Подстегнутый перспективой Серега смотался со скоростью маленького Мука и счастливый Алкеон, хотя Басов ей-богу не понимал этого счастья, удрал в обнимку с коробками. А компаньоны пошли на ужин и опять наелись и напились так, что еле дошли обратно.
Пробуждение было ужасным. Но пробуждаться все-таки пришлось.
- Б…дь! – с чувством сказал Серега, сидя на ложе и держась за голову.
Потом спросил с надеждой:
- Шеф, как думаешь, пиво здесь есть?
- Я тебе сейчас устрою пиво, - мрачно ответил Басов. – Не хрен было вчера напиваться.
- А сам-то, - попробовал вякнуть Серега.
- Я молчу, - отрезал Басов и поморщился. – Все, времени нет. Погоди немного, греблей отвлечешься.
Серега страдальчески сморщился, но встал, поднял сверток с мешком под рыбу и, шаркая сандалиями, пошел вслед за Басовым.
На море присутствовал легкий южный ветер, очень располагающий к плаванию на веслах. Серега уныло тащился сзади, заранее содрогаясь при мысли о процессе. В голове стучало и переливалось. Он даже не заметил, где Басов надыбал маленький кувшинчик, и когда тот подал его Сереге, несчастный сперва даже не поверил.
- Все-то не выдуй, - забеспокоился Басов, видя, как напарник присосался к горлышку. – Другим тоже хочется.
Серега блаженно отдулся и передал кувшинчик Басову.
- Шеф, - сказал он. – Вот уважаю я тебя.
- Да ладно, - проворчал Басов.
Сегодня Серега явно шел на улучшение собственного времени. Или погода благоприятствовала. Но челн летел наверняка с каким-нибудь местным рекордом. Басов сверился с часами. Было без двадцати семь. Солнце уже оторвалось от горизонта, но, когда они вошли за мыс и Серега выдохнул, тень лежала еще через всю бухту.
Привязанную к приметному камню коренную веревку нашли быстро. Да и сам процесс подъема ловушки много времени не занял. Все-таки их челн был намного легче яла. А вот, когда дошло до подъема мотни, дело застопорилось. В мотне возилась масса рыбы: ставрида, султанка, ласкири, зеленухи. Вобщем вся местная фауна. Там еще и крабы были.
Серега озадаченно почесал затылок.
- Однако. Наверно все-таки, нельзя оставлять ловушку на двое суток.
Басов согласно кивнул.
- Ну и чего будем делать?
-Разбираться, - сказал Басов. – Или ты имеешь предложить другое?
И они полчаса возились в живой каше, отбрасывая в сторону несортовую рыбу и крабов, норовящих вцепиться в палец. Наконец мешок был собран и увязан. Вещь конечно получилась неподъемная и только то, что его собирали и увязывали в воде, позволило как-то им манипулировать.
Ловушку поставили на прежнее место и челн, тяжело волоча за собой мешок, отправился к месту перехода. Дойдя до приметного камня, он остановился. Серега аккуратно сложил хитон, сунул за набедренную повязку письмо, специально написанное карандашом, и без всплеска сполз в воду.
- Про масло не забудь, - напутствовал его Басов.
На этот раз посылка, которую Серега с трудом вытащил из воды, едва не опрокинув утлое плавсредство, была намного объемистей.
- Шеф, - сказал Серега, отдуваясь. – В следующий раз надо вдвоем идти. Они же ботом пришли, а вовсе не ялом. И рыбу стрелой поднимали, и посылку нашу стрелой… А я, понимаешь, один, как человек-амфибия. Серега внезапно замолчал и, после секундной заминки, разразился:
Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно.
Там бы, там бы, там бы пить вино…
- Ты уже пил вчера, - ехидно напомнил Басов.
Серега смешался. Но быстро нашелся.
- Вино, - сказал он, – было отравлено. Иначе чего бы это двум здоровым мужикам сверзиться с одного литра.
- С трех, - поправил его Басов.
- Чего с трех? – не понял Серега.
- С трех литров. И девчонка, на которую ты подумал, здесь совершенно не при чем.
- Опа, - удивился Серега. – А когда это мы успели? Нет, тебе-то я верю. Но… - он потер лоб. – Не помню, хоть ты тресни.
А между тем пирога, подгоняемая мерными ударами весел, была уже на полпути к порту.
Распаковывать посылку они стали только в таблинуме. Как они дотащили тюк от порта до своего дома – это отдельный рассказ. Но все-таки дотащили, и раздраженный Басов, ответив на вопрос «Кто там?», открывшему калитку Петросу, что хозяев надо знать в лицо, задом, непрерывно оглядываясь, прошел прихожую и перистиль, и с облегчением свалил ношу у стены в таблинуме.
Пока он сидел прямо на полу и обмахивался подолом хитона, Серега сгонял на кухню и принес два килика вина, разбавленного по-гречески - водой. Басов выдул половину единым махом, а потом стал пить маленькими глотками, продлевая удовольствие.
- Льда бы сюда, - сказал он мечтательно.
- Ага, - тут же добавил Серега. – И женщину с опахалом.
- Согласен на вентилятор, - быстро сказал Басов.
Влил в себя единым махом остатки вина и отставил посуду.
- Ну давай поглядим, что нам прислали. Я так понял, что рыбу они продали тут же и за хорошую цену?
- Да, да, - отозвался Серега. – Юрка рассказывал, что оптовик, когда увидел, что ему предлагают, был просто вне себя от счастья. Но цену, гад, поднял совсем ненамного. Количеством взяли. Вобщем сто десять долларов они поимели. Надо будет в следующий раз, а он у нас послезавтра, сетку у них забрать. Тут камбалы должно быть немеряно. Боюсь только, для местной камбалы наша ячея маловата будет.
- Заодно и проверим, - сказал Басов. – Ладно, распаковывай.
Серега подтащил к себе тюк, и разрезал веревки его стягивающие. Первыми на свет, встреченные радостными возгласами обоих партнеров появились две фирменные алюминиевые кружки, потом большой и красивый заварочный чайник.
- Стой, Серега, погоди! – Басов замахал рукой. – Прежде чем мы продолжим, сбегай пожалуйста на кухню и попроси вскипятить воду. Хоть чайку попьем.
- И то верно, - согласно кивнул Серега и умчался.
Басов тем временем извлек из тюка большую жестяную банку с надписью English Breakfast.
- Ты глянь только, - сказал он вернувшемуся Сереге. – Какой чай нам прислали. Такой и в продажу можно будет пустить. И драть за него безбожно.
- Я в чаях особо не разбираюсь, - признался Серега. – По мне так лишь бы коричневый был. А вот идею насчет продажи горячо поддерживаю и обобряю. Только упаковка должна быть другая.
Следующей из тюка появилась банка «Нескафе» по прозвищу «классик», имевшая неповторимый вкус жженой резины и соответствующий аромат. Басов заявил, что в нашем деле не до изысков и, что, разбогатеем – и не такое себе позволим. Серега согласно кивал. Ему вообще вино больше нравилось, а пристрастия шефа он считал блажью.
Потом из тюка стали появляться более серьезные вещи. Первыми Серега извлек четыре штуки ткани. Это не был веселый ситчик, или скромный сатин, или еще более скромная бязь. На свет появились отрезы добротного сукна синего, голубого, зеленого и фиолетового цветов. Серега отколол от одного куска записку и прочитал: синий и голубой – драп; зеленый и фиолетовый – драп-велюр, ширина кусков девяносто сантиметров, длина – десять метров. Он посмотрел на Басова, потом схватил фиолетовый кусок и выбежал из комнаты. Басов прислонился спиной к стенке, взял в руки записку и принялся прикидывать, сколько же это может стоить.
Серега явился минут через десять.
- Никитос был вне себя, - сказал он. – Он несчастный кусок мял, нюхал и даже пытался укусить, но я не дал. Вобщем, единственное, что я от него добился, это примерная стоимость. Он сказал, при многочисленных оговорках, что может и ошибиться, но цена куска, вот конкретно этого, будет составлять около полутысячи драхм.
Басов протяжно присвистнул.
- Не свисти, - автоматически сказал Серега. – Денег не будет, - но тут же понял, что противоречит сам себе и рассмеялся.
- Две тысячи драхм, - сказал Басов, и повторил. – Две тысячи… Так, а что там у нас дальше.
Серега отложил в сторону к остальным кусок ткани и полез в недра тюка. Басов с интересом ждал. Серега покопался в тюке и вместо ожидаемой ткани вдруг вытащил один за другим четыре целлофановых пакета с сахаром-песком, следом появились тоже четыре коробки с рафинадом.
- Ага, - сказал Басов. – Чего-то такого я и ожидал. Но я просил всего один для себя.
- Будем внедрять, - сказал Серега. – Начнем с Никитосовой Элины и девчонок. Надо проверить реакцию.
- Да я бы и Алкеона со счетов не сбрасывал, - пожал плечами Басов.
Серега поморщился. Его нелюбовь к Алкеону никуда не делась. Но он понимал, что Алкеон, как владелец трактира, лучше всех сможет донести до широких народных масс преимущества нового продукта.
- Чего вдруг задумался? – спросил Басов. – Поехали дальше.
Серега встряхнулся и опять обратил взор на содержимое тюка. А оттуда появилось на этот раз нечто нетривиальное.
- Шелк вискозный, - прочитал Серега на сопроводиловке и вопросительно посмотрел на Басова.
- Чего вытаращился? – грубо спросил тот. – Ну шелк, ну вискозный. На натуральный, знаешь какие деньги нужны. Тем более местным по… - он подумал. – ну, по тимпану что ли.
- А-а, - глубокомысленно сказал Серега, ни капли не обидевшись, и отложив кусок шелка в сторону, опять полез в тюк.
Следующим сюрпризом оказался тяжелый пакетик, который будучи разорванным, явил собравшимся два десятка зеркал.
- А это для наших папуасов, - обрадовался Серега и полез дальше.
Дальше были две пачки бумаги, коробка стальных перьев и большая коробка, тесно уставленная бутылочками с чернилами. Женские мелочи венчали список. Серега посмотрел на ярмарку разложенных на полу товаров, на опустевший тюк и выдал:
- Если все это с толком продать, мы запросто можем купить ту усадьбу.
- Не горячись, - остановил его Басов. – Нам еще масла надо купить, лодку, да и на дом денег не меряно уйдет. Купим мы твою усадьбу через недельку. Может быть. А пока посмотри, может кипяток уже готов. Куда побежал? Чайник с собой сразу возьми – заваришь там.
Как с Никитосом и договаривались, его жена, едва придя в себя после всего, что на бедную женщину свалилось, развила бурную деятельность и вообще оказалась хозяйкой очень энергичной. А свалилось на нее потенциальное богатство, и она временами замирала, уставив взор в пространство, и чтобы вывести ее из этого состояния, надо было позвать по имени. Но, несмотря на временные недостатки, Элина тут же взяла под крыло залетных купцов. Она не собиралась отсиживаться в гинекее, тем более, что слуги в доме, конечно, предвиделись, но пока их не было. Девчонки, те вообще быстро освоились, и обращались к отцовским партнерам запросто дядя Александрос и дядя Серегос. Про Петроса и говорить нечего.
Вот и сейчас вся семья вместе с Бобровым и Серегой собралась в триклинии на обед. Обед в связи с возросшей нагрузкой у Элины получился не слишком изысканный, но зато обильный. Принесенная «купцами» рыба тут же пошла в дело и уже наличествовала на столе. Кроме того, Серега «тайно» от Никитоса вручил Элине, так сказать, на хозяйство сто драхм. Все-таки у женщин психика более гибкая, чем у мужчин, Элина, раз удивившись до полного обалдения, просто поблагодарила Серегу, который удивился в свою очередь.
И теперь все это ощущалось на столе. Никитос и сам не подозревал за супругой таких талантов и только интенсивно хлопал глазами. Зато детишки бурно радовались. Правда, когда трапеза подходила к концу, хлопать глазами стали уже все присутствующие, ну за исключением Сереги конечно. Это произошло, когда Элина принесла с кухни Бобровский чайник, из носика которого шел пар с незнакомым запахом.
А потом началось то, что присутствующим показалось священнодействием. Басов извлек откуда-то из-под стола сосуд, названный им «кружкой», налил в него из чайника горячей, исходящей паром темно-коричневой жидкости, отхлебнул и причмокнул. А потом он вывалил из мешочка на стол много белых кубиков, взял один из них, отгрыз половину и запил из кружки. Глаза его прикрылись от удовольствия, и он опять громко причмокнул.
Первой не выдержала самая мелкая и непосредственная семилетняя Майя.
- Дядя Александрос, а что это у тебя?
Девчонка отчаянно шепелявила, и понять ее было трудно, но Басов все-таки решил, что понял правильно.
- Это чай, - он показал на кружку, - а это сахар. Он сладкий. Бери, пробуй.
Майя с опаской взяла белый кубик и лизнула. Секунду она прислушивалась к ощущениям, а потом мордашка ее расплылась в широкой улыбке, она хрупнула сразу половину кубика и усиленно захрустела. Остальные дети загалдели и тоже потянулись к сахару. Мать прикрикнула на них, но Басов благодушно сказал:
- Да пусть их.
Весь сахар растащили в момент. И всем он понравился. Даже Элине и Никитосу. Последний правда поинтересовался сколько это может стоить и, услышав, что десяток за драхму, чуть не подавился. А вот чай не понравился никому. Басов не удивился, к чаю надо привыкать и привыкать долго. Русь вон привыкала кабы не больше столетия.
Серега, хлебнув за обедом неразбавленного вина, явно лучшего чем у Алкеона, значительно повеселел. Он как-то не обратил внимания, что домочадцы смотрели на него с жалостью. Басов не стал указывать ему на это за столом, но наедине пообещал объяснить разницу. Но тут как раз раздался стук в калитку и пришлось беседу отложить.
Петрос помчался открывать. Оказывается, явился столяр. Тот самый, который занимался отделкой лавки. Следом за ним помощники, или рабы, кто их там разберет, стали втаскивать длинные доски. Серега, в темпе выхлебав вино, побежал контролировать. А вот девчонки стали помогать матери убирать со стола. Басов не спеша допил чай и спросил:
- Элина, тебе кухарка нужна?
Женщина остановилась и поставила обратно на стол большое блюдо из-под рыбы.
- Нужна, - ответила она, впрочем, без большого энтузиазма. = Хорошо бы еще женщину, чтобы убирала дом.
- Ну да, - добавил Басов. – И привратника. Где же им жить-то? – потом добавил. – Ну, положим, для привратника место есть. А вот… а-а сделаем что-нибудь.
Женщина терпеливо ждала.
- Вот что, Элина, я в этих делах не очень разбираюсь. Придется тебе со мной сходить. Как там с вашими обычаями? Тебе можно?
Женщина махнула рукой и улыбнулась.
- Мне пока можно. Никто ведь не знает, что я теперь жена богатого человека. Меня все знают, как почти нищенку.
- Ой, да ладно. Нищенка она, - беззаботно сказал Басов, и они улыбнулись друг другу.
Элина действительно за те несколько дней, что жила в новом доме значительно переменилась в лучшую сторону. Стала словно выше, стройнее и даже лицо разгладилось. Теперь женщине нельзя было дать больше тридцати лет, как, собственно, и было.
- Пойдем-ка, - таинственно сказал Басов. – Пусть мужики, там пока разбираются.
Заинтригованная женщина пошла за ним в таблинум. Она совершенно не боялась. Ну вот такой был Басов – никто его не боялся.
А между тем, Басов полез под прикрывающую кучу товара ткань и извлек кусок шелка.
- Это тебе, - сказал он грубовато. – А то, небось, и выйти не в чем. Ах, да, еще вот, - он достал набор иголок и несколько катушек с нитками. – Это тоже.
- Ой! – сказала Элина совсем не по-древнегречески. – А если Никитос узнает?
- Я ему объясню, - пообещал Басов.
Пока Басов занимался охмурением хозяйки, столяр с помощниками развернули в лавке бурную деятельность. Сначала они как-то довольно быстро смонтировали прилавок.
Пробуждение было ужасным. Но пробуждаться все-таки пришлось.
- Б…дь! – с чувством сказал Серега, сидя на ложе и держась за голову.
Потом спросил с надеждой:
- Шеф, как думаешь, пиво здесь есть?
- Я тебе сейчас устрою пиво, - мрачно ответил Басов. – Не хрен было вчера напиваться.
- А сам-то, - попробовал вякнуть Серега.
- Я молчу, - отрезал Басов и поморщился. – Все, времени нет. Погоди немного, греблей отвлечешься.
Серега страдальчески сморщился, но встал, поднял сверток с мешком под рыбу и, шаркая сандалиями, пошел вслед за Басовым.
На море присутствовал легкий южный ветер, очень располагающий к плаванию на веслах. Серега уныло тащился сзади, заранее содрогаясь при мысли о процессе. В голове стучало и переливалось. Он даже не заметил, где Басов надыбал маленький кувшинчик, и когда тот подал его Сереге, несчастный сперва даже не поверил.
- Все-то не выдуй, - забеспокоился Басов, видя, как напарник присосался к горлышку. – Другим тоже хочется.
Серега блаженно отдулся и передал кувшинчик Басову.
- Шеф, - сказал он. – Вот уважаю я тебя.
- Да ладно, - проворчал Басов.
Сегодня Серега явно шел на улучшение собственного времени. Или погода благоприятствовала. Но челн летел наверняка с каким-нибудь местным рекордом. Басов сверился с часами. Было без двадцати семь. Солнце уже оторвалось от горизонта, но, когда они вошли за мыс и Серега выдохнул, тень лежала еще через всю бухту.
Привязанную к приметному камню коренную веревку нашли быстро. Да и сам процесс подъема ловушки много времени не занял. Все-таки их челн был намного легче яла. А вот, когда дошло до подъема мотни, дело застопорилось. В мотне возилась масса рыбы: ставрида, султанка, ласкири, зеленухи. Вобщем вся местная фауна. Там еще и крабы были.
Серега озадаченно почесал затылок.
- Однако. Наверно все-таки, нельзя оставлять ловушку на двое суток.
Басов согласно кивнул.
- Ну и чего будем делать?
-Разбираться, - сказал Басов. – Или ты имеешь предложить другое?
И они полчаса возились в живой каше, отбрасывая в сторону несортовую рыбу и крабов, норовящих вцепиться в палец. Наконец мешок был собран и увязан. Вещь конечно получилась неподъемная и только то, что его собирали и увязывали в воде, позволило как-то им манипулировать.
Ловушку поставили на прежнее место и челн, тяжело волоча за собой мешок, отправился к месту перехода. Дойдя до приметного камня, он остановился. Серега аккуратно сложил хитон, сунул за набедренную повязку письмо, специально написанное карандашом, и без всплеска сполз в воду.
- Про масло не забудь, - напутствовал его Басов.
ГЛАВА 6 - Контуры
На этот раз посылка, которую Серега с трудом вытащил из воды, едва не опрокинув утлое плавсредство, была намного объемистей.
- Шеф, - сказал Серега, отдуваясь. – В следующий раз надо вдвоем идти. Они же ботом пришли, а вовсе не ялом. И рыбу стрелой поднимали, и посылку нашу стрелой… А я, понимаешь, один, как человек-амфибия. Серега внезапно замолчал и, после секундной заминки, разразился:
Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно.
Там бы, там бы, там бы пить вино…
- Ты уже пил вчера, - ехидно напомнил Басов.
Серега смешался. Но быстро нашелся.
- Вино, - сказал он, – было отравлено. Иначе чего бы это двум здоровым мужикам сверзиться с одного литра.
- С трех, - поправил его Басов.
- Чего с трех? – не понял Серега.
- С трех литров. И девчонка, на которую ты подумал, здесь совершенно не при чем.
- Опа, - удивился Серега. – А когда это мы успели? Нет, тебе-то я верю. Но… - он потер лоб. – Не помню, хоть ты тресни.
А между тем пирога, подгоняемая мерными ударами весел, была уже на полпути к порту.
Распаковывать посылку они стали только в таблинуме. Как они дотащили тюк от порта до своего дома – это отдельный рассказ. Но все-таки дотащили, и раздраженный Басов, ответив на вопрос «Кто там?», открывшему калитку Петросу, что хозяев надо знать в лицо, задом, непрерывно оглядываясь, прошел прихожую и перистиль, и с облегчением свалил ношу у стены в таблинуме.
Пока он сидел прямо на полу и обмахивался подолом хитона, Серега сгонял на кухню и принес два килика вина, разбавленного по-гречески - водой. Басов выдул половину единым махом, а потом стал пить маленькими глотками, продлевая удовольствие.
- Льда бы сюда, - сказал он мечтательно.
- Ага, - тут же добавил Серега. – И женщину с опахалом.
- Согласен на вентилятор, - быстро сказал Басов.
Влил в себя единым махом остатки вина и отставил посуду.
- Ну давай поглядим, что нам прислали. Я так понял, что рыбу они продали тут же и за хорошую цену?
- Да, да, - отозвался Серега. – Юрка рассказывал, что оптовик, когда увидел, что ему предлагают, был просто вне себя от счастья. Но цену, гад, поднял совсем ненамного. Количеством взяли. Вобщем сто десять долларов они поимели. Надо будет в следующий раз, а он у нас послезавтра, сетку у них забрать. Тут камбалы должно быть немеряно. Боюсь только, для местной камбалы наша ячея маловата будет.
- Заодно и проверим, - сказал Басов. – Ладно, распаковывай.
Серега подтащил к себе тюк, и разрезал веревки его стягивающие. Первыми на свет, встреченные радостными возгласами обоих партнеров появились две фирменные алюминиевые кружки, потом большой и красивый заварочный чайник.
- Стой, Серега, погоди! – Басов замахал рукой. – Прежде чем мы продолжим, сбегай пожалуйста на кухню и попроси вскипятить воду. Хоть чайку попьем.
- И то верно, - согласно кивнул Серега и умчался.
Басов тем временем извлек из тюка большую жестяную банку с надписью English Breakfast.
- Ты глянь только, - сказал он вернувшемуся Сереге. – Какой чай нам прислали. Такой и в продажу можно будет пустить. И драть за него безбожно.
- Я в чаях особо не разбираюсь, - признался Серега. – По мне так лишь бы коричневый был. А вот идею насчет продажи горячо поддерживаю и обобряю. Только упаковка должна быть другая.
Следующей из тюка появилась банка «Нескафе» по прозвищу «классик», имевшая неповторимый вкус жженой резины и соответствующий аромат. Басов заявил, что в нашем деле не до изысков и, что, разбогатеем – и не такое себе позволим. Серега согласно кивал. Ему вообще вино больше нравилось, а пристрастия шефа он считал блажью.
Потом из тюка стали появляться более серьезные вещи. Первыми Серега извлек четыре штуки ткани. Это не был веселый ситчик, или скромный сатин, или еще более скромная бязь. На свет появились отрезы добротного сукна синего, голубого, зеленого и фиолетового цветов. Серега отколол от одного куска записку и прочитал: синий и голубой – драп; зеленый и фиолетовый – драп-велюр, ширина кусков девяносто сантиметров, длина – десять метров. Он посмотрел на Басова, потом схватил фиолетовый кусок и выбежал из комнаты. Басов прислонился спиной к стенке, взял в руки записку и принялся прикидывать, сколько же это может стоить.
Серега явился минут через десять.
- Никитос был вне себя, - сказал он. – Он несчастный кусок мял, нюхал и даже пытался укусить, но я не дал. Вобщем, единственное, что я от него добился, это примерная стоимость. Он сказал, при многочисленных оговорках, что может и ошибиться, но цена куска, вот конкретно этого, будет составлять около полутысячи драхм.
Басов протяжно присвистнул.
- Не свисти, - автоматически сказал Серега. – Денег не будет, - но тут же понял, что противоречит сам себе и рассмеялся.
- Две тысячи драхм, - сказал Басов, и повторил. – Две тысячи… Так, а что там у нас дальше.
Серега отложил в сторону к остальным кусок ткани и полез в недра тюка. Басов с интересом ждал. Серега покопался в тюке и вместо ожидаемой ткани вдруг вытащил один за другим четыре целлофановых пакета с сахаром-песком, следом появились тоже четыре коробки с рафинадом.
- Ага, - сказал Басов. – Чего-то такого я и ожидал. Но я просил всего один для себя.
- Будем внедрять, - сказал Серега. – Начнем с Никитосовой Элины и девчонок. Надо проверить реакцию.
- Да я бы и Алкеона со счетов не сбрасывал, - пожал плечами Басов.
Серега поморщился. Его нелюбовь к Алкеону никуда не делась. Но он понимал, что Алкеон, как владелец трактира, лучше всех сможет донести до широких народных масс преимущества нового продукта.
- Чего вдруг задумался? – спросил Басов. – Поехали дальше.
Серега встряхнулся и опять обратил взор на содержимое тюка. А оттуда появилось на этот раз нечто нетривиальное.
- Шелк вискозный, - прочитал Серега на сопроводиловке и вопросительно посмотрел на Басова.
- Чего вытаращился? – грубо спросил тот. – Ну шелк, ну вискозный. На натуральный, знаешь какие деньги нужны. Тем более местным по… - он подумал. – ну, по тимпану что ли.
- А-а, - глубокомысленно сказал Серега, ни капли не обидевшись, и отложив кусок шелка в сторону, опять полез в тюк.
Следующим сюрпризом оказался тяжелый пакетик, который будучи разорванным, явил собравшимся два десятка зеркал.
- А это для наших папуасов, - обрадовался Серега и полез дальше.
Дальше были две пачки бумаги, коробка стальных перьев и большая коробка, тесно уставленная бутылочками с чернилами. Женские мелочи венчали список. Серега посмотрел на ярмарку разложенных на полу товаров, на опустевший тюк и выдал:
- Если все это с толком продать, мы запросто можем купить ту усадьбу.
- Не горячись, - остановил его Басов. – Нам еще масла надо купить, лодку, да и на дом денег не меряно уйдет. Купим мы твою усадьбу через недельку. Может быть. А пока посмотри, может кипяток уже готов. Куда побежал? Чайник с собой сразу возьми – заваришь там.
Как с Никитосом и договаривались, его жена, едва придя в себя после всего, что на бедную женщину свалилось, развила бурную деятельность и вообще оказалась хозяйкой очень энергичной. А свалилось на нее потенциальное богатство, и она временами замирала, уставив взор в пространство, и чтобы вывести ее из этого состояния, надо было позвать по имени. Но, несмотря на временные недостатки, Элина тут же взяла под крыло залетных купцов. Она не собиралась отсиживаться в гинекее, тем более, что слуги в доме, конечно, предвиделись, но пока их не было. Девчонки, те вообще быстро освоились, и обращались к отцовским партнерам запросто дядя Александрос и дядя Серегос. Про Петроса и говорить нечего.
Вот и сейчас вся семья вместе с Бобровым и Серегой собралась в триклинии на обед. Обед в связи с возросшей нагрузкой у Элины получился не слишком изысканный, но зато обильный. Принесенная «купцами» рыба тут же пошла в дело и уже наличествовала на столе. Кроме того, Серега «тайно» от Никитоса вручил Элине, так сказать, на хозяйство сто драхм. Все-таки у женщин психика более гибкая, чем у мужчин, Элина, раз удивившись до полного обалдения, просто поблагодарила Серегу, который удивился в свою очередь.
И теперь все это ощущалось на столе. Никитос и сам не подозревал за супругой таких талантов и только интенсивно хлопал глазами. Зато детишки бурно радовались. Правда, когда трапеза подходила к концу, хлопать глазами стали уже все присутствующие, ну за исключением Сереги конечно. Это произошло, когда Элина принесла с кухни Бобровский чайник, из носика которого шел пар с незнакомым запахом.
А потом началось то, что присутствующим показалось священнодействием. Басов извлек откуда-то из-под стола сосуд, названный им «кружкой», налил в него из чайника горячей, исходящей паром темно-коричневой жидкости, отхлебнул и причмокнул. А потом он вывалил из мешочка на стол много белых кубиков, взял один из них, отгрыз половину и запил из кружки. Глаза его прикрылись от удовольствия, и он опять громко причмокнул.
Первой не выдержала самая мелкая и непосредственная семилетняя Майя.
- Дядя Александрос, а что это у тебя?
Девчонка отчаянно шепелявила, и понять ее было трудно, но Басов все-таки решил, что понял правильно.
- Это чай, - он показал на кружку, - а это сахар. Он сладкий. Бери, пробуй.
Майя с опаской взяла белый кубик и лизнула. Секунду она прислушивалась к ощущениям, а потом мордашка ее расплылась в широкой улыбке, она хрупнула сразу половину кубика и усиленно захрустела. Остальные дети загалдели и тоже потянулись к сахару. Мать прикрикнула на них, но Басов благодушно сказал:
- Да пусть их.
Весь сахар растащили в момент. И всем он понравился. Даже Элине и Никитосу. Последний правда поинтересовался сколько это может стоить и, услышав, что десяток за драхму, чуть не подавился. А вот чай не понравился никому. Басов не удивился, к чаю надо привыкать и привыкать долго. Русь вон привыкала кабы не больше столетия.
Серега, хлебнув за обедом неразбавленного вина, явно лучшего чем у Алкеона, значительно повеселел. Он как-то не обратил внимания, что домочадцы смотрели на него с жалостью. Басов не стал указывать ему на это за столом, но наедине пообещал объяснить разницу. Но тут как раз раздался стук в калитку и пришлось беседу отложить.
Петрос помчался открывать. Оказывается, явился столяр. Тот самый, который занимался отделкой лавки. Следом за ним помощники, или рабы, кто их там разберет, стали втаскивать длинные доски. Серега, в темпе выхлебав вино, побежал контролировать. А вот девчонки стали помогать матери убирать со стола. Басов не спеша допил чай и спросил:
- Элина, тебе кухарка нужна?
Женщина остановилась и поставила обратно на стол большое блюдо из-под рыбы.
- Нужна, - ответила она, впрочем, без большого энтузиазма. = Хорошо бы еще женщину, чтобы убирала дом.
- Ну да, - добавил Басов. – И привратника. Где же им жить-то? – потом добавил. – Ну, положим, для привратника место есть. А вот… а-а сделаем что-нибудь.
Женщина терпеливо ждала.
- Вот что, Элина, я в этих делах не очень разбираюсь. Придется тебе со мной сходить. Как там с вашими обычаями? Тебе можно?
Женщина махнула рукой и улыбнулась.
- Мне пока можно. Никто ведь не знает, что я теперь жена богатого человека. Меня все знают, как почти нищенку.
- Ой, да ладно. Нищенка она, - беззаботно сказал Басов, и они улыбнулись друг другу.
Элина действительно за те несколько дней, что жила в новом доме значительно переменилась в лучшую сторону. Стала словно выше, стройнее и даже лицо разгладилось. Теперь женщине нельзя было дать больше тридцати лет, как, собственно, и было.
- Пойдем-ка, - таинственно сказал Басов. – Пусть мужики, там пока разбираются.
Заинтригованная женщина пошла за ним в таблинум. Она совершенно не боялась. Ну вот такой был Басов – никто его не боялся.
А между тем, Басов полез под прикрывающую кучу товара ткань и извлек кусок шелка.
- Это тебе, - сказал он грубовато. – А то, небось, и выйти не в чем. Ах, да, еще вот, - он достал набор иголок и несколько катушек с нитками. – Это тоже.
- Ой! – сказала Элина совсем не по-древнегречески. – А если Никитос узнает?
- Я ему объясню, - пообещал Басов.
Пока Басов занимался охмурением хозяйки, столяр с помощниками развернули в лавке бурную деятельность. Сначала они как-то довольно быстро смонтировали прилавок.
