Отправленное за продуктами судно, потому что повозку перестали посылать в виду ее малой вместимости, никаких слухов не привезло. На рынке все разговоры крутились вокруг победы над скифами. Превозносили стратега и заслуженно, надо сказать. Упоминались и имена владельцев поместья как соучастников, но ни в коем случае не победителей. Все это владельцев усадьбы абсолютно устраивало и Басов решил, что они уже практически победили.
Поэтому в воскресенье они направились на агору всей немаленькой группой. Басов решил, что сегодня все они греки, в смысле, что не стоит из толпы выделяться. Вован пытался возражать, мол, хитон ему жмет, но быстро был подавлен. Его обещали разлучить с Ефимией как раз на время обеда. Такой жестокости не вынес бы никто. Поэтому на судно, а они решили добираться по воде, взошла не толпа народа, а какое-то клубящееся белое облако, потому что хитоны на всех были радикального белого цвета. Выделялись только воины-телохранители в своих темно-зеленых, пошитых из брезента бронежилетах и зеленых же касках.
На причал порта Басов сошел первым, перекинув через левое плечо длинный красный гиматий, достающий почти до земли и очень удачно скрывающий под собой перевязь с коротким мечом. Женщин сегодня оставили дома под охраной Евстафия и Басова сопровождали только мужчины: Серега, Вован, Андрей, Андрэ и еще три капитана с его кораблей. Предваряли группу двое воинов в полном боевом и двое таких же замыкали. Никто из обывателей над странным вооружением не смеялся. Все уже знали, что местное оружие эти доспехи не берет.
Группа, не спеша и даже немного торжественно прошествовала на агору уже полную народа и скромно пристроилась сбоку. Правда, воины там предварительно кого-то немного разогнали, но это, нисходя к торжественности момента, мало кого волновало. Стратег со своего возвышения величественно кивнул. Басов поприветствовал его поднятой рукой. Вот против стратега он ничего не имел, как, впрочем, и против всех остальных. Но ежели посягнули – получите. Действие равно противодействию – этот постулат никто не отменял.
Что там говорили с возвышения, Басов не прислушивался. Прошка, шастающий в толпе потом все перескажет близко к тексту. А вот когда дошло до голосования, стало интереснее. Басов уловил несколько брошенных в его сторону взглядов. Ненависти в них не сквозило, скорее заинтересованность из чего он сделал вывод, что остракизм ему сегодня вряд ли светит. То ли Алкеон оказался таким влиятельным, то ли угроза Сереги так подействовала.
Цепочка голосующих продвигалась к пифосу и бросала внутрь свои черепки. Наконец она иссякла, и архонты провозгласили конец голосования. содержимое пифоса высыпали на стол перед комиссией, и та принялась возиться в груде черепков, сортируя их и раскладывая. Потом занялись подсчетом. Народ терпеливо ждал. Наконец самый почтенный из архонтов с длинной седой бородой, что, видимо, подчеркивало его статус, назвал народу имя несчастного подвергшегося остракизму. Имя Басову с соратниками было совершенно неизвестно.
Басов с Серегой переглянулись.
- Вот так закончилась наша эпопея с набегом, - резюмировал Басов. - Пойдем, отдадим Алкеону драхмы, даже если он здесь и ни при чем. Сделаем вид, что мы ему поверили, это поднимет его самооценку.
Серега хихикнул.
В спальне было уже жарко, хотя солнце еще толком и не встало. Сквозь деревянные жалюзи проникал отраженный от плит двора свет, ложась на потолок ровными полосками. Вставать не хотелось. Снаружи должно было быть еще хуже. Басов повернулся на ложе. Простынь, в том месте, где никто не лежал, сохранила прохладу, и это было очень приятно.
- Златка, - позвал Басов.
- М-м-м, - донеслось с другого края ложа.
Басов приподнял голову из-за подушки, которая оказалась почему-то между ним и всей остальной кроватью. Надо сказать, что ложе себе Басов заказал квадратное, чтобы иметь возможность спать и вдоль, и поперек. И теперь его возлюбленная оказалась на другом краю вне досягаемости его рук. Басов с досадой отбросил подушку. Картина, представившаяся его взору, вдохновила бы не только художника. Обнаженное девичье тело проступало в полумраке смутными очертаниями холмов и низин, переходящих друг в друга по столь плавным линиям, что взгляду просто не за что было зацепиться и он скользил, скользил… Златка пошевелилась, со стоном повернувшись на бок. Рисунок резко изменился. Плавно поднимающаяся линия бедра, круто упала вниз, к тонкой талии и опять стала подниматься. Струившаяся до этого вдоль спины чуть вьющаяся масса волос, упала на подушку, заслонив собой прелестнейшую головку.
Не в силах выдерживать больше такого издевательства Басов пополз через ложе, намереваясь захватить Златку врасплох. И почти коснулся ее, когда она опять повернулась медленно-медленно и сквозь ворох льняных волос насмешливо глянул на Басова смеющийся глаз.
- Нет, ну я так не играю, - обиженно сказал Басов и сел на ложе, скрестив ноги.
Златка, откинув волосы назад, подперла рукой голову и посмотрела на него с интересом.
- Издеваешься, да? – сказал Басов. – Отказываешь. Между прочим, герой жаждет любви. А его единственная женщина, священной обязанностью которой является как раз обеспечение этой самой любви, своей обязанностью злостно манкирует. Я буду жаловаться прямо собранию архонтов. Ты еще сильно пожалеешь. Ой, пожалеешь.
- Ладно, - подумав, ответила Златка. – Архонты, это, конечно, впечатляет. Считай, что этим ты меня просто ошеломил. Вынуждена подчиниться обстоятельствам. Приди ко мне, мой герой, - и она распростерлась на ложе, раскинув в стороны руки и ноги, и даже глаза закрыв для пущего правдоподобия.
- Ха-ха, - сказал Басов, вставая. – Я тебе не верю, лицемерка.
Златка не выдержала и фыркнула. Обратно в образ ей уже не хотелось.
Она гибко встала, заставив Басова замереть в восхищении, потянулась, отчего груди ее слегка приподнялись, в два шага достигла его, стоящего столбом и, обняв, впилась поцелуем в губы. Басов понял, что сегодня ранней побудки не получится, как, впрочем, и вчера.
Через полчаса в дверь, представляющую собой довольно таки шаткую преграду, грубо постучали. Похоже, что ногой.
- Изыди, плебей, - лениво ответил Басов с ложа.
Златка, лежа щекой на Басовском животе, слегка приподняла голову и согласно кивнула.
- У нас гость, - поведал замогильный голос из-за двери. – Из будущего.
- Юрка, что ли? – спросил Басов, однако, не двигаясь.
- Ук-кат-тал, - согласился голос. – Так что, выходи.
- У меня тут голая женщина, - сообщил Басов.
- У всех голые женщины, - не согласился голос. – Но, тем не менее…
- Ладно, - сказал Басов. – Твоя взяла. Где он сейчас? Небось, в таблинуме?
- Хе-хе, - ответил голос. – Вовсе даже в триклинии.
- Я пойду, маленькая, - извиняющимся тоном сказал Басов. – Видишь, дела какие. А ты полежи еще, если хочешь.
- Нет уж, - сказала Златка. – Так просто ты от меня не отделаешься. Где мои шорты? И топик?
В триклинии действительно сидел Безденежный и уже ел. Он поприветствовал входящих Басова и Златку поднятием вилки. Серега сидел напротив и с интересом наблюдал за процессом. Юрка запил проглоченный кусок могучим глотком белого, отдышался и сказал:
- Все-таки, мужики, кормят у вас намного лучше.
- Чем где? – тут же спросил Серега.
- Чем у нас, - ответил находчивый Безденежный и продолжил занятие.
Басов вопросительно посмотрел на Серегу, мол, какого черта ты оторвал меня от интересного дела. Серега кивком показал на жующего Безденежного и развел руками. Басов правильно понял, что надо было быстрее шевелиться, сел и тоже приготовился ждать. Златка, видя такое дело, фыркнула и вышла.
Наконец Безденежный насытился и попытался вытереть руки о скатерть. Серега стукнул его по рукам и всучил салфетку.
- Откуда этот дикарь в нашей цивилизованной Элладе? – поинтересовался Басов.
- Он из двадцатого века, шеф, - сказал Серега, подмигивая.
- Да ну вас, греки недоделанные, - сказал Юрка. – Не даете варвару проявить свою глубинную натуру. Может у вас и в портьеру сморкаться нельзя?
- Нет у нас портьер, - пригорюнился Серега. – Но специально для тебя – найдем.
- Хорошо, - сказал Безденежный. – Ты пока поищи, а я шефу доклад учиню. Кстати, а где Вован? У меня к нему поручение.
- Вован в Гераклее, - ответил Серега. – Ежели все нормально, то послезавтра должон быть. Так что, если задержишься, он может тебя и застать.
Юрка подумал и кивнул. Потом раскрыл лежащую рядом пластиковую папку и откашлялся.
- Для начала. Шеф, в твоей квартире ремонт закончили. Как ты и говорил, без особого фанатизма. Но теперь она выглядит нарядно и свежо. Мебель, правда, старая. На новую указаний не было, а сам я не рискнул, потому что у нас вкусы разные. Балкон застеклили, окна поменяли. Вот тебе ключи, потому что замок я тоже сменил.
Теперь перейдем к делу. Что касаемо плавсредств. Бот покрасили, днище очистили, двигло перебрали. Выглядит теперь как картинка. Прикупили ялик-шестерку с местом и будкой. Будка во втором ряду, слева от дежурки. Затрачено на все про все жалких тысяча долларей. Да-да, Серега, такие сейчас цены. Потому что, если считать в купонах, то это надо на вес.
Теперь, что касаемо нашей с вами торговли. Значит, прошлое, то есть вы, поставляет нам пока три позиции. Это, конечно же, рыба, это оливковое масло, и совсем недавно мы стали брать вино. Начнем по порядку. Рыбы мы получаем примерно сто килограмм в день. Номенклатура зависит от сезона. В основном это, конечно камбала, ставрида и султанка. Все остальное в пределах статистической погрешности. Я так понял, катранов и прочих морских лисиц вы и сами не пропускаете.
Басов, сидя напротив, задумчиво кивнул.
- Ага. Спешу уведомить, что все выбитые Вованом квоты, мы выбрали уже много раз, поэтому тащить улов на причал, где нас встречает вечно пьяный инспектор, стало чревато, хотя, если честно, мы никакого вреда тамошней экосистеме не наносим. Это потому, ну, сами знаете, почему. По этому поводу Вована я дождусь, и ему надо будет смотаться в Керчь и откоррумпировать тамошнюю Инспекцию, чтоб, значит, мы местного товарища могли вполне легально послать. А пока приходится извращаться и ходить разгружаться на Щитовую. И там платить приходится, хорошо, что пока немного. Так вот, по сути, до коей наконец добрались – в среднем за день получается до полутысячи долларов. Причем, если камбала, то и до тысячи может дойти. Есть у нас пара ресторанов, берут аж влет и откуда не спрашивают. Султанка тоже очень дорогая, тем более такая, которую мы предлагаем. Такой больше нигде нет. Не скажешь же клиенту, что она еще до нашей эры выловлена.
Вокруг невесело засмеялись.
- Итого, - сказал Юрка и перевернул лист. – Получается пятнадцать тысяч долларов. Это на рыбе. Теперь переходим к оливковому маслу. Почем вы его здесь берете, меня не волнует. Зато меня последнее время стал волновать объем. Я бы с удовольствием стал брать и по три амфоры, то есть, если по-местному, три метретеса или сто двадцать литров. Это на американские деньги уже сейчас потянет на три штуки. А ежели через день, то сорок пять в месяц.
- Да как не хрен делать, - сказал Серега. – Хоть пять амфор. Ты же там у себя столько просто не потянешь. Да и вытаскивать нашу тару будет сложно. Мы-то через портал протащим без проблем, а вот как тебе?
- А давайте уйдем от этих ваших амфор, - предложил Безденежный. – И перейдем на возвратную тару в виде алюминиевых молочных бидонов на сорок литров. Они ведь герметично закрываются. Мы у себя заливаем их водой и топим на месте. Вы вытаскиваете, промываете, пропариваете и наполняете маслом. Сто двадцать литров – это как раз три амфоры. Только связывать надо, чтобы не потерялись.
- Мы прикинем, - сказал Басов, который, в отличие от Сереги, категоричностью не грешил.
- Только не тяните с этим, - сказал Безденежный и опять уткнулся в свои записи. – Теперь проясним вопросы, связанные с вином. Мы там нашли знатока, который технолог якобы на Инкерманском заводе и дали ему попробовать вашего вина, естественно, не называя источник. Так этот бедолага вел себя как алкоголик со стажем при виде бутылки водки. Вобщем, вино оказалось просто великолепным и такое, ежели в бутылках, выпускают только для избранных и в очень небольших количествах. А когда тот товарищ поинтересовался, сколько мы можем поставить, и я ответил, что несколько ведер в неделю, его аж зашатало от жадности. Ну договорились встретиться, но телефонами не обменивались. Я потом тихо поинтересовался, кто окучивает завод, и что-то мне расхотелось с ними иметь дело. Так что на встречу я, пожалуй, не явлюсь.
А вот есть еще такие нехорошие ребята, которые устроились неподалеку в гараже и разливают в бутылки бормотуху. У них и этикетки фирменные и акцизные марки, и даже пробки из Испании. Вино только дерьмовое. Хорошо хоть не отрава. Так вот, мы с одним выпили, он поразился, откуда, говорит, такой нектар. Я ему толкую, что со старых виноградников и, если хочет, я ему могу цистерну продать, но не всю и не сразу. Он захотел. Так что, мужики, обеспечите мне цистерну?
Басов с Серегой переглянулись.
- Даже железнодорожную, - сказал Серега. – Но сам понимаешь…
- Не, железнодорожную не надо, - отмазался Безденежный. – Я вообще-то имел в виду молочную.
- Ну молочную тебе вон Андрей нальет и на его запасах это даже не скажется. А вообще можем даже с Хиоса привезти, но там оно уж очень дорогое. А местное практически даром. Что такое восемь-девять драхм за амфору. Слушай, Юр, а может завести через подставных лиц фирменную торговлю?
- Это как? – не понял Безденежный.
Басов тоже с интересом посмотрел на Серегу.
- Да очень просто. Мы заказываем нашим гончарам литровые амфоры в количестве, положим, тысячи штук, заполняем содержимым, замазываем горлышко смолой и опечатываем. Ну а вы, соответственно, клеите классную этикетку, марку и гоните это количество в Москву. Ну а там в какой-нибудь роскошный магазин. Думаешь не возьмут? Могу даже документ от ареопага предоставить.
Безденежный хрюкнул.
- С ареопагом это ты погорячился. А вообще конечно мысль занятная. С бумагами, что-нибудь придумать можно, это не проблема. Труднее всего будет на границе – там такое жлобье стоит, что даже просто проехать страшно, а уж с товаром… Но аутентичное херсонесское… Никто ведь не поверит. Ладно, я там посоветуюсь кое с кем. Теперь, огласите ваш список.
- А что наш список, - пожал плечами Серега. – У нас общество, в отличие от вашего, стабильное, пристрастия практически не меняются…
- Так что, то же самое что ли? – перебил его Безденежный.
- Ну да, только фитилей для керосиновых ламп побольше. А то мы опарафинились здесь по самые уши.
- Фитили, - повторил Юрка, записывая. – Дизтопливо надо?
- Бочку, - сказал Серега. – Или лучше две? Да, и бензинчик. Тоже, пожалуй, бочку. Ты пиши, пиши.
В результате стабильное общество с неменяющимися пристрастиями назаказывало Юрке такой список, что у него кончился блокнот.
- Все, - сказал Безденежный. – Отвали, бондарь. Иди в будущее и живи там. А то, понимаешь, все норовит совместить. И на ёлку влезть и не уколоться.
Поэтому в воскресенье они направились на агору всей немаленькой группой. Басов решил, что сегодня все они греки, в смысле, что не стоит из толпы выделяться. Вован пытался возражать, мол, хитон ему жмет, но быстро был подавлен. Его обещали разлучить с Ефимией как раз на время обеда. Такой жестокости не вынес бы никто. Поэтому на судно, а они решили добираться по воде, взошла не толпа народа, а какое-то клубящееся белое облако, потому что хитоны на всех были радикального белого цвета. Выделялись только воины-телохранители в своих темно-зеленых, пошитых из брезента бронежилетах и зеленых же касках.
На причал порта Басов сошел первым, перекинув через левое плечо длинный красный гиматий, достающий почти до земли и очень удачно скрывающий под собой перевязь с коротким мечом. Женщин сегодня оставили дома под охраной Евстафия и Басова сопровождали только мужчины: Серега, Вован, Андрей, Андрэ и еще три капитана с его кораблей. Предваряли группу двое воинов в полном боевом и двое таких же замыкали. Никто из обывателей над странным вооружением не смеялся. Все уже знали, что местное оружие эти доспехи не берет.
Группа, не спеша и даже немного торжественно прошествовала на агору уже полную народа и скромно пристроилась сбоку. Правда, воины там предварительно кого-то немного разогнали, но это, нисходя к торжественности момента, мало кого волновало. Стратег со своего возвышения величественно кивнул. Басов поприветствовал его поднятой рукой. Вот против стратега он ничего не имел, как, впрочем, и против всех остальных. Но ежели посягнули – получите. Действие равно противодействию – этот постулат никто не отменял.
Что там говорили с возвышения, Басов не прислушивался. Прошка, шастающий в толпе потом все перескажет близко к тексту. А вот когда дошло до голосования, стало интереснее. Басов уловил несколько брошенных в его сторону взглядов. Ненависти в них не сквозило, скорее заинтересованность из чего он сделал вывод, что остракизм ему сегодня вряд ли светит. То ли Алкеон оказался таким влиятельным, то ли угроза Сереги так подействовала.
Цепочка голосующих продвигалась к пифосу и бросала внутрь свои черепки. Наконец она иссякла, и архонты провозгласили конец голосования. содержимое пифоса высыпали на стол перед комиссией, и та принялась возиться в груде черепков, сортируя их и раскладывая. Потом занялись подсчетом. Народ терпеливо ждал. Наконец самый почтенный из архонтов с длинной седой бородой, что, видимо, подчеркивало его статус, назвал народу имя несчастного подвергшегося остракизму. Имя Басову с соратниками было совершенно неизвестно.
Басов с Серегой переглянулись.
- Вот так закончилась наша эпопея с набегом, - резюмировал Басов. - Пойдем, отдадим Алкеону драхмы, даже если он здесь и ни при чем. Сделаем вид, что мы ему поверили, это поднимет его самооценку.
Серега хихикнул.
ГЛАВА 15 - Жаркое лето
В спальне было уже жарко, хотя солнце еще толком и не встало. Сквозь деревянные жалюзи проникал отраженный от плит двора свет, ложась на потолок ровными полосками. Вставать не хотелось. Снаружи должно было быть еще хуже. Басов повернулся на ложе. Простынь, в том месте, где никто не лежал, сохранила прохладу, и это было очень приятно.
- Златка, - позвал Басов.
- М-м-м, - донеслось с другого края ложа.
Басов приподнял голову из-за подушки, которая оказалась почему-то между ним и всей остальной кроватью. Надо сказать, что ложе себе Басов заказал квадратное, чтобы иметь возможность спать и вдоль, и поперек. И теперь его возлюбленная оказалась на другом краю вне досягаемости его рук. Басов с досадой отбросил подушку. Картина, представившаяся его взору, вдохновила бы не только художника. Обнаженное девичье тело проступало в полумраке смутными очертаниями холмов и низин, переходящих друг в друга по столь плавным линиям, что взгляду просто не за что было зацепиться и он скользил, скользил… Златка пошевелилась, со стоном повернувшись на бок. Рисунок резко изменился. Плавно поднимающаяся линия бедра, круто упала вниз, к тонкой талии и опять стала подниматься. Струившаяся до этого вдоль спины чуть вьющаяся масса волос, упала на подушку, заслонив собой прелестнейшую головку.
Не в силах выдерживать больше такого издевательства Басов пополз через ложе, намереваясь захватить Златку врасплох. И почти коснулся ее, когда она опять повернулась медленно-медленно и сквозь ворох льняных волос насмешливо глянул на Басова смеющийся глаз.
- Нет, ну я так не играю, - обиженно сказал Басов и сел на ложе, скрестив ноги.
Златка, откинув волосы назад, подперла рукой голову и посмотрела на него с интересом.
- Издеваешься, да? – сказал Басов. – Отказываешь. Между прочим, герой жаждет любви. А его единственная женщина, священной обязанностью которой является как раз обеспечение этой самой любви, своей обязанностью злостно манкирует. Я буду жаловаться прямо собранию архонтов. Ты еще сильно пожалеешь. Ой, пожалеешь.
- Ладно, - подумав, ответила Златка. – Архонты, это, конечно, впечатляет. Считай, что этим ты меня просто ошеломил. Вынуждена подчиниться обстоятельствам. Приди ко мне, мой герой, - и она распростерлась на ложе, раскинув в стороны руки и ноги, и даже глаза закрыв для пущего правдоподобия.
- Ха-ха, - сказал Басов, вставая. – Я тебе не верю, лицемерка.
Златка не выдержала и фыркнула. Обратно в образ ей уже не хотелось.
Она гибко встала, заставив Басова замереть в восхищении, потянулась, отчего груди ее слегка приподнялись, в два шага достигла его, стоящего столбом и, обняв, впилась поцелуем в губы. Басов понял, что сегодня ранней побудки не получится, как, впрочем, и вчера.
Через полчаса в дверь, представляющую собой довольно таки шаткую преграду, грубо постучали. Похоже, что ногой.
- Изыди, плебей, - лениво ответил Басов с ложа.
Златка, лежа щекой на Басовском животе, слегка приподняла голову и согласно кивнула.
- У нас гость, - поведал замогильный голос из-за двери. – Из будущего.
- Юрка, что ли? – спросил Басов, однако, не двигаясь.
- Ук-кат-тал, - согласился голос. – Так что, выходи.
- У меня тут голая женщина, - сообщил Басов.
- У всех голые женщины, - не согласился голос. – Но, тем не менее…
- Ладно, - сказал Басов. – Твоя взяла. Где он сейчас? Небось, в таблинуме?
- Хе-хе, - ответил голос. – Вовсе даже в триклинии.
- Я пойду, маленькая, - извиняющимся тоном сказал Басов. – Видишь, дела какие. А ты полежи еще, если хочешь.
- Нет уж, - сказала Златка. – Так просто ты от меня не отделаешься. Где мои шорты? И топик?
В триклинии действительно сидел Безденежный и уже ел. Он поприветствовал входящих Басова и Златку поднятием вилки. Серега сидел напротив и с интересом наблюдал за процессом. Юрка запил проглоченный кусок могучим глотком белого, отдышался и сказал:
- Все-таки, мужики, кормят у вас намного лучше.
- Чем где? – тут же спросил Серега.
- Чем у нас, - ответил находчивый Безденежный и продолжил занятие.
Басов вопросительно посмотрел на Серегу, мол, какого черта ты оторвал меня от интересного дела. Серега кивком показал на жующего Безденежного и развел руками. Басов правильно понял, что надо было быстрее шевелиться, сел и тоже приготовился ждать. Златка, видя такое дело, фыркнула и вышла.
Наконец Безденежный насытился и попытался вытереть руки о скатерть. Серега стукнул его по рукам и всучил салфетку.
- Откуда этот дикарь в нашей цивилизованной Элладе? – поинтересовался Басов.
- Он из двадцатого века, шеф, - сказал Серега, подмигивая.
- Да ну вас, греки недоделанные, - сказал Юрка. – Не даете варвару проявить свою глубинную натуру. Может у вас и в портьеру сморкаться нельзя?
- Нет у нас портьер, - пригорюнился Серега. – Но специально для тебя – найдем.
- Хорошо, - сказал Безденежный. – Ты пока поищи, а я шефу доклад учиню. Кстати, а где Вован? У меня к нему поручение.
- Вован в Гераклее, - ответил Серега. – Ежели все нормально, то послезавтра должон быть. Так что, если задержишься, он может тебя и застать.
Юрка подумал и кивнул. Потом раскрыл лежащую рядом пластиковую папку и откашлялся.
- Для начала. Шеф, в твоей квартире ремонт закончили. Как ты и говорил, без особого фанатизма. Но теперь она выглядит нарядно и свежо. Мебель, правда, старая. На новую указаний не было, а сам я не рискнул, потому что у нас вкусы разные. Балкон застеклили, окна поменяли. Вот тебе ключи, потому что замок я тоже сменил.
Теперь перейдем к делу. Что касаемо плавсредств. Бот покрасили, днище очистили, двигло перебрали. Выглядит теперь как картинка. Прикупили ялик-шестерку с местом и будкой. Будка во втором ряду, слева от дежурки. Затрачено на все про все жалких тысяча долларей. Да-да, Серега, такие сейчас цены. Потому что, если считать в купонах, то это надо на вес.
Теперь, что касаемо нашей с вами торговли. Значит, прошлое, то есть вы, поставляет нам пока три позиции. Это, конечно же, рыба, это оливковое масло, и совсем недавно мы стали брать вино. Начнем по порядку. Рыбы мы получаем примерно сто килограмм в день. Номенклатура зависит от сезона. В основном это, конечно камбала, ставрида и султанка. Все остальное в пределах статистической погрешности. Я так понял, катранов и прочих морских лисиц вы и сами не пропускаете.
Басов, сидя напротив, задумчиво кивнул.
- Ага. Спешу уведомить, что все выбитые Вованом квоты, мы выбрали уже много раз, поэтому тащить улов на причал, где нас встречает вечно пьяный инспектор, стало чревато, хотя, если честно, мы никакого вреда тамошней экосистеме не наносим. Это потому, ну, сами знаете, почему. По этому поводу Вована я дождусь, и ему надо будет смотаться в Керчь и откоррумпировать тамошнюю Инспекцию, чтоб, значит, мы местного товарища могли вполне легально послать. А пока приходится извращаться и ходить разгружаться на Щитовую. И там платить приходится, хорошо, что пока немного. Так вот, по сути, до коей наконец добрались – в среднем за день получается до полутысячи долларов. Причем, если камбала, то и до тысячи может дойти. Есть у нас пара ресторанов, берут аж влет и откуда не спрашивают. Султанка тоже очень дорогая, тем более такая, которую мы предлагаем. Такой больше нигде нет. Не скажешь же клиенту, что она еще до нашей эры выловлена.
Вокруг невесело засмеялись.
- Итого, - сказал Юрка и перевернул лист. – Получается пятнадцать тысяч долларов. Это на рыбе. Теперь переходим к оливковому маслу. Почем вы его здесь берете, меня не волнует. Зато меня последнее время стал волновать объем. Я бы с удовольствием стал брать и по три амфоры, то есть, если по-местному, три метретеса или сто двадцать литров. Это на американские деньги уже сейчас потянет на три штуки. А ежели через день, то сорок пять в месяц.
- Да как не хрен делать, - сказал Серега. – Хоть пять амфор. Ты же там у себя столько просто не потянешь. Да и вытаскивать нашу тару будет сложно. Мы-то через портал протащим без проблем, а вот как тебе?
- А давайте уйдем от этих ваших амфор, - предложил Безденежный. – И перейдем на возвратную тару в виде алюминиевых молочных бидонов на сорок литров. Они ведь герметично закрываются. Мы у себя заливаем их водой и топим на месте. Вы вытаскиваете, промываете, пропариваете и наполняете маслом. Сто двадцать литров – это как раз три амфоры. Только связывать надо, чтобы не потерялись.
- Мы прикинем, - сказал Басов, который, в отличие от Сереги, категоричностью не грешил.
- Только не тяните с этим, - сказал Безденежный и опять уткнулся в свои записи. – Теперь проясним вопросы, связанные с вином. Мы там нашли знатока, который технолог якобы на Инкерманском заводе и дали ему попробовать вашего вина, естественно, не называя источник. Так этот бедолага вел себя как алкоголик со стажем при виде бутылки водки. Вобщем, вино оказалось просто великолепным и такое, ежели в бутылках, выпускают только для избранных и в очень небольших количествах. А когда тот товарищ поинтересовался, сколько мы можем поставить, и я ответил, что несколько ведер в неделю, его аж зашатало от жадности. Ну договорились встретиться, но телефонами не обменивались. Я потом тихо поинтересовался, кто окучивает завод, и что-то мне расхотелось с ними иметь дело. Так что на встречу я, пожалуй, не явлюсь.
А вот есть еще такие нехорошие ребята, которые устроились неподалеку в гараже и разливают в бутылки бормотуху. У них и этикетки фирменные и акцизные марки, и даже пробки из Испании. Вино только дерьмовое. Хорошо хоть не отрава. Так вот, мы с одним выпили, он поразился, откуда, говорит, такой нектар. Я ему толкую, что со старых виноградников и, если хочет, я ему могу цистерну продать, но не всю и не сразу. Он захотел. Так что, мужики, обеспечите мне цистерну?
Басов с Серегой переглянулись.
- Даже железнодорожную, - сказал Серега. – Но сам понимаешь…
- Не, железнодорожную не надо, - отмазался Безденежный. – Я вообще-то имел в виду молочную.
- Ну молочную тебе вон Андрей нальет и на его запасах это даже не скажется. А вообще можем даже с Хиоса привезти, но там оно уж очень дорогое. А местное практически даром. Что такое восемь-девять драхм за амфору. Слушай, Юр, а может завести через подставных лиц фирменную торговлю?
- Это как? – не понял Безденежный.
Басов тоже с интересом посмотрел на Серегу.
- Да очень просто. Мы заказываем нашим гончарам литровые амфоры в количестве, положим, тысячи штук, заполняем содержимым, замазываем горлышко смолой и опечатываем. Ну а вы, соответственно, клеите классную этикетку, марку и гоните это количество в Москву. Ну а там в какой-нибудь роскошный магазин. Думаешь не возьмут? Могу даже документ от ареопага предоставить.
Безденежный хрюкнул.
- С ареопагом это ты погорячился. А вообще конечно мысль занятная. С бумагами, что-нибудь придумать можно, это не проблема. Труднее всего будет на границе – там такое жлобье стоит, что даже просто проехать страшно, а уж с товаром… Но аутентичное херсонесское… Никто ведь не поверит. Ладно, я там посоветуюсь кое с кем. Теперь, огласите ваш список.
- А что наш список, - пожал плечами Серега. – У нас общество, в отличие от вашего, стабильное, пристрастия практически не меняются…
- Так что, то же самое что ли? – перебил его Безденежный.
- Ну да, только фитилей для керосиновых ламп побольше. А то мы опарафинились здесь по самые уши.
- Фитили, - повторил Юрка, записывая. – Дизтопливо надо?
- Бочку, - сказал Серега. – Или лучше две? Да, и бензинчик. Тоже, пожалуй, бочку. Ты пиши, пиши.
В результате стабильное общество с неменяющимися пристрастиями назаказывало Юрке такой список, что у него кончился блокнот.
- Все, - сказал Безденежный. – Отвали, бондарь. Иди в будущее и живи там. А то, понимаешь, все норовит совместить. И на ёлку влезть и не уколоться.
