Смешторг

Серега даже не ожидал, что такими, в принципе, довольно примитивными инструментами можно что-то быстро сделать. Однако столяр это успешно опровергнул прямо на его глазах. С полками, правда, вышло несколько сложнее, и Серега понял, что дело это долгое. Никитос с этим вполне согласился, и оставив сына своим заместителем, пошел за каменщиком.
       А тут появился довольный Басов и сказал Сереге по-русски:
       - Завтра мы с тобой, друг Серега, станем рабовладельцами.
       - Да ладно, - не поверил Серега.
       - А вот увидишь. Завтра мы идем с Элиной за кухаркой, горничной и привратником.
       - А денег хватит? – засомневался Серега. – У нас вроде чуть больше чем двести драхм.
       - Завтра мы раскрутим Алкеона, - уверенно сказал Басов. – У нас есть то, от чего он не сможет отказаться – сахар.
       - Ты что? – испугался Серега. – Хочешь ему весь наш сахар сплавить?
       - Что я, с повозки упал? – возмутился Басов. – Конечно, нет. Я собираюсь ему втюхать только песок. Четыре килограмма потянут на цену двух рабов, как думаешь?
       - Я уже ничего не понимаю, - признался Серега. – Какая-то наизнанку вывернутая получается у нас торговля.
       - Привыкай, - немного покровительственно произнес Басов, который еще сам полностью не въехал в тонкости, но старался этого не показывать.
       Явившийся каменщик осмотрел поле деятельности, выслушал пожелания, уточнил размеры и отбыл. Второй раз он пришел через несколько часов, с натугой таща за собой небольшую тележку, на которой лежал длинный плоский камень. Сзади тележку подпирал мальчишка лет десяти. Немного отдохнув, каменщик взялся за дело, инструментом, похожим на длинное зубило стал выбивать в стене щель, очень похожую по конфигурации на привезенный камень.
       В мягком известняке, из которого была сложена стена, щель была выбита довольно быстро. Пыли только вокруг было предостаточно. Каменщик, тот вообще походил на статую, которая при этом шевелится.
       А вот вставлять камень на место пришлось всем мужчинам. Ну кроме Никитоса. Ему просто места не нашлось. Серега с Басовым по краям и каменщик посередине по команде подняли камень и вдвинули его в выбитую щель. Камень вошел в нее словно нож в ножны.
       Уже стало темнеть. Поэтому каменщик собрался, пообещав закончить завтра, и удалился со своей тележкой.
       Ужин был, собственно, повторением обеда, только вместо рыбы наличествовала каша из непонятных злаков и что-то вроде салата с добавлением вездесущего оливкового масла. Правда, не сказать, что Басову масло не нравилось. К его чаепитию народ уже отнесся как к делу привычному, а Никитос, как глава семьи, даже решился попробовать, и ожидаемо ему не понравилось, хотя конечно вида он не показал.
       Ночевать Басов с Серегой отправились к Алкеону, потому что столяр по мебели пока не появлялся. Серега тащил с собой четыре килограмма сахара, которые Басов рассчитывал впарить несчастному владельцу трактира. Владелец о намерении Басова пока не подозревал и чувствовал себя прекрасно.
       Утро началось просто отлично. И встали вовремя, и голова не болела, и ничего не ломило. Даже как-то подозрительно выглядело. Но Басов с Серегой намотали повязки, накинули хитоны, ругаясь каждый своими словами.
       - Чего мы как придурки ходим в этих повязках, - выразил общую мысль Серега. – Предлагаю заказать Юрке наши трусы и провались оно все.
       Хитоны такого сильного отторжения не вызывали. Как летняя одежда они были на уровне. Но вот ходить практически без штанов партнеры не желали. Видно не до конца еще прониклись принципами античности. И вообще, как выразился Басов, им по части одежды гораздо лучше было бы у скифов.
       Пока они одевались, отводя заодно душу, в дверь тихонько поскреблись.
       - Не иначе Алкеон, - сказал Басов, застегивая фибулу на правом плече и размышляя на хрена он вообще ее расстегивал.
       - Не заперто! – крикнул Серега, разглядывая сандалий и думая, что бы в нем такого модернизировать.
       В дверь тихо просочился Алкеон и замер на пороге в предчувствии.
       - Ты смотри, и правда, - сказал Серега. – Тебе бы надо к этим, как их, букмекерам. Озолотились бы.
       Алкеон вслушивался в непонятные слова, чувствуя, что речь идет о нем, и глупо улыбался. Басов, наконец, справился с фибулой и напрямик спросил:
       - Ну что, Алкеон, как у тебя сегодня с деньгами?
       Алкеон моментально сделал стойку. Он тут же понял, что вопрос задан не просто так. Мысли заметались в черепе с такой скоростью, что усиленная их работа отразилась на лице. Басов смотрел на него даже с сочувствием, но помогать и не думал. Наконец Алкеон пришел к нужному выводу.
       - Не очень хорошо, господин.
       - Ну и ладно, - благодушно сказал Басов. – Тогда пойдем, поищем, у кого они есть.
       Алкеон понял, что сейчас упустит что-то важное, о чем потом будет долго жалеть. Он собрался с духом.
       - Но я могу занять.
       - Вот это разговор, - одобрил Басов. – Тогда ладно. Смотри сюда.
       Справившийся наконец с сандалией Серега не без усилия положил на стол приличных размеров мешок. Алкеон вперил в него горящий любопытством и алчностью взор. Пока Серега развязывал мешок, Алкеон практически незаметно подкрался поближе и к моменту, когда тот раздернул горловину, оказался совсем рядом со столом. Басов очень поразился такому умению. А Алкеон увидел в мешке мелкие белые крупинки и спросил:
       - Это что такое?
       - Сахар, - буднично ответил Серега, доставая выстроганное из щепочки подобие ложки и цепляя ею щепотку крупинок. – На-ка вот, попробуй.
       Алкеон высыпал в рот сахар и сперва задумался, а потом вдруг широко открыл глаза.
       - Ну как? – спросил Серега. – Понравилось?
       Алкеон тут же по привычке сморщился, но совладать с собой не смог и щеки непроизвольно разъехались в стороны.
       - Ага, - сказал Серега. – Вижу. А теперь подумай, Алкеон, где можно это применить. Только хорошо подумай и не спеши. А мы пока соберемся и позавтракаем. То есть время у тебя есть. Ну а потом мы идем на базар и твое время, соответственно, заканчивается.
       Алкеон повесил голову и с думой тяжкой на челе удалился.
       Это потом уже прокомментировал Басов.
       Однако после завтрака Алкеон выловил их прямо на выходе из триклиния.
       - Ваша цена, - сказал он по-деловому сухо.
       Басов и Серега переглянулись.
       - Пятьсот, - сказал Серега и подмигнул Басову.
       - Триста, - озвучил свою цену Алкеон.
       - Не, ну это несерьезно. Пойдем, Александр.
       - Триста пятьдесят, - быстро сказал Алкеон.
       - Четыреста пятьдесят.
       Сошлись на триста девяносто. После этого все трое прошли в комнату, и Серега вручил Алкеону мешок с сахаром, получив взамен, мешок с серебром.
       - Будете пересчитывать? – поинтересовался Алкеон.
       - Будем, - упрямо мотнул головой Серега.
       Однако, Алкеон зря ехидничал, пересчет занял совсем немного времени, еще раз удивив хозяина. Заодно уж были отделены драхмы Херсонеса от афинских тетрадрахм. Расстались вроде довольные друг другом.
       Серега традиционно сунул мешок с серебром под хитон, и они пошли к своему дому. В переулке было полно пыли. Оказалось, что каменщик уже полчаса как ломает стенку, а Никитос стоит на страже. Поприветствовав и того и другого, партнеры вошли в калитку и застали в перистиле мающуюся с корзинкой в руках Элину со старшей девочкой, которую звали Гликос, что значит «сладкая». Элина обрадовалась входящим, и Басов тут же сказал:
       - Я все помню, сейчас только поговорю с Никитосом и пойдем.
       Разговор занял буквально пять минут, и процессия во главе с Басовым отправилась в сторону рабского рынка, который находился снаружи городских стен.
       Ничего особенного собой рабский рынок не представлял. Басов-то думал, что тут под палящим солнцем, на скрипучих помостах выставлены худущие изможденные люди все в лохмотьях и шрамах и жирные противные купцы заставляют открывать рот, осматривая зубы, с женщин сдирают последние лохмотья, заставляя демонстрировать фигуру, а мускулистые надсмотрщики с бичами непрерывно лупят несчастных. Надо признать, что он несколько заблуждался. Люди, конечно, были, но не изможденные и не в лохмотьях. Правда признать их упитанными тоже было нельзя, как и то, что одеты они были не по последней моде. Понятно, что люди, которым грозила смена привычного статуса, не радовались, но и сильно подавленными не выглядели.
       Вдоль стены тянулся навес, под которым сидели или стояли те, кому не очень повезло в этой жизни. Басов несколько растерялся. Ему как-то еще не доводилось покупать рабов. Серега ему в этом деле был не помощник. А Элине по местным понятиям было не положено соваться поперек мужчин, но она, держась вплотную к Басову, давала очень дельные советы. Девчонка молча семенила рядом, не издавая ни звука.
       Они медленно прошли вдоль навеса. Сегодня рабов на продажу было выставлено немного, да и количество покупателей не впечатляло. Басов сразу углядел старавшихся держаться вместе мужчину, женщину и девчонку лет тринадцати при них. Он шепотом сообщил о них Элине. Та вгляделась внимательно, стараясь не привлекать внимания продавца.
       - Фракийцы, - сообщила она, подумав. – Да, похоже, что фракийцы. И похоже семья. Интересно, сколько за них просят.
       - Серега, - сказал Басов уголком рта. – Подойди, узнай.
       Серега с независимым видом, поигрывая концом пояса, ни дать, ни взять Васька Буслаев, только в хитоне и без колпака, подошел к мужику, на должность которого указывала короткая палка, и заговорил с ним. Басов с Элиной за это время прошли до конца навеса и уже возвращались обратно, когда Серега хлопнул мужика по плечу и догнал их.
       - Вобщем так, - сказал он. – Семья фракийцев. Крестьяне. То есть посадить-посеять, сжать-обмолотить. И ничего больше не умеют. Их и продают-то как сельскохозяйственных рабочих. И я не знаю, чем они там работорговцу показались, но продает он их семьей. И просит за всех пятьсот драхм.
       - Ага, - сказал Басов. – Ну, привратником мужик потянет, девчонку подать-принести и убрать тоже обучить несложно. А вот сможет ли мадам кашеварить – это вопрос. Элина, ты как думаешь?
       Гречанка интернациональным жестом пожала плечами. А между тем, рабы заметили интерес к себе и стали смотреть на них если не с надеждой, то хотя бы с ожиданием.
       - Рискнуть что ли, - сказал Басов. – Зато одним махом трех зайцев убьем.
       Элина посмотрела на него вопросительно.
       - Думаю вслух, - пояснил Басов. – Наверно, будем брать. Серега, объясни товарищу расклад. Пусть пишет, что там у них положено.
       Через пятнадцать минут Серега, как Басов ему и обещал, стал рабовладельцем. Хозяин рабов символически передал ему конец веревки, наброшенной на шею мужчине, который шел первым в цепочке. Следом шла его жена и последней дочь. Серега передал Басову свиток с купчей, легонько дернул за веревку и потянул за собой понурую цепочку. Басов с Элиной шли замыкающими. Девчонка Гликос, все так же молча, топала рядом.
       Пройдя через ворота, Серега остановил свою группу и подождал Басова с Элиной.
       - Так я с них это вервие снимаю? – полуутвердительно спросил он.
       - Да конечно, - ответил Басов. – Если только не хочешь самоутвердиться за их счет.
       - Да ну тебя, - якобы обиделся Серега, но веревку снял.
       Развязанные рабы сгрудились посреди дороги, затравленно оглядываясь. Мимо шли люди пестро и разнообразно одетые и с интересом посматривали на стоящих. Басов оценил это дело и сказал:
       - Веди-ка ты, Серега, этих гавриков домой и обеспечь помывку. Ну хотя бы водой их окати что ли. Потом типа баньку соорудим. И пусть Никитос за одежонкой сгоняет. Он быстрее нашего сможет купить. А мы пока с Элиной за продуктами сходим. Как раз наверно к концу помывки и успеем.
       Серега построил контингент по росту, сам встал сбоку и скомандовал: «Шагом марш!». Как ни странно, но рабы послушались и довольно бодро зашагали вперед, тем более, что идти было совсем рядом. А Басов с Элиной свернули на агору.
       Овощно-фруктовые ряды были изобильны и многообразны. Бросалось в глаза отсутствие помидоров и картошки, и Басов подумал, что эту диспропорцию надо устранять. Еще напрягали размеры вроде бы знакомых фруктов, которые были намного мельче аналогов в Басовском мире. Но все равно краски базара радовали и впечатляли.
       Элина, по годами выработанной привычке, направилась к месту, где продавались овощи подешевле, фрукты не первой свежести и уже несколько пожухшая зелень. Басов, как-то упустивший этот момент, очнулся, когда она уже приценивалась. Он решительно прервал ее диалог с продавцом, взял женщину за руку, не обращая внимания на ее расширившиеся глаза, и отвел ее в ряды со свежими фруктами и овощами. Элина, осторожно высвободившись, стала было упрекать Басова, но он сказал, чтобы женщина перестала ощущать себя бедной и, наконец, поняла, что жизнь повернулась к ней совсем другой стороной.
       - Соответствовать надо, Элина, - сказал Басов. – А ты, ведешь себя словно не хозяйка большого дома, рабовладелица и купчиха, а бедная горожанка.
       - Ой, я и не подумала, - смутилась женщина. – Действительно ведь.
       Вобщем они заполнили корзинку отборным товаром, Басов еще поговорил с виноторговцем и тот, получив залог, обещал завтра же доставить по нужному адресу две амфоры, вмещающих два метретеса отличного местного вина. Басов прикинул про себя, что это будет примерно восемьдесят литров и Сереге на первое время хватит.
       Когда скособоченный Басов (корзинка все-таки была довольно тяжелой) и весело болтающая Элина с вечно молчащей дочерью подошли, наконец, к своему новому дому, картина, которая им предстала, конечно, не тянула на роль эпической, но все-таки настраивала на оптимистический лад.
       Оказывается, пока они увлекались работорговлей и прочими, недостойными порядочных купцов вещами, каменщик закончил свою работу, вырубив в стене окно примерно метр на метр, столяр уже снял размеры ставня и сейчас лихорадочно его изготавливает, а новоиспеченный привратник уже вовсю работает метлой, собирая осколки камня. Все это Басову поведал Серега, изображая из себя надсмотрщика.
       - Ты подожди, я сейчас продукты занесу, и поговорим, - сказал Басов, открывая калитку и пропуская вперед Элину с дочкой.
       Непривычная к такому обращению гречанка замешкалась, с недоумением оглядываясь, но Басов жестом однозначно дал понять, что она идет первая. Сгрузив на кухне корзинку, он хотел было уйти, но задержался посмотреть на новую кухарку. Зрелище было интересное, бедная женщина, уже умытая и переодетая в длинный хитон, с завязанными сзади влажными волосами, стояла посреди помещения, со страхом оглядываясь по сторонам. Даже тот невеликий кухонный инвентарь, который Элина перенесла сюда из старого дома, вызывал у нее законную оторопь. А чудо инженерной мысли – очаг, тот просто пугал.
       Басов сгрузил на пол корзину и сказал Элине:
       - Вот тебе и кухарка. Покажи ей хоть как очаг растапливать, а то она наверно ничего кроме костра не видела.
       Женщина проводила Басова растерянным взглядом, и повернулась к новоиспеченной рабыне. Ничего не поделаешь. Как там говорил Александрос, надо соответствовать.
       На улице перед домом еще ничего не изменилось. Все так же шаркал метлой низкорослый, но широкоплечий новый раб, а Серега, прислонившись плечом к стене так, чтобы не запачкать хитон, лениво наблюдал за проходившей по улице женщиной, задрапированной от ушей до пяток.
       - Вот как ей не жарко, - такими словами он встретил появившегося из калитки Басова
       - Зато в ней есть тайна, иначе, о чем бы ты говорил, - ответил тот. – А вообще, это не наши проблемы. Лучше ознакомь меня вкратце с проделанной работой.