– Поехала обратно в колледж. Можете проверить мой видео-регистратор в машине, – я повысила голос в конце, потому что вся ситуация была похожа вовсе не на «мы зададим вам пару вопросов», а на допрос, на который они не имели права.
– Успокойтесь, мисс. Мы просто беседуем, – спокойно заверил меня детектив Джонс. – Вас ни в чем не обвиняют. С того дня мистер Пирс не выходил на связь, и его родители подали заявление о пропаже.
– Извините, но какое это имеет отношение ко мне?
– Мы опрашиваем всех, кто мог быть с ним знаком. Среди студентов говорят, между вами и мистером Пирсом возникло недопонимание. В последнее время вы не замечали ничего необычного в его поведении?
Тяжело вздохнув, рассказала детективу все, что знала еще раз: о своей поездке в Фогхилл, о Пирсе, упомянув при этом о преследовании. Он внимательно выслушал меня, пару раз бросив недовольный взгляд на Стенли, и извинился за потраченное время.
– Мисс Уолкер, прошу вас не покидать город, пока идет следствие, – сухо произнес детектив, затем добавил: – Извините за некомпетентность наших сотрудников, я доложу начальству о вашем случае.
Поблагодарив декана за уделенное время, Джонс кивнул офицеру Стенли, и они направились к выходу, пожелав всего хорошего на прощание.
Ситуация казалась мне сюрреалистичной. Совсем недавно я радовалась, что не вижу Дарена, а теперь слышу, что он пропал. Судя по вопросам детектива, я была одной из последних, кто с ним общался.
Как же это меня злило. Этот ненормальный не давал мне покоя, а теперь, даже пропав, продолжает создавать проблемы. Как будто нет других причин для беспокойства. Учеба началась, а я не могла думать ни о чем, кроме того дня, когда поехала в Фогхилл. После неудачной попытки забрать заказ у Райли у меня случился провал в памяти. Впервые в жизни я проснулась и не помнила, что произошло за несколько часов. Ни как я дошла до машины, ни как оказалась на шоссе, ведущем в колледж. Только размытые картинки, будто испорченные снимки.
Видимо, мое недовольство отразилось на лице, так как проходящий мимо преподаватель окликнул меня.
– Лея, что-то случилось? Выглядишь неважно, – с волнением спросил он.
Профессор Аарон Маршалл был моим любимым преподавателем. Он вел у нас курс портретной фотографии в прошлом году и дополнительно курировал фотокружок. На вид ему было около тридцати, высокий шатен с голубыми глазами, довольно привлекательный. Он увлекался спортом и частенько играл с ребятами в баскетбол. Маршалл нравился многим студенткам, и я не была исключением, хотя рассматривала профессора больше как объект для подражания. Он был талантливым фотографом, его работы часто публиковались в известных изданиях. Я не могла понять, что такой человек делает в Фогхилле. С таким уровнем он вполне мог бы получить место в более престижном учреждении.
– Пирс пропал, – коротко ответила я.
Профессор был осведомлен о моих непростых отношениях с Дареном. Он стал одним из первых, кто предложил обратиться в полицию, и ругал их за отказ принять мое заявление. Кроме Райли, он был единственным, кому я могла пожаловаться, если что-то шло не так. И вот он оказался рядом в нужный момент. Я добавила:
– Меня допрашивала полиция. Детектив сказал, что Дарен пропал в конце августа.
– Не понимаю, как это связано с тобой?
– Кто-то рассказал о моих проблемах с Пирсом…, – произнесла я дрожащим голосом.
Профессор, услышав это, выругался, похлопал меня по плечу и предложил выпить чай в своем кабинете.
Вторая половина дня прошла спокойно. Мы поговорили с Маршаллом о предстоящем ноябрьском конкурсе. Зная себя, понимала, что выбор фотографий для конкурса займет много времени и сил. Нужно определиться с темой и изучить локации, а также посмотреть на предыдущих участников, особенно финалистов. Я уже предвкушаю это.
Воодушевленная этой новостью, я направилась обратно в общежитие. Мы долго обсуждали детали конкурса с Маршаллом и разошлись только с наступлением темноты. Проходя мимо парковки преподавателей, я заметила новый Jaguar E-PACE и остановилась на мгновение.
Цена начинается от пятидесяти тысяч долларов, откуда у наших преподавателей деньги на такую машину? Разве что Маршалл мог себе это позволить. У него, кстати, был Volvo, который по цене не уступает ягуару, который я сейчас с интересом разглядывала. Красивый автомобиль. Помню, когда выбирала машину, долго рассматривала модели этой марки. Но всех моих накоплений хватило бы лишь на половину кузова, и то не факт.
Может, ректора сменили? Это было единственное логичное объяснение, которое пришло мне в голову. Осознав, что слишком долго пялюсь на машину, я резко развернулась и поспешила в сторону общежития. Там комендант посмотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал. Удивительно. Наверное, у него закончились идеи, как испортить кому-то настроение.
Вернувшись в комнату, услышала жужжание на столе. Телефон разрывался. На экране высветилось «Мама».
Совсем об этом забыла!
Я прислонилась к стене, глядя, как за окном гаснет закат. Слова мамы били по барабанным перепонкам. Райли пропадала у своих друзей с факультета экономики. А я, положив трубку, вдруг осознала, что тишина, оставшаяся после пропажи Дарена, оказалась страшнее его присутствия.
8 сентября 20** года
Воздух в столовой был пропитан ароматом свежемолотого кофе и ванильных круассанов, но даже это не могло отвлечь Райли от разговорах о новеньких ассистентах преподавателей. Ее голос звенел, почти переходя на писк, от которого у меня начинала болеть голова:
– Представляешь, у него глаза глубокого зеленого цвета, почти изумрудного! А эти ямочки на щеках, когда он улыбается…
Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, играл бликами на светлых, цвета пшеницы, кудрях Райли, в ее восторге было что-то наивное, и это раздражало еще больше. Почему она не понимает, что красота – это всего лишь обертка? Мысль пронеслась, оставляя горький привкус. Мои пальцы непроизвольно сжались, я вспомнила о часах, потраченных впустую на бесконечные разговоры о каком-то Алеке Ейне вместо подготовки к семинару по композиции.
Дарен тоже обладал привлекательной внешностью, и многие до последнего не замечали за ней его настоящей сущности. От воспоминаний о нем, на меня накатил приступ паники, чтобы подавить который понадобились огромные усилия. Сколько же мне понадобится времени стереть из памяти этого ужасного человека?
– Это просто несправедливо! – жаловалась Райли по пути на лекции. – Ну почему он достался не второму курсу?! У меня нет знакомых среди первокурсников. К нему не подойти!
– Райли, куратор первокурсников также ведет группу поддержки, в которой ты состоишь, – пыталась успокоить я подругу, надеясь отвоевать хотя бы час перед сном без обсуждения Алека. – Уверена, что мистер Фишер возьмет своего ассистента с собой. Ты же помнишь, какой он дотошный.
– Точно, как я могла забыть! Лея, ты просто супер! – воскликнула подруга, крепко обняв меня от радости.
– Отпусти, задушишь! – смеялась я в ответ.
– Кстати, второй ассистент тоже неплох. Правда, пока не знаю, куда его распределили. Он темненький, высокий и подтянутый – в твоем вкусе, – начала Райли, снова пытаясь подтолкнуть меня к «отношениям». Я бросила на нее скептический взгляд, и она быстро сменила тему, понимая, что меня не переубедить.
Не то чтобы я была против отношений. Пару раз ходила на свидания в школе, но ничего серьезного. Учитывая мои постоянные переезды, это было бы удивительно. Однажды меня действительно заинтересовал одноклассник, с которым мы хорошо общались. Мы встречались пару месяцев, а потом я уехала в Брайдвуд. Отношения на расстоянии, конечно, звучат прекрасно и романтично, но только в теории. Реальность быстро расставила все по своим местам, чувства постепенно сошли на нет и я решила сосредоточиться на учебе. По крайней мере, до тех пор, пока не поступлю в Калифорнию. Там появится больше времени, чтобы подумать о личной жизни.
Кое-как распрощавшись с Райли, я направилась на последнюю лекцию. Кабинет профессора Никсона встретил меня гулом разговоров одногруппников. Прижимая к груди учебники, я попыталась заглушить странное беспокойство, внезапно возникшее из ниоткуда.
Куратор нашей группы, профессор Никсон, обучал нас основам фоторетуши. Это был подтянутый мужчина около сорока лет с приятными чертами лица. Никсон всегда проявлял дружелюбие к студентам, хотя иногда был немного неуклюжим и забывчивым. Ему явно требовался не просто ассистент, а личный секретарь.
В прошлом году с этой задачей прекрасно справлялась мисс Ханна. У нас с ней сложились хорошие отношения, поэтому новость о ее уходе стала для меня неожиданностью. Странно, что Ханна не предупредила никого о внезапном решении. Сам Никсон был не менее удивлен. Она всегда была ответственной и не могла просто так уйти, не сообщив заранее.
После ее ухода Никсону понадобился новый ассистент. Нам представили его на собрании группы после занятий. Я недовольно смотрела на часы – ассистент опаздывал. У меня сегодня кружок Маршалла, и не хотелось задерживаться. На днях я нашла несколько интересных локаций для фото и планировала прийти сразу после лекций, чтобы обсудить их с Аароном.
Из мыслей меня вывел скрип входной двери. В аудиторию вошел молодой высокий темноволосый мужчина. Видимо, это был новый ассистент.
– Извините за опоздание, профессор, – раздался бархатный мужской голос. Я непроизвольно сглотнула, ощутив, как в груди расплывается странное тепло. Ассистент подошел к профессору и что-то тихо сказал ему, передавая папку. Затем обернулся и пробежался глазами по аудитории. Когда его взгляд достиг меня, он на мгновение застыл. Я же утонула в его карих глазах. Сердце затрепетало в груди, словно хотело вырваться на свободу, а по спине пробежали мурашки. Но, от того ли, что этот мужчина красив, или было что-то еще?
Рука сама потянулась к горлу, которое внезапно пересохло. Почему он кажется мне знакомым?Обрывки воспоминаний – холодный ветер, тихие, почти не различимые шаги, боль в плече – мелькнули и рассыпались, как бисер.
Вспомнив слова Райли, я мысленно согласилась с ней, этот мужчина был чертовски привлекателен! От молодого кареглазого брюнета исходила атмосфера спокойствия и дружелюбия.
– Позвольте представить вам мистера Натаниэля Освальда. Можете обращаться к нему по всем организационным вопросам, – объявил Никсон.
– Натаниэль, сокращенно Нейт, значит? – прошептала я, словно пробуя это имя на вкус.
Как только я это сделала, Освальд посмотрел на меня с удивлением. Зрачки его расширились на мгновение, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Услышал? Да, нет, наверное, показалось.
В конце лекции профессор попросил меня остаться на пару минут.
– Натаниель, это мисс Уолкер, – представил меня Никсон. – Она староста. Если не сможешь меня найти, смело обращайся к ней по всем вопросам.
– Приятно познакомиться, мистер Освальд, – сказала я, протягивая руку ассистенту.
– Можно просто Нейт, – улыбнулся Натаниель, отвечая на рукопожатие.
С чего бы он так неофициально себя ведет? Студентам это, безусловно, понравилось бы, но не мне. А вдруг он все-таки услышал, как я назвала его сокращенным именем? Да и после знакомства с Дареном такое дружелюбие казалось подозрительным. Лучше сразу установить границы, не позволяя никому их пересекать.
– Предпочитаю «мистер Освальд», – голос прозвучал резче, чем хотелось. Его брови взлетели вверх, а в уголках губ заплясала тень улыбки. Отвернувшись, я обратилась к Никсону, напомнив: – Профессор, у меня кружок с профессором Маршаллом, кажется, вы хотели передать ему какие-то материалы.
В итоге оказалось, что у нас целых две коробки материалов, поэтому Натаниель был отправлен со мной. Хоть кружок фотографии находится в том же здании, профессор переживал, что я не справлюсь с тяжелыми коробками одна.
Мы шли молча, и лишь несколько раз Освальд задавал вопросы о расписании и мероприятиях, проводимых в колледже. Когда мы проходили мимо стенда с наградами, он остановился, привлеченный чем-то. Я подошла к нему и увидела, что он рассматривает работы с прошлого фотоконкурса.
– Это же твоя работа? – с интересом спросил Натаниель, указывая на стенд. Я кивнула, поняв, о какой фотографии идет речь. – У меня такое ощущение, что я уже видел это место…
– Это Лес Бладрейн, к северу от Фогхилла. Часть обрыва на фото видна с шоссе, ведущего в город. Если ехать из колледжа, особенно утром, можно увидеть, как лучи солнца пробиваются сквозь густой туман, – объяснила я, глядя на фотографию. Затем посмотрела на Освальда, на его красивом лице появилась довольная улыбка. А он слушал, слегка наклонив голову, и в его глазах проскользнуло… узнавание? Или просто игра моего воображения?
Я невольно улыбнулась в ответ, прежде чем успела осознать это. Мысленно выругалась, стиснув челюсти. Но уголки губ все еще предательски подрагивали.
– Что вас так развеселило?
– Ты умеешь говорить сложными предложениями. Оказывается, с тобой все же можно найти общий язык, – откровенно признался Натаниель.
Я не совсем поняла, зачем ему со мной находить общий язык. Для общения ассистент-староста в этом нет нужды. Или после Дарена стала слишком подозрительно относиться к людям, видя в их действиях подвох? Кажется, я становлюсь параноиком.
Перед кабинетом кружка я попросила оставить коробки у двери, заверив, что сама справлюсь. Пара метров не составит труда, а Маршалл не любит, когда его отвлекают от работы.
– Можешь дать мне свой номер? – спросил Натаниель, протягивая мне свой телефон. Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил: – На случай, если я не смогу связаться с профессором Никсоном. Он сказал, что могу обращаться к тебе.
– Хорошо, – согласилась я, принимая телефон.
Наши пальцы случайно соприкоснулись, что заставило меня вздрогнуть. Я торопливо ввела номер и отдала телефон обратно.
– Лея, – произнес он таким глубоким голосом, вводя имя в телефон, что моё сердце на мгновение застыло. Словно используя все свое обаяние, Натаниель добавил, прежде чем развернуться и уйти: – Красивое имя.
Я замерла. Его взгляд скользнул по моему лицу – изучающий, словно Натаниель пытался понять, о чем я думаю.
Он что, флиртует со мной? Да нет… Точно нет! Когда он ушёл, я неожиданно для себя облегченно вздохнула. Прижала холодные ладони к щекам, пытаясь подавить предательский румянец. Наваждение какое-то…
Я вошла в кабинет кружка, размышляя о том, что во всем виновата Райли со своими бесконечными разговорами о парнях и отношениях. Свет в комнате был приглушен, что показалось мне странным. Обычно в это время здесь уже шли бурные обсуждения, но сегодня меня встретила тишина. Поставив коробку на стол преподавателя, я заметила свет, пробивающийся из подсобки, где хранятся материалы.
– Профессор? – позвала я, но никто не ответил. Я уже собиралась открыть дверь, как она внезапно распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Маршалл.
– Лея? – его голос прозвучал хрипло, а пальцы вцепились в косяк. Он смотрел на меня, нервно поправляя волосы другой рукой. – Ты не получила мое сообщение? Сегодня занятий не будет. У меня появились срочные дела.
– Успокойтесь, мисс. Мы просто беседуем, – спокойно заверил меня детектив Джонс. – Вас ни в чем не обвиняют. С того дня мистер Пирс не выходил на связь, и его родители подали заявление о пропаже.
– Извините, но какое это имеет отношение ко мне?
– Мы опрашиваем всех, кто мог быть с ним знаком. Среди студентов говорят, между вами и мистером Пирсом возникло недопонимание. В последнее время вы не замечали ничего необычного в его поведении?
Тяжело вздохнув, рассказала детективу все, что знала еще раз: о своей поездке в Фогхилл, о Пирсе, упомянув при этом о преследовании. Он внимательно выслушал меня, пару раз бросив недовольный взгляд на Стенли, и извинился за потраченное время.
– Мисс Уолкер, прошу вас не покидать город, пока идет следствие, – сухо произнес детектив, затем добавил: – Извините за некомпетентность наших сотрудников, я доложу начальству о вашем случае.
Поблагодарив декана за уделенное время, Джонс кивнул офицеру Стенли, и они направились к выходу, пожелав всего хорошего на прощание.
Ситуация казалась мне сюрреалистичной. Совсем недавно я радовалась, что не вижу Дарена, а теперь слышу, что он пропал. Судя по вопросам детектива, я была одной из последних, кто с ним общался.
Как же это меня злило. Этот ненормальный не давал мне покоя, а теперь, даже пропав, продолжает создавать проблемы. Как будто нет других причин для беспокойства. Учеба началась, а я не могла думать ни о чем, кроме того дня, когда поехала в Фогхилл. После неудачной попытки забрать заказ у Райли у меня случился провал в памяти. Впервые в жизни я проснулась и не помнила, что произошло за несколько часов. Ни как я дошла до машины, ни как оказалась на шоссе, ведущем в колледж. Только размытые картинки, будто испорченные снимки.
Видимо, мое недовольство отразилось на лице, так как проходящий мимо преподаватель окликнул меня.
– Лея, что-то случилось? Выглядишь неважно, – с волнением спросил он.
Профессор Аарон Маршалл был моим любимым преподавателем. Он вел у нас курс портретной фотографии в прошлом году и дополнительно курировал фотокружок. На вид ему было около тридцати, высокий шатен с голубыми глазами, довольно привлекательный. Он увлекался спортом и частенько играл с ребятами в баскетбол. Маршалл нравился многим студенткам, и я не была исключением, хотя рассматривала профессора больше как объект для подражания. Он был талантливым фотографом, его работы часто публиковались в известных изданиях. Я не могла понять, что такой человек делает в Фогхилле. С таким уровнем он вполне мог бы получить место в более престижном учреждении.
– Пирс пропал, – коротко ответила я.
Профессор был осведомлен о моих непростых отношениях с Дареном. Он стал одним из первых, кто предложил обратиться в полицию, и ругал их за отказ принять мое заявление. Кроме Райли, он был единственным, кому я могла пожаловаться, если что-то шло не так. И вот он оказался рядом в нужный момент. Я добавила:
– Меня допрашивала полиция. Детектив сказал, что Дарен пропал в конце августа.
– Не понимаю, как это связано с тобой?
– Кто-то рассказал о моих проблемах с Пирсом…, – произнесла я дрожащим голосом.
Профессор, услышав это, выругался, похлопал меня по плечу и предложил выпить чай в своем кабинете.
Вторая половина дня прошла спокойно. Мы поговорили с Маршаллом о предстоящем ноябрьском конкурсе. Зная себя, понимала, что выбор фотографий для конкурса займет много времени и сил. Нужно определиться с темой и изучить локации, а также посмотреть на предыдущих участников, особенно финалистов. Я уже предвкушаю это.
Воодушевленная этой новостью, я направилась обратно в общежитие. Мы долго обсуждали детали конкурса с Маршаллом и разошлись только с наступлением темноты. Проходя мимо парковки преподавателей, я заметила новый Jaguar E-PACE и остановилась на мгновение.
Цена начинается от пятидесяти тысяч долларов, откуда у наших преподавателей деньги на такую машину? Разве что Маршалл мог себе это позволить. У него, кстати, был Volvo, который по цене не уступает ягуару, который я сейчас с интересом разглядывала. Красивый автомобиль. Помню, когда выбирала машину, долго рассматривала модели этой марки. Но всех моих накоплений хватило бы лишь на половину кузова, и то не факт.
Может, ректора сменили? Это было единственное логичное объяснение, которое пришло мне в голову. Осознав, что слишком долго пялюсь на машину, я резко развернулась и поспешила в сторону общежития. Там комендант посмотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал. Удивительно. Наверное, у него закончились идеи, как испортить кому-то настроение.
Вернувшись в комнату, услышала жужжание на столе. Телефон разрывался. На экране высветилось «Мама».
Совсем об этом забыла!
Я прислонилась к стене, глядя, как за окном гаснет закат. Слова мамы били по барабанным перепонкам. Райли пропадала у своих друзей с факультета экономики. А я, положив трубку, вдруг осознала, что тишина, оставшаяся после пропажи Дарена, оказалась страшнее его присутствия.
Глава 2. Студентка Л. У. Мистер Освальд
8 сентября 20** года
Воздух в столовой был пропитан ароматом свежемолотого кофе и ванильных круассанов, но даже это не могло отвлечь Райли от разговорах о новеньких ассистентах преподавателей. Ее голос звенел, почти переходя на писк, от которого у меня начинала болеть голова:
– Представляешь, у него глаза глубокого зеленого цвета, почти изумрудного! А эти ямочки на щеках, когда он улыбается…
Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, играл бликами на светлых, цвета пшеницы, кудрях Райли, в ее восторге было что-то наивное, и это раздражало еще больше. Почему она не понимает, что красота – это всего лишь обертка? Мысль пронеслась, оставляя горький привкус. Мои пальцы непроизвольно сжались, я вспомнила о часах, потраченных впустую на бесконечные разговоры о каком-то Алеке Ейне вместо подготовки к семинару по композиции.
Дарен тоже обладал привлекательной внешностью, и многие до последнего не замечали за ней его настоящей сущности. От воспоминаний о нем, на меня накатил приступ паники, чтобы подавить который понадобились огромные усилия. Сколько же мне понадобится времени стереть из памяти этого ужасного человека?
– Это просто несправедливо! – жаловалась Райли по пути на лекции. – Ну почему он достался не второму курсу?! У меня нет знакомых среди первокурсников. К нему не подойти!
– Райли, куратор первокурсников также ведет группу поддержки, в которой ты состоишь, – пыталась успокоить я подругу, надеясь отвоевать хотя бы час перед сном без обсуждения Алека. – Уверена, что мистер Фишер возьмет своего ассистента с собой. Ты же помнишь, какой он дотошный.
– Точно, как я могла забыть! Лея, ты просто супер! – воскликнула подруга, крепко обняв меня от радости.
– Отпусти, задушишь! – смеялась я в ответ.
– Кстати, второй ассистент тоже неплох. Правда, пока не знаю, куда его распределили. Он темненький, высокий и подтянутый – в твоем вкусе, – начала Райли, снова пытаясь подтолкнуть меня к «отношениям». Я бросила на нее скептический взгляд, и она быстро сменила тему, понимая, что меня не переубедить.
Не то чтобы я была против отношений. Пару раз ходила на свидания в школе, но ничего серьезного. Учитывая мои постоянные переезды, это было бы удивительно. Однажды меня действительно заинтересовал одноклассник, с которым мы хорошо общались. Мы встречались пару месяцев, а потом я уехала в Брайдвуд. Отношения на расстоянии, конечно, звучат прекрасно и романтично, но только в теории. Реальность быстро расставила все по своим местам, чувства постепенно сошли на нет и я решила сосредоточиться на учебе. По крайней мере, до тех пор, пока не поступлю в Калифорнию. Там появится больше времени, чтобы подумать о личной жизни.
Кое-как распрощавшись с Райли, я направилась на последнюю лекцию. Кабинет профессора Никсона встретил меня гулом разговоров одногруппников. Прижимая к груди учебники, я попыталась заглушить странное беспокойство, внезапно возникшее из ниоткуда.
Куратор нашей группы, профессор Никсон, обучал нас основам фоторетуши. Это был подтянутый мужчина около сорока лет с приятными чертами лица. Никсон всегда проявлял дружелюбие к студентам, хотя иногда был немного неуклюжим и забывчивым. Ему явно требовался не просто ассистент, а личный секретарь.
В прошлом году с этой задачей прекрасно справлялась мисс Ханна. У нас с ней сложились хорошие отношения, поэтому новость о ее уходе стала для меня неожиданностью. Странно, что Ханна не предупредила никого о внезапном решении. Сам Никсон был не менее удивлен. Она всегда была ответственной и не могла просто так уйти, не сообщив заранее.
После ее ухода Никсону понадобился новый ассистент. Нам представили его на собрании группы после занятий. Я недовольно смотрела на часы – ассистент опаздывал. У меня сегодня кружок Маршалла, и не хотелось задерживаться. На днях я нашла несколько интересных локаций для фото и планировала прийти сразу после лекций, чтобы обсудить их с Аароном.
Из мыслей меня вывел скрип входной двери. В аудиторию вошел молодой высокий темноволосый мужчина. Видимо, это был новый ассистент.
– Извините за опоздание, профессор, – раздался бархатный мужской голос. Я непроизвольно сглотнула, ощутив, как в груди расплывается странное тепло. Ассистент подошел к профессору и что-то тихо сказал ему, передавая папку. Затем обернулся и пробежался глазами по аудитории. Когда его взгляд достиг меня, он на мгновение застыл. Я же утонула в его карих глазах. Сердце затрепетало в груди, словно хотело вырваться на свободу, а по спине пробежали мурашки. Но, от того ли, что этот мужчина красив, или было что-то еще?
Рука сама потянулась к горлу, которое внезапно пересохло. Почему он кажется мне знакомым?Обрывки воспоминаний – холодный ветер, тихие, почти не различимые шаги, боль в плече – мелькнули и рассыпались, как бисер.
Вспомнив слова Райли, я мысленно согласилась с ней, этот мужчина был чертовски привлекателен! От молодого кареглазого брюнета исходила атмосфера спокойствия и дружелюбия.
– Позвольте представить вам мистера Натаниэля Освальда. Можете обращаться к нему по всем организационным вопросам, – объявил Никсон.
– Натаниэль, сокращенно Нейт, значит? – прошептала я, словно пробуя это имя на вкус.
Как только я это сделала, Освальд посмотрел на меня с удивлением. Зрачки его расширились на мгновение, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Услышал? Да, нет, наверное, показалось.
В конце лекции профессор попросил меня остаться на пару минут.
– Натаниель, это мисс Уолкер, – представил меня Никсон. – Она староста. Если не сможешь меня найти, смело обращайся к ней по всем вопросам.
– Приятно познакомиться, мистер Освальд, – сказала я, протягивая руку ассистенту.
– Можно просто Нейт, – улыбнулся Натаниель, отвечая на рукопожатие.
С чего бы он так неофициально себя ведет? Студентам это, безусловно, понравилось бы, но не мне. А вдруг он все-таки услышал, как я назвала его сокращенным именем? Да и после знакомства с Дареном такое дружелюбие казалось подозрительным. Лучше сразу установить границы, не позволяя никому их пересекать.
– Предпочитаю «мистер Освальд», – голос прозвучал резче, чем хотелось. Его брови взлетели вверх, а в уголках губ заплясала тень улыбки. Отвернувшись, я обратилась к Никсону, напомнив: – Профессор, у меня кружок с профессором Маршаллом, кажется, вы хотели передать ему какие-то материалы.
В итоге оказалось, что у нас целых две коробки материалов, поэтому Натаниель был отправлен со мной. Хоть кружок фотографии находится в том же здании, профессор переживал, что я не справлюсь с тяжелыми коробками одна.
Мы шли молча, и лишь несколько раз Освальд задавал вопросы о расписании и мероприятиях, проводимых в колледже. Когда мы проходили мимо стенда с наградами, он остановился, привлеченный чем-то. Я подошла к нему и увидела, что он рассматривает работы с прошлого фотоконкурса.
– Это же твоя работа? – с интересом спросил Натаниель, указывая на стенд. Я кивнула, поняв, о какой фотографии идет речь. – У меня такое ощущение, что я уже видел это место…
– Это Лес Бладрейн, к северу от Фогхилла. Часть обрыва на фото видна с шоссе, ведущего в город. Если ехать из колледжа, особенно утром, можно увидеть, как лучи солнца пробиваются сквозь густой туман, – объяснила я, глядя на фотографию. Затем посмотрела на Освальда, на его красивом лице появилась довольная улыбка. А он слушал, слегка наклонив голову, и в его глазах проскользнуло… узнавание? Или просто игра моего воображения?
Я невольно улыбнулась в ответ, прежде чем успела осознать это. Мысленно выругалась, стиснув челюсти. Но уголки губ все еще предательски подрагивали.
– Что вас так развеселило?
– Ты умеешь говорить сложными предложениями. Оказывается, с тобой все же можно найти общий язык, – откровенно признался Натаниель.
Я не совсем поняла, зачем ему со мной находить общий язык. Для общения ассистент-староста в этом нет нужды. Или после Дарена стала слишком подозрительно относиться к людям, видя в их действиях подвох? Кажется, я становлюсь параноиком.
Перед кабинетом кружка я попросила оставить коробки у двери, заверив, что сама справлюсь. Пара метров не составит труда, а Маршалл не любит, когда его отвлекают от работы.
– Можешь дать мне свой номер? – спросил Натаниель, протягивая мне свой телефон. Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил: – На случай, если я не смогу связаться с профессором Никсоном. Он сказал, что могу обращаться к тебе.
– Хорошо, – согласилась я, принимая телефон.
Наши пальцы случайно соприкоснулись, что заставило меня вздрогнуть. Я торопливо ввела номер и отдала телефон обратно.
– Лея, – произнес он таким глубоким голосом, вводя имя в телефон, что моё сердце на мгновение застыло. Словно используя все свое обаяние, Натаниель добавил, прежде чем развернуться и уйти: – Красивое имя.
Я замерла. Его взгляд скользнул по моему лицу – изучающий, словно Натаниель пытался понять, о чем я думаю.
Он что, флиртует со мной? Да нет… Точно нет! Когда он ушёл, я неожиданно для себя облегченно вздохнула. Прижала холодные ладони к щекам, пытаясь подавить предательский румянец. Наваждение какое-то…
Я вошла в кабинет кружка, размышляя о том, что во всем виновата Райли со своими бесконечными разговорами о парнях и отношениях. Свет в комнате был приглушен, что показалось мне странным. Обычно в это время здесь уже шли бурные обсуждения, но сегодня меня встретила тишина. Поставив коробку на стол преподавателя, я заметила свет, пробивающийся из подсобки, где хранятся материалы.
– Профессор? – позвала я, но никто не ответил. Я уже собиралась открыть дверь, как она внезапно распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Маршалл.
– Лея? – его голос прозвучал хрипло, а пальцы вцепились в косяк. Он смотрел на меня, нервно поправляя волосы другой рукой. – Ты не получила мое сообщение? Сегодня занятий не будет. У меня появились срочные дела.
