И с самой собой. Встав в боевую стойку, медленно поклонилась пустоте, глубоко вздохнула и погрузилась в бой, отключив сознание. Слезы омыли меня изнутри, убрав терзания и оставив только … ярость? Взмах, разворот, бросок, выпад. Двигаясь все быстрее, я краем глаза замечала, что очертания предметов не смазываются, а наоборот, становятся более четкими, а пространство вокруг меняется, делая стены другими: теперь мне чудилось, что они абсолютно черные с алыми прожилками.
А я почему-то и не удивлялась. Собственно, у меня не было на это времени совершенно, ведь меня поглотил бой. Вопрос Ищейки все еще бился кровью в висках, мои собственные слова ему вторили, и я всячески старалась очистить разум, заглушить все мысли, так долго терзавшие меня. Время оставило меня в покое и полностью исчезло, оставив багровый полумрак, мечи и вполне осязаемую тень передо мной. Противник был чрезвычайно силен, и отдачу через сталь я чувствовала очень хорошо. Нападение, защита, нападение. Я снова и снова бросала себя вперед, не позволяла отдохнуть ни секунды. Мне казалось, что от этого поединка зависит моя жизнь, моя судьба…
И все же я потеряла бдительность, и один меч выбили из моей руки. Звон стали нарушил спокойную тишину, окружавшую со всех сторон. Ход боя переменился, я потеряла контроль, и теперь мне пришлось защищаться от резких ударов тени. Усталость давала о себе знать, дыхание сбивалось; чтобы уйти от очередного удара, я отклонилась назад и потеряла равновесие. Упала на пол, ощутив спиной свой выбитый клинок, и, воспрянув, увидела долгожданную брешь в защите противника. Меч не заставил себя долго ждать. Тень вздрогнула и рассыпалась серым туманом.
Вымученно улыбнувшись, попыталась сесть и с ужасом поняла, что практически не чувствую собственное тело! Руки и ноги горели, отказываясь повиноваться, воздуха не хватало, я практически задыхалась. Что происходит? Каким-то чудом мне удалось подползти к стене, помогая себе мечом, и прислониться к ней спиной. Даже от такого у меня в глазах потемнело, и мне пришлось замереть, чтобы как-то прийти в себя. Разум давно успокоился, а сейчас отказывался помогать мне искать ответы. Совершенно. Но было кое-что, что позволило мне обрадоваться: бинты погасли. Не было больше искр, не было никакого свечения вокруг. Значит, я больше не опасна для людей? Хорошо, очень хорошо. Разрядка помогла, и все вернется на круги своя? Как же мне хотелось в это верить, как же дико я желала, чтобы это действительно было так. Но глубины души говорили, что этому не бывать никогда.
Ищейка знал очень хорошо, что такое боль. За свою долгую жизнь он многое повидал, через многое прошел, но он никогда не любил причинять ее намеренно тем, кто этого не заслуживает. Нет, он не был святым; Леар просыпался и в пепле, и в крови, бросал себя в бой снова и снова, приходил в Сумрак, чтобы набраться сил. Сумрак боялись, ненавидели и опасались, но только Ищейка и ему подобные могли чувствовать себя там, как дома. В детстве Леар всегда любил слушать легенду о том, что и та, кому он подарит свое сердце, сможет увидеть красоту того мира и понять стремление возвращаться сюда время от времени. Увидевший Сумрак его не забудет. Когда-то Ищейка решил, что легенды правдивы, и такое действительно может произойти. Но он ошибался.
Он дал Таре время, он знал, что она пойдет в школу, где она чувствовала себя настоящей в окружение оружия. И он знал, что пойдет за ней, чтобы помочь справиться с последствиями боли, которую сам и позвал. Леар прекрасно понимал, что Таре это жизненно необходимо, потому что именно то событие вполне могло запустить пробуждение силы; если ждать, пока девушка свыкнется с обретением, процесс может затянуться, и ее просто разорвет изнутри. А он не мог этого допустить. Леар отчаянно надеялся, что девушка сможет его понять, хотя бы когда-нибудь.
Добравшись до школы, Ищейка на мгновение застыл, увидев алые отблески в окнах, которые особенно выделялись на темном фоне. Значит, он прав! Забежав внутрь, он почувствовал чье-то присутствие. Опасности не было, но все же он не привык чувствовать так много магии в одном месте. Это же не Аррайн. Поднявшись на второй этаж, он увидел пожилую женщину, которая сидела на стуле и читала книгу. Удивившись, Леар поздоровался и подошел к черным дверям.
- Стой, не надо! – вдруг сказала женщина.
- Что, простите? – Ищейка медленно повернулся.
- Не трогай дверь, я запечатала ее, - просто сказала она, переворачивая страницу.
- Запечатали? – повторил мужчина.
- По крайней мере, постаралась, - улыбнулась его собеседница.
Ищейка пораженно спросил:
- И как, получилось?
- Судя по тому, что сила не вырывается, да.
- Сила не вырывается, - нахмурился Леар, понимая, что снова повторяет фразы за этой странной женщиной. – Кто вы?
Она наконец поняла на него глаза, и в самой глубине что-то едва заметно блеснуло:
- Это очень хороший вопрос, просто очень. Меня зовут Аделаида Ивановна, но вы не об этом. Я бы с удовольствием поговорила на эту тему, но, боюсь, сейчас не время и не место. Лучше подумать о том, что происходит с Тарой. Моя печать продержится еще пару часов, а потом ее надо обновить.
- Хорошо.
Вот кто был еще одним источником магии! Ни Ищейка, ни маркх, ни фурия. Мужчина понимал, что выпытывать бесполезно. Впрочем, он знал и то, что еще встретится с этой женщиной, чтобы во всем разобраться. На данный момент Тара действительно важнее. Аделаида Ивановна все это время наблюдала за ним, чуть склонив голову набок. Увидев, что он принял решение, она поднялась и отнесла стул в кабинет неподалеку.
- Что ж, мне пора. Рада встрече.
Женщина собралась уходить, но Ищейка не дал. Янтарные нити охватили ее тело и прижали к стене. Аделаида Ивановна, не ожидавшая этого, тихо вскрикнула. Задумчиво ее разглядывая, Леар подошел ближе, чтобы заглянуть в глаза. И со щекой что-то было не так. Махнув рукой, он увидел крошечные порезы, скрытые магией.
- Вот оно как. Тара ранила вас.
- Да разве это раны! - возразила женщина, тщетно пытаясь выбраться. – Пустяки. Даже хорошо, что все получилось именно так. Это событие стало звеном в цепи событий, которые помогут Тарочке.
Ищейка усилил натиск, но сила говорила, что Аделаида Ивановна не представляет опасности. Ищейка пока не мог расшифровать все ощущения, но одно было ясно: она беспокоится за хозяйку «Рорха» так же, как и он. И все же она имеет отношение и к Аррайну, и к миру людей, тяготея к последнему. Ему хотелось завершить начатое, но позади раздался лязг металла, и он отпустил женщину, направив свою магию туда, чтобы укрепить наложенную печать.
- Я ошиблась, - грустно признала женщина. – Я слишком давно не практиковалась, чтобы запечатать такую силу надолго. Ты вовремя пришел. Собственно, даже такое я уже не смогу повторить.
- Почему? – не оборачиваясь, спросил мужчина, наблюдая за тем, как сама дверь начинает дрожать.
Женщина не спешила отвечать. Когда Леар решил, что она так и уйдет, оставив его без ответа, она все-таки произнесла:
- Не думаю, что когда-либо смогу использовать магию снова.
Голос звучал глухо, но в нем не было сожаления. Леар повернулся, чтобы заглянуть в ее глаза, и натолкнулся на спокойный взгляд. Аделаида Ивановна осознанно пошла на этот шаг.
- Я всегда любила эту девочку, как свою дочь. Она сильная и хрупкая одновременно, многое на нее свалилось. После ухода Никиты школа стала ориентиром, хотя бы на время, но вот обретение магии сбило ее с пути. Тара не понимает, почему это происходит. Но я верю, что ты не бросишь ее. Или кодекс твоего народа изменился?
- Нет, не изменился.
- Хорошо. Я сказала помощнику Тарочки, что школа временно закрылась, чтобы не было лишних вопросов. К тому же, впереди несколько выходных, людей не должно быть.
- Спасибо.
- Пост сдал, пост принял, - чуть улыбнулась Аделаида Ивановна и ушла.
А Ищейка, четко чувствуя, что нельзя сейчас нарушать спокойствие девушки, просто сел на пол, скрестив ноги, то и дело поглядывая на мерцающую дверь. Приглушенные звуки, впрочем, доносившиеся оттуда, говорили, что ни о каком покое и речи быть не может. Тара сражалась с кем-то один на один, но всплески силы постоянно мешали Леару понять, что именно там происходит. Он помнил, что на принятие силы необходимо время. Много времени. Одномоментно это нельзя сделать. Шаг, еще один, маленький шажок к пониманию того, что происходит; не всегда получается именно так. Порой ты заставляешь себя идти вперед, бросаешь на препятствия, чтобы их преодолеть, сжимаешь зубы и просто идешь, свято веришь в то, что этот путь правильный.
Почему-то Ищейке казалось, что Тара понимает это. Все происходит с ней наяву, и сейчас абсолютно бессмысленно бежать от этого или отмахиваться, живя так, будто ничего и не было. Нельзя обманывать самого себя, это может быть чревато. Растворившись во времени, Ищейка гнал от себя мерзкие ощущения, появившиеся из-за того, что он заставил девушку вернуться в свою боль. Да, без этого никак, да, это необходимо, но отчего же так тошно на душе? Леар знал, что такие ощущения не оставят его надолго, и ему придется отдаться странному чувству, что он сделал нечто отвратительное, поступив правильно. Но это будет потом. А сейчас важна Тара, и только она.
Ощутив жжение в ладонях, мужчина встал на колени, накладывая на пространство еще одну печать: сейчас, когда алый огонь буйствовал внутри совершенно бесконтрольно, ему следовало вспомнить, что магия никогда не навредит своему собственному носителю. Именно этой мыслью он себя и тешил. В первый день. На второй, когда ничего не изменилось, мужчине отчаянно захотелось вмешаться, ибо сидеть и ждать он ненавидел, особенно с учетом того, что сейчас от Ищейки практически ничего не зависело. И только к концу третьего дня, заметив, что дверь перестала мерцать, он, помедлив пару мгновений, позволил себе зайти.
Услышав, что кто-то зашел, подняла глаза и увидела Ищейку. Низкий гортанный звук заполнил комнату, и только через некоторое время поняла, что я являюсь его источником. Инстинктивно попыталась отползти подальше, помогая себе мечом, но практически не двинулась с места. Тело одеревенело настолько, что даже сжать в кулак пальцы смогла с третьего раза. Если это цена отказа от силы, я готова заплатить. И не важно, сколько я пробуду в таком состоянии. Смогу. Выдержу. Сделаю. Приняв решение, ощутила странное спокойствие, которое даже присутствие зарвавшегося мужчины не могло нарушить. А он с непроницаемым выражением лица так и стоял около входа, не сводя с меня глаз. Я лишь мельком взглянула на него и прикрыла глаза, стараясь отгородиться от ощущения расплавленного янтаря, который горел в его глазах. Если уж я смогла это почувствовать, значит, он на грани, еле сдерживаясь от порыва. Что же могло произойти? Или это из-за моих слов? И тут мне стало не по себе…
Свечение давно погасло, я тела своего не ощущала, не говоря уже о магии, а передо мной стоял гость из другого мира, который мог сорваться в любой момент. И я не знала, что от него ждать.
- Прости меня, - хрипло сказал он, не двигаясь с места.
Опешив от таких слов, я все так же сидела, прислонившись к стене, гадая, послышалось мне или нет: очень уж не вязалось это со всем происходящим. Не получив никакой реакции, он нахмурился и сделал шаг ко мне. Я крепче сжала рукоятку меча, и от него это не укрылось. Успев увидеть целую гамму чувств на его лице и, среди прочего, печаль и сожаление, я лишь сглотнула, понимая разум, отказавшийся разбираться в этих хитросплетениях.
- Я не причиню тебе вреда, Тара, - тихо сказал он.
- Я тебе верю, - мой голос был настолько хриплым, что не сразу себя узнала.
- Что? – пораженно спросил он, опускаясь рядом со мной на колени.
С трудом сев ровнее, попыталась объяснить:
- Я не знаю, кто ты. Не знаю, что будет дальше. Но что-то подсказывает мне, что зла ты не желаешь.
Он кивнул, сжав зубы:
- Не желаю.
И я не могла не добавить:
- К тому же, возможность убить меня существует давным-давно. Хотел бы сделать это, сделал бы. Я не знаю, сколько ты за мной наблюдал о момента «случайной» встречи.
Он мотнул головой:
- Тогда я и увидел тебя впервые.
- Хорошо. Пусть будет так, - я не желала продолжать этот разговор.
- Тара!
- Не надо, - хотела отмахнуться, но рука лишь вяло дрогнула.
- Что с тобой?
Грустно усмехнулась:
- Мне бы это у тебя спросить. Бинты погасли.
Его лицо резко изменилось:
- Погасли?
- Да. Когда я приехала сюда вечером, не могла держать себя в руках, нечаянно поранила милую женщину, которая преподает вокал в соседнем кабинете. Потом пришла сюда, надела бинты, и они практически загорелись. А потом пространство вокруг меня стало багровым. Не знаю, что это было. Впрочем, кого я обманываю? Знаю. А теперь я не могу двигаться: руки и ноги не слушаются. И я понимаю, что это как-то связано, но как именно?
- Когда, ты говоришь, приехала сюда? – медленно спросил Ищейка, ощупывая мое тело.
Я так удивилась простому вопросу, что даже не возмутилась:
- Несколько часов назад. Судя по всему, уже ночь?
- Да. Половина первого ночи. Вот только с тех пор, как ты приехала, прошло три дня, Тара. Три.
Взглянула на него и поняла, что он не шутит. Совершенно.
- То есть я три дня боролась с тенью… Неудивительно, что мне даже говорить тяжело.
После моих слов глаза Саши сверкнули и тут же погасли, но я успела заметить эту реакцию. Да что происходит, черт возьми?! Но сил разбираться не было. Мне резко захотелось спать, и я готова была опуститься на пол, чтобы уснуть прямо здесь и сейчас, но меня потянули вверх.
- Вставай, пойдем.
- Я не могу, - тихо сказала я. – Оставь меня. Отдохну, и все придет в норму.
Мужчина покачал головой:
- Ты можешь себя в этом убеждать, но не меня.
Он помог мне встать; хорошо, что он был рядом, потому что я сразу же зашаталась, с трудом удерживая равновесие.
- Нет, так не пойдет, - с этими словами Ищейка легко взял меня на руки и понес вниз, к машине.
Я, находясь в странном состоянии оцепенения, уткнулась в его плечо, мечтая поскорее оказаться дома. Он аккуратно положил меня на заднее сидение моей машины, взял ключи, завел мотор, и мы поехали. Но даже сейчас я понимала, что едем мы уже довольно долго, а мой дом не так уж далеко от школы.
- Куда ты меня везешь?
- Потерпи немного. Скоро мы будем на месте, - поспешил он успокоить меня, увеличивая скорость.
- Значит, ты все-таки хочешь меня убить, - еле слышно пробормотала я и тут же услышала звук удара, а в следующую секунду все-таки отключилась.
Понаблюдав некоторое время в зеркало заднего вида за уснувшей девушкой, Леар позволил себя выдохнуть и снял ледяную маску спокойствия: в машине ощутимо похолодало, а все вокруг покрылось зыбкой янтарной дымкой. Увидев вмятину на приборной панели, мужчина только поморщился: опять не рассчитал силы. Подъезжая к неприметному дому на окраине Москвы, он снизил скорость и остановил машину у высоких серых ворот, которые через минуту бесшумно открылись. Кивнул охраннику, мужчина припарковал машину у дома и, аккуратно взяв девушку, зашел в дом.
- Александр, вы вернулись! – женщина лет шестидесяти поприветствовала его. – Что-то случилось?
- Не знаю, - просто ответил он и добавил: - В ближайшие несколько дней можете быть свободны.
А я почему-то и не удивлялась. Собственно, у меня не было на это времени совершенно, ведь меня поглотил бой. Вопрос Ищейки все еще бился кровью в висках, мои собственные слова ему вторили, и я всячески старалась очистить разум, заглушить все мысли, так долго терзавшие меня. Время оставило меня в покое и полностью исчезло, оставив багровый полумрак, мечи и вполне осязаемую тень передо мной. Противник был чрезвычайно силен, и отдачу через сталь я чувствовала очень хорошо. Нападение, защита, нападение. Я снова и снова бросала себя вперед, не позволяла отдохнуть ни секунды. Мне казалось, что от этого поединка зависит моя жизнь, моя судьба…
И все же я потеряла бдительность, и один меч выбили из моей руки. Звон стали нарушил спокойную тишину, окружавшую со всех сторон. Ход боя переменился, я потеряла контроль, и теперь мне пришлось защищаться от резких ударов тени. Усталость давала о себе знать, дыхание сбивалось; чтобы уйти от очередного удара, я отклонилась назад и потеряла равновесие. Упала на пол, ощутив спиной свой выбитый клинок, и, воспрянув, увидела долгожданную брешь в защите противника. Меч не заставил себя долго ждать. Тень вздрогнула и рассыпалась серым туманом.
Вымученно улыбнувшись, попыталась сесть и с ужасом поняла, что практически не чувствую собственное тело! Руки и ноги горели, отказываясь повиноваться, воздуха не хватало, я практически задыхалась. Что происходит? Каким-то чудом мне удалось подползти к стене, помогая себе мечом, и прислониться к ней спиной. Даже от такого у меня в глазах потемнело, и мне пришлось замереть, чтобы как-то прийти в себя. Разум давно успокоился, а сейчас отказывался помогать мне искать ответы. Совершенно. Но было кое-что, что позволило мне обрадоваться: бинты погасли. Не было больше искр, не было никакого свечения вокруг. Значит, я больше не опасна для людей? Хорошо, очень хорошо. Разрядка помогла, и все вернется на круги своя? Как же мне хотелось в это верить, как же дико я желала, чтобы это действительно было так. Но глубины души говорили, что этому не бывать никогда.
Ищейка знал очень хорошо, что такое боль. За свою долгую жизнь он многое повидал, через многое прошел, но он никогда не любил причинять ее намеренно тем, кто этого не заслуживает. Нет, он не был святым; Леар просыпался и в пепле, и в крови, бросал себя в бой снова и снова, приходил в Сумрак, чтобы набраться сил. Сумрак боялись, ненавидели и опасались, но только Ищейка и ему подобные могли чувствовать себя там, как дома. В детстве Леар всегда любил слушать легенду о том, что и та, кому он подарит свое сердце, сможет увидеть красоту того мира и понять стремление возвращаться сюда время от времени. Увидевший Сумрак его не забудет. Когда-то Ищейка решил, что легенды правдивы, и такое действительно может произойти. Но он ошибался.
Он дал Таре время, он знал, что она пойдет в школу, где она чувствовала себя настоящей в окружение оружия. И он знал, что пойдет за ней, чтобы помочь справиться с последствиями боли, которую сам и позвал. Леар прекрасно понимал, что Таре это жизненно необходимо, потому что именно то событие вполне могло запустить пробуждение силы; если ждать, пока девушка свыкнется с обретением, процесс может затянуться, и ее просто разорвет изнутри. А он не мог этого допустить. Леар отчаянно надеялся, что девушка сможет его понять, хотя бы когда-нибудь.
Добравшись до школы, Ищейка на мгновение застыл, увидев алые отблески в окнах, которые особенно выделялись на темном фоне. Значит, он прав! Забежав внутрь, он почувствовал чье-то присутствие. Опасности не было, но все же он не привык чувствовать так много магии в одном месте. Это же не Аррайн. Поднявшись на второй этаж, он увидел пожилую женщину, которая сидела на стуле и читала книгу. Удивившись, Леар поздоровался и подошел к черным дверям.
- Стой, не надо! – вдруг сказала женщина.
- Что, простите? – Ищейка медленно повернулся.
- Не трогай дверь, я запечатала ее, - просто сказала она, переворачивая страницу.
- Запечатали? – повторил мужчина.
- По крайней мере, постаралась, - улыбнулась его собеседница.
Ищейка пораженно спросил:
- И как, получилось?
- Судя по тому, что сила не вырывается, да.
- Сила не вырывается, - нахмурился Леар, понимая, что снова повторяет фразы за этой странной женщиной. – Кто вы?
Она наконец поняла на него глаза, и в самой глубине что-то едва заметно блеснуло:
- Это очень хороший вопрос, просто очень. Меня зовут Аделаида Ивановна, но вы не об этом. Я бы с удовольствием поговорила на эту тему, но, боюсь, сейчас не время и не место. Лучше подумать о том, что происходит с Тарой. Моя печать продержится еще пару часов, а потом ее надо обновить.
- Хорошо.
Вот кто был еще одним источником магии! Ни Ищейка, ни маркх, ни фурия. Мужчина понимал, что выпытывать бесполезно. Впрочем, он знал и то, что еще встретится с этой женщиной, чтобы во всем разобраться. На данный момент Тара действительно важнее. Аделаида Ивановна все это время наблюдала за ним, чуть склонив голову набок. Увидев, что он принял решение, она поднялась и отнесла стул в кабинет неподалеку.
- Что ж, мне пора. Рада встрече.
Женщина собралась уходить, но Ищейка не дал. Янтарные нити охватили ее тело и прижали к стене. Аделаида Ивановна, не ожидавшая этого, тихо вскрикнула. Задумчиво ее разглядывая, Леар подошел ближе, чтобы заглянуть в глаза. И со щекой что-то было не так. Махнув рукой, он увидел крошечные порезы, скрытые магией.
- Вот оно как. Тара ранила вас.
- Да разве это раны! - возразила женщина, тщетно пытаясь выбраться. – Пустяки. Даже хорошо, что все получилось именно так. Это событие стало звеном в цепи событий, которые помогут Тарочке.
Ищейка усилил натиск, но сила говорила, что Аделаида Ивановна не представляет опасности. Ищейка пока не мог расшифровать все ощущения, но одно было ясно: она беспокоится за хозяйку «Рорха» так же, как и он. И все же она имеет отношение и к Аррайну, и к миру людей, тяготея к последнему. Ему хотелось завершить начатое, но позади раздался лязг металла, и он отпустил женщину, направив свою магию туда, чтобы укрепить наложенную печать.
- Я ошиблась, - грустно признала женщина. – Я слишком давно не практиковалась, чтобы запечатать такую силу надолго. Ты вовремя пришел. Собственно, даже такое я уже не смогу повторить.
- Почему? – не оборачиваясь, спросил мужчина, наблюдая за тем, как сама дверь начинает дрожать.
Женщина не спешила отвечать. Когда Леар решил, что она так и уйдет, оставив его без ответа, она все-таки произнесла:
- Не думаю, что когда-либо смогу использовать магию снова.
Голос звучал глухо, но в нем не было сожаления. Леар повернулся, чтобы заглянуть в ее глаза, и натолкнулся на спокойный взгляд. Аделаида Ивановна осознанно пошла на этот шаг.
- Я всегда любила эту девочку, как свою дочь. Она сильная и хрупкая одновременно, многое на нее свалилось. После ухода Никиты школа стала ориентиром, хотя бы на время, но вот обретение магии сбило ее с пути. Тара не понимает, почему это происходит. Но я верю, что ты не бросишь ее. Или кодекс твоего народа изменился?
- Нет, не изменился.
- Хорошо. Я сказала помощнику Тарочки, что школа временно закрылась, чтобы не было лишних вопросов. К тому же, впереди несколько выходных, людей не должно быть.
- Спасибо.
- Пост сдал, пост принял, - чуть улыбнулась Аделаида Ивановна и ушла.
А Ищейка, четко чувствуя, что нельзя сейчас нарушать спокойствие девушки, просто сел на пол, скрестив ноги, то и дело поглядывая на мерцающую дверь. Приглушенные звуки, впрочем, доносившиеся оттуда, говорили, что ни о каком покое и речи быть не может. Тара сражалась с кем-то один на один, но всплески силы постоянно мешали Леару понять, что именно там происходит. Он помнил, что на принятие силы необходимо время. Много времени. Одномоментно это нельзя сделать. Шаг, еще один, маленький шажок к пониманию того, что происходит; не всегда получается именно так. Порой ты заставляешь себя идти вперед, бросаешь на препятствия, чтобы их преодолеть, сжимаешь зубы и просто идешь, свято веришь в то, что этот путь правильный.
Почему-то Ищейке казалось, что Тара понимает это. Все происходит с ней наяву, и сейчас абсолютно бессмысленно бежать от этого или отмахиваться, живя так, будто ничего и не было. Нельзя обманывать самого себя, это может быть чревато. Растворившись во времени, Ищейка гнал от себя мерзкие ощущения, появившиеся из-за того, что он заставил девушку вернуться в свою боль. Да, без этого никак, да, это необходимо, но отчего же так тошно на душе? Леар знал, что такие ощущения не оставят его надолго, и ему придется отдаться странному чувству, что он сделал нечто отвратительное, поступив правильно. Но это будет потом. А сейчас важна Тара, и только она.
Ощутив жжение в ладонях, мужчина встал на колени, накладывая на пространство еще одну печать: сейчас, когда алый огонь буйствовал внутри совершенно бесконтрольно, ему следовало вспомнить, что магия никогда не навредит своему собственному носителю. Именно этой мыслью он себя и тешил. В первый день. На второй, когда ничего не изменилось, мужчине отчаянно захотелось вмешаться, ибо сидеть и ждать он ненавидел, особенно с учетом того, что сейчас от Ищейки практически ничего не зависело. И только к концу третьего дня, заметив, что дверь перестала мерцать, он, помедлив пару мгновений, позволил себе зайти.
Услышав, что кто-то зашел, подняла глаза и увидела Ищейку. Низкий гортанный звук заполнил комнату, и только через некоторое время поняла, что я являюсь его источником. Инстинктивно попыталась отползти подальше, помогая себе мечом, но практически не двинулась с места. Тело одеревенело настолько, что даже сжать в кулак пальцы смогла с третьего раза. Если это цена отказа от силы, я готова заплатить. И не важно, сколько я пробуду в таком состоянии. Смогу. Выдержу. Сделаю. Приняв решение, ощутила странное спокойствие, которое даже присутствие зарвавшегося мужчины не могло нарушить. А он с непроницаемым выражением лица так и стоял около входа, не сводя с меня глаз. Я лишь мельком взглянула на него и прикрыла глаза, стараясь отгородиться от ощущения расплавленного янтаря, который горел в его глазах. Если уж я смогла это почувствовать, значит, он на грани, еле сдерживаясь от порыва. Что же могло произойти? Или это из-за моих слов? И тут мне стало не по себе…
Свечение давно погасло, я тела своего не ощущала, не говоря уже о магии, а передо мной стоял гость из другого мира, который мог сорваться в любой момент. И я не знала, что от него ждать.
- Прости меня, - хрипло сказал он, не двигаясь с места.
Опешив от таких слов, я все так же сидела, прислонившись к стене, гадая, послышалось мне или нет: очень уж не вязалось это со всем происходящим. Не получив никакой реакции, он нахмурился и сделал шаг ко мне. Я крепче сжала рукоятку меча, и от него это не укрылось. Успев увидеть целую гамму чувств на его лице и, среди прочего, печаль и сожаление, я лишь сглотнула, понимая разум, отказавшийся разбираться в этих хитросплетениях.
- Я не причиню тебе вреда, Тара, - тихо сказал он.
- Я тебе верю, - мой голос был настолько хриплым, что не сразу себя узнала.
- Что? – пораженно спросил он, опускаясь рядом со мной на колени.
С трудом сев ровнее, попыталась объяснить:
- Я не знаю, кто ты. Не знаю, что будет дальше. Но что-то подсказывает мне, что зла ты не желаешь.
Он кивнул, сжав зубы:
- Не желаю.
И я не могла не добавить:
- К тому же, возможность убить меня существует давным-давно. Хотел бы сделать это, сделал бы. Я не знаю, сколько ты за мной наблюдал о момента «случайной» встречи.
Он мотнул головой:
- Тогда я и увидел тебя впервые.
- Хорошо. Пусть будет так, - я не желала продолжать этот разговор.
- Тара!
- Не надо, - хотела отмахнуться, но рука лишь вяло дрогнула.
- Что с тобой?
Грустно усмехнулась:
- Мне бы это у тебя спросить. Бинты погасли.
Его лицо резко изменилось:
- Погасли?
- Да. Когда я приехала сюда вечером, не могла держать себя в руках, нечаянно поранила милую женщину, которая преподает вокал в соседнем кабинете. Потом пришла сюда, надела бинты, и они практически загорелись. А потом пространство вокруг меня стало багровым. Не знаю, что это было. Впрочем, кого я обманываю? Знаю. А теперь я не могу двигаться: руки и ноги не слушаются. И я понимаю, что это как-то связано, но как именно?
- Когда, ты говоришь, приехала сюда? – медленно спросил Ищейка, ощупывая мое тело.
Я так удивилась простому вопросу, что даже не возмутилась:
- Несколько часов назад. Судя по всему, уже ночь?
- Да. Половина первого ночи. Вот только с тех пор, как ты приехала, прошло три дня, Тара. Три.
Взглянула на него и поняла, что он не шутит. Совершенно.
- То есть я три дня боролась с тенью… Неудивительно, что мне даже говорить тяжело.
После моих слов глаза Саши сверкнули и тут же погасли, но я успела заметить эту реакцию. Да что происходит, черт возьми?! Но сил разбираться не было. Мне резко захотелось спать, и я готова была опуститься на пол, чтобы уснуть прямо здесь и сейчас, но меня потянули вверх.
- Вставай, пойдем.
- Я не могу, - тихо сказала я. – Оставь меня. Отдохну, и все придет в норму.
Мужчина покачал головой:
- Ты можешь себя в этом убеждать, но не меня.
Он помог мне встать; хорошо, что он был рядом, потому что я сразу же зашаталась, с трудом удерживая равновесие.
- Нет, так не пойдет, - с этими словами Ищейка легко взял меня на руки и понес вниз, к машине.
Я, находясь в странном состоянии оцепенения, уткнулась в его плечо, мечтая поскорее оказаться дома. Он аккуратно положил меня на заднее сидение моей машины, взял ключи, завел мотор, и мы поехали. Но даже сейчас я понимала, что едем мы уже довольно долго, а мой дом не так уж далеко от школы.
- Куда ты меня везешь?
- Потерпи немного. Скоро мы будем на месте, - поспешил он успокоить меня, увеличивая скорость.
- Значит, ты все-таки хочешь меня убить, - еле слышно пробормотала я и тут же услышала звук удара, а в следующую секунду все-таки отключилась.
Понаблюдав некоторое время в зеркало заднего вида за уснувшей девушкой, Леар позволил себя выдохнуть и снял ледяную маску спокойствия: в машине ощутимо похолодало, а все вокруг покрылось зыбкой янтарной дымкой. Увидев вмятину на приборной панели, мужчина только поморщился: опять не рассчитал силы. Подъезжая к неприметному дому на окраине Москвы, он снизил скорость и остановил машину у высоких серых ворот, которые через минуту бесшумно открылись. Кивнул охраннику, мужчина припарковал машину у дома и, аккуратно взяв девушку, зашел в дом.
- Александр, вы вернулись! – женщина лет шестидесяти поприветствовала его. – Что-то случилось?
- Не знаю, - просто ответил он и добавил: - В ближайшие несколько дней можете быть свободны.
