Нет, Глеб, у тебя нет времени. Потому что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Потому что моё сердце уже занято идиотом, который сидит в двадцати метрах от нас с другой женщиной и делает вид, что ему всё равно.
Но вместо этого я киваю и натягиваю на лицо улыбку.
— Спасибо за понимание.
Мы сидим в тишине. Официант приносит наш заказ — кофе для меня, чай для Глеба, какие-то пирожные, которые я точно не смогу проглотить. Я делаю вид, что изучаю меню, хотя все буквы сливаются в одно размытое пятно.
Телефон снова вибрирует.
«Он держит твою руку. Трогательно».
Я сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает болеть. Макар. Этот чёртов Макар. Месяц молчания, а теперь вот это?
Мои пальцы летят по экрану.
«Завидуешь?»
Ответ приходит мгновенно.
«Мне? Тебе? Не смеши».
«Тогда почему пишешь?»
«Просто любопытно. Ты всё ещё собираешься выйти замуж за этого, Глеба?»
«Не твоё дело».
«Понятно. Поздравляю. Выглядит как идеальный муж. Скучный, предсказуемый, безопасный. Именно то, что тебе нужно».
Я чувствую, как внутри меня что-то взрывается. Мои пальцы трясутся, когда я набираю ответ.
«А тебе что нужно, Макар? Ева? Она выглядит очень довольной. Может, вы помирились? Поздравляю».
«Ревнуешь?»
«Иди к чёрту».
Я выключаю телефон и засовываю его в сумочку. Мои руки дрожат. Всё тело дрожит от ярости, от боли, от чего-то, чему я не могу дать названия.
— Кира, — голос Глеба мягкий, обеспокоенный. — Ты точно в порядке? Может, тебе нехорошо? Хочешь, я отвезу тебя домой?
Домой. Да. Мне нужно домой. Мне нужно уйти отсюда, подальше от Макара, от Евы, от Глеба, от всех этих людей, которые смотрят на меня и ждут чего-то, чего я не могу им дать.
— Нет, — я качаю головой. — Со мной всё нормально. Просто... устала. Работы много.
Он кивает, но не верит. Я вижу это в его глазах. Он не дурак. Он видит, что со мной что-то не так, но он слишком вежлив, чтобы давить.
В отличие от Макара.
Господи, почему я снова думаю о нём?
— Знаешь, — Глеб делает глоток чая и смотрит на меня с улыбкой. — Помнишь, как мы познакомились? На том университетском вечере? Ты была в красном платье, смеялась с подругами, и я подумал, что ты самая красивая девушка на свете.
Я помню. Конечно, помню. Это было так давно. Другая жизнь. Другая я.
— Помню, — киваю я.
— Я был так влюблён в тебя, — продолжает он, и в его голосе звучит ностальгия. — И до сих пор влюблён. Ничего не изменилось, Кира. Для меня — ничего.
Но для меня изменилось всё.
Я больше не та девушка в красном платье, которая смеялась с подругами и мечтала о счастливой семейной жизни. Я стала женщиной, которая воюет с мужчиной, ненавидящим её. Женщиной, которая влюбилась в своего врага и теперь не знает, как выбраться из этой западни, в которую попало её сердце.
— Глеб... — начинаю я, но он перебивает меня.
— Не надо, — он поднимает руку. — Не говори ничего сейчас. Просто... подумай, хорошо? Я никуда не тороплюсь. Я готов ждать столько, сколько нужно.
Я смотрю на него, и сердце сжимается от вины. Он хороший. Он заслуживает лучшего. Заслуживает женщину, которая будет любить его так, как он любит её. А не ту, которая сидит рядом и думает о другом.
— Хорошо, — шепчу я. — Я подумаю.
Мы допиваем кофе в тишине. За окном продолжает идти снег. В кафе играет тихая музыка — какая-то романтичная мелодия, которая режет слух. Я чувствую себя персонажем плохого фильма, где все ждут, что главная героиня сделает правильный выбор, а она не может понять, какой выбор правильный.
Глеб провожает меня до машины. Снег уже покрыл капот белым слоем, и я пытаюсь стряхнуть его рукой, оттягивая момент прощания.
— Кира, — он берёт меня за плечи и разворачивает к себе. — Я знаю, что у тебя сейчас трудный период. Бизнес, работа... Я всё понимаю. Но я хочу быть рядом. Хочу помогать. Хочу, чтобы ты знала: ты не одна.
Слёзы подступают к горлу. Чёрт. Я не могу плакать. Не сейчас. Не здесь.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Спасибо, Глеб.
Он целует меня в щёку — коротко, нежно — и отступает.
— Позвони мне, когда будешь готова поговорить.
Я киваю и сажусь в машину. Завожу двигатель. Включаю печку на полную. Мои руки всё ещё дрожат, когда я выезжаю с парковки.
И только когда я уже на полпути домой, до меня доходит: я так и не ответила Глебу. Не сказала «да» и не сказала «нет». Просто оставила его ждать, как эгоистичная сволочь, которой я стала.
Дома я сбрасываю пальто, сапоги, сумку — всё летит в разные стороны. Иду на кухню, наливаю себе вина. Белое, полусухое. Делаю большой глоток и закрываю глаза.
Макар.
Глеб.
Ева.
Все они крутятся в моей голове, как осколки разбитого зеркала, которые безжалостно режут меня изнутри.
Звонит телефон. Дарья.
— Кир, привет! Как дела? Давно не виделись!
Её голос такой радостный, что меня тошнит.
— Дарья, не сейчас, — бросаю я.
— Что случилось? — тон меняется на обеспокоенный. — Ты в порядке?
— Нет, — честно отвечаю я. — Не в порядке.
— Что произошло?
Я делаю ещё один глоток вина.
— Всё. Ничего. Я не знаю, Дарья. Я совсем запуталась.
— Это из-за Макара?
Я молчу. Молчание — лучший ответ.
— Кира... — она вздыхает. — Послушай, я знаю, что ты злишься на меня за ту ловушку с дачей. И я, правда, сожалею. Но я видела, как вы смотрите друг на друга. Я думала...
— Ты думала неправильно, — перебиваю я. — Между нами ничего нет. Понимаешь? Ничего.
— Не ври себе, — её голос становится тверже. — Я знаю тебя, Кира. Ты влюблена в него.
— Я не...
— Ты влюблена. И это пугает тебя до чёртиков, потому что ты привыкла всё контролировать, а с ним ты не можешь. Он сводит тебя с ума, и ты не знаешь, что с этим делать.
Я закрываю глаза. Она права. Проклятье, она права.
— Дарья, он даже ни разу не позвонил мне, — шепчу я. — За месяц. После всего, что было... он просто исчез.
— А ты звонила ему?
— Нет.
— Почему?
— Потому что... — я замолкаю. Почему? Потому что я трусиха? Потому что боюсь отказа? Потому что гордость не позволяет? — Потому что не вижу смысла.
— Неправда, — говорит Дарья жёстко. — Ты не звонила, потому что боишься. Боишься того, что он скажет. Или не скажет. Боишься быть уязвимой.
Я ненавижу, когда она права.
— Слушай, — продолжает она мягче. — Я не знаю, что между вами происходит. Но я знаю одно: то, как вы смотрите друг на друга... это не просто ненависть. Это что-то большее. И если ты продолжишь убегать от этого, то пожалеешь.
— А если я не убегу и всё равно пожалею?
— Тогда хотя бы будешь знать, что попробовала.
Мы прощаемся, и я остаюсь одна на кухне с бокалом вина и мыслями, которые не дают покоя.
Она права. Все вокруг правы. Все видят то, что я отказываюсь видеть.
Я влюблена в Макара Вересова. В мужчину, который разрушал мои сделки, украл моих клиентов, довёл меня до слёз и ярости. В мужчину, который целует меня так, будто хочет поглотить целиком, а потом исчезает на месяц без единого слова.
И самое страшное — я не знаю, как перестать его любить.
Следующие три дня проходят как в тумане. Я работаю, встречаюсь с клиентами, веду переговоры, улыбаюсь, киваю, делаю всё, что положено успешной бизнес-леди. А внутри — пустота. Как будто кто-то выгреб из меня всё содержимое и оставил только оболочку.
Глеб звонит каждый вечер. Спрашивает, как дела. Рассказывает о своём дне. Приглашает на ужин. Я отказываюсь, ссылаясь на работу, усталость, головную боль. Он не настаивает. Он вообще никогда не настаивает. Это должно меня радовать, но почему-то бесит.
От Макара — ни звука. Как будто той сцены в кафе вообще не было. Как будто тех сообщений не существовало.
В четверг вечером я сижу в офисе допоздна. Все уже ушли, только я одна в огромном пустом пространстве, освещённом только настольной лампой. За окном темно, снег по-прежнему идёт. Январь решил показать, на что способен.
Я смотрю в компьютер, но цифры расплываются перед глазами. Не могу сосредоточиться. Мозг отказывается работать.
Телефон звонит. Глеб. Опять.
Я беру трубку.
— Привет.
— Кира, — его голос звучит взволнованно. — Я хотел тебя кое о чём попросить. Встретимся завтра? В том же кафе? Мне нужно... поговорить с тобой. Это важно.
Что-то в его тоне заставляет меня насторожиться.
— Глеб, о чём ты?
— Завтра, — повторяет он. — Пожалуйста. Это действительно важно.
Я вздыхаю.
— Хорошо. В какое время?
— В семь вечера?
— Договорились.
Мы прощаемся, и я кладу телефон на стол. Что-то в его голосе было... решительное. Окончательное. И мне становится не по себе.
Утром я просыпаюсь с тяжёлой головой и ощущением, что сегодня случится что-то плохое. Предчувствие висит в воздухе, как грозовая туча.
Я провожу день в полуавтоматическом режиме. Встречи, звонки, документы. Всё сливается в одно серое пятно. К вечеру я уже жалею, что согласилась на встречу с Глебом. Хочу домой, под одеяло, с чашкой чая и сериалом, где все проблемы решаются за сорок пять минут.
Но в семь вечера я уже сижу в кафе, за тем же столиком, что и в прошлый раз. Заказываю кофе. Жду.
Глеб появляется ровно в семь. Пунктуальный, как всегда. Он выглядит... нарядно. Костюм-тройка, галстук, начищенные ботинки. Волосы аккуратно уложены. Пахнет дорогим парфюмом.
Что-то здесь не так.
— Привет, — он целует меня в щёку и садится напротив. — Спасибо, что пришла.
— Глеб, что происходит? — спрашиваю я прямо. — Ты какой-то странный.
Он улыбается, но улыбка нервная.
— Я просто... — он делает глубокий вдох. — Кира, я много думал о нас. О том, что было, что есть, что может быть. И я понял кое-что важное.
Моё сердце начинает биться быстрее. Нет. Только не это. Только не сейчас.
— Я не хочу больше ждать, — продолжает он, и его голос становится тверже. — Три года я ждал. Три года надеялся, что мы сможем вернуться друг к другу. И вот я здесь. Ты здесь. И я не хочу упустить этот шанс.
Он достаёт из кармана ту самую маленькую бархатную коробочку.
Нет.
Нет-нет-нет.
— Глеб...
— Подожди, — он открывает коробочку. Внутри кольцо. Красивое, изящное, с бриллиантом. Точно такое, о каком я мечтала в двадцать лет. — Кира Даниловна Ростовцева, выйдешь за меня замуж?
Время останавливается.
Я смотрю на него. На его открытое, честное лицо. На надежду в его глазах. На кольцо, которое он держит перед собой, как священный артефакт.
И я понимаю, что не могу дышать.
Вокруг нас — люди. Официанты замерли. Какая-то пара за соседним столиком смотрит на нас с улыбками. Все ждут, что я скажу «да». Все ждут счастливого конца.
Но во мне только паника.
— Глеб, я...
— Я люблю тебя, — перебивает он, и в его голосе столько искренности, что мне хочется провалиться сквозь землю. — Всегда любил. И буду любить. Ты — та самая. Та единственная, с которой я хочу провести остаток жизни.
— Глеб, подожди...
— Скажи «да», — просит он. — Просто скажи «да», и мы начнём новую жизнь. Вместе.
Я открываю рот, чтобы отказать. Чтобы сказать, что не могу. Что он заслуживает лучшего. Что я не та женщина, которая ему нужна.
Но тут я вижу их.
Снова.
За тем же столиком, что и в прошлый раз.
Макар и Ева.
Это не может быть совпадением. Не может.
Макар смотрит прямо на меня. Его лицо каменное, но я вижу, как напрягается его челюсть. Как сжимаются кулаки на столе.
Ева что-то говорит ему, смеётся, но он не слушает. Он смотрит на меня и Глеба. На кольцо между нами.
И что-то внутри меня ломается окончательно.
Телефон вибрирует в сумочке. Я достаю его. Сообщение от Макара.
«Выходи за него. Ты мне не нужна».
Семь слов.
Семь проклятых слов, которые разрывают меня на части.
Я перечитываю их. Один раз. Второй. Третий.
«Ты мне не нужна».
Вот оно. Вот то, что я должна была понять месяц назад, когда он исчез. Я ему не нужна. Никогда не была нужна. Всё, что было между нами — игра. Война. Способ убить время.
А я... я, как последняя дура, влюбилась в него.
Что-то горячее и едкое подступает к горлу. Злость. Боль. Унижение. Всё вместе.
— Кира? — голос Глеба возвращает меня в реальность. — Ты в порядке?
Я смотрю на него. На его обеспокоенное лицо. На кольцо, которое он всё ещё держит.
И принимаю решение.
Самое идиотское решение в своей жизни.
— Да, — говорю я, не отрывая взгляда от телефона. От тех семи слов, которые что-то во мне убили. — Я выйду за тебя.
Тишина.
Потом — взрыв эмоций.
Глеб вскакивает, хватает меня, целует. Люди вокруг аплодируют. Официант поздравляет нас. Кто-то предлагает шампанское.
А я сижу и смотрю на Макара.
Он встаёт. Медленно. Его движения контролируемые, но я вижу напряжение во всём теле. Он помогает Еве с курткой. Они собираются уходить.
Глеб надевает кольцо на мой палец. Оно холодное. Тяжёлое. Чужое.
Он целует меня снова — в губы на этот раз. Я не чувствую ничего. Только пустоту.
Макар проходит мимо нашего столика. Не смотрит на меня. Даже не замедляет шаг.
Ева бросает на меня торжествующий взгляд и улыбается.
Они уходят. Не оглядываясь.
И я понимаю: только что совершила самую большую ошибку своей жизни.
— Кира, ты счастлива? — спрашивает Глеб, держа мои руки в своих. — Скажи, что ты счастлива.
Я смотрю на него. На его сияющее лицо. На радость в его глазах.
— Да, — лгу я. — Я счастлива.
Но внутри меня всё горит. Всё рушится. Всё умирает.
Я смотрю на дверь, через которую только что вышел Макар. Часть меня хочет сорваться с места, побежать за ним, закричать, что всё это ошибка. Что я сказала «да» не тому, кому нужно.
Но я сижу. Улыбаюсь. Принимаю поздравления от незнакомых людей.
Потому что гордость. Потому что страх. Потому что «ты мне не нужна» всё ещё звучит в моей голове, как приговор.
Глеб заказывает шампанское. Мы чокаемся. Пьём. Он говорит что-то о будущем, о свадьбе, о том, как он счастлив.
А я смотрю на кольцо на своём пальце и чувствую, как оно сжимается вокруг, как петля.
Мой телефон снова вибрирует. Я быстро проверяю.
Сообщение от Макара. Последнее.
«Будь счастлива».
Два слова.
Два проклятых слова, которые звучат как прощание.
Я выключаю телефон и убираю его в сумочку.
— За нас, — поднимает бокал Глеб.
— За нас, — эхом отзываюсь я.
Мы пьём шампанское, которое на вкус как слёзы.
Поздно вечером я стою у окна своей квартиры и смотрю на ночной город. Снег, наконец, перестал. На небе ни одной звезды — только сплошная темнота.
Кольцо давит палец. Я несколько раз пыталась его снять, но каждый раз останавливалась. Потому что снять его — значит признать правду. А я ещё к этому не готова.
Телефон лежит на столе, выключенный. Я боюсь его включать. Боюсь, что там будут сообщения от Глеба с планами на будущее. Или что там не будет ничего от Макара.
Не знаю, что хуже.
Дарья права. Я влюблена в него. Безнадёжно, безумно влюблена в мужчину, который разрушил мою жизнь и теперь отпустил меня с лёгким сердцем.
«Ты мне не нужна».
Эти слова будут преследовать меня всю жизнь.
Я смотрю на своё отражение в стекле. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Волосы растрёпаны. На пальце — кольцо, которое должно было сделать меня счастливой.
— Поздравляю, Кира, — шепчу я своему отражению. — Ты в очередной раз пробила днище.
Смешно. Раньше я думала, что дно — это когда Макар разрушил мою первую сделку. Или когда переманил моего клиента. Или когда я слила на него компромат.
Но нет.
Дно — это сейчас.
Когда я согласилась выйти замуж за одного мужчину, любя другого.
Но вместо этого я киваю и натягиваю на лицо улыбку.
— Спасибо за понимание.
Мы сидим в тишине. Официант приносит наш заказ — кофе для меня, чай для Глеба, какие-то пирожные, которые я точно не смогу проглотить. Я делаю вид, что изучаю меню, хотя все буквы сливаются в одно размытое пятно.
Телефон снова вибрирует.
«Он держит твою руку. Трогательно».
Я сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает болеть. Макар. Этот чёртов Макар. Месяц молчания, а теперь вот это?
Мои пальцы летят по экрану.
«Завидуешь?»
Ответ приходит мгновенно.
«Мне? Тебе? Не смеши».
«Тогда почему пишешь?»
«Просто любопытно. Ты всё ещё собираешься выйти замуж за этого, Глеба?»
«Не твоё дело».
«Понятно. Поздравляю. Выглядит как идеальный муж. Скучный, предсказуемый, безопасный. Именно то, что тебе нужно».
Я чувствую, как внутри меня что-то взрывается. Мои пальцы трясутся, когда я набираю ответ.
«А тебе что нужно, Макар? Ева? Она выглядит очень довольной. Может, вы помирились? Поздравляю».
«Ревнуешь?»
«Иди к чёрту».
Я выключаю телефон и засовываю его в сумочку. Мои руки дрожат. Всё тело дрожит от ярости, от боли, от чего-то, чему я не могу дать названия.
— Кира, — голос Глеба мягкий, обеспокоенный. — Ты точно в порядке? Может, тебе нехорошо? Хочешь, я отвезу тебя домой?
Домой. Да. Мне нужно домой. Мне нужно уйти отсюда, подальше от Макара, от Евы, от Глеба, от всех этих людей, которые смотрят на меня и ждут чего-то, чего я не могу им дать.
— Нет, — я качаю головой. — Со мной всё нормально. Просто... устала. Работы много.
Он кивает, но не верит. Я вижу это в его глазах. Он не дурак. Он видит, что со мной что-то не так, но он слишком вежлив, чтобы давить.
В отличие от Макара.
Господи, почему я снова думаю о нём?
— Знаешь, — Глеб делает глоток чая и смотрит на меня с улыбкой. — Помнишь, как мы познакомились? На том университетском вечере? Ты была в красном платье, смеялась с подругами, и я подумал, что ты самая красивая девушка на свете.
Я помню. Конечно, помню. Это было так давно. Другая жизнь. Другая я.
— Помню, — киваю я.
— Я был так влюблён в тебя, — продолжает он, и в его голосе звучит ностальгия. — И до сих пор влюблён. Ничего не изменилось, Кира. Для меня — ничего.
Но для меня изменилось всё.
Я больше не та девушка в красном платье, которая смеялась с подругами и мечтала о счастливой семейной жизни. Я стала женщиной, которая воюет с мужчиной, ненавидящим её. Женщиной, которая влюбилась в своего врага и теперь не знает, как выбраться из этой западни, в которую попало её сердце.
— Глеб... — начинаю я, но он перебивает меня.
— Не надо, — он поднимает руку. — Не говори ничего сейчас. Просто... подумай, хорошо? Я никуда не тороплюсь. Я готов ждать столько, сколько нужно.
Я смотрю на него, и сердце сжимается от вины. Он хороший. Он заслуживает лучшего. Заслуживает женщину, которая будет любить его так, как он любит её. А не ту, которая сидит рядом и думает о другом.
— Хорошо, — шепчу я. — Я подумаю.
Мы допиваем кофе в тишине. За окном продолжает идти снег. В кафе играет тихая музыка — какая-то романтичная мелодия, которая режет слух. Я чувствую себя персонажем плохого фильма, где все ждут, что главная героиня сделает правильный выбор, а она не может понять, какой выбор правильный.
Глеб провожает меня до машины. Снег уже покрыл капот белым слоем, и я пытаюсь стряхнуть его рукой, оттягивая момент прощания.
— Кира, — он берёт меня за плечи и разворачивает к себе. — Я знаю, что у тебя сейчас трудный период. Бизнес, работа... Я всё понимаю. Но я хочу быть рядом. Хочу помогать. Хочу, чтобы ты знала: ты не одна.
Слёзы подступают к горлу. Чёрт. Я не могу плакать. Не сейчас. Не здесь.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Спасибо, Глеб.
Он целует меня в щёку — коротко, нежно — и отступает.
— Позвони мне, когда будешь готова поговорить.
Я киваю и сажусь в машину. Завожу двигатель. Включаю печку на полную. Мои руки всё ещё дрожат, когда я выезжаю с парковки.
И только когда я уже на полпути домой, до меня доходит: я так и не ответила Глебу. Не сказала «да» и не сказала «нет». Просто оставила его ждать, как эгоистичная сволочь, которой я стала.
Дома я сбрасываю пальто, сапоги, сумку — всё летит в разные стороны. Иду на кухню, наливаю себе вина. Белое, полусухое. Делаю большой глоток и закрываю глаза.
Макар.
Глеб.
Ева.
Все они крутятся в моей голове, как осколки разбитого зеркала, которые безжалостно режут меня изнутри.
Звонит телефон. Дарья.
— Кир, привет! Как дела? Давно не виделись!
Её голос такой радостный, что меня тошнит.
— Дарья, не сейчас, — бросаю я.
— Что случилось? — тон меняется на обеспокоенный. — Ты в порядке?
— Нет, — честно отвечаю я. — Не в порядке.
— Что произошло?
Я делаю ещё один глоток вина.
— Всё. Ничего. Я не знаю, Дарья. Я совсем запуталась.
— Это из-за Макара?
Я молчу. Молчание — лучший ответ.
— Кира... — она вздыхает. — Послушай, я знаю, что ты злишься на меня за ту ловушку с дачей. И я, правда, сожалею. Но я видела, как вы смотрите друг на друга. Я думала...
— Ты думала неправильно, — перебиваю я. — Между нами ничего нет. Понимаешь? Ничего.
— Не ври себе, — её голос становится тверже. — Я знаю тебя, Кира. Ты влюблена в него.
— Я не...
— Ты влюблена. И это пугает тебя до чёртиков, потому что ты привыкла всё контролировать, а с ним ты не можешь. Он сводит тебя с ума, и ты не знаешь, что с этим делать.
Я закрываю глаза. Она права. Проклятье, она права.
— Дарья, он даже ни разу не позвонил мне, — шепчу я. — За месяц. После всего, что было... он просто исчез.
— А ты звонила ему?
— Нет.
— Почему?
— Потому что... — я замолкаю. Почему? Потому что я трусиха? Потому что боюсь отказа? Потому что гордость не позволяет? — Потому что не вижу смысла.
— Неправда, — говорит Дарья жёстко. — Ты не звонила, потому что боишься. Боишься того, что он скажет. Или не скажет. Боишься быть уязвимой.
Я ненавижу, когда она права.
— Слушай, — продолжает она мягче. — Я не знаю, что между вами происходит. Но я знаю одно: то, как вы смотрите друг на друга... это не просто ненависть. Это что-то большее. И если ты продолжишь убегать от этого, то пожалеешь.
— А если я не убегу и всё равно пожалею?
— Тогда хотя бы будешь знать, что попробовала.
Мы прощаемся, и я остаюсь одна на кухне с бокалом вина и мыслями, которые не дают покоя.
Она права. Все вокруг правы. Все видят то, что я отказываюсь видеть.
Я влюблена в Макара Вересова. В мужчину, который разрушал мои сделки, украл моих клиентов, довёл меня до слёз и ярости. В мужчину, который целует меня так, будто хочет поглотить целиком, а потом исчезает на месяц без единого слова.
И самое страшное — я не знаю, как перестать его любить.
Следующие три дня проходят как в тумане. Я работаю, встречаюсь с клиентами, веду переговоры, улыбаюсь, киваю, делаю всё, что положено успешной бизнес-леди. А внутри — пустота. Как будто кто-то выгреб из меня всё содержимое и оставил только оболочку.
Глеб звонит каждый вечер. Спрашивает, как дела. Рассказывает о своём дне. Приглашает на ужин. Я отказываюсь, ссылаясь на работу, усталость, головную боль. Он не настаивает. Он вообще никогда не настаивает. Это должно меня радовать, но почему-то бесит.
От Макара — ни звука. Как будто той сцены в кафе вообще не было. Как будто тех сообщений не существовало.
В четверг вечером я сижу в офисе допоздна. Все уже ушли, только я одна в огромном пустом пространстве, освещённом только настольной лампой. За окном темно, снег по-прежнему идёт. Январь решил показать, на что способен.
Я смотрю в компьютер, но цифры расплываются перед глазами. Не могу сосредоточиться. Мозг отказывается работать.
Телефон звонит. Глеб. Опять.
Я беру трубку.
— Привет.
— Кира, — его голос звучит взволнованно. — Я хотел тебя кое о чём попросить. Встретимся завтра? В том же кафе? Мне нужно... поговорить с тобой. Это важно.
Что-то в его тоне заставляет меня насторожиться.
— Глеб, о чём ты?
— Завтра, — повторяет он. — Пожалуйста. Это действительно важно.
Я вздыхаю.
— Хорошо. В какое время?
— В семь вечера?
— Договорились.
Мы прощаемся, и я кладу телефон на стол. Что-то в его голосе было... решительное. Окончательное. И мне становится не по себе.
Утром я просыпаюсь с тяжёлой головой и ощущением, что сегодня случится что-то плохое. Предчувствие висит в воздухе, как грозовая туча.
Я провожу день в полуавтоматическом режиме. Встречи, звонки, документы. Всё сливается в одно серое пятно. К вечеру я уже жалею, что согласилась на встречу с Глебом. Хочу домой, под одеяло, с чашкой чая и сериалом, где все проблемы решаются за сорок пять минут.
Но в семь вечера я уже сижу в кафе, за тем же столиком, что и в прошлый раз. Заказываю кофе. Жду.
Глеб появляется ровно в семь. Пунктуальный, как всегда. Он выглядит... нарядно. Костюм-тройка, галстук, начищенные ботинки. Волосы аккуратно уложены. Пахнет дорогим парфюмом.
Что-то здесь не так.
— Привет, — он целует меня в щёку и садится напротив. — Спасибо, что пришла.
— Глеб, что происходит? — спрашиваю я прямо. — Ты какой-то странный.
Он улыбается, но улыбка нервная.
— Я просто... — он делает глубокий вдох. — Кира, я много думал о нас. О том, что было, что есть, что может быть. И я понял кое-что важное.
Моё сердце начинает биться быстрее. Нет. Только не это. Только не сейчас.
— Я не хочу больше ждать, — продолжает он, и его голос становится тверже. — Три года я ждал. Три года надеялся, что мы сможем вернуться друг к другу. И вот я здесь. Ты здесь. И я не хочу упустить этот шанс.
Он достаёт из кармана ту самую маленькую бархатную коробочку.
Нет.
Нет-нет-нет.
— Глеб...
— Подожди, — он открывает коробочку. Внутри кольцо. Красивое, изящное, с бриллиантом. Точно такое, о каком я мечтала в двадцать лет. — Кира Даниловна Ростовцева, выйдешь за меня замуж?
Время останавливается.
Я смотрю на него. На его открытое, честное лицо. На надежду в его глазах. На кольцо, которое он держит перед собой, как священный артефакт.
И я понимаю, что не могу дышать.
Вокруг нас — люди. Официанты замерли. Какая-то пара за соседним столиком смотрит на нас с улыбками. Все ждут, что я скажу «да». Все ждут счастливого конца.
Но во мне только паника.
— Глеб, я...
— Я люблю тебя, — перебивает он, и в его голосе столько искренности, что мне хочется провалиться сквозь землю. — Всегда любил. И буду любить. Ты — та самая. Та единственная, с которой я хочу провести остаток жизни.
— Глеб, подожди...
— Скажи «да», — просит он. — Просто скажи «да», и мы начнём новую жизнь. Вместе.
Я открываю рот, чтобы отказать. Чтобы сказать, что не могу. Что он заслуживает лучшего. Что я не та женщина, которая ему нужна.
Но тут я вижу их.
Снова.
За тем же столиком, что и в прошлый раз.
Макар и Ева.
Это не может быть совпадением. Не может.
Макар смотрит прямо на меня. Его лицо каменное, но я вижу, как напрягается его челюсть. Как сжимаются кулаки на столе.
Ева что-то говорит ему, смеётся, но он не слушает. Он смотрит на меня и Глеба. На кольцо между нами.
И что-то внутри меня ломается окончательно.
Телефон вибрирует в сумочке. Я достаю его. Сообщение от Макара.
«Выходи за него. Ты мне не нужна».
Семь слов.
Семь проклятых слов, которые разрывают меня на части.
Я перечитываю их. Один раз. Второй. Третий.
«Ты мне не нужна».
Вот оно. Вот то, что я должна была понять месяц назад, когда он исчез. Я ему не нужна. Никогда не была нужна. Всё, что было между нами — игра. Война. Способ убить время.
А я... я, как последняя дура, влюбилась в него.
Что-то горячее и едкое подступает к горлу. Злость. Боль. Унижение. Всё вместе.
— Кира? — голос Глеба возвращает меня в реальность. — Ты в порядке?
Я смотрю на него. На его обеспокоенное лицо. На кольцо, которое он всё ещё держит.
И принимаю решение.
Самое идиотское решение в своей жизни.
— Да, — говорю я, не отрывая взгляда от телефона. От тех семи слов, которые что-то во мне убили. — Я выйду за тебя.
Тишина.
Потом — взрыв эмоций.
Глеб вскакивает, хватает меня, целует. Люди вокруг аплодируют. Официант поздравляет нас. Кто-то предлагает шампанское.
А я сижу и смотрю на Макара.
Он встаёт. Медленно. Его движения контролируемые, но я вижу напряжение во всём теле. Он помогает Еве с курткой. Они собираются уходить.
Глеб надевает кольцо на мой палец. Оно холодное. Тяжёлое. Чужое.
Он целует меня снова — в губы на этот раз. Я не чувствую ничего. Только пустоту.
Макар проходит мимо нашего столика. Не смотрит на меня. Даже не замедляет шаг.
Ева бросает на меня торжествующий взгляд и улыбается.
Они уходят. Не оглядываясь.
И я понимаю: только что совершила самую большую ошибку своей жизни.
— Кира, ты счастлива? — спрашивает Глеб, держа мои руки в своих. — Скажи, что ты счастлива.
Я смотрю на него. На его сияющее лицо. На радость в его глазах.
— Да, — лгу я. — Я счастлива.
Но внутри меня всё горит. Всё рушится. Всё умирает.
Я смотрю на дверь, через которую только что вышел Макар. Часть меня хочет сорваться с места, побежать за ним, закричать, что всё это ошибка. Что я сказала «да» не тому, кому нужно.
Но я сижу. Улыбаюсь. Принимаю поздравления от незнакомых людей.
Потому что гордость. Потому что страх. Потому что «ты мне не нужна» всё ещё звучит в моей голове, как приговор.
Глеб заказывает шампанское. Мы чокаемся. Пьём. Он говорит что-то о будущем, о свадьбе, о том, как он счастлив.
А я смотрю на кольцо на своём пальце и чувствую, как оно сжимается вокруг, как петля.
Мой телефон снова вибрирует. Я быстро проверяю.
Сообщение от Макара. Последнее.
«Будь счастлива».
Два слова.
Два проклятых слова, которые звучат как прощание.
Я выключаю телефон и убираю его в сумочку.
— За нас, — поднимает бокал Глеб.
— За нас, — эхом отзываюсь я.
Мы пьём шампанское, которое на вкус как слёзы.
Поздно вечером я стою у окна своей квартиры и смотрю на ночной город. Снег, наконец, перестал. На небе ни одной звезды — только сплошная темнота.
Кольцо давит палец. Я несколько раз пыталась его снять, но каждый раз останавливалась. Потому что снять его — значит признать правду. А я ещё к этому не готова.
Телефон лежит на столе, выключенный. Я боюсь его включать. Боюсь, что там будут сообщения от Глеба с планами на будущее. Или что там не будет ничего от Макара.
Не знаю, что хуже.
Дарья права. Я влюблена в него. Безнадёжно, безумно влюблена в мужчину, который разрушил мою жизнь и теперь отпустил меня с лёгким сердцем.
«Ты мне не нужна».
Эти слова будут преследовать меня всю жизнь.
Я смотрю на своё отражение в стекле. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Волосы растрёпаны. На пальце — кольцо, которое должно было сделать меня счастливой.
— Поздравляю, Кира, — шепчу я своему отражению. — Ты в очередной раз пробила днище.
Смешно. Раньше я думала, что дно — это когда Макар разрушил мою первую сделку. Или когда переманил моего клиента. Или когда я слила на него компромат.
Но нет.
Дно — это сейчас.
Когда я согласилась выйти замуж за одного мужчину, любя другого.
