Для этого перед строем поставили сразу несколько столов, на которых лежали тексты присяги, предусмотрительно запаянные в пластик. Для принесения присяги новобранцев стали вызывать пачками. Вот только сейчас, произнеся текст присяги перед строем и рядом со знаменем, мы, наконец, становились полноценными солдатами. Ну, как полноценными… Формально. А по сути мы мало что умели. Да, «отбивались» мы за 30 секунд, пока горит спичка! Слетали с коек и одевались за 45. Один раз были на полигоне, где выстрелили аж по три патрона каждый! Шагали в ногу, не наступая впереди идущему на пятки. Вот и всё наше «воинское умение». Трепещи, злобная НАТО!
На плацу стоял гвалт, как на птичьем базаре. Воины одновременно бубнили текст присяги, безбожно коверкая слова, смысл которых далеко не все понимали, так как много ребят было из Средней Азии и Кавказа.
— Пусть меня поситигнет суровай карА совейски закона! — бормотал мне в ухо стоявший справа казах, а я пытался не слушать его, чтобы самому не сбиться и не рассмеяться.
— Клянусь до последней капли крови…
Ага, вот так прямо и до последней! Плавали, знаем…
Старшина оркестра сумел запечатлеть нас всех троих с автоматом на груди и текстом присяги в руке. Фотки он делал мастерски. Он вообще имел золотые руки и, вдобавок, был воспитателем от бога! Нам повезло, и первый год службы в оркестре был практически идеальным. Почти как показывали в далёких от реальности советских фильмах об армии. Дирижёр был строг, принципиален и справедлив. Старшина — настоящий отец солдату. Все музыканты знали своё дело, на оркестр было любо-дорого смотреть хоть на плацу при прохождении торжественным маршем, хоть в клубе на концерте. Да, от руководителей много зависит. Через год всё разительно изменилось: приехал по замене новый дирижёр из Москвы, старший лейтенант. Оркестру он привёз новое для нас слово «блин». Оно как раз появилось в речи москвичей, и старлей лепил его куда ни попадя, поэтому неудивительно, что кличка «Блин» напрочь приклеилась к нему. Тем более, что он её полностью оправдал.
Оркестр он развалил за считанные месяцы. Старшина Слатвинский уехал в Союз почти одновременно с капитаном Чихрадзе, и на его место приехал питерский плюгавенький старший прапорщик, которого и близко нельзя было подпускать не то что к руководству оркестром, но даже к автоматической прачечной. Из оркестра уезжали после окончания контрактов настоящие музыканты, на их место приходили какие-то совсем уж слабенькие лабухи, годные разве что для похоронных процессий, а срочники вообще брались только на технические работы: подмести, помыть, натопить. Но и это они делали просто отвратительно. Мы несколько раз обращали внимание нового старшины на грязь в студии, но он только разводил руками:
— Ну а что я сделаю? Я им говорю убираться хорошо, а они убираются плохо!
Тогда я увидел в малом масштабе роль личности в любом деле. Даже прекрасно налаженную систему можно быстро уничтожить неумелым руководством. Чуть позже, уже на гражданке, я увидел этот процесс в масштабах всей страны.
Можно ли этого избежать? В принципе, можно. Но, ох, как трудно…
Сразу после принятия присяги мы втроём переселились в казарму к остальным музыкантам-срочникам. У нас была отдельная большая комната в мото-стрелковой роте, которая располагалась в таком «аппендиксе», что мы были отрезаны от общения с остальными солдатами. И только проходя по коридору, видели все «прелести» дедовщины, которой в оркестре абсолютно не было. Вместе с нами в комнате спали киномеханик татарин Рафаэль, которого, конечно же, все звали просто Рафик, и два срочника из ПМП — полкового медицинского пункта — санитар и водитель санитарной машины.
С первого дня дирижёр нагрузил нас по полной. Старшина тоже не отставал. Нужно было в кратчайшие сроки выучить чёртову кучу маршей и освоить все премудрости повседневной солдатской службы: уборка студии, территории вокруг неё, дежурство сигнальщиками по гарнизону. Утром, после зарядки и завтрака, на плацу проходил развод подразделений полка на работы. Оркестр в полном составе стоял на правом фланге, играл встречный марш командиру полка, и по окончании постановки задач роты и батальоны под звуки марша расходились по местам. Мы же возвращались в студию и занимались музыкой: играли классические произведения, разучивали новые марши, готовили репертуар к каким-либо концертам или конкурсам. После обеда сверхсрочники были свободны и уходили кто домой, кто в город. В студии оставались только срочники — для нас служба продолжалась. Практически все мы были самоучки или успели на гражданке закончить музыкальную школу. В любом случае в мастерстве все срочники сильно уступали старшим товарищам, которые имели музыкальное образование — училища или даже консерватории. Среди них были и такие, которые успели поиграть в симфонических оркестрах при филармониях или в оперных театрах. Поэтому нам, чтобы не выглядеть совсем уж бледно на их фоне, приходилось заниматься до одури. А после ужина, когда у всех срочников наступало блаженное личное время, те, кто играл в рок-группе, начинали свои репетиции. Такое полное погружение в музыку с перерывами на еду и сон давало отличные результаты, особенно если ты хотел их добиться.
Доказав дирижёру, что как флейтист я кое-чего стою, я упросил его подать заявку на новые инструменты: большую флейту и пикколо вместо той полу-живой, что имелась в оркестре. Тем более что на армейских складах они были.
В группе я сел за орган, собираясь просто играть аккорды, заполняя паузы, но к своему удивлению оказалось, что могу довольно прилично играть. Уроками в музыкальной школе, где фортепиано у нас был второй обязательный инструмент, объяснить это было трудно — я просто не помню, чтобы так хорошо играл. Может, это так проявился эффект переноса во времени? В любом случае я решил не особо производить впечатление своей игрой, надеясь в скором времени занять место соло-гитариста и лидера группы. Органиста мы должны были заполучить уже весной. В прошлый раз Юра Богданович пришёл к нам только через год службы, закончив учебку и отпахав несколько месяцев в роте химзащиты. Нашли мы его случайно, теперь же я хотел выдернуть его гораздо раньше. Сейчас он как раз заканчивает учебу и должен скоро попасть к нам в полк.
Каждый вечер, после насыщенного событиями дня, я, упав на подушку, пытался строить планы о дальнейших моих действиях по изменению истории. Но держался я буквально секунд 30–40, а затем проваливался в сон, наполненный музыкой, как и весь день. Но так могло продолжаться долго, а убегающее время требовало действий. Поэтому одним декабрьским вечером, после ужина, когда наступило вожделенное личное время, я отправился в полковую библиотеку и, выбрав толстенный том Карла Маркса «Капитал», засел в самый дальний угол. Сделав вид, что увлечён интересным чтивом, я стал думать.
Что мы имеем? Сейчас начало 70-х годов. В мире начинаются интересные и важные события. Хм, по-моему, они и не прекращались… Но прошлое я изменить не могу, а вот повлиять на то, что будет впереди — вполне. По крайней мере, мне так кажется. Ведь иногда достаточно малейшего воздействия, и события пойдут слегка по-другому, с течением времени всё дальше отклоняясь от первоначального варианта. А значит, и результаты будут другими. И некоторые вообще не произойдут. И что же нас ждёт в ближайшем будущем?
В сентябре 1973-го — переворот в Чили, блестяще осуществленный Пиночетом. Хорошо это было для Чили? Несомненно. Хоть в СССР к нему отнеслись резко отрицательно. Ну как же — был свергнут «прогрессивный режим» социалиста Альенде. Интересно, в чём он был прогрессивен? В том, что социалисты и коммунисты завели богатую страну в такую нищету, что домохозяйки каждый день заполняли улицы грохотом пустых кастрюль? Ну да — кремлёвским старцам главное было, что правительство Альенде «борется с американским империализмом» и объявило своим другом Советский Союз. А что они из себя реально представляют — совсем не важно! Главное — чтобы сделать плохо Америке! А то, что будет плохо и гражданам Чили — ерунда. Ну, мы подкормим их слегка, отобрав продовольствие у собственного населения. Советским людям не привыкать.
Значит, на события в Чили влиять не будем. Пусть идут, как идут.
Что там дальше? Воспоминания давались легко. На память я никогда не жаловался — она стала сдавать только в совсем преклонном возрасте. А сейчас мой молодой мозг работал как компьютер.
В октябре 73-го случится война «Судного дня». Египет и Сирия, накачанные вооружением СССР, поддержанные целой коалицией арабских государств, нападут на Израиль. Несмотря на крайне неблагоприятные условия для Израиля, троекратное численное превосходство арабов и прямой военной поддержки со стороны СССР — Израиль одержал полную победу. Этот конфликт чуть не привел к прямому столкновению СССР и США, но правительства вовремя одумались. В принципе, здесь тоже особенно вмешиваться не нужно, хотя кое-что подправить не помешает. Но время ещё есть. Идём дальше.
В чём причины постоянных конфликтов по всему миру? Они, конечно, разные, но почти везде присутствует один фактор — противостояние СССР и США, западного капиталистического мира и лагеря социализма. Хм — весьма символичное название. Идеалы Запада — свобода, права человека, открытость. А каковы идеалы лагеря социализма? На словах — практически те же самые. А на деле? О какой свободе можно говорить, если даже за анекдот тебя могут загнать так далеко, что обратно можешь и не вернуться? Ну да — сейчас, во времена брежневского "развитого социализма" (интересно, в чём он развитой?), сажают меньше. За анекдоты чаще «направляют на лечение» в спецучреждения, но в остальном — то же самое, тотальное подавление любого свободомыслия. Создать вторую партию, которая хотя бы на пол-слова не совпадала с коммунистической, никому не придёт в голову, даже самому ярому противнику КПСС, потому что это абсолютно невозможно и граничит с безумием.
Хотя, казалось бы, в чём тут криминал? В тех же западных странах существуют десятки партий — от ультраправых до ультралевых, включая коммунистические. И не просто существуют, а участвуют в общественной и политической жизни. В некоторых странах те же коммунисты выигрывают выборы на разных уровнях. А во Франции социалист Миттеран станет президентом. О том, где больше свободы — и говорить нечего.
К тому же из случившейся истории я знаю, что социализм как общественный строй не выдержит конкуренции со свободным западным обществом, и «лагерь» разбежится, как только представится возможность. Конечно, идеологи проигравших затянут вечную песню об «идеологических диверсиях Запада», о «подрывной работе» спецслужб и прочей лабуде, которые-де разрушили «светлое здание социализма». Но это всё рассчитано на людей, не желающих и не умеющих думать и анализировать. Подрывная работа велась с двух сторон. Почему победил Запад, а не «лагерь социализма»? Ведь тот же СССР потратил миллиарды долларов на «прогрессивные движения» во всем мире, которые очень часто оказывались самыми настоящими террористическими организациями. Все эти «Красные бригады», «Красные армии» и «Черные сентябри»… По всему миру финансировались любые движения, готовые заявлять о себе как о борцах за социализм, и Кремль закрывал глаза на их реальные действия. Главное — хоть чем-то досадить США и всему Западу в целом. Даже когда социализм рухнул, показав свою несостоятельность, правители «новой России» не успокоились. Отойдя от шока конца 80-х и начала 90-х, отъевшись на западной помощи, они снова начали борьбу.
Кстати, борьбу за что? Социализм умер. Ему на смену пришёл чудовищно изуродованный местными условиями «как бы капитализм». Власть напрочь захватили чекисты-кгбисты с параноидально-извращенным сознанием, граничащим с откровенным безумием. Оболванить население с применением новейших методов психологического воздействия оказалось очень легко. Зерна ненависти к Западу ложились в хорошо унавоженную почву, подготовленную прошлыми поколениями идеологов и пропагандистов всех мастей. И вот это чудище, выползшее из древних болот вечной вражды, под названием «новая Россия», занялось привычным делом — борьбой с цивилизацией, которая и привела мир к ядерному апокалипсису.
Задача ясна — нужно постараться поломать эти устремления. Лучший вариант — не допустить захвата власти силовиками и по максимуму внедрить демократию во все сферы жизни: от выборов до СМИ. Они появились в зачаточном состоянии, когда СССР уже находился на смертном одре, но их задушили в зародыше. Задача архи-трудная, и нужно подстраховаться на случай провала демократических реформ. Как? Об этом я обязательно подумаю, но позже…
А что делать с США, как лидером Западной цивилизации? Американцы пытаются нести свободу и демократию по всему миру. Иногда это даёт прекрасные результаты: искоренение нацизма и возрождение мощной экономики в Западной Германии, Японии, Южной Корее, возрождение и подъем по всем направлениям Западной Европы. Но есть и ошибки. Оказалось, что демократия подходит не всем народам и странам. Недостаточно просто освободить народы от тирании, дать им свободу — и они построят развитое общество, соответствующее современным реалиям. Американцы обожгутся в Ираке, Афганистане, Ливии. Не смогут защитить своих союзников во Вьетнаме, и народу этой страны придётся ощутить на себе все «прелести» коммунистической идеологии.
Хорошо хоть, он найдёт в себе силы отказаться от казарменного социализма и вернётся к построению процветающего общества. А вот та же Куба так и бегает по кругу. Значит, нужно как-то скорректировать усилия Америки и всего западного мира по построению цивилизации: быть более решительными в одних случаях и отказаться от явно провальных проектов — в других. Я знаю, что получилось и что нет, надеюсь, у них найдутся светлые головы, чтобы избежать фатальных ошибок.
Значит, я должен донести информацию о будущем в максимальном объёме сильным мира сего. Как это сделать, находясь в армии? Бежать на Запад и там обратиться… к кому? ЦРУ? И что я скажу? Что я из будущего? Ага — и меня сразу же отвезут к президенту США, и тот, выслушав меня в Овальном кабинете Белого дома, начнёт жать на кнопки и раздавать приказы по спасению мира! Ха-ха… Не смешно…
Убежать в Западную Германию не так просто. Помню случаи из будущего — бежали некоторые наши солдатики, но недалеко… Нет, кое-кому удавалось: тому же старлею из авиационного полка в Гросенхайне или шофёру из автобата, но большинство попадалось. Я рисковать и надеяться на авось не могу. Мне нужен стопроцентно надёжный вариант. Встретиться с тем авиатехником в Гросенхайне и передать через него послание? Этот городок вон он, за рекой...Но нет, не пойдёт. Во-первых, как я туда доберусь — хоть это совсем рядом, какие-то пять километров, из части срочников ни в какие увольнения не выпускают — это не Союз. Но если бы и добрался, как его убедить, что я не сумасшедший и вся моя информация — правда? И даже убедив этого старлея, как его там… Вронский, вроде бы, как книжного героя, точно! Нет ведь никакой уверенности, что на этот раз у него получится, как и в прошлом. В тот раз ему просто фантастически повезло!
На плацу стоял гвалт, как на птичьем базаре. Воины одновременно бубнили текст присяги, безбожно коверкая слова, смысл которых далеко не все понимали, так как много ребят было из Средней Азии и Кавказа.
— Пусть меня поситигнет суровай карА совейски закона! — бормотал мне в ухо стоявший справа казах, а я пытался не слушать его, чтобы самому не сбиться и не рассмеяться.
— Клянусь до последней капли крови…
Ага, вот так прямо и до последней! Плавали, знаем…
Старшина оркестра сумел запечатлеть нас всех троих с автоматом на груди и текстом присяги в руке. Фотки он делал мастерски. Он вообще имел золотые руки и, вдобавок, был воспитателем от бога! Нам повезло, и первый год службы в оркестре был практически идеальным. Почти как показывали в далёких от реальности советских фильмах об армии. Дирижёр был строг, принципиален и справедлив. Старшина — настоящий отец солдату. Все музыканты знали своё дело, на оркестр было любо-дорого смотреть хоть на плацу при прохождении торжественным маршем, хоть в клубе на концерте. Да, от руководителей много зависит. Через год всё разительно изменилось: приехал по замене новый дирижёр из Москвы, старший лейтенант. Оркестру он привёз новое для нас слово «блин». Оно как раз появилось в речи москвичей, и старлей лепил его куда ни попадя, поэтому неудивительно, что кличка «Блин» напрочь приклеилась к нему. Тем более, что он её полностью оправдал.
Оркестр он развалил за считанные месяцы. Старшина Слатвинский уехал в Союз почти одновременно с капитаном Чихрадзе, и на его место приехал питерский плюгавенький старший прапорщик, которого и близко нельзя было подпускать не то что к руководству оркестром, но даже к автоматической прачечной. Из оркестра уезжали после окончания контрактов настоящие музыканты, на их место приходили какие-то совсем уж слабенькие лабухи, годные разве что для похоронных процессий, а срочники вообще брались только на технические работы: подмести, помыть, натопить. Но и это они делали просто отвратительно. Мы несколько раз обращали внимание нового старшины на грязь в студии, но он только разводил руками:
— Ну а что я сделаю? Я им говорю убираться хорошо, а они убираются плохо!
Тогда я увидел в малом масштабе роль личности в любом деле. Даже прекрасно налаженную систему можно быстро уничтожить неумелым руководством. Чуть позже, уже на гражданке, я увидел этот процесс в масштабах всей страны.
Можно ли этого избежать? В принципе, можно. Но, ох, как трудно…
Сразу после принятия присяги мы втроём переселились в казарму к остальным музыкантам-срочникам. У нас была отдельная большая комната в мото-стрелковой роте, которая располагалась в таком «аппендиксе», что мы были отрезаны от общения с остальными солдатами. И только проходя по коридору, видели все «прелести» дедовщины, которой в оркестре абсолютно не было. Вместе с нами в комнате спали киномеханик татарин Рафаэль, которого, конечно же, все звали просто Рафик, и два срочника из ПМП — полкового медицинского пункта — санитар и водитель санитарной машины.
С первого дня дирижёр нагрузил нас по полной. Старшина тоже не отставал. Нужно было в кратчайшие сроки выучить чёртову кучу маршей и освоить все премудрости повседневной солдатской службы: уборка студии, территории вокруг неё, дежурство сигнальщиками по гарнизону. Утром, после зарядки и завтрака, на плацу проходил развод подразделений полка на работы. Оркестр в полном составе стоял на правом фланге, играл встречный марш командиру полка, и по окончании постановки задач роты и батальоны под звуки марша расходились по местам. Мы же возвращались в студию и занимались музыкой: играли классические произведения, разучивали новые марши, готовили репертуар к каким-либо концертам или конкурсам. После обеда сверхсрочники были свободны и уходили кто домой, кто в город. В студии оставались только срочники — для нас служба продолжалась. Практически все мы были самоучки или успели на гражданке закончить музыкальную школу. В любом случае в мастерстве все срочники сильно уступали старшим товарищам, которые имели музыкальное образование — училища или даже консерватории. Среди них были и такие, которые успели поиграть в симфонических оркестрах при филармониях или в оперных театрах. Поэтому нам, чтобы не выглядеть совсем уж бледно на их фоне, приходилось заниматься до одури. А после ужина, когда у всех срочников наступало блаженное личное время, те, кто играл в рок-группе, начинали свои репетиции. Такое полное погружение в музыку с перерывами на еду и сон давало отличные результаты, особенно если ты хотел их добиться.
Доказав дирижёру, что как флейтист я кое-чего стою, я упросил его подать заявку на новые инструменты: большую флейту и пикколо вместо той полу-живой, что имелась в оркестре. Тем более что на армейских складах они были.
В группе я сел за орган, собираясь просто играть аккорды, заполняя паузы, но к своему удивлению оказалось, что могу довольно прилично играть. Уроками в музыкальной школе, где фортепиано у нас был второй обязательный инструмент, объяснить это было трудно — я просто не помню, чтобы так хорошо играл. Может, это так проявился эффект переноса во времени? В любом случае я решил не особо производить впечатление своей игрой, надеясь в скором времени занять место соло-гитариста и лидера группы. Органиста мы должны были заполучить уже весной. В прошлый раз Юра Богданович пришёл к нам только через год службы, закончив учебку и отпахав несколько месяцев в роте химзащиты. Нашли мы его случайно, теперь же я хотел выдернуть его гораздо раньше. Сейчас он как раз заканчивает учебу и должен скоро попасть к нам в полк.
Каждый вечер, после насыщенного событиями дня, я, упав на подушку, пытался строить планы о дальнейших моих действиях по изменению истории. Но держался я буквально секунд 30–40, а затем проваливался в сон, наполненный музыкой, как и весь день. Но так могло продолжаться долго, а убегающее время требовало действий. Поэтому одним декабрьским вечером, после ужина, когда наступило вожделенное личное время, я отправился в полковую библиотеку и, выбрав толстенный том Карла Маркса «Капитал», засел в самый дальний угол. Сделав вид, что увлечён интересным чтивом, я стал думать.
Прода от 27.04.2026, 14:17
Что мы имеем? Сейчас начало 70-х годов. В мире начинаются интересные и важные события. Хм, по-моему, они и не прекращались… Но прошлое я изменить не могу, а вот повлиять на то, что будет впереди — вполне. По крайней мере, мне так кажется. Ведь иногда достаточно малейшего воздействия, и события пойдут слегка по-другому, с течением времени всё дальше отклоняясь от первоначального варианта. А значит, и результаты будут другими. И некоторые вообще не произойдут. И что же нас ждёт в ближайшем будущем?
В сентябре 1973-го — переворот в Чили, блестяще осуществленный Пиночетом. Хорошо это было для Чили? Несомненно. Хоть в СССР к нему отнеслись резко отрицательно. Ну как же — был свергнут «прогрессивный режим» социалиста Альенде. Интересно, в чём он был прогрессивен? В том, что социалисты и коммунисты завели богатую страну в такую нищету, что домохозяйки каждый день заполняли улицы грохотом пустых кастрюль? Ну да — кремлёвским старцам главное было, что правительство Альенде «борется с американским империализмом» и объявило своим другом Советский Союз. А что они из себя реально представляют — совсем не важно! Главное — чтобы сделать плохо Америке! А то, что будет плохо и гражданам Чили — ерунда. Ну, мы подкормим их слегка, отобрав продовольствие у собственного населения. Советским людям не привыкать.
Значит, на события в Чили влиять не будем. Пусть идут, как идут.
Что там дальше? Воспоминания давались легко. На память я никогда не жаловался — она стала сдавать только в совсем преклонном возрасте. А сейчас мой молодой мозг работал как компьютер.
В октябре 73-го случится война «Судного дня». Египет и Сирия, накачанные вооружением СССР, поддержанные целой коалицией арабских государств, нападут на Израиль. Несмотря на крайне неблагоприятные условия для Израиля, троекратное численное превосходство арабов и прямой военной поддержки со стороны СССР — Израиль одержал полную победу. Этот конфликт чуть не привел к прямому столкновению СССР и США, но правительства вовремя одумались. В принципе, здесь тоже особенно вмешиваться не нужно, хотя кое-что подправить не помешает. Но время ещё есть. Идём дальше.
В чём причины постоянных конфликтов по всему миру? Они, конечно, разные, но почти везде присутствует один фактор — противостояние СССР и США, западного капиталистического мира и лагеря социализма. Хм — весьма символичное название. Идеалы Запада — свобода, права человека, открытость. А каковы идеалы лагеря социализма? На словах — практически те же самые. А на деле? О какой свободе можно говорить, если даже за анекдот тебя могут загнать так далеко, что обратно можешь и не вернуться? Ну да — сейчас, во времена брежневского "развитого социализма" (интересно, в чём он развитой?), сажают меньше. За анекдоты чаще «направляют на лечение» в спецучреждения, но в остальном — то же самое, тотальное подавление любого свободомыслия. Создать вторую партию, которая хотя бы на пол-слова не совпадала с коммунистической, никому не придёт в голову, даже самому ярому противнику КПСС, потому что это абсолютно невозможно и граничит с безумием.
Хотя, казалось бы, в чём тут криминал? В тех же западных странах существуют десятки партий — от ультраправых до ультралевых, включая коммунистические. И не просто существуют, а участвуют в общественной и политической жизни. В некоторых странах те же коммунисты выигрывают выборы на разных уровнях. А во Франции социалист Миттеран станет президентом. О том, где больше свободы — и говорить нечего.
К тому же из случившейся истории я знаю, что социализм как общественный строй не выдержит конкуренции со свободным западным обществом, и «лагерь» разбежится, как только представится возможность. Конечно, идеологи проигравших затянут вечную песню об «идеологических диверсиях Запада», о «подрывной работе» спецслужб и прочей лабуде, которые-де разрушили «светлое здание социализма». Но это всё рассчитано на людей, не желающих и не умеющих думать и анализировать. Подрывная работа велась с двух сторон. Почему победил Запад, а не «лагерь социализма»? Ведь тот же СССР потратил миллиарды долларов на «прогрессивные движения» во всем мире, которые очень часто оказывались самыми настоящими террористическими организациями. Все эти «Красные бригады», «Красные армии» и «Черные сентябри»… По всему миру финансировались любые движения, готовые заявлять о себе как о борцах за социализм, и Кремль закрывал глаза на их реальные действия. Главное — хоть чем-то досадить США и всему Западу в целом. Даже когда социализм рухнул, показав свою несостоятельность, правители «новой России» не успокоились. Отойдя от шока конца 80-х и начала 90-х, отъевшись на западной помощи, они снова начали борьбу.
Кстати, борьбу за что? Социализм умер. Ему на смену пришёл чудовищно изуродованный местными условиями «как бы капитализм». Власть напрочь захватили чекисты-кгбисты с параноидально-извращенным сознанием, граничащим с откровенным безумием. Оболванить население с применением новейших методов психологического воздействия оказалось очень легко. Зерна ненависти к Западу ложились в хорошо унавоженную почву, подготовленную прошлыми поколениями идеологов и пропагандистов всех мастей. И вот это чудище, выползшее из древних болот вечной вражды, под названием «новая Россия», занялось привычным делом — борьбой с цивилизацией, которая и привела мир к ядерному апокалипсису.
Задача ясна — нужно постараться поломать эти устремления. Лучший вариант — не допустить захвата власти силовиками и по максимуму внедрить демократию во все сферы жизни: от выборов до СМИ. Они появились в зачаточном состоянии, когда СССР уже находился на смертном одре, но их задушили в зародыше. Задача архи-трудная, и нужно подстраховаться на случай провала демократических реформ. Как? Об этом я обязательно подумаю, но позже…
А что делать с США, как лидером Западной цивилизации? Американцы пытаются нести свободу и демократию по всему миру. Иногда это даёт прекрасные результаты: искоренение нацизма и возрождение мощной экономики в Западной Германии, Японии, Южной Корее, возрождение и подъем по всем направлениям Западной Европы. Но есть и ошибки. Оказалось, что демократия подходит не всем народам и странам. Недостаточно просто освободить народы от тирании, дать им свободу — и они построят развитое общество, соответствующее современным реалиям. Американцы обожгутся в Ираке, Афганистане, Ливии. Не смогут защитить своих союзников во Вьетнаме, и народу этой страны придётся ощутить на себе все «прелести» коммунистической идеологии.
Хорошо хоть, он найдёт в себе силы отказаться от казарменного социализма и вернётся к построению процветающего общества. А вот та же Куба так и бегает по кругу. Значит, нужно как-то скорректировать усилия Америки и всего западного мира по построению цивилизации: быть более решительными в одних случаях и отказаться от явно провальных проектов — в других. Я знаю, что получилось и что нет, надеюсь, у них найдутся светлые головы, чтобы избежать фатальных ошибок.
Значит, я должен донести информацию о будущем в максимальном объёме сильным мира сего. Как это сделать, находясь в армии? Бежать на Запад и там обратиться… к кому? ЦРУ? И что я скажу? Что я из будущего? Ага — и меня сразу же отвезут к президенту США, и тот, выслушав меня в Овальном кабинете Белого дома, начнёт жать на кнопки и раздавать приказы по спасению мира! Ха-ха… Не смешно…
Убежать в Западную Германию не так просто. Помню случаи из будущего — бежали некоторые наши солдатики, но недалеко… Нет, кое-кому удавалось: тому же старлею из авиационного полка в Гросенхайне или шофёру из автобата, но большинство попадалось. Я рисковать и надеяться на авось не могу. Мне нужен стопроцентно надёжный вариант. Встретиться с тем авиатехником в Гросенхайне и передать через него послание? Этот городок вон он, за рекой...Но нет, не пойдёт. Во-первых, как я туда доберусь — хоть это совсем рядом, какие-то пять километров, из части срочников ни в какие увольнения не выпускают — это не Союз. Но если бы и добрался, как его убедить, что я не сумасшедший и вся моя информация — правда? И даже убедив этого старлея, как его там… Вронский, вроде бы, как книжного героя, точно! Нет ведь никакой уверенности, что на этот раз у него получится, как и в прошлом. В тот раз ему просто фантастически повезло!
