они предвкушали, как вода будет мчаться по трубам, извергаясь из клыкастых пастей. В центре над каждой улицей вихрем кружились колдовские огни, и было светло, а здесь темноту рассеивали лишь старомодные электрические фонари, многие из которых, к тому же, не работали.
Из пивной, вход в которую отмечала вывеска «Хмельной двор», пылавшая алым неоном, ему навстречу высыпало несколько юнцов. Один, что постарше – у него даже усики уже пробились, хотя, чтобы этим усикам дорасти до гордого звания усов, требовалось еще какое-то время, прошел совсем рядом с Борном. От парня разило пивом так, что Дагге немедленно захотелось зажевать этот запах какими-нибудь сухариками или орешками. Юнец внимательно посмотрел на Борна, потом остановился и окликнул своих приятелей.
- Эй, - крикнул он в спину Дагге, - ты маитянин, что ли?
Борн растерялся. Он давно уже не попадал в подобные ситуации. Он устал. Больше всего на свете ему сейчас хотелось доплестись до дома и рухнуть, не раздеваясь и не снимая ботинок, на кровать, верный островок спокойствия в разбушевавшемся море бед. И обнять Лизу. И чтобы Лиза его поцеловала.
Он буркнул что-то в ответ. Но компании юнцов этого было мало.
- Постой-ка, приятель, - парень с усиками положил руку ему на плечо.
Парень не очень твердо держался на ногах и повис на Дагге всем весом.
- Постой-ка, - повторил он, - давай поговорим.
Остальные трое теснились за его спиной, готовые в любой момент прыгнуть, наброситься, в клочья разорвать добычу, указанную вожаком.
С неба упали первые капли дождя, большие и холодные.
Борн сбросил руку с плеча.
- Ах вот ты как, - осклабился тот.
Дагга вжался в кирпичную стену, торопливо посмотрев по сторонам. Увы, звать на помощь было некого. Пара прохожих, которых он заметил вдалеке, торопливо свернули в переулок.
А вот драться он не умел. Так и не научился. Десятки лет как-то обходился без этого, и вдруг выяснилось, что это – очень важное умение, что сейчас придется биться в одиночку против четверых и, может быть, даже защищать свою жизнь. Отбиваться руками и ногами, сжимать пальцы в кулаки, бить локтями, пинать противника носком ботинка, наносить улар коленом. Может быть, даже вцепиться во врага зубами. Я ничего не умею, вихрем пронеслась мысль, ничего не могу, даже не знаю, как и куда правильно ударить, а они – молодые, здоровые, агрессивные – прекрасно понимают, как сломать меня всего лишь за пару мгновений…
- Эй! – раздалось вдруг из-за спин обступивших вжавшегося в стену Даггу юнцов.
Парни тут же рассыпались полукругом. Один остался следить за Борном, прочие резво повернулись к окликнувшему их. Вернее, к окликнувшим.
Один из новых действующих лиц был человеком. Как с удивлением отметил Дагга, маитянином. Смуглым, темноволосым. Он был одет в синие джинсы и черную кожаную куртку, длинные волосы перехватывал тонкий плетеный ремешок. Рядом с ним стоял, спокойно скрестив руки на груди, угрюмо набычившийся гном, тоже в кожаной куртке и джинсах, но уже черных.
- Слушай, дружище, - сказал гном, - а ведь этот молодняк нехило боится.
- Серьезно? – ухмыльнулся длинноволосый. – Почему ты так думаешь?
- Ну как, - мрачно изрек гном. – Их же всего четверо. А противник у них – целый один. Сам подумай, разве вчетвером нападают на одного, если он их не пугает до полусмерти?
- Ты бы пасть свою прикрыл, бородатый, - посоветовал гному усатый вожак.
- А ты попробуй ее мне заткнуть, мальчик, - гном сделал шаг вперед. – Учти, я-то вас не испугаюсь. Это как бы вы штаны не намочили.
- Слышь, Маркус, - неуверенно предложил один из парней. – Может, ну его? Ну их всех, я имею в виду? Пошли отсюда?
Маркус покрутил головой, явно высматривая, нет ли вокруг кого-нибудь, кого можно было бы кликнуть на подмогу. Но улица оставалась пустынной. Он принял решение.
- Хорош, ребята, - Маркус поднял руки ладонями вперед в примирительном жесте. – Мы пошутили, а вы все неправильно поняли.
Он повернулся к Дагге, который продолжал прижиматься спиной к стене, все еще не веря в то, что ему так повезло.
- Прости, дядя, мы тебя обидеть не хотели. Бывай, удачи тебе. И вам, - он посмотрел на гнома и длинноволосого маитянина, - тоже удачи.
- Ну-ну, - проворчал гном и посторонился, давая юнцам пройти.
- Вам повезло, - сказал Дагге длинноволосый.
- А кому-то может и не повезти, - буркнул гном. – Они ведь, бороду на отсечение даю, направились в «Пьяную жирафу». Там еще налижутся, а потом двинут куролесить.
- Ну, это уже не наша забота, – отмахнулся маитянин.
- Спасибо вам большое, - со всей возможной искренностью сказал Дагга.
- Да бросьте, - сказал гном с таким видом, будто каждую ночь только и занимался тем, что разнимал драки и усмирял не в меру разошедшуюся молодежь. – На нашем месте так поступил бы каждый.
- Разумеется, - покачал головой Борн. – Ладно, еще раз благодарю вам, да пойду.
- Вам идти далеко? – поинтересовался длинноволосый. – А то, вообще-то, мы на машине. Может, подвезти? Не отказывайтесь, а то еще и дождь начинается. Промокнете без зонта-то.
Сначала Дагга подумал отказаться, но потом представил себе, как несколько минут спустя вновь оказывается в подобной ситуации: молодняк, ищущий, с кем бы подраться, бредущий им навстречу одинокий маитянин – похоже, на нас открыт сезон охоты – и на этот раз никто уже не придет на помощь. И он не стал спорить.
Внутри ярко-красного спортивного «Паладина» было тепло и комфортно. Хороший автомобиль, дорогой, не каждый может себе такой позволить.
- Как о чем? – развел руками гном, изображая недоумение. – Обо всем. И как можно более искренне.
Он поскреб рукой черную взлохмаченную бороду.
- Чем мы быстрее с вами закончим, тем всем нам будет лучше. Сами должны понимать. Так что рассказывайте, а я буду слушать. И записывать, разумеется.
И тут Дагга разозлился. Злость помогла ему справиться со стыдом и побороть зарождавшийся где-то глубоко-глубоко внутри страх. Злость на дурацких террористов с их дурацкой независимостью, на этого дурацкого следователя, ну и на себя самого, разумеется. Если бы утреннему Дагге Борну показали Даггу Борна вечернего, он бы удивился и, может быть, даже не узнал бы себя самого.
Голос вечернего Дагги Борна был холоден как лед и очень спокоен.
- Господин следователь, - сказал он, сам не веря, что может так говорить, - я не понимаю, что вы от меня хотите. Если вам нужно что-то узнать – пожалуйста, задавайте четкие и ясно сформулированные вопросы. Вы же сами сказали, что нужно только отвечать на вопросы, так что давайте обойдемся без этих ваших игр в угадайку. Иначе мы с вами будем только бессмысленно тратить время.
Именно в этом момент Дагга решил, что расскажет следователю все. Холодная злость неожиданно сменилась злостью веселой и бесшабашной. Так бросаются в последний бой, так уходят, не надеясь вернуться.
Следователь посмотрел на него с явным интересом.
- Вот вы как заговорили… Ну что ж, пусть будут конкретные вопросы. Итак, сударь Борн, что вы делали сегодня утром?
- Во сколько? – уточнил Дагга.
- Приблизительно с десяти-пятнадцати до одиннадцати-тридцати.
- Сначала я покинул работу, - неторопливо начал Дагга, - и направился домой.
Постепенно увлекаясь, слово за слово, он рассказал следователю о всем, что произошло утром, начиная с того момента, как за его спиной закрылась дверь кабинета Эдварда Латта, и заканчивая тем, как его отпустил человек, представившийся одним из тех, кто борется за маитянскую независимость.
Гном не перебивал его, слушая очень внимательно. Дагга почему-то ожидал, что следователь обязательно будет хмыкать, уточнять и говорить что-нибудь вроде «так-так, как интересно», но следовательно не позволял себя ничего подобного. Только изредка поглаживал бороду и делал пометки на лежащем перед ним листе бумаги.
Когда Дагга закончил, Гуннар Арнарссон, наконец-то, удовлетворенно хмыкнул.
- Ну что ж, сударь Борн, все, что вы рассказали – очень интересно. Даже, я бы сказал, очень интересно. Прежде, чем я напишу протокол, скажите мне еще вот что. Почему вы сразу не сообщили в полицию о вашем утреннем… хммм… визите
- Сударь следователь. Видите ли, во-первых, мне однозначно намекнули, что знают о моей семье. Мне было страшно за своих близких. Во-вторых, я не был уверен, как же мне поступить. Вдруг в полиции у них тоже свои люди.
- Ну что ж… Так и запишем.
Следователь задержал Даггу еще где-то на четверть часа. Пока он писал протокол, Борн украдкой зевал, разглядывая убого обставленный кабинет. Нередко бывает так, что какие-нибудь трещинки на потолке можно заставить сложиться в причудливый узор. Такой узор можно долго рассматривать, о нем можно сочинять истории, он может неожиданно стать завязкой для сюжета более закрученного, чем тот, что придумает умелый романист. Но в этом кабинете даже сеточка трещин отказывалась быть интересной. Или, может, все дело в том, что Дагга отчаянно хотел спать?
Наконец, Гуннар Арнарссон закончил писать. Он подвинул протокол Дагге.
- Прочтите. Если со всем согласны, подпишите, - кончик авторучки метнулся к бумажному листу, задев его самым острием, - здесь.
Борн заставил себя добросовестно прочесть собственные показания, как изложил их следователь. На первый взгляд, никаких отклонений не было. Дагга вывел размашистую подпись на каждом листе протокола.
- Отлично, - гном удовлетворенно откинулся на спинку стула. – Можете быть свободны, сударь Борн. Вот пропуск, предъявите внизу. Если вам повезет, то у нас есть свободная машина, и вас отвезут домой. Ну а если нет – покорнейше прошу простить, но придется вам добираться домой на такси.
Да уж, сумрачно подумал Дагга, спускаясь по лестнице на первый этаж. Террористы хотя бы довезли его до дома. А полицейские предлагают ловить такси. Впрочем, кто их знает, этих террористов. Как бы поступили они, если бы им пришлось отпускать Даггу едва ли не в полночь?
Гуннар Арнарссон дождался, пока удаляющиеся шаги Борна четко скажут ему, что тот ушел. Тогда гном вынул из кармана небольшой сиреневый магический шар и провел над ним ладонью. Шар отозвался, тихо загудев. Бледный огонек вспыхнул в самой его середине, от него по поверхности шара разбежалась россыпь золотистых точек, неожиданно взметнувшихся настоящим вихрем.
Еще мгновение – и внутри шара показалось изображение человека, сначала маленькое, не больше булавочной головки, оно вдруг разрослось, заполнив собой весь кристалл.
- Гурра? – торопливо заговорил следователь, – это я, Гуннар.
- Гуннар, черт тебя раздери, - раздосадовано отозвался его собеседник. – Ты вообще соображаешь хотя бы иногда, что делаешь? Ты зачем звонишь? А если нас прослушивают?
- С этого шара – не прослушивают, - перебил его гном. – Звоню потому, что нужно кое-что сказать.
- Ну тогда говори. Только быстро.
- Говорю. А ты слушай. Сегодня ко мне привозили Даггу Борна. Да-да, того самого, с которым ты общался сегодня утром. Это значит, что за тобой следят.
- Так-так, - задумчиво произнес Гурра.
Этого не было видно, но гном готов был дать бороду на отсечение, что человек, с которым он говорит, неспешно постукивает сейчас костяшками пальцев по столу. Водилась за ним такая привычка.
- И что же наш Дагга? – поинтересовался маитянин.
- Раскололся, причем мгновенно. Впрочем, он ведь ничего толком не знает? Так ведь? Просто сказал, что твои люди привели его к тебе сегодня утром, ты требовал деньги, говорил что-то неопределенное о грядущей независимости Маити. Никаких явок-паролей ты ему, как сказал сам Дагга, не называл.
- В общем, так, - кивнул Гурра. – Но то, что за мной слежка – это очень, очень плохо. Придется пока что лечь на дно. Хотя бы на пару дней.
- Тогда в следующий раз, когда понадоблюсь, сам выходи на связь. А что с Борном?
- Думаю, пока ничего.
- Совсем ничего?
- Пусть никто не знает, что у нас свои люди, - Гурра слегка усмехнулся и поправил сам себя, - свои гномы в полиции. Мы разберемся с ним потом. Наказать его нужно будет обязательно, но не сразу. Пока что все равно не до этого.
- С этим все понятно, - сказал гном. – А вот как быть с тем, что, по его словам, ты обещал прислать своего человека? Если человека не будет, полиция стопроцентно поймет, что дело нечисто.
- Не беспокойся, Гуннар. Сдам какую-нибудь пешку. Его арестуют, он посидит немного в кутузке, а там мы его как-нибудь вытащим. В общем, спасибо, что связался. Извини, что я на тебя нарычал. Сам понимаешь, голова кругом едет. Не каждый день устраиваю революцию.
- До связи, Гурра.
- До связи.
Гном провел ладонью над шаром, прерывая связь.
Золотистые искорки, вихрем промчавшись по кристаллу, втянулись в тлеющий в самом центре шара бледный огонек, который спустя пару мгновений погас.
Уехать домой на такси Дагге не удалось. Покинув полицейский участок, он махнул рукой жемчужно-серебристому «Грифону», приветливо подмигнувшему изумрудно-зеленым огоньком. «Грифон» подкатил к обочине, бесшумно распахнулась дверь. Дагга хотел было сесть, но наткнулся на тяжелый взгляд водителя.
- Маитянин? – осведомился водитель.
Борн только кивнул молча.
- Топай пешком в свое Маити, - посоветовал ему таксист
Дверь точно так же бесшумно закрылась. «Грифон» отъехал от обочины, чтобы минутой спустя подобрать другого пассажира и умчаться в ночь. Останавливать другую машину Дагга не стал и решил частично последовать совету водителя. До Маити он идти не собирался, а вот добраться пешком до собственного дома – это вполне в его силах. Правда, мрачно подумал Дагга, идти отсюда придется пару часов, не меньше. Да еще и дождь, похоже, собирается.
Над столицей действительно клубились тучи. Сначала они напоминали дым, но через несколько минут стали плотнее, гуще. Вскоре уже невозможно было различить, где туча, а где проглядывающее сквозь прорехи темное ночное небо. Пару раз где-то вдалеке бахнул гром. По улицам пробежал холодный ветер, и Дагга зябко поежился.
Сначала он шел по широким улицам городского центра. Здесь было не так темно, ездили машины, по тротуарам бродили веселые компании, а полицейские вежливо журили их, если те начинали буянить чересчур громко. Несколько раз ему навстречу попадались влюбленные парочки: парни и девушки держались за руки, о чем-то неслышно переговаривались и ежеминутно останавливались, чтобы обменяться поцелуями. Но вскоре Борн понял, что не видит на улице ни одного эльфа, ни одного гнома. Даже зеленокожие гоблины, более крупные и наглые, чем их серокожие собратья, куда-то исчезли. Долгое время именно они были главными героями ночной жизни столицы. Когда над городом вставало солнце, они разбредались по домам, а газеты наперебой повествовали об отчаянных гонках на машинах и потасовках стенка на стенку. Но следующим утром, похоже, обойдется без этого.
Дагга свернул с широкого проспекта на небольшую улочку, потом, стремясь срезать путь, повернул еще пару раз, прошел какими-то полузнакомыми дворами. Он не был в этой части города несколько лет, но память все еще подсказывала ему, как лучше идти. Здесь и дома были совсем другими. В центре в небо тянулись небоскребы из стекла и стали, а сейчас, куда ни посмотри, старомодные кирпичные домики, украшенные скалящимися горгульями. Горгульи были довольны, ведь приближался дождь, и они предвкушали, как вода будет мчаться по трубам, извергаясь из клыкастых пастей. В центре над каждой улицей вихрем кружились колдовские огни, и было светло, а здесь темноту рассеивали лишь старомодные электрические фонари, многие из которых, к тому же, не работали.
Из пивной, вход в которую отмечала вывеска «Хмельной двор», пылавшая алым неоном, ему навстречу высыпало несколько юнцов. Один, что постарше – у него даже усики уже пробились, хотя, чтобы этим усикам дорасти до гордого звания усов, требовалось еще какое-то время, прошел совсем рядом с Борном. От парня разило пивом так, что Дагге немедленно захотелось зажевать этот запах какими-нибудь сухариками или орешками. Юнец внимательно посмотрел на Борна, потом остановился и окликнул своих приятелей.
- Эй, - крикнул он в спину Дагге, - ты маитянин, что ли?
Борн растерялся. Он давно уже не попадал в подобные ситуации. Он устал. Больше всего на свете ему сейчас хотелось доплестись до дома и рухнуть, не раздеваясь и не снимая ботинок, на кровать, верный островок спокойствия в разбушевавшемся море бед. И обнять Лизу. И чтобы Лиза его поцеловала.
Он буркнул что-то в ответ. Но компании юнцов этого было мало.
- Постой-ка, приятель, - парень с усиками положил руку ему на плечо.
Парень не очень твердо держался на ногах и повис на Дагге всем весом.
- Постой-ка, - повторил он, - давай поговорим.
Остальные трое теснились за его спиной, готовые в любой момент прыгнуть, наброситься, в клочья разорвать добычу, указанную вожаком.
С неба упали первые капли дождя, большие и холодные.
Борн сбросил руку с плеча.
- Ах вот ты как, - осклабился тот.
Дагга вжался в кирпичную стену, торопливо посмотрев по сторонам. Увы, звать на помощь было некого. Пара прохожих, которых он заметил вдалеке, торопливо свернули в переулок.
А вот драться он не умел. Так и не научился. Десятки лет как-то обходился без этого, и вдруг выяснилось, что это – очень важное умение, что сейчас придется биться в одиночку против четверых и, может быть, даже защищать свою жизнь. Отбиваться руками и ногами, сжимать пальцы в кулаки, бить локтями, пинать противника носком ботинка, наносить улар коленом. Может быть, даже вцепиться во врага зубами. Я ничего не умею, вихрем пронеслась мысль, ничего не могу, даже не знаю, как и куда правильно ударить, а они – молодые, здоровые, агрессивные – прекрасно понимают, как сломать меня всего лишь за пару мгновений…
- Эй! – раздалось вдруг из-за спин обступивших вжавшегося в стену Даггу юнцов.
Парни тут же рассыпались полукругом. Один остался следить за Борном, прочие резво повернулись к окликнувшему их. Вернее, к окликнувшим.
Один из новых действующих лиц был человеком. Как с удивлением отметил Дагга, маитянином. Смуглым, темноволосым. Он был одет в синие джинсы и черную кожаную куртку, длинные волосы перехватывал тонкий плетеный ремешок. Рядом с ним стоял, спокойно скрестив руки на груди, угрюмо набычившийся гном, тоже в кожаной куртке и джинсах, но уже черных.
- Слушай, дружище, - сказал гном, - а ведь этот молодняк нехило боится.
- Серьезно? – ухмыльнулся длинноволосый. – Почему ты так думаешь?
- Ну как, - мрачно изрек гном. – Их же всего четверо. А противник у них – целый один. Сам подумай, разве вчетвером нападают на одного, если он их не пугает до полусмерти?
- Ты бы пасть свою прикрыл, бородатый, - посоветовал гному усатый вожак.
- А ты попробуй ее мне заткнуть, мальчик, - гном сделал шаг вперед. – Учти, я-то вас не испугаюсь. Это как бы вы штаны не намочили.
- Слышь, Маркус, - неуверенно предложил один из парней. – Может, ну его? Ну их всех, я имею в виду? Пошли отсюда?
Маркус покрутил головой, явно высматривая, нет ли вокруг кого-нибудь, кого можно было бы кликнуть на подмогу. Но улица оставалась пустынной. Он принял решение.
- Хорош, ребята, - Маркус поднял руки ладонями вперед в примирительном жесте. – Мы пошутили, а вы все неправильно поняли.
Он повернулся к Дагге, который продолжал прижиматься спиной к стене, все еще не веря в то, что ему так повезло.
- Прости, дядя, мы тебя обидеть не хотели. Бывай, удачи тебе. И вам, - он посмотрел на гнома и длинноволосого маитянина, - тоже удачи.
- Ну-ну, - проворчал гном и посторонился, давая юнцам пройти.
- Вам повезло, - сказал Дагге длинноволосый.
- А кому-то может и не повезти, - буркнул гном. – Они ведь, бороду на отсечение даю, направились в «Пьяную жирафу». Там еще налижутся, а потом двинут куролесить.
- Ну, это уже не наша забота, – отмахнулся маитянин.
- Спасибо вам большое, - со всей возможной искренностью сказал Дагга.
- Да бросьте, - сказал гном с таким видом, будто каждую ночь только и занимался тем, что разнимал драки и усмирял не в меру разошедшуюся молодежь. – На нашем месте так поступил бы каждый.
- Разумеется, - покачал головой Борн. – Ладно, еще раз благодарю вам, да пойду.
- Вам идти далеко? – поинтересовался длинноволосый. – А то, вообще-то, мы на машине. Может, подвезти? Не отказывайтесь, а то еще и дождь начинается. Промокнете без зонта-то.
Сначала Дагга подумал отказаться, но потом представил себе, как несколько минут спустя вновь оказывается в подобной ситуации: молодняк, ищущий, с кем бы подраться, бредущий им навстречу одинокий маитянин – похоже, на нас открыт сезон охоты – и на этот раз никто уже не придет на помощь. И он не стал спорить.
Внутри ярко-красного спортивного «Паладина» было тепло и комфортно. Хороший автомобиль, дорогой, не каждый может себе такой позволить.
