Такую тонкую работу, требующую недюжинного терпения, сделать могли только они. Наконечники же ставили кузнечные подмастерья. Были и такие. Целых двое. Они засверливали древко стрелы, вставляли с натягом смазанный клеем хвостовик наконечника и передавали женщинам, которые обматывали древко во избежание растрескивания ниткой с клеем и откладывали сушить. Готовых стрел набралось уже сотен пять. А их все делали и делали. Басов подумал, что тут уже не только на скифское войско хватит, но дальше думать не стал.
Серега был занят по самые уши. Он пытался одновременно руководить всей этой разношерстной командой и изготавливать детали спускового механизма, которые не мог доверить местным кузнецам. Басов посмотрел на это дело и решил, что он лучше сам камни перетаскает. Потому что на его верфи мастера тоже были при деле. Последний корабль нужно было, кровь из носу, успеть спустить на воду, а желательно и достроить, и оснастить до начала нашествия или набега, потому что Басов возлагал на него большие надежды. Поэтому мастерам специально приставленная женщина носила еду прямо на рабочее место. У Басова, кстати, там работал наименее пострадавший из разбойников, оказавшийся вполне приличным плотником. Что его привлекало в профессии живореза, он так и не сказал, а Басов не очень и настаивал. Оба партнера исправившегося не перенесли грубого Серегиного обращения и были тихо прикопаны за пределами усадьбы.
Так что у Басова, получается, выбора не было. Все были при делах, один он бездельничал. Басов оглянулся, Прошки видно не было.
- Прошка! – крикнул он в пространство и прислушался.
Через полминуты, не больше, из-за угла стены, окружающей усадьбу, что-то на ходу жуя, вывернулся верный оруженосец.
- Прошка, - сказал Басов вкрадчиво. – А где все пацаны в данный момент?
Пацаны оказались в пределах усадьбы, потому что Вован в рейс еще не пошел. И вообще мореплавание пока откладывалось. Вся местная промышленность перешла на военные рельсы и невооруженные парусники в концепцию сухопутной войны пока никак не вписывались.
- Давай всех сюда, - распорядился Басов. – Работа есть.
Через полчаса первый транспорт из мула, запряженного в импровизированную волокушу, нагруженную разнокалиберными камнями, отправился в сторону прохода во внешней ограде. До вечера успели вывезти все камни, оставшиеся не у дел. Пацаны с энтузиазмом набрасывались на кусок скалы как муравьи и катили его в сторону волокуши, потому что Басов категорически запретил им поднимать камни. Сам он, конечно же, своим запретом пренебрегал.
Камней хватило примерно метров на двести по фронту и где-то на сто в глубину. Укладывали их без видимого порядка, чтобы выглядели более естественными. На местах, поросших травой, камни старались не укладывать. Там Басов предполагал разместить заостренные колышки.
Евстафий продолжал гонять свой контингент в хвост и в гриву. Ветеранам, конечно, выходило послабление. Но и они должны были за день выпустить не менее пятидесяти стрел. Причем стреляли метров на сто, и мишени были размером с человека и двигались. А по мере поступления арбалетов производства Сереги, ими вооружали уже новобранцев.
Арбалеты опробовали на дальность. Басов хотел знать, на каком рубеже надо будет останавливать нападающих. Стрелы свободно долетали до ограждающей территорию усадьбы низкой каменной стенки. Какое действие они окажут на не защищенного доспехами всадника сказать было трудно, потому что никто на себе экспериментов ставить не хотел.
Скрепя сердце, Басов оторвал от работы одного из своих мастеров и тот за час напилил из дубовой доски пару десятков метров заготовок для колышков. Обрадованный Басов со своей мальчишеской оравой быстро при помощи ножовки нарезал коротких заготовок, заострил их с одной стороны топориком и отправился, так сказать, в поля. В земле ломиком пробивалась дырка немного меньше размера колышка, и колышек загонялся в нее с небольшим натягом, слегка наклоненным в сторону, откуда предполагалось нашествие. Отойдя на несколько шагов и полюбовавшись на свою работу, которую в траве было почти не видно, Басов переходил к следующему колышку. Этот посев отнял у него еще день.
Дорога к городу вдоль берега пока оставалась свободной, то есть без камней и колышков. И Басов решил навестить Алкеона, чтобы выяснить, наконец – доколе. То есть доколе ждать. А то, что у Алкеона есть какие-то сведения, Басов не сомневался. Ну не могли порядочные скифы держать в тайне такое мероприятие как налет на богатого соседа, тем более, в тайне не от соседа, а друг от друга. И соответственно, не могли ушлые Алкеоновы слуги не узнать все это хотя бы на уровне слухов. Значит, и Алкеон должен знать. А коли Алкеон знает, не может он не поделиться со своим «лучшим партнером».
Басов не ошибся. Алкеон был в курсе. Он, конечно, не знал точного времени. Так его, наверно, не знал и сам царь скифов. Но то, что пара тысяч удальцов собирались выступить со дня на день, знали все до последнего поденщика. Басов уехал от Алкеона задумчивым. На вопрос последнего, не посоветует ли уважаемый Александрос заранее покинуть город и отплыть, скажем, в Гераклею он рассеянно ответил, что скифам город не взять, а перекрыть снабжение городу, владеющему флотом вообще невозможно. Так что уважаемому Алкеону бояться совершенно нечего.
Басов знал, что Херсонес скифы в обозримом историческом периоде штурмом не возьмут, и поэтому мог столь спокойно давать советы. Алкеон, конечно, сомневался, но все-таки решил пока поспешное бегство отложить. Может быть потому, что Басов его еще ни разу не обманывал, и тот ему верил где-то на уровне инстинкта.
Потом Басов заехал к Никитосу. Никитос стал немедленно жаловаться на упадок торговли, и Басов популярно объяснил ему в чем там дело. Никитос тут же всполошился и хотел немедленно бежать, хватать имущество и деньги, жену и детей. Потом опомнился и с надеждой посмотрел на Басова. Тот, изумленный реакцией, скоро пришел в себя и популярно объяснил обрадованному Никитосу, что бояться ему нечего и скорее он, Басов должен бояться. Но этого он делать не намерен, а вот некоторую осторожность наоборот намерен проявить. И поэтому просит Никитоса приютить на время осады его женщин и детей.
Никитос моментально перешел к деловому тону и поинтересовался, сколько женщин и детей намерен отправить к нему Басов. Он был слегка удивлен количеством, но услышав, что вместе с женщинами Басов подбросит ему продуктов и вина, а Зиаис на кухне будет помогать Ефимия, успокоился. Его интересовали только сроки.
- Привезу завтра с утра, - сказал Басов. – Ну а увезу, когда осаду снимут. Я так полагаю, что скифы всем войском не попрутся, войны-то между нами нет. Да и царю невыгодно торговлю рушить. Так что, думаю, это ненадолго. Ладно, поеду я. Где там моя Златка?
Гостившая у Элины Басовская подруга выпорхнула из дверей в роскошном цветном одеянии, название которого Басов никак не мог запомнить. Как истинная дочь варваров, она была увешана разного рода аксессуарами: бусами, серьгами, браслетами и фибулами. Басов не препятствовал – пусть себе девочка развлекается. У нее так мало хорошего в жизни было. А вкус? Может это и есть вкус. Только своеобразный.
- Диадемы тебе не хватает, - сказал он грубовато, любуясь свежим личиком, обрамленным слегка вьющимися светлыми волосами, которые Златка, следуя обычаю, перехватывала головной повязкой.
Златка хлопнула длиннющими ресницами и смешно наморщила носик.
- А что такое диадема?
- На макушку надевается, - пояснил Басов. – Очень красивая штука. Вот победим, я тебе обязательно куплю.
Златка хихикнула, на мгновение прижалась и тут же отодвинулась на некоторую дистанцию, изображая благонравную греческую женщину. Вот что угодно можно было, глядя на нее, подумать, только не о благонравии. Она как мальчишка вспрыгнула в коляску, Басов сел рядом и разобрал вожжи. Застоявшийся мул резво взял с места. Перед воротами их перехватил начальник караула, сказав, что с Басовым хочет побеседовать стратег.
- Ого, - сказал Басов. – Сподобились, значит. Ты посиди, Злат, я сейчас.
Стратег, вальяжный седой мужчина в гражданском облачении, но при мече сидел на неудобном греческом табурете. На Басова, который хитоны с гиматиями в этот свой приезд решительно проигнорировал, что поделаешь, варвар, он посмотрел с неодобрением, но смолчал. А вот следующий его вопрос Басов не ожидал.
- Так что, Александрос, я слышал, ты собираешься в своей усадьбе дать отпор скифам? Хм, твоя усадьба находится ближе всех к городу, и она единственная укрепленная и с гарнизоном. Все остальные не собираются защищаться и уже обосновались внутри стен.
- Ну, значит, их усадьбы ограбят, а на мою уже сил не останется, - попытался отшутиться Басов.
Но стратег смотрел требовательно, и Басов понял, что надо приоткрыть карты.
- Я не думаю, стратег, что нас ждет полномасштабная война, - сказал Басов, тщательно подбирая слова. – Иначе даже не пытался бы сопротивляться. Если к городу подойдет все войско скифов, мне в моей усадьбе не продержаться и часа, даже имей я гарнизон в десять раз больше. А так как придет всего сотен двадцать-двадцать пять, есть возможность и отбиться. К тому же над тылом штурмующего мою усадьбу отряда будет нависать херсонесская крепость с твоими воинами. А это спокойствия штурмующим не добавит. Более того, они будут вынуждены иметь в виду то, что из ворот всегда может выйти и построиться знаменитая греческая фаланга. И даже если этого не случиться, я со своим гарнизоном буду иметь дело далеко не со всеми скифами.
Стратег выслушал Басова, слегка наклонив голову, потом одобрительно кивнул.
- Хорошо, Александрос. Мы посмотрим, какой сюрприз ты приготовил варварам. Если же тебя постигнет неудача, ты всегда можешь найти приют за стенами.
Басов коротко поклонился и вышел. Златка, завладевшая вожжами, звонко хлопнула ими мула по спине, и Басов едва успел на ходу вскочить в повозку. Приехав домой Басов, велел собрать всех женщин поместья в кучу, что и было исполнено с похвальной быстротой.
- Итак, дамы, - сказал он, обращаясь к служанкам и рабыням, которые, побыв в атмосфере усадьбы, уже начали забывать, что они рабыни. – Как вы наверно уже слышали на нас идут войной совершенно дикие скифы. Сопротивления они не терпят и всех вырежут, а тех, кого не успеют, продадут в рабство. Поэтому мною… Так, Ефимия, помолчи пока. Все вопросы и предложения сразу после моей речи. Не сбивайте. Я все-таки долго готовился. Значит, мною принято решение. Все женщины и дети поместья завтра с утра отправляются в город и будут там жить у нашего компаньона Никитоса до окончания осады, если такая случится. Я все сказал. Теперь вопросы и предложения. Однако, спешу предупредить, что вопросы и предложения не касаются самого отъезда, потому что отъезд – дело решенное.
- А как же мы? – спросила Златка, имея в виду себя и Дригису.
- А вы что же, не женщины? – делано удивился Басов.
Серега коротко хохотнул.
- Я с тобой останусь, - решительно заявила Златка.
Дригиса поддержала ее многозначительным молчанием.
- Нет, - не менее решительно заявил Басов. – Слишком много случайностей. Мне придется отвлекаться, чтобы с тобой ничего не случилось. И тогда боевая единица из меня не получится. А у нас каждый человек на счету.
Златка закусила губу.
- Но я умею стрелять и обузой не буду.
- Умеешь, - согласился Басов. – Это меня больше всего и пугает.
На следующий день утром не успел корабль с женщинами на борту отвалить от пристани поместья, как заорал дозорный с башни расположенной рядом с воротами усадьбы. Басов, только отошедший от пристани, посмотрел в том направлении, куда указывала его рука. Далеко-далеко, на пределе видимости, подсвеченное восходящим солнцем, вставало облако пыли.
- Ну вот и дождались, - сказал Басов идущему рядом Сереге. – Надо бы успеть завалить камнями дорогу к городу.
- Успеем, - самоуверенно заявил Серега. – Я не думаю, что они там так уж галопом несутся. Хорошо, если к полудню будут.
Пару десятков камней действительно успели вывезти на дорогу, прежде чем облако пыли приблизилось на такое расстояние, когда перед ним стали различаться отдельные всадники. Басов от греха подальше отозвал людей под защиту стен.
Внутри усадьба напоминала муравейник с одним лишь исключением - количество людей было значительно меньше количества муравьев. А так все один к одному, такая же упорядоченная суета. Несколько человек таскали на стены пучки стрел, связанных по сотням, двое раздували костер под большим котлом с водой, потому что кипяток, как средство противодействия никто не отменял, стрелки на стенах дополнительно подкрепляли деревянные щиты из доски-двухдюймовки в рост человека, изображавшие из себя зубцы, на стене, не имевшей ничего кроме парапета по пояс. Пятеро новобранцев навьюченные пучками стрел и арбалетами рысью бежали к пристани, где их ждал Вованов корабль с наращенным для защиты от стрел фальшбортом. Корабль по замыслу Вована, должен был разместиться в Песочной бухте, метрах в пятидесяти от берега, и стрелки с него вполне могли контролировать дорогу к городу, угрожая флангу осаждающих. Басов идею поддержал, но велел придержать корабль пока за мысом и выдвинуться только по сигналу.
А сам, тем временем, взгромоздился на стену, чтобы, так сказать, оценить диспозицию. Подошедшее войско, если эту ораву всадников можно было назвать войском, располагалось в Загородной балке. Там уже поднимались дымы костров и отдельные всадники маячили на возвышенностях, окружающих город. Ворота города, между тем, были открыты настежь и в них вливались блеющие стада овец и группки людей.
- До последнего тянули, - сказал подошедший Евстафий. – На что надеялись, непонятно.
- Может они не знали, - резонно заметил Басов.
- Да знали они, - отмахнулся Евстафий. – Мы-то вот знали. И соседи наши тоже. И соседи соседей. Это надо жить совсем уже в глухом углу, чтобы по соседству никого не было.
- Не будут они сегодня нападать, - сказал Басов, чтобы перевести разговор. – Может быть поклюют отставших. Но не более.
- Скорее всего, да, - согласился Евстафий. – Так что, отбой?
- Да, - сказал Басов, направляясь к лестнице, ведущей во двор. - Дозорных оставляй, а остальным просто быть в готовности.
До вечера подошедшее войско активности не проявляло. Даже отдельные всадники исчезли с холмов. Зато дымов костров на стоянке прибавилось, и они стали гуще. Когда стало темнеть, дозорные забеспокоились, потому что со стен того, что делалось в поле, было не видно. Тогда Басов собрал со всей усадьбы обычные керосиновые лампы, всего шесть штук, и расставил их по периметру внешней ограды. Резервуары ламп были заполнены, фитили вставлены новые, таким образом, горение было гарантировано, по крайней мере, в течение нескольких часов. Света, конечно, было немного, но горящие в поле огоньки успокаивали дозорных, да и лазутчику подобраться становилось труднее. А уж погасшая лампа чуть ли не прямо указывала на наличие злоумышленника.
Вобщем ночь перетоптались. Утомленных постоянным ожиданием врага дозорных отправили на отдых, но отдохнуть толком им не дали. Вместе с встающим солнцем из вражеского лагеря потекла река конных. На стенах Херсонеса блеснули доспехи воинов.
Серега был занят по самые уши. Он пытался одновременно руководить всей этой разношерстной командой и изготавливать детали спускового механизма, которые не мог доверить местным кузнецам. Басов посмотрел на это дело и решил, что он лучше сам камни перетаскает. Потому что на его верфи мастера тоже были при деле. Последний корабль нужно было, кровь из носу, успеть спустить на воду, а желательно и достроить, и оснастить до начала нашествия или набега, потому что Басов возлагал на него большие надежды. Поэтому мастерам специально приставленная женщина носила еду прямо на рабочее место. У Басова, кстати, там работал наименее пострадавший из разбойников, оказавшийся вполне приличным плотником. Что его привлекало в профессии живореза, он так и не сказал, а Басов не очень и настаивал. Оба партнера исправившегося не перенесли грубого Серегиного обращения и были тихо прикопаны за пределами усадьбы.
Так что у Басова, получается, выбора не было. Все были при делах, один он бездельничал. Басов оглянулся, Прошки видно не было.
- Прошка! – крикнул он в пространство и прислушался.
Через полминуты, не больше, из-за угла стены, окружающей усадьбу, что-то на ходу жуя, вывернулся верный оруженосец.
- Прошка, - сказал Басов вкрадчиво. – А где все пацаны в данный момент?
Пацаны оказались в пределах усадьбы, потому что Вован в рейс еще не пошел. И вообще мореплавание пока откладывалось. Вся местная промышленность перешла на военные рельсы и невооруженные парусники в концепцию сухопутной войны пока никак не вписывались.
- Давай всех сюда, - распорядился Басов. – Работа есть.
Через полчаса первый транспорт из мула, запряженного в импровизированную волокушу, нагруженную разнокалиберными камнями, отправился в сторону прохода во внешней ограде. До вечера успели вывезти все камни, оставшиеся не у дел. Пацаны с энтузиазмом набрасывались на кусок скалы как муравьи и катили его в сторону волокуши, потому что Басов категорически запретил им поднимать камни. Сам он, конечно же, своим запретом пренебрегал.
Камней хватило примерно метров на двести по фронту и где-то на сто в глубину. Укладывали их без видимого порядка, чтобы выглядели более естественными. На местах, поросших травой, камни старались не укладывать. Там Басов предполагал разместить заостренные колышки.
Евстафий продолжал гонять свой контингент в хвост и в гриву. Ветеранам, конечно, выходило послабление. Но и они должны были за день выпустить не менее пятидесяти стрел. Причем стреляли метров на сто, и мишени были размером с человека и двигались. А по мере поступления арбалетов производства Сереги, ими вооружали уже новобранцев.
Арбалеты опробовали на дальность. Басов хотел знать, на каком рубеже надо будет останавливать нападающих. Стрелы свободно долетали до ограждающей территорию усадьбы низкой каменной стенки. Какое действие они окажут на не защищенного доспехами всадника сказать было трудно, потому что никто на себе экспериментов ставить не хотел.
Скрепя сердце, Басов оторвал от работы одного из своих мастеров и тот за час напилил из дубовой доски пару десятков метров заготовок для колышков. Обрадованный Басов со своей мальчишеской оравой быстро при помощи ножовки нарезал коротких заготовок, заострил их с одной стороны топориком и отправился, так сказать, в поля. В земле ломиком пробивалась дырка немного меньше размера колышка, и колышек загонялся в нее с небольшим натягом, слегка наклоненным в сторону, откуда предполагалось нашествие. Отойдя на несколько шагов и полюбовавшись на свою работу, которую в траве было почти не видно, Басов переходил к следующему колышку. Этот посев отнял у него еще день.
Дорога к городу вдоль берега пока оставалась свободной, то есть без камней и колышков. И Басов решил навестить Алкеона, чтобы выяснить, наконец – доколе. То есть доколе ждать. А то, что у Алкеона есть какие-то сведения, Басов не сомневался. Ну не могли порядочные скифы держать в тайне такое мероприятие как налет на богатого соседа, тем более, в тайне не от соседа, а друг от друга. И соответственно, не могли ушлые Алкеоновы слуги не узнать все это хотя бы на уровне слухов. Значит, и Алкеон должен знать. А коли Алкеон знает, не может он не поделиться со своим «лучшим партнером».
Басов не ошибся. Алкеон был в курсе. Он, конечно, не знал точного времени. Так его, наверно, не знал и сам царь скифов. Но то, что пара тысяч удальцов собирались выступить со дня на день, знали все до последнего поденщика. Басов уехал от Алкеона задумчивым. На вопрос последнего, не посоветует ли уважаемый Александрос заранее покинуть город и отплыть, скажем, в Гераклею он рассеянно ответил, что скифам город не взять, а перекрыть снабжение городу, владеющему флотом вообще невозможно. Так что уважаемому Алкеону бояться совершенно нечего.
Басов знал, что Херсонес скифы в обозримом историческом периоде штурмом не возьмут, и поэтому мог столь спокойно давать советы. Алкеон, конечно, сомневался, но все-таки решил пока поспешное бегство отложить. Может быть потому, что Басов его еще ни разу не обманывал, и тот ему верил где-то на уровне инстинкта.
Потом Басов заехал к Никитосу. Никитос стал немедленно жаловаться на упадок торговли, и Басов популярно объяснил ему в чем там дело. Никитос тут же всполошился и хотел немедленно бежать, хватать имущество и деньги, жену и детей. Потом опомнился и с надеждой посмотрел на Басова. Тот, изумленный реакцией, скоро пришел в себя и популярно объяснил обрадованному Никитосу, что бояться ему нечего и скорее он, Басов должен бояться. Но этого он делать не намерен, а вот некоторую осторожность наоборот намерен проявить. И поэтому просит Никитоса приютить на время осады его женщин и детей.
Никитос моментально перешел к деловому тону и поинтересовался, сколько женщин и детей намерен отправить к нему Басов. Он был слегка удивлен количеством, но услышав, что вместе с женщинами Басов подбросит ему продуктов и вина, а Зиаис на кухне будет помогать Ефимия, успокоился. Его интересовали только сроки.
- Привезу завтра с утра, - сказал Басов. – Ну а увезу, когда осаду снимут. Я так полагаю, что скифы всем войском не попрутся, войны-то между нами нет. Да и царю невыгодно торговлю рушить. Так что, думаю, это ненадолго. Ладно, поеду я. Где там моя Златка?
Гостившая у Элины Басовская подруга выпорхнула из дверей в роскошном цветном одеянии, название которого Басов никак не мог запомнить. Как истинная дочь варваров, она была увешана разного рода аксессуарами: бусами, серьгами, браслетами и фибулами. Басов не препятствовал – пусть себе девочка развлекается. У нее так мало хорошего в жизни было. А вкус? Может это и есть вкус. Только своеобразный.
- Диадемы тебе не хватает, - сказал он грубовато, любуясь свежим личиком, обрамленным слегка вьющимися светлыми волосами, которые Златка, следуя обычаю, перехватывала головной повязкой.
Златка хлопнула длиннющими ресницами и смешно наморщила носик.
- А что такое диадема?
- На макушку надевается, - пояснил Басов. – Очень красивая штука. Вот победим, я тебе обязательно куплю.
Златка хихикнула, на мгновение прижалась и тут же отодвинулась на некоторую дистанцию, изображая благонравную греческую женщину. Вот что угодно можно было, глядя на нее, подумать, только не о благонравии. Она как мальчишка вспрыгнула в коляску, Басов сел рядом и разобрал вожжи. Застоявшийся мул резво взял с места. Перед воротами их перехватил начальник караула, сказав, что с Басовым хочет побеседовать стратег.
- Ого, - сказал Басов. – Сподобились, значит. Ты посиди, Злат, я сейчас.
Стратег, вальяжный седой мужчина в гражданском облачении, но при мече сидел на неудобном греческом табурете. На Басова, который хитоны с гиматиями в этот свой приезд решительно проигнорировал, что поделаешь, варвар, он посмотрел с неодобрением, но смолчал. А вот следующий его вопрос Басов не ожидал.
- Так что, Александрос, я слышал, ты собираешься в своей усадьбе дать отпор скифам? Хм, твоя усадьба находится ближе всех к городу, и она единственная укрепленная и с гарнизоном. Все остальные не собираются защищаться и уже обосновались внутри стен.
- Ну, значит, их усадьбы ограбят, а на мою уже сил не останется, - попытался отшутиться Басов.
Но стратег смотрел требовательно, и Басов понял, что надо приоткрыть карты.
- Я не думаю, стратег, что нас ждет полномасштабная война, - сказал Басов, тщательно подбирая слова. – Иначе даже не пытался бы сопротивляться. Если к городу подойдет все войско скифов, мне в моей усадьбе не продержаться и часа, даже имей я гарнизон в десять раз больше. А так как придет всего сотен двадцать-двадцать пять, есть возможность и отбиться. К тому же над тылом штурмующего мою усадьбу отряда будет нависать херсонесская крепость с твоими воинами. А это спокойствия штурмующим не добавит. Более того, они будут вынуждены иметь в виду то, что из ворот всегда может выйти и построиться знаменитая греческая фаланга. И даже если этого не случиться, я со своим гарнизоном буду иметь дело далеко не со всеми скифами.
Стратег выслушал Басова, слегка наклонив голову, потом одобрительно кивнул.
- Хорошо, Александрос. Мы посмотрим, какой сюрприз ты приготовил варварам. Если же тебя постигнет неудача, ты всегда можешь найти приют за стенами.
Басов коротко поклонился и вышел. Златка, завладевшая вожжами, звонко хлопнула ими мула по спине, и Басов едва успел на ходу вскочить в повозку. Приехав домой Басов, велел собрать всех женщин поместья в кучу, что и было исполнено с похвальной быстротой.
- Итак, дамы, - сказал он, обращаясь к служанкам и рабыням, которые, побыв в атмосфере усадьбы, уже начали забывать, что они рабыни. – Как вы наверно уже слышали на нас идут войной совершенно дикие скифы. Сопротивления они не терпят и всех вырежут, а тех, кого не успеют, продадут в рабство. Поэтому мною… Так, Ефимия, помолчи пока. Все вопросы и предложения сразу после моей речи. Не сбивайте. Я все-таки долго готовился. Значит, мною принято решение. Все женщины и дети поместья завтра с утра отправляются в город и будут там жить у нашего компаньона Никитоса до окончания осады, если такая случится. Я все сказал. Теперь вопросы и предложения. Однако, спешу предупредить, что вопросы и предложения не касаются самого отъезда, потому что отъезд – дело решенное.
- А как же мы? – спросила Златка, имея в виду себя и Дригису.
- А вы что же, не женщины? – делано удивился Басов.
Серега коротко хохотнул.
- Я с тобой останусь, - решительно заявила Златка.
Дригиса поддержала ее многозначительным молчанием.
- Нет, - не менее решительно заявил Басов. – Слишком много случайностей. Мне придется отвлекаться, чтобы с тобой ничего не случилось. И тогда боевая единица из меня не получится. А у нас каждый человек на счету.
Златка закусила губу.
- Но я умею стрелять и обузой не буду.
- Умеешь, - согласился Басов. – Это меня больше всего и пугает.
На следующий день утром не успел корабль с женщинами на борту отвалить от пристани поместья, как заорал дозорный с башни расположенной рядом с воротами усадьбы. Басов, только отошедший от пристани, посмотрел в том направлении, куда указывала его рука. Далеко-далеко, на пределе видимости, подсвеченное восходящим солнцем, вставало облако пыли.
- Ну вот и дождались, - сказал Басов идущему рядом Сереге. – Надо бы успеть завалить камнями дорогу к городу.
- Успеем, - самоуверенно заявил Серега. – Я не думаю, что они там так уж галопом несутся. Хорошо, если к полудню будут.
Пару десятков камней действительно успели вывезти на дорогу, прежде чем облако пыли приблизилось на такое расстояние, когда перед ним стали различаться отдельные всадники. Басов от греха подальше отозвал людей под защиту стен.
Внутри усадьба напоминала муравейник с одним лишь исключением - количество людей было значительно меньше количества муравьев. А так все один к одному, такая же упорядоченная суета. Несколько человек таскали на стены пучки стрел, связанных по сотням, двое раздували костер под большим котлом с водой, потому что кипяток, как средство противодействия никто не отменял, стрелки на стенах дополнительно подкрепляли деревянные щиты из доски-двухдюймовки в рост человека, изображавшие из себя зубцы, на стене, не имевшей ничего кроме парапета по пояс. Пятеро новобранцев навьюченные пучками стрел и арбалетами рысью бежали к пристани, где их ждал Вованов корабль с наращенным для защиты от стрел фальшбортом. Корабль по замыслу Вована, должен был разместиться в Песочной бухте, метрах в пятидесяти от берега, и стрелки с него вполне могли контролировать дорогу к городу, угрожая флангу осаждающих. Басов идею поддержал, но велел придержать корабль пока за мысом и выдвинуться только по сигналу.
А сам, тем временем, взгромоздился на стену, чтобы, так сказать, оценить диспозицию. Подошедшее войско, если эту ораву всадников можно было назвать войском, располагалось в Загородной балке. Там уже поднимались дымы костров и отдельные всадники маячили на возвышенностях, окружающих город. Ворота города, между тем, были открыты настежь и в них вливались блеющие стада овец и группки людей.
- До последнего тянули, - сказал подошедший Евстафий. – На что надеялись, непонятно.
- Может они не знали, - резонно заметил Басов.
- Да знали они, - отмахнулся Евстафий. – Мы-то вот знали. И соседи наши тоже. И соседи соседей. Это надо жить совсем уже в глухом углу, чтобы по соседству никого не было.
- Не будут они сегодня нападать, - сказал Басов, чтобы перевести разговор. – Может быть поклюют отставших. Но не более.
- Скорее всего, да, - согласился Евстафий. – Так что, отбой?
- Да, - сказал Басов, направляясь к лестнице, ведущей во двор. - Дозорных оставляй, а остальным просто быть в готовности.
До вечера подошедшее войско активности не проявляло. Даже отдельные всадники исчезли с холмов. Зато дымов костров на стоянке прибавилось, и они стали гуще. Когда стало темнеть, дозорные забеспокоились, потому что со стен того, что делалось в поле, было не видно. Тогда Басов собрал со всей усадьбы обычные керосиновые лампы, всего шесть штук, и расставил их по периметру внешней ограды. Резервуары ламп были заполнены, фитили вставлены новые, таким образом, горение было гарантировано, по крайней мере, в течение нескольких часов. Света, конечно, было немного, но горящие в поле огоньки успокаивали дозорных, да и лазутчику подобраться становилось труднее. А уж погасшая лампа чуть ли не прямо указывала на наличие злоумышленника.
Вобщем ночь перетоптались. Утомленных постоянным ожиданием врага дозорных отправили на отдых, но отдохнуть толком им не дали. Вместе с встающим солнцем из вражеского лагеря потекла река конных. На стенах Херсонеса блеснули доспехи воинов.
