— Не за что, — качает он головой, и в его глазах читается что-то вроде сочувствия. — И удачи. Серьёзно. Она вам очень понадобится. Поверьте мне — с Вересовым лучше не связываться.
Он встаёт, оставляет деньги за кофе на столе и уходит, не оглядываясь. Спина сутулая, шаги быстрые. Бежит. От меня. От воспоминаний. От прошлого, которое всё ещё его преследует.
Я остаюсь сидеть одна, смотрю на маленькую чёрную флешку в своей руке. Вес — граммов пятнадцать, не больше. Размер — как зажигалка. Такая маленькая, незначительная вещица. А может разрушить империю. Может разнести в пух и прах всё, что Макар Вересов строил годами.
Сжимаю её в кулаке. Пластик впивается в ладонь. Холодная. Чужая. Опасная.
«Пандора получила свой ящик. Я получила флешку. Открыть или нет?»
Телефон снова звонит, и звук в тишине кафе звучит оглушительно. Незнакомый номер. Длинный, московский. Сердце пропускает удар.
Беру трубку, подношу к уху.
— Алло? — мой голос звучит настороженно.
— Кира Даниловна, — голос Макара звучит насмешливо, с той интонацией, которую я уже ненавижу всеми фибрами души. Спокойный. Самодовольный. Победный. — Слышал, вы встречались с Беловым в уютном «Арт-квартале». Надеюсь, беседа была продуктивной? Кофе там неплох, правда? Я сам иногда туда заглядываю.
Кровь стынет у меня в жилах. Буквально. Чувствую, как холод разливается от сердца по всему телу, сковывает конечности, пробирается до кончиков пальцев.
Он следит за мной.
Он, сукин сын, следит за мной!
Как? Как он узнал? Я только что встретилась с Беловым! Прошло всего пять минут, от силы десять! Неужели кто-то из персонала кафе? Или сам Белов? Нет, он боится Вересова до дрожи. Или...
— Ты... — голос срывается, застревает в горле. Сглатываю. Пытаюсь снова. — Как ты узнал? Откуда? Кто тебе сказал?!
Он смеётся. Тихо, коротко. Звук этот скребёт по нервам, как ногти по стеклу.
— Кира, Кира, — говорит он с деланым сожалением, как взрослый ребёнку, который спрашивает про Деда Мороза. — Неужели вы думали, что я оставлю вас без присмотра после нашего... столь эмоционального разговора? Я же предупреждал — у меня глаза и уши повсюду. Везде. В каждом углу этого города.
— Ты... ты следишь за мной?! — выдыхаю я, и ярость начинает пробиваться сквозь страх, топит его, сжигает. — Ты, блин, поставил за мной слежку?!
— Я защищаю свои интересы, — поправляет он ровным тоном. — Это называется разумная предосторожность. Вы же сами пригрозили мне уничтожением, помните? В моём собственном офисе. Очень драматично, должен заметить.
— Ублюдок, — шиплю я сквозь зубы. — Параноидальный, чёртов ублюдок.
— Параноик — это тот, кого ещё не предали, — философски замечает он. — А меня предавали. Неоднократно. Так что теперь я просто... осмотрителен. И вам советую быть осторожнее. У меня свои источники. Надёжные. Проверенные.
— Что ты хочешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже и увереннее. — Зачем звонишь? Чтобы похвастаться своими шпионскими возможностями?
— Я вас предупреждаю, — и голос его становится жёстче, холоднее, срезает всю игривость, как ножом. — Последний раз предупреждаю, Кира Даниловна. Не лезьте, куда не следует. Не играйте в игры, правил которых не понимаете. Не копайте там, где можете быть похоронены сами. Пожалеете. Очень, очень пожалеете.
— Да иди ты к чёрту, Вересов, — бросаю я и сама поражаюсь, откуда берётся у меня эта смелость и эта дерзость. — Катись туда вместе со своими угрозами и слежкой! Мне плевать! Слышишь?! Плевать на твои предупреждения!
— Увидимся, Кира, — говорит он, и голос звучит почти мягко, интимно, как обещание. Или как угроза. Или как и то, и другое одновременно. — Скоро. Очень скоро. И тогда мы продолжим наш разговор. Берегите себя.
Он бросает трубку. Короткие гудки. Связь прервана.
Я сижу, смотрю на телефон в своей руке, и меня трясёт. Всю трясёт мелкой дрожью, которую не остановить. От страха? От ярости? От этого коктейля эмоций, который кипит внутри и изнутри разъедает душу?
Не могу здесь сидеть больше ни секунды. Вскакиваю так резко, что стул опрокидывается назад с грохотом. Официантка оборачивается, смотрит испуганно. Бросаю на столик пятисотку, не дожидаясь счёта, не дожидаясь сдачи.
Выхожу из кафе почти бегом. Свежий воздух бьёт в лицо, но не приносит облегчения. Оглядываюсь по сторонам. Ищу... что? Человека с камерой? Машину с тонированными стёклами?
Вон та серая «Тойота»? Или чёрный «Фольксваген»? Или просто прохожий в кепке, который смотрит в телефон?
«Параноик — это тот, кого ещё не предали», — эхом отдаются его слова.
Сажусь в машину. Руки дрожат, когда вставляю ключ в замок зажигания. Еду домой, превышая скорость, проскакивая на жёлтый. Всю дорогу смотрю в зеркало заднего вида — вдруг за мной следят? Вдруг та машина? Или та?
«Прекрати. Успокойся. Ты превращаешься в параноика».
Но я не могу. Не могу перестать оглядываться. Он сделал это. Залез в мою голову. Посеял семена сомнений и страха.
Дома, наконец. Родные стены. Мой форт. Захожу, закрываюсь на все замки — основной, цепочку, засов. Проверяю окна. Задёргиваю все шторы.
Иду на кухню. Наливаю воды. Выпиваю залпом. Руки всё ещё дрожат.
Возвращаюсь в гостиную. Включаю ноутбук. Жду, пока загрузится — каждая секунда тянется вечность. Вставляю флешку. Щелчок. Система распознаёт устройство.
Открываю папки. Файлы. Документы. Просматриваю — счета на миллионы, договоры с сомнительными компаниями, переписка, где читается между строк. Схемы движения денег. Офшоры. Подставные фирмы.
Всё здесь. Вся грязь. Все скелеты из шкафа Макара Вересова. Всё, что нужно, чтобы его уничтожить. Разнести его мир в щепки.
Курсор зависает над кнопкой Enter, чтобы отправить документы в налоговую. Один клик. Всего один чёртов клик.
Но почему-то рука не поднимается. Палец парит над тачпадом. Не опускается. Почему-то сердце колотится так, будто я стою на краю пропасти, смотрю вниз, а там бездна, которая смотрит в ответ.
«Сделай это. Он заслужил. Он первый начал эту войну. Он разрушил твою жизнь. Перекупил инвестора. Унизил тебя. Следит за тобой, как за преступницей».
Но что-то внутри меня сопротивляется. Что-то тихое, но упрямое. Что-то шепчет: «Если ты это сделаешь, пути назад уже не будет. Это война до конца. До полного уничтожения. Либо ты его, либо он тебя. Третьего не дано».
Я готова к этому? К войне без правил? К тому, чтобы стать такой же, как он?
Не знаю. Господи, я не знаю.
Закрываю ноутбук. Резко. Крышка захлопывается с щелчком. Встаю. Хожу по комнате. Из угла в угол. Как зверь в клетке.
Падаю, наконец, на диван. Смотрю в потолок. Белый. Пустой. Безразличный к моим метаниям.
Ненависть заполняет меня целиком, не оставляя места для воздуха, для разума, для сомнений. Горячая, вязкая, всепоглощающая ненависть. Она душит. Она жжёт. Она требует выхода, действия, крови.
Этот человек станет моим проклятием.
Или я стану его.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Конец лета обманчив. На улице всё ещё жарко, асфальт хотя и не плавится под ногами, но по вечерам уже чувствуется это предательское дыхание осени — холодное, настойчивое, напоминающее, что ничто не вечно. Даже жара. Даже надежды.
Десять дней. Я провела десять гребаных дней, копаясь в прошлом Макара Вересова, как крыса в помойке. И знаете что? Я нашла. Нашла то, что искала. Грязь, которая прилипла к его безупречному костюму и дорогим часам. Компромат.
Его бывший партнёр. Денис Крылов.
Я сижу за компьютером, смотрю на найденную информацию, и в груди разливается что-то горячее. Месть? Торжество? Или просто адреналин от предвкушения того, как я сейчас разнесу его чёртову жизнь в щепки?
Денис Крылов. Тот самый, которого Макар уничтожил два года назад. Раздавил как таракана. Стёр в порошок. Разрушил карьеру, репутацию, будущее — одним движением. Партнёр предал его, спутался с его невестой Евой, пытался провернуть сделку за спиной Макара. И получил сполна.
Сейчас Денис по слухам где-то в Сибири. Пытается начать заново. Пытается склеить осколки жизни, которую Вересов превратил в пыль. И он всё ещё злится. Господи, как же он злится. Я чувствую это даже через экран телефона, когда набираю его номер.
— Алло? — голос настороженный, усталый.
— Денис Крылов?
— Кто спрашивает?
— Кира Ростовцева. Вы меня не знаете, но у нас с вами есть кое-что общее.
Пауза. Я слышу, как он дышит.
— Макар Вересов, — добавляю я тихо.
Ещё одна пауза. Потом смешок — короткий, злой.
— Так вот оно что. Я слышал о вас. Вы та самая, кто пытается с ним воевать.
— Не пытаюсь, а воюю.
— И как успехи?
— Зависит от того, поможете вы мне или нет.
Молчание тянется так долго, что я уже думаю — он бросил трубку. Но нет.
— Встретимся, — говорит он, наконец. — Поговорим. Я сейчас в городе.
Кафе на окраине города. Тихое, невзрачное место, куда не ходят люди из нашего круга. Я прихожу на десять минут раньше, заказываю кофе, сижу у окна и смотрю на дождь. Мелкий, противный, августовский — последний привет лета перед осенью.
Денис появляется ровно в назначенное время. Я узнаю его по фотографиям — худой, с тёмными кругами под глазами, одетый просто, дёшево. Два года назад он носил костюмы не хуже, чем у Макара. А сейчас — потёртые джинсы и выцветшая рубашка.
Вот что делает с людьми Макар Вересов.
— Кира? — он садится напротив, не протягивая мне руку.
— Денис?
Мы смотрим друг на друга. Два человека, которых раздавил один и тот же человек. Два осколка от разных зеркал.
— Что вы хотите? — спрашивает он без прелюдий.
— Информацию. Грязь. Всё, что у вас есть на Вересова.
Он усмехается.
— Прямо с порога. Мне нравится.
— У меня нет времени на дипломатию.
— И что я с этого получу?
— Удовлетворение, — говорю я. — Разве этого недостаточно?
Денис откидывается на спинку стула, изучает меня взглядом.
— Вы знаете, что он сделает с вами, если узнает?
— Примерно то же, что и со всеми остальными.
— Хуже, — качает головой Денис. — С вами он будет особенно жесток. Я знаю, как он на вас смотрит.
Меня прошибает холодом.
— Откуда вы знаете, как он на меня смотрит?
— Я ещё не совсем выпал из тусовки. Кое-кто рассказывает. Говорят, вы первая, кто не сдался после первого удара. Говорят, он одержим вами.
— Одержим меня уничтожить.
— Может быть, — пожимает плечами Денис. — А может, просто одержим.
Я сжимаю чашку так сильно, что пальцы белеют.
— Вы поможете мне или нет?
Он долго молчит. Потом достаёт из сумки папку. Кладёт её на стол между нами.
— Здесь всё, что мне удалось сохранить. Документы по сделкам, которые были... не совсем чистыми. Ничего криминального, но достаточно, чтобы подмочить репутацию. Записи переговоров. Свидетельства людей, которых он кинул.
Я открываю папку. Листаю. С каждой страницей пульс учащается.
Это оно. Это то, что мне нужно.
— Почему вы помогаете мне? — спрашиваю я, не поднимая глаз.
— Потому что Макар разрушил мою жизнь, — тихо отвечает он. — И если есть шанс, что кто-то сможет хотя бы поцарапать его броню... То я за. Даже если это царапина размером с блоху.
Я поднимаю взгляд. В его глазах — пустота. Выгоревшая дотла ненависть. Усталость человека, который уже проиграл войну и просто хочет увидеть, как враг споткнётся хотя бы раз.
— Спасибо, — говорю я.
— Не благодарите, — усмехается он. — Я делаю это не для вас. Я делаю это для себя. Чтобы хотя бы раз за эти два года заснуть спокойно.
Мы прощаемся молча. Я выхожу из кафе с папкой под мышкой, и дождь хлещет мне в лицо, но я его не чувствую. Я чувствую только этот огонь в груди. Предвкушение.
Сейчас я разнесу тебя в пух и прах, Вересов.
На следующий день информация начинает расползаться по деловым кругам. Не в прессе — пока нет. Просто слухи. Шёпот. Недоверие. Трещины по льду его безупречной репутации.
Я не делаю это сама. Я слишком умна для этого. Я передаю информацию нужным людям. Тем, кто ненавидит Макара не меньше меня. Тем, кто только и ждал повода ударить его по больному месту.
И они делают свою работу. Быстро. Эффективно. Безжалостно.
К полудню я получаю звонок от Дарьи.
— Кир, ты что-то затеяла? — её голос встревожен.
— С чего ты взяла?
— Потому что город гудит. Говорят, Вересов в ярости. Говорят, кто-то слил компромат на него.
Я улыбаюсь, глядя в окно своего офиса.
— Правда? Как интересно.
— Кира...
— Дарья, я занята. Поговорим позже.
Я бросаю трубку. Смотрю на город внизу. На эти муравьиные потоки машин, на людей, бегущих под дождём — как же они смешны в своей суете, даже не подозревая, что где-то там, на вершине, сидит крысиный король, который мнит себя богом. Ну что ж, ваше величество, приготовьтесь к падению — надеюсь, ваш дорогущий костюм не порвётся о те острые края реальности, которые вы так любите игнорировать.
Сейчас, милый, ты почувствуешь, каково это — падать. И я обещаю, что будет так же больно, как и всем тем, кого ты растоптал на своём пути — только в твоём случае никто не подаст тебе руку.
У Макара сегодня переговоры. Я знаю это. Крупный азиатский инвестор. Китайцы. Контракт на десятки миллионов. Тот самый контракт, ради которого он разрушил мою сделку две недели назад.
Я знаю, что слухи дойдут и до них. Я позаботилась об этом.
И я жду.
Весь день я не могу сосредоточиться на работе. Хожу по офису как тигр в клетке. Сотрудники смотрят на меня с опаской, обходят стороной. Дарья звонит ещё три раза, я не беру трубку.
В шесть вечера приходит сообщение. От человека, которого я попросила следить за ситуацией.
«Сделка сорвалась. Китайцы отказались в последний момент. Сомнения в репутации».
Я читаю это сообщение раз. Второй. Третий.
И вместо торжества чувствую... пустоту.
Я же должна радоваться, правда? Это ведь месть. Это справедливость. Он разрушил мою сделку — я разрушила его. Око за око, зуб за зуб — отличный повод для тех, кто хочет превратить мир в арену для гладиаторов. Только вот проблема: когда все начнут выбивать друг другу глаза и зубы, кто сможет наслаждаться победой?
В итоге внутри только эта гребаная пустота. И что-то ещё. Предчувствие.
Что-то пошло не так.
Нет. Всё пошло именно так, как я планировала.
Так почему же мне так хреново?
Я собираю вещи, ухожу из офиса раньше обычного. Еду домой в тишине, музыка не играет, только шум дождя по крыше машины. Монотонный, успокаивающий, убаюкивающий.
Дома я переодеваюсь в домашнее, наливаю себе вина, сажусь на диван у панорамного окна. Смотрю на огни города. На эту бесконечную россыпь жизней, которые мне безразличны.
Пью вино. Медленно. Пытаюсь почувствовать хоть что-то. Победу. Радость. Удовлетворение.
Но там только пустота. И это гребаное предчувствие, которое не отпускает.
Что я наделала?
Телефон молчит. Никаких звонков. Никаких сообщений. Ни от Дарьи, ни от коллег, ни...
Он встаёт, оставляет деньги за кофе на столе и уходит, не оглядываясь. Спина сутулая, шаги быстрые. Бежит. От меня. От воспоминаний. От прошлого, которое всё ещё его преследует.
Я остаюсь сидеть одна, смотрю на маленькую чёрную флешку в своей руке. Вес — граммов пятнадцать, не больше. Размер — как зажигалка. Такая маленькая, незначительная вещица. А может разрушить империю. Может разнести в пух и прах всё, что Макар Вересов строил годами.
Сжимаю её в кулаке. Пластик впивается в ладонь. Холодная. Чужая. Опасная.
«Пандора получила свой ящик. Я получила флешку. Открыть или нет?»
Телефон снова звонит, и звук в тишине кафе звучит оглушительно. Незнакомый номер. Длинный, московский. Сердце пропускает удар.
Беру трубку, подношу к уху.
— Алло? — мой голос звучит настороженно.
— Кира Даниловна, — голос Макара звучит насмешливо, с той интонацией, которую я уже ненавижу всеми фибрами души. Спокойный. Самодовольный. Победный. — Слышал, вы встречались с Беловым в уютном «Арт-квартале». Надеюсь, беседа была продуктивной? Кофе там неплох, правда? Я сам иногда туда заглядываю.
Кровь стынет у меня в жилах. Буквально. Чувствую, как холод разливается от сердца по всему телу, сковывает конечности, пробирается до кончиков пальцев.
Он следит за мной.
Он, сукин сын, следит за мной!
Как? Как он узнал? Я только что встретилась с Беловым! Прошло всего пять минут, от силы десять! Неужели кто-то из персонала кафе? Или сам Белов? Нет, он боится Вересова до дрожи. Или...
— Ты... — голос срывается, застревает в горле. Сглатываю. Пытаюсь снова. — Как ты узнал? Откуда? Кто тебе сказал?!
Он смеётся. Тихо, коротко. Звук этот скребёт по нервам, как ногти по стеклу.
— Кира, Кира, — говорит он с деланым сожалением, как взрослый ребёнку, который спрашивает про Деда Мороза. — Неужели вы думали, что я оставлю вас без присмотра после нашего... столь эмоционального разговора? Я же предупреждал — у меня глаза и уши повсюду. Везде. В каждом углу этого города.
— Ты... ты следишь за мной?! — выдыхаю я, и ярость начинает пробиваться сквозь страх, топит его, сжигает. — Ты, блин, поставил за мной слежку?!
— Я защищаю свои интересы, — поправляет он ровным тоном. — Это называется разумная предосторожность. Вы же сами пригрозили мне уничтожением, помните? В моём собственном офисе. Очень драматично, должен заметить.
— Ублюдок, — шиплю я сквозь зубы. — Параноидальный, чёртов ублюдок.
— Параноик — это тот, кого ещё не предали, — философски замечает он. — А меня предавали. Неоднократно. Так что теперь я просто... осмотрителен. И вам советую быть осторожнее. У меня свои источники. Надёжные. Проверенные.
— Что ты хочешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже и увереннее. — Зачем звонишь? Чтобы похвастаться своими шпионскими возможностями?
— Я вас предупреждаю, — и голос его становится жёстче, холоднее, срезает всю игривость, как ножом. — Последний раз предупреждаю, Кира Даниловна. Не лезьте, куда не следует. Не играйте в игры, правил которых не понимаете. Не копайте там, где можете быть похоронены сами. Пожалеете. Очень, очень пожалеете.
— Да иди ты к чёрту, Вересов, — бросаю я и сама поражаюсь, откуда берётся у меня эта смелость и эта дерзость. — Катись туда вместе со своими угрозами и слежкой! Мне плевать! Слышишь?! Плевать на твои предупреждения!
— Увидимся, Кира, — говорит он, и голос звучит почти мягко, интимно, как обещание. Или как угроза. Или как и то, и другое одновременно. — Скоро. Очень скоро. И тогда мы продолжим наш разговор. Берегите себя.
Он бросает трубку. Короткие гудки. Связь прервана.
Я сижу, смотрю на телефон в своей руке, и меня трясёт. Всю трясёт мелкой дрожью, которую не остановить. От страха? От ярости? От этого коктейля эмоций, который кипит внутри и изнутри разъедает душу?
Не могу здесь сидеть больше ни секунды. Вскакиваю так резко, что стул опрокидывается назад с грохотом. Официантка оборачивается, смотрит испуганно. Бросаю на столик пятисотку, не дожидаясь счёта, не дожидаясь сдачи.
Выхожу из кафе почти бегом. Свежий воздух бьёт в лицо, но не приносит облегчения. Оглядываюсь по сторонам. Ищу... что? Человека с камерой? Машину с тонированными стёклами?
Вон та серая «Тойота»? Или чёрный «Фольксваген»? Или просто прохожий в кепке, который смотрит в телефон?
«Параноик — это тот, кого ещё не предали», — эхом отдаются его слова.
Сажусь в машину. Руки дрожат, когда вставляю ключ в замок зажигания. Еду домой, превышая скорость, проскакивая на жёлтый. Всю дорогу смотрю в зеркало заднего вида — вдруг за мной следят? Вдруг та машина? Или та?
«Прекрати. Успокойся. Ты превращаешься в параноика».
Но я не могу. Не могу перестать оглядываться. Он сделал это. Залез в мою голову. Посеял семена сомнений и страха.
Дома, наконец. Родные стены. Мой форт. Захожу, закрываюсь на все замки — основной, цепочку, засов. Проверяю окна. Задёргиваю все шторы.
Иду на кухню. Наливаю воды. Выпиваю залпом. Руки всё ещё дрожат.
Возвращаюсь в гостиную. Включаю ноутбук. Жду, пока загрузится — каждая секунда тянется вечность. Вставляю флешку. Щелчок. Система распознаёт устройство.
Открываю папки. Файлы. Документы. Просматриваю — счета на миллионы, договоры с сомнительными компаниями, переписка, где читается между строк. Схемы движения денег. Офшоры. Подставные фирмы.
Всё здесь. Вся грязь. Все скелеты из шкафа Макара Вересова. Всё, что нужно, чтобы его уничтожить. Разнести его мир в щепки.
Курсор зависает над кнопкой Enter, чтобы отправить документы в налоговую. Один клик. Всего один чёртов клик.
Но почему-то рука не поднимается. Палец парит над тачпадом. Не опускается. Почему-то сердце колотится так, будто я стою на краю пропасти, смотрю вниз, а там бездна, которая смотрит в ответ.
«Сделай это. Он заслужил. Он первый начал эту войну. Он разрушил твою жизнь. Перекупил инвестора. Унизил тебя. Следит за тобой, как за преступницей».
Но что-то внутри меня сопротивляется. Что-то тихое, но упрямое. Что-то шепчет: «Если ты это сделаешь, пути назад уже не будет. Это война до конца. До полного уничтожения. Либо ты его, либо он тебя. Третьего не дано».
Я готова к этому? К войне без правил? К тому, чтобы стать такой же, как он?
Не знаю. Господи, я не знаю.
Закрываю ноутбук. Резко. Крышка захлопывается с щелчком. Встаю. Хожу по комнате. Из угла в угол. Как зверь в клетке.
Падаю, наконец, на диван. Смотрю в потолок. Белый. Пустой. Безразличный к моим метаниям.
Ненависть заполняет меня целиком, не оставляя места для воздуха, для разума, для сомнений. Горячая, вязкая, всепоглощающая ненависть. Она душит. Она жжёт. Она требует выхода, действия, крови.
Этот человек станет моим проклятием.
Или я стану его.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Конец лета обманчив. На улице всё ещё жарко, асфальт хотя и не плавится под ногами, но по вечерам уже чувствуется это предательское дыхание осени — холодное, настойчивое, напоминающее, что ничто не вечно. Даже жара. Даже надежды.
Десять дней. Я провела десять гребаных дней, копаясь в прошлом Макара Вересова, как крыса в помойке. И знаете что? Я нашла. Нашла то, что искала. Грязь, которая прилипла к его безупречному костюму и дорогим часам. Компромат.
Его бывший партнёр. Денис Крылов.
Я сижу за компьютером, смотрю на найденную информацию, и в груди разливается что-то горячее. Месть? Торжество? Или просто адреналин от предвкушения того, как я сейчас разнесу его чёртову жизнь в щепки?
Денис Крылов. Тот самый, которого Макар уничтожил два года назад. Раздавил как таракана. Стёр в порошок. Разрушил карьеру, репутацию, будущее — одним движением. Партнёр предал его, спутался с его невестой Евой, пытался провернуть сделку за спиной Макара. И получил сполна.
Сейчас Денис по слухам где-то в Сибири. Пытается начать заново. Пытается склеить осколки жизни, которую Вересов превратил в пыль. И он всё ещё злится. Господи, как же он злится. Я чувствую это даже через экран телефона, когда набираю его номер.
— Алло? — голос настороженный, усталый.
— Денис Крылов?
— Кто спрашивает?
— Кира Ростовцева. Вы меня не знаете, но у нас с вами есть кое-что общее.
Пауза. Я слышу, как он дышит.
— Макар Вересов, — добавляю я тихо.
Ещё одна пауза. Потом смешок — короткий, злой.
— Так вот оно что. Я слышал о вас. Вы та самая, кто пытается с ним воевать.
— Не пытаюсь, а воюю.
— И как успехи?
— Зависит от того, поможете вы мне или нет.
Молчание тянется так долго, что я уже думаю — он бросил трубку. Но нет.
— Встретимся, — говорит он, наконец. — Поговорим. Я сейчас в городе.
Кафе на окраине города. Тихое, невзрачное место, куда не ходят люди из нашего круга. Я прихожу на десять минут раньше, заказываю кофе, сижу у окна и смотрю на дождь. Мелкий, противный, августовский — последний привет лета перед осенью.
Денис появляется ровно в назначенное время. Я узнаю его по фотографиям — худой, с тёмными кругами под глазами, одетый просто, дёшево. Два года назад он носил костюмы не хуже, чем у Макара. А сейчас — потёртые джинсы и выцветшая рубашка.
Вот что делает с людьми Макар Вересов.
— Кира? — он садится напротив, не протягивая мне руку.
— Денис?
Мы смотрим друг на друга. Два человека, которых раздавил один и тот же человек. Два осколка от разных зеркал.
— Что вы хотите? — спрашивает он без прелюдий.
— Информацию. Грязь. Всё, что у вас есть на Вересова.
Он усмехается.
— Прямо с порога. Мне нравится.
— У меня нет времени на дипломатию.
— И что я с этого получу?
— Удовлетворение, — говорю я. — Разве этого недостаточно?
Денис откидывается на спинку стула, изучает меня взглядом.
— Вы знаете, что он сделает с вами, если узнает?
— Примерно то же, что и со всеми остальными.
— Хуже, — качает головой Денис. — С вами он будет особенно жесток. Я знаю, как он на вас смотрит.
Меня прошибает холодом.
— Откуда вы знаете, как он на меня смотрит?
— Я ещё не совсем выпал из тусовки. Кое-кто рассказывает. Говорят, вы первая, кто не сдался после первого удара. Говорят, он одержим вами.
— Одержим меня уничтожить.
— Может быть, — пожимает плечами Денис. — А может, просто одержим.
Я сжимаю чашку так сильно, что пальцы белеют.
— Вы поможете мне или нет?
Он долго молчит. Потом достаёт из сумки папку. Кладёт её на стол между нами.
— Здесь всё, что мне удалось сохранить. Документы по сделкам, которые были... не совсем чистыми. Ничего криминального, но достаточно, чтобы подмочить репутацию. Записи переговоров. Свидетельства людей, которых он кинул.
Я открываю папку. Листаю. С каждой страницей пульс учащается.
Это оно. Это то, что мне нужно.
— Почему вы помогаете мне? — спрашиваю я, не поднимая глаз.
— Потому что Макар разрушил мою жизнь, — тихо отвечает он. — И если есть шанс, что кто-то сможет хотя бы поцарапать его броню... То я за. Даже если это царапина размером с блоху.
Я поднимаю взгляд. В его глазах — пустота. Выгоревшая дотла ненависть. Усталость человека, который уже проиграл войну и просто хочет увидеть, как враг споткнётся хотя бы раз.
— Спасибо, — говорю я.
— Не благодарите, — усмехается он. — Я делаю это не для вас. Я делаю это для себя. Чтобы хотя бы раз за эти два года заснуть спокойно.
Мы прощаемся молча. Я выхожу из кафе с папкой под мышкой, и дождь хлещет мне в лицо, но я его не чувствую. Я чувствую только этот огонь в груди. Предвкушение.
Сейчас я разнесу тебя в пух и прах, Вересов.
На следующий день информация начинает расползаться по деловым кругам. Не в прессе — пока нет. Просто слухи. Шёпот. Недоверие. Трещины по льду его безупречной репутации.
Я не делаю это сама. Я слишком умна для этого. Я передаю информацию нужным людям. Тем, кто ненавидит Макара не меньше меня. Тем, кто только и ждал повода ударить его по больному месту.
И они делают свою работу. Быстро. Эффективно. Безжалостно.
К полудню я получаю звонок от Дарьи.
— Кир, ты что-то затеяла? — её голос встревожен.
— С чего ты взяла?
— Потому что город гудит. Говорят, Вересов в ярости. Говорят, кто-то слил компромат на него.
Я улыбаюсь, глядя в окно своего офиса.
— Правда? Как интересно.
— Кира...
— Дарья, я занята. Поговорим позже.
Я бросаю трубку. Смотрю на город внизу. На эти муравьиные потоки машин, на людей, бегущих под дождём — как же они смешны в своей суете, даже не подозревая, что где-то там, на вершине, сидит крысиный король, который мнит себя богом. Ну что ж, ваше величество, приготовьтесь к падению — надеюсь, ваш дорогущий костюм не порвётся о те острые края реальности, которые вы так любите игнорировать.
Сейчас, милый, ты почувствуешь, каково это — падать. И я обещаю, что будет так же больно, как и всем тем, кого ты растоптал на своём пути — только в твоём случае никто не подаст тебе руку.
У Макара сегодня переговоры. Я знаю это. Крупный азиатский инвестор. Китайцы. Контракт на десятки миллионов. Тот самый контракт, ради которого он разрушил мою сделку две недели назад.
Я знаю, что слухи дойдут и до них. Я позаботилась об этом.
И я жду.
Весь день я не могу сосредоточиться на работе. Хожу по офису как тигр в клетке. Сотрудники смотрят на меня с опаской, обходят стороной. Дарья звонит ещё три раза, я не беру трубку.
В шесть вечера приходит сообщение. От человека, которого я попросила следить за ситуацией.
«Сделка сорвалась. Китайцы отказались в последний момент. Сомнения в репутации».
Я читаю это сообщение раз. Второй. Третий.
И вместо торжества чувствую... пустоту.
Я же должна радоваться, правда? Это ведь месть. Это справедливость. Он разрушил мою сделку — я разрушила его. Око за око, зуб за зуб — отличный повод для тех, кто хочет превратить мир в арену для гладиаторов. Только вот проблема: когда все начнут выбивать друг другу глаза и зубы, кто сможет наслаждаться победой?
В итоге внутри только эта гребаная пустота. И что-то ещё. Предчувствие.
Что-то пошло не так.
Нет. Всё пошло именно так, как я планировала.
Так почему же мне так хреново?
Я собираю вещи, ухожу из офиса раньше обычного. Еду домой в тишине, музыка не играет, только шум дождя по крыше машины. Монотонный, успокаивающий, убаюкивающий.
Дома я переодеваюсь в домашнее, наливаю себе вина, сажусь на диван у панорамного окна. Смотрю на огни города. На эту бесконечную россыпь жизней, которые мне безразличны.
Пью вино. Медленно. Пытаюсь почувствовать хоть что-то. Победу. Радость. Удовлетворение.
Но там только пустота. И это гребаное предчувствие, которое не отпускает.
Что я наделала?
Телефон молчит. Никаких звонков. Никаких сообщений. Ни от Дарьи, ни от коллег, ни...
