— А почему он не позвонил в дверь?
— Он... Мы не услышали.
Савелий смотрит на меня долгим взглядом. Понимает, что вру. Но не настаивает.
— Можно я к Мише ещё съезжу? Мы не доиграли в новую игру.
— Конечно. Только ужинать дома.
— Окей.
Он целует меня в щёку и выбегает во двор. Через мгновенье слышу голоса.
Подхожу к окну. Руслан стоит возле своей машины. Увидел сына, говорит с ним. Савелий кивает, потом садится на велосипед и уезжает к другу.
Хорошо. Пусть пока не знает, что его семья разваливается на части.
Руслан открывает дверь машины. Смотрит на дом, на меня в окне. В его глазах читается что-то похожее на сожаление.
Поздно, думаю я. Поздно сожалеть.
Он садится в машину и уезжает. На этот раз спокойнее, без лишнего шума.
Я стою у окна, а в груди бушует странная смесь триумфа и пустоты. Замки поменяны, дом — моя крепость, а он — всего лишь гость, которому отказали в приёме.
Первый день войны закончен. Победила я.
Но почему тогда внутри всё сжимается от невыносимой боли? Почему я не могу отделаться от мысли, что только что закрыла дверь не перед врагом, а перед человеком, с которым когда-то мечтала состариться?
Почему я не чувствую себя победительницей, а чувствую себя солдатом на поле боя, где нет живых. Только убитые и раненые.
И самое страшное — это только начало.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Не развод, а война" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Я проснулась от звука подъезжающих машин. В половине седьмого утра. Какая же сволочь приехала так рано под мои окна?
— Машину подгони ближе к воротам! — доносится знакомый властный голос. — И аккуратнее с досками, мать твою!
Руслан? В семь утра? В рабочий день?
Выглядываю в окно спальни и охреневаю. Во дворе стоят две машины - одна служебная с логотипом "ГрандСтрой", вторая - какая-то допотопная газель с кучей рабочих в касках. А около моего дома прямо под окнами они деловито расставляют строительные козлы.
— Что за чёрт? — шепчу я, быстро натягивая халат.
Руслан стоит посреди этого балагана в дорогом костюме, с планшетом в руках, и командует, как генерал на поле боя.
— Ты охренел, что ли?! — ору я в окно, высунувшись по пояс.
Руслан поднимает голову и холодно улыбается:
— Доброе утро, дорогая. Начинаем ремонт фасада.
— Какой к чёрту ремонт?! Убирайся отсюда!
— Не кричи так, Златочка, — он говорит нарочито спокойно. — Разбудишь соседей.
Соседи, между прочим, уже высыпали на балконы и с любопытством наблюдают за происходящим. Миронова из дома напротив даже телефон достала — снимает этот праздник жизни, зараза.
Натягиваю первый попавшийся халат и лечу вниз босиком. Только на лестнице соображаю, что на мне тонкая ночная рубашка, халат нараспашку, волосы как у ведьмы, а на ногах домашние тапочки с ушками зайчика. Подарок от сына Савелия на прошлый день рождения. Не хватает только меты и колдовской шляпы.
Наплевать! Пусть весь район видит, какая я растрепанная. Зато все поймут, что мой муженёк — полное мудило.
Выскакиваю из дверей дома и оказываюсь в эпицентре стройки.
— Убирайтесь с моей территории! — кричу я, размахивая руками. — Всем сматываться отсюда!
Рабочие оборачиваются, смотрят на меня, потом переводят взгляд на Руслана. Ждут, что скажет хозяин. Господи, у меня аж в глазах темнеет от ярости.
— Ребята, продолжайте, у нас плотный график — невозмутимо говорит он, — Доброе утро, дорогая, — Руслан поворачивается ко мне с ледяной улыбкой. — Надеюсь, мы тебя не разбудили?
— Не разбудили? — Я чувствую, как голос срывается на визг. — Ты что, совсем охренел? Какого лешего ты тут делаешь с этими... этими...
Я машу рукой в сторону рабочих, которые разгружают какие-то инструменты.
— Эти люди будут делать ремонт фасада моего дома, — спокойно отвечает Руслан, разворачивая документы. — У меня есть полное право на проведение строительных работ. Дом оформлен на меня, — говорит он таким тоном, каким объясняют что-то особенно тупому ребенку. — Я собственник. И имею полное право проводить здесь любые работы.
Он протягивает мне документы, и я машинально беру их. Свидетельство о праве собственности на дом. На его имя.
Мозг будто перегорел и сейчас заполняет черепушку густым дымом недоумения. Я стою на пороге в домашних тапочках, волосы растрёпаны, халат нараспашку, а этот ублюдок преподносит мне документы, как будто я его секретарша.
— Твоего дома? — Я почти задыхаюсь от возмущения. — Ты забыл, что я здесь живу? Что у тебя есть сын, который спит в своей комнате?
— Сын может продолжать спать, — пожимает плечами Руслан. — Мы не будем шуметь в доме. Только снаружи.
— Ах ты, сукин сын, — шепчу я, и моя тихая ярость пугает даже меня саму.
— Злата, давай без оскорблений при рабочих, — холодно произносит Руслан. — Они не должны слышать наши семейные разборки.
— Семейные разборки? — Я смеюсь, и этот смех больше похож на истерику. — Ты же сам объявил, что у нас больше нет семьи!
— Я просто защищаю свои права, — пожимает плечами Руслан. — Ребята, начинайте с восточной стены. Там больше всего облупилась краска.
Рабочие переминаются с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Один из них, пожилой мужик в спецовке, кашляет и обращается к Руслану:
— Руслан Дмитриевич, может, все-таки с женой договоритесь сначала? А то как-то неудобно получается...
— Виктор Палыч, — голос Руслана становится жёстким, — Никого не будем обсуждать! Кто здесь платит зарплату? Я или моя супруга?
Дядька опускает глаза:
— Вы, конечно...
— Вот и работайте. А семейные проблемы мы с женой решим сами.
Я понимаю, что стою здесь, как последняя дура, в халате и тапочках, а эти люди смотрят на меня, как на истеричку. И самое поганое — они правы. Я действительно выгляжу как сумасшедшая.
— Стойте! — кричу я рабочим. — Вы не имеете права работать без согласия всех собственников!
— А кто ещё собственник? — усмехается Руслан. — Дом оформлен на меня. Единолично.
Меня начинает трясти. Не от холода, хотя утро в конце августа довольно прохладное. От бессилия и ярости.
— Я прожила в этом доме двенадцать лет! — Мой голос становится пронзительным. — Двенадцать лет! Я здесь родила твоего сына!
— И что это меняет юридически? — Руслан складывает документы обратно в папку. — Ты можешь продолжать здесь жить. Пока.
Это "пока" режет хуже ножа. Я цепляюсь мозгами за любую соломинку, лишь бы не дать ему полностью взять ситуацию под контроль.
— Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Работайте. Но у меня есть права жильца. И я буду их отстаивать.
Я разворачиваюсь и захлопываю дверь. Руки дрожат так, что я с трудом поворачиваю ключ. Опершись о дверь спиной, я медленно сползаю по ней на пол.
Что за игру он затеял? Неужели думает, что я сдамся просто так? Ладно, Руслан, посмотрим, кто кого переиграет.
Первым делом звоню в управляющую компанию.
— Алло, это Громова из дома на Берёзовой аллее, — стараюсь говорить максимально официально. — У меня во дворе ведутся несанкционированные строительные работы без согласования с соседями.
— Сейчас выясним, — отвечает дежурная. — А кто проводит работы?
— Мой... — я запинаюсь, — мой муж. Без моего согласия.
— Понятно. Если дом в частной собственности, то мы ничем помочь не можем.
Чёрт. Тогда попробую по-другому.
Звоню в пожарную инспекцию.
— Здравствуйте, беспокоит жительница дома на Берёзовой аллее. У меня соседи проводят сварочные работы в непосредственной близости от газопровода. Боюсь за безопасность.
— Сейчас направим инспектора, — обещают мне.
Отлично. Следующий звонок — в санэпидемстанцию.
— Добрый день, хочу сообщить о нарушении санитарных норм. Строительные работы начались в половине седьмого утра, что нарушает закон о тишине.
— Примем заявление. В течение дня выедет специалист.
Я набираю номер за номером. Роспотребнадзор, экологическая инспекция, даже налоговая — пусть проверят, есть ли у рабочих все документы.
Через окно наблюдаю, как Руслан руководит процессом. Он снял пиджак, засучил рукава дорогой рубашки. Выглядит уверенно и спокойно. Сволочь.
В этот момент просыпается Савелий.
— Мам, что за шум? — Он спускается по лестнице, потирая глаза.
— Это папа решил сделать ремонт, — стараюсь я говорить спокойно. — Иди завтракать.
— А почему он ночевал не дома? — Сын смотрит на меня внимательно, и я понимаю, что не смогу долго скрывать правду.
— У нас с папой... сложный период, — осторожно говорю я. — Но это не значит, что мы тебя меньше любим.
Савелий молчит, наливает себе сок. Потом вдруг спрашивает:
— Вы разводитесь?
Мне хочется сказать "нет", но ложь застревает в горле.
— Мы пытаемся разобраться в наших отношениях, — уклончиво отвечаю я.
— Понятно, — кивает сын. — А дом останется с нами?
Вот это вопрос в самую точку. Я не знаю, что ответить.
— Пока да, — говорю я неуверенно.
Савелий кивает и уходит собираться в школу. Господи, как же больно видеть, что моя война с Русланом ранит нашего мальчика.
В половине девятого во дворе начинается настоящий цирк. Приезжает пожарная инспекция — молодой парень в форме с кожаной папкой. Через полчаса подъезжает санэпидемстанция — строгая тётка средних лет. Потом экологи, потом ещё кто-то.
Я выглядываю в окно и вижу, как Руслан разговаривает с очередным инспектором. По его лицу понятно — он начинает злиться.
Отлично.
Звонок в дверь. Открываю — стоит та самая строгая тётка из санэпидемстанции.
— Вы подавали жалобу на нарушение санитарных норм?
— Да, это я, — киваю.
— Тогда пройдёмте, оформим протокол.
Мы садимся за кухонный стол, и я рассказываю, как меня разбудили в половине седьмого утра строительным шумом.
— А кто является заказчиком работ? — спрашивает инспектор.
— Мой муж, — отвечаю я. — Но он не предупредил меня об этом. И не получил моего согласия как жильца.
— Понятно. А вы зарегистрированы в этом доме?
— Конечно.
Женщина что-то записывает, потом поднимает голову:
— Вы понимаете, что подаёте жалобу на собственного мужа?
— Понимаю, — твёрдо отвечаю я. — И это мой осознанный выбор.
Через час двор напоминает место военных действий. Инспекторы с бумагами, рабочие в касках, соседи, высунувшиеся из окон с телефонами, снимают происходящее на видео.
Руслан ходит между всеми этими людьми, отвечает на вопросы, показывает документы. Я вижу, как напрягаются мышцы на его челюсти. Значит, план работает.
В обед звонит моя подружка Лена.
— Златочка, что у тебя творится? Мне Светка с вашей улицы написала, что у тебя во дворе пол города собралось.
— Руслан решил меня достать, — коротко объясняю я. — А я решила ему ответить.
— Ого. А что дальше-то будешь делать?
— Не знаю, — честно признаюсь я. — Импровизирую.
К четырём часам дня большинство инспекторов разъезжается. Рабочие сидят на козлах, курят и ждут указаний. Руслан стоит посреди двора, держит телефон в руке и смотрит на мой дом.
Я выхожу на крыльцо. У меня мурашки по коже от его взгляда — холодного, жёсткого.
Он медленно идёт ко мне, и каждый его шаг отдаётся в моём сердце тревожным стуком.
— Молодец, — тихо говорит он, останавливаясь в двух метрах от крыльца. — Очень умно.
— Что именно? — Я скрещиваю руки на груди, стараясь казаться увереннее, чем есть на самом деле.
— Ты вызвала всех, кого только могла вспомнить, — в его голосе звучит что-то опасное. — Пожарных, санитаров, экологов. Даже налоговую.
— И что? — Я поднимаю подбородок. — Я имею право защищать свои интересы.
Руслан делает ещё шаг ближе. Теперь он стоит прямо у ступенек крыльца, и я чувствую этот знакомый запах его парфюма. Чёрт, почему сердце начинает биться быстрее?
— Ты не знаешь, с кем связалась, — произносит он медленно, глядя мне прямо в глаза.
В его взгляде что-то такое, от чего у меня по спине пробегает холодок. Но отступать я не собираюсь.
— А ты не знаешь, на что способна женщина, которую предали в день годовщины свадьбы, — отвечаю я, и в моём голосе звучит сталь. — Ты, видимо, так увлечённо изучал горизонты своего счастливого одиночества, что забыл: это не просто разозлённая женушка с ножом для торта. Это стихийное бедствие, у которого в руках целая коллекция твоих тайных кошмаров.
Мы стоим и смотрим друг другу в глаза. Между нами повисает тяжёлая тишина, полная невысказанных угроз и старых обид.
— Я могу быть очень неприятным противником, — добавляет он тихо, но в его словах столько холодной решимости, что у меня сразу возникает желание взять отбойный молоток и раздолбать ему лоб до основания.
— Посмотрим, — отвечаю я, хотя внутри всё сжимается от страха.
Он поворачивается к рабочим:
— Сворачиваемся, на сегодня хватит. Завтра продолжим.
— А как же инспекторы? — спрашивает тот самый пожилой мужик. — Они же запретили работы до выяснения...
— Завтра у меня будут все нужные бумаги, — жёстко обрывает Руслан. — Грузитесь.
Рабочие начинают собирать инструменты. Я стою на крыльце и наблюдаю, как они убирают доски, строительные козлы, сворачивают провода. Победа? Или это только начало?
Руслан садится в машину, но не уезжает. Опускает стекло и смотрит на меня.
— Злата, — зовёт он.
Я не отвечаю, но и в дом не ухожу.
— Ты думаешь, что победила сегодня? — В его голосе звучит что-то вроде сожаления. — Ты ошибаешься. Это была только разминка.
— Угрожаешь? — Я спускаюсь со ступенек и подхожу ближе к машине.
— Предупреждаю, — поправляет он. — У меня есть ресурсы, связи, деньги. А у тебя есть что?
— У меня есть правда, — отвечаю я, и сама удивляюсь, как твёрдо это прозвучало.
Руслан усмехается:
— Правда? Какая правда, Злата? Что мы последние годы жили как чужие? Что ты сбегала от меня в свою студию? Что мы занимались сексом по расписанию?
Его слова бьют больно, потому что в них есть доля истины. Но я не дам ему переложить всю вину на меня.
— А что ты делал все эти годы? — Я кладу руки на крышу его машины и наклоняюсь к открытому окну. — Работал до ночи! Приезжал домой уставший и злой! Я пыталась тебе рассказывать о своих картинах, а ты отмахивался от меня, как от назойливой мухи!
— Я зарабатывал на всю эту красивую жизнь! — повышает голос Руслан. — На этот дом, на твою мастерскую, на частную школу для Савелия!
— А я что делала? — Теперь я кричу громче него. — Воспитывала твоего сына! Вела хозяйство! Ждала тебя каждый вечер с ужином!
— Ждала, — кивает он. — И делала при этом лицо, как будто я тебе должен за это спасибо сказать.
Боже, как же он умеет ранить в самое сердце. Я отстраняюсь от машины, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Ты мерзавец, — шепчу я.
— Нет, Злата. Я просто мужик, который устал жить с женщиной, которая его не любит.
— Не люблю? — Я смотрю на него с недоверием. — Ты серьёзно так думаешь?
— А разве не так? — В его глазах мелькает что-то уязвимое. — Когда ты в последний раз смотрела на меня с желанием? Когда обнимала просто так, без повода? Когда интересовалась моими делами?
— Он... Мы не услышали.
Савелий смотрит на меня долгим взглядом. Понимает, что вру. Но не настаивает.
— Можно я к Мише ещё съезжу? Мы не доиграли в новую игру.
— Конечно. Только ужинать дома.
— Окей.
Он целует меня в щёку и выбегает во двор. Через мгновенье слышу голоса.
Подхожу к окну. Руслан стоит возле своей машины. Увидел сына, говорит с ним. Савелий кивает, потом садится на велосипед и уезжает к другу.
Хорошо. Пусть пока не знает, что его семья разваливается на части.
Руслан открывает дверь машины. Смотрит на дом, на меня в окне. В его глазах читается что-то похожее на сожаление.
Поздно, думаю я. Поздно сожалеть.
Он садится в машину и уезжает. На этот раз спокойнее, без лишнего шума.
Я стою у окна, а в груди бушует странная смесь триумфа и пустоты. Замки поменяны, дом — моя крепость, а он — всего лишь гость, которому отказали в приёме.
Первый день войны закончен. Победила я.
Но почему тогда внутри всё сжимается от невыносимой боли? Почему я не могу отделаться от мысли, что только что закрыла дверь не перед врагом, а перед человеком, с которым когда-то мечтала состариться?
Почему я не чувствую себя победительницей, а чувствую себя солдатом на поле боя, где нет живых. Только убитые и раненые.
И самое страшное — это только начало.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Не развод, а война" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 3: Ты не знаешь, с кем связалась
Я проснулась от звука подъезжающих машин. В половине седьмого утра. Какая же сволочь приехала так рано под мои окна?
— Машину подгони ближе к воротам! — доносится знакомый властный голос. — И аккуратнее с досками, мать твою!
Руслан? В семь утра? В рабочий день?
Выглядываю в окно спальни и охреневаю. Во дворе стоят две машины - одна служебная с логотипом "ГрандСтрой", вторая - какая-то допотопная газель с кучей рабочих в касках. А около моего дома прямо под окнами они деловито расставляют строительные козлы.
— Что за чёрт? — шепчу я, быстро натягивая халат.
Руслан стоит посреди этого балагана в дорогом костюме, с планшетом в руках, и командует, как генерал на поле боя.
— Ты охренел, что ли?! — ору я в окно, высунувшись по пояс.
Руслан поднимает голову и холодно улыбается:
— Доброе утро, дорогая. Начинаем ремонт фасада.
— Какой к чёрту ремонт?! Убирайся отсюда!
— Не кричи так, Златочка, — он говорит нарочито спокойно. — Разбудишь соседей.
Соседи, между прочим, уже высыпали на балконы и с любопытством наблюдают за происходящим. Миронова из дома напротив даже телефон достала — снимает этот праздник жизни, зараза.
Натягиваю первый попавшийся халат и лечу вниз босиком. Только на лестнице соображаю, что на мне тонкая ночная рубашка, халат нараспашку, волосы как у ведьмы, а на ногах домашние тапочки с ушками зайчика. Подарок от сына Савелия на прошлый день рождения. Не хватает только меты и колдовской шляпы.
Наплевать! Пусть весь район видит, какая я растрепанная. Зато все поймут, что мой муженёк — полное мудило.
Выскакиваю из дверей дома и оказываюсь в эпицентре стройки.
— Убирайтесь с моей территории! — кричу я, размахивая руками. — Всем сматываться отсюда!
Рабочие оборачиваются, смотрят на меня, потом переводят взгляд на Руслана. Ждут, что скажет хозяин. Господи, у меня аж в глазах темнеет от ярости.
— Ребята, продолжайте, у нас плотный график — невозмутимо говорит он, — Доброе утро, дорогая, — Руслан поворачивается ко мне с ледяной улыбкой. — Надеюсь, мы тебя не разбудили?
— Не разбудили? — Я чувствую, как голос срывается на визг. — Ты что, совсем охренел? Какого лешего ты тут делаешь с этими... этими...
Я машу рукой в сторону рабочих, которые разгружают какие-то инструменты.
— Эти люди будут делать ремонт фасада моего дома, — спокойно отвечает Руслан, разворачивая документы. — У меня есть полное право на проведение строительных работ. Дом оформлен на меня, — говорит он таким тоном, каким объясняют что-то особенно тупому ребенку. — Я собственник. И имею полное право проводить здесь любые работы.
Он протягивает мне документы, и я машинально беру их. Свидетельство о праве собственности на дом. На его имя.
Мозг будто перегорел и сейчас заполняет черепушку густым дымом недоумения. Я стою на пороге в домашних тапочках, волосы растрёпаны, халат нараспашку, а этот ублюдок преподносит мне документы, как будто я его секретарша.
— Твоего дома? — Я почти задыхаюсь от возмущения. — Ты забыл, что я здесь живу? Что у тебя есть сын, который спит в своей комнате?
— Сын может продолжать спать, — пожимает плечами Руслан. — Мы не будем шуметь в доме. Только снаружи.
— Ах ты, сукин сын, — шепчу я, и моя тихая ярость пугает даже меня саму.
— Злата, давай без оскорблений при рабочих, — холодно произносит Руслан. — Они не должны слышать наши семейные разборки.
— Семейные разборки? — Я смеюсь, и этот смех больше похож на истерику. — Ты же сам объявил, что у нас больше нет семьи!
— Я просто защищаю свои права, — пожимает плечами Руслан. — Ребята, начинайте с восточной стены. Там больше всего облупилась краска.
Рабочие переминаются с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Один из них, пожилой мужик в спецовке, кашляет и обращается к Руслану:
— Руслан Дмитриевич, может, все-таки с женой договоритесь сначала? А то как-то неудобно получается...
— Виктор Палыч, — голос Руслана становится жёстким, — Никого не будем обсуждать! Кто здесь платит зарплату? Я или моя супруга?
Дядька опускает глаза:
— Вы, конечно...
— Вот и работайте. А семейные проблемы мы с женой решим сами.
Я понимаю, что стою здесь, как последняя дура, в халате и тапочках, а эти люди смотрят на меня, как на истеричку. И самое поганое — они правы. Я действительно выгляжу как сумасшедшая.
— Стойте! — кричу я рабочим. — Вы не имеете права работать без согласия всех собственников!
— А кто ещё собственник? — усмехается Руслан. — Дом оформлен на меня. Единолично.
Меня начинает трясти. Не от холода, хотя утро в конце августа довольно прохладное. От бессилия и ярости.
— Я прожила в этом доме двенадцать лет! — Мой голос становится пронзительным. — Двенадцать лет! Я здесь родила твоего сына!
— И что это меняет юридически? — Руслан складывает документы обратно в папку. — Ты можешь продолжать здесь жить. Пока.
Это "пока" режет хуже ножа. Я цепляюсь мозгами за любую соломинку, лишь бы не дать ему полностью взять ситуацию под контроль.
— Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Работайте. Но у меня есть права жильца. И я буду их отстаивать.
Я разворачиваюсь и захлопываю дверь. Руки дрожат так, что я с трудом поворачиваю ключ. Опершись о дверь спиной, я медленно сползаю по ней на пол.
Что за игру он затеял? Неужели думает, что я сдамся просто так? Ладно, Руслан, посмотрим, кто кого переиграет.
Первым делом звоню в управляющую компанию.
— Алло, это Громова из дома на Берёзовой аллее, — стараюсь говорить максимально официально. — У меня во дворе ведутся несанкционированные строительные работы без согласования с соседями.
— Сейчас выясним, — отвечает дежурная. — А кто проводит работы?
— Мой... — я запинаюсь, — мой муж. Без моего согласия.
— Понятно. Если дом в частной собственности, то мы ничем помочь не можем.
Чёрт. Тогда попробую по-другому.
Звоню в пожарную инспекцию.
— Здравствуйте, беспокоит жительница дома на Берёзовой аллее. У меня соседи проводят сварочные работы в непосредственной близости от газопровода. Боюсь за безопасность.
— Сейчас направим инспектора, — обещают мне.
Отлично. Следующий звонок — в санэпидемстанцию.
— Добрый день, хочу сообщить о нарушении санитарных норм. Строительные работы начались в половине седьмого утра, что нарушает закон о тишине.
— Примем заявление. В течение дня выедет специалист.
Я набираю номер за номером. Роспотребнадзор, экологическая инспекция, даже налоговая — пусть проверят, есть ли у рабочих все документы.
Через окно наблюдаю, как Руслан руководит процессом. Он снял пиджак, засучил рукава дорогой рубашки. Выглядит уверенно и спокойно. Сволочь.
В этот момент просыпается Савелий.
— Мам, что за шум? — Он спускается по лестнице, потирая глаза.
— Это папа решил сделать ремонт, — стараюсь я говорить спокойно. — Иди завтракать.
— А почему он ночевал не дома? — Сын смотрит на меня внимательно, и я понимаю, что не смогу долго скрывать правду.
— У нас с папой... сложный период, — осторожно говорю я. — Но это не значит, что мы тебя меньше любим.
Савелий молчит, наливает себе сок. Потом вдруг спрашивает:
— Вы разводитесь?
Мне хочется сказать "нет", но ложь застревает в горле.
— Мы пытаемся разобраться в наших отношениях, — уклончиво отвечаю я.
— Понятно, — кивает сын. — А дом останется с нами?
Вот это вопрос в самую точку. Я не знаю, что ответить.
— Пока да, — говорю я неуверенно.
Савелий кивает и уходит собираться в школу. Господи, как же больно видеть, что моя война с Русланом ранит нашего мальчика.
В половине девятого во дворе начинается настоящий цирк. Приезжает пожарная инспекция — молодой парень в форме с кожаной папкой. Через полчаса подъезжает санэпидемстанция — строгая тётка средних лет. Потом экологи, потом ещё кто-то.
Я выглядываю в окно и вижу, как Руслан разговаривает с очередным инспектором. По его лицу понятно — он начинает злиться.
Отлично.
Звонок в дверь. Открываю — стоит та самая строгая тётка из санэпидемстанции.
— Вы подавали жалобу на нарушение санитарных норм?
— Да, это я, — киваю.
— Тогда пройдёмте, оформим протокол.
Мы садимся за кухонный стол, и я рассказываю, как меня разбудили в половине седьмого утра строительным шумом.
— А кто является заказчиком работ? — спрашивает инспектор.
— Мой муж, — отвечаю я. — Но он не предупредил меня об этом. И не получил моего согласия как жильца.
— Понятно. А вы зарегистрированы в этом доме?
— Конечно.
Женщина что-то записывает, потом поднимает голову:
— Вы понимаете, что подаёте жалобу на собственного мужа?
— Понимаю, — твёрдо отвечаю я. — И это мой осознанный выбор.
Через час двор напоминает место военных действий. Инспекторы с бумагами, рабочие в касках, соседи, высунувшиеся из окон с телефонами, снимают происходящее на видео.
Руслан ходит между всеми этими людьми, отвечает на вопросы, показывает документы. Я вижу, как напрягаются мышцы на его челюсти. Значит, план работает.
В обед звонит моя подружка Лена.
— Златочка, что у тебя творится? Мне Светка с вашей улицы написала, что у тебя во дворе пол города собралось.
— Руслан решил меня достать, — коротко объясняю я. — А я решила ему ответить.
— Ого. А что дальше-то будешь делать?
— Не знаю, — честно признаюсь я. — Импровизирую.
К четырём часам дня большинство инспекторов разъезжается. Рабочие сидят на козлах, курят и ждут указаний. Руслан стоит посреди двора, держит телефон в руке и смотрит на мой дом.
Я выхожу на крыльцо. У меня мурашки по коже от его взгляда — холодного, жёсткого.
Он медленно идёт ко мне, и каждый его шаг отдаётся в моём сердце тревожным стуком.
— Молодец, — тихо говорит он, останавливаясь в двух метрах от крыльца. — Очень умно.
— Что именно? — Я скрещиваю руки на груди, стараясь казаться увереннее, чем есть на самом деле.
— Ты вызвала всех, кого только могла вспомнить, — в его голосе звучит что-то опасное. — Пожарных, санитаров, экологов. Даже налоговую.
— И что? — Я поднимаю подбородок. — Я имею право защищать свои интересы.
Руслан делает ещё шаг ближе. Теперь он стоит прямо у ступенек крыльца, и я чувствую этот знакомый запах его парфюма. Чёрт, почему сердце начинает биться быстрее?
— Ты не знаешь, с кем связалась, — произносит он медленно, глядя мне прямо в глаза.
В его взгляде что-то такое, от чего у меня по спине пробегает холодок. Но отступать я не собираюсь.
— А ты не знаешь, на что способна женщина, которую предали в день годовщины свадьбы, — отвечаю я, и в моём голосе звучит сталь. — Ты, видимо, так увлечённо изучал горизонты своего счастливого одиночества, что забыл: это не просто разозлённая женушка с ножом для торта. Это стихийное бедствие, у которого в руках целая коллекция твоих тайных кошмаров.
Мы стоим и смотрим друг другу в глаза. Между нами повисает тяжёлая тишина, полная невысказанных угроз и старых обид.
— Я могу быть очень неприятным противником, — добавляет он тихо, но в его словах столько холодной решимости, что у меня сразу возникает желание взять отбойный молоток и раздолбать ему лоб до основания.
— Посмотрим, — отвечаю я, хотя внутри всё сжимается от страха.
Он поворачивается к рабочим:
— Сворачиваемся, на сегодня хватит. Завтра продолжим.
— А как же инспекторы? — спрашивает тот самый пожилой мужик. — Они же запретили работы до выяснения...
— Завтра у меня будут все нужные бумаги, — жёстко обрывает Руслан. — Грузитесь.
Рабочие начинают собирать инструменты. Я стою на крыльце и наблюдаю, как они убирают доски, строительные козлы, сворачивают провода. Победа? Или это только начало?
Руслан садится в машину, но не уезжает. Опускает стекло и смотрит на меня.
— Злата, — зовёт он.
Я не отвечаю, но и в дом не ухожу.
— Ты думаешь, что победила сегодня? — В его голосе звучит что-то вроде сожаления. — Ты ошибаешься. Это была только разминка.
— Угрожаешь? — Я спускаюсь со ступенек и подхожу ближе к машине.
— Предупреждаю, — поправляет он. — У меня есть ресурсы, связи, деньги. А у тебя есть что?
— У меня есть правда, — отвечаю я, и сама удивляюсь, как твёрдо это прозвучало.
Руслан усмехается:
— Правда? Какая правда, Злата? Что мы последние годы жили как чужие? Что ты сбегала от меня в свою студию? Что мы занимались сексом по расписанию?
Его слова бьют больно, потому что в них есть доля истины. Но я не дам ему переложить всю вину на меня.
— А что ты делал все эти годы? — Я кладу руки на крышу его машины и наклоняюсь к открытому окну. — Работал до ночи! Приезжал домой уставший и злой! Я пыталась тебе рассказывать о своих картинах, а ты отмахивался от меня, как от назойливой мухи!
— Я зарабатывал на всю эту красивую жизнь! — повышает голос Руслан. — На этот дом, на твою мастерскую, на частную школу для Савелия!
— А я что делала? — Теперь я кричу громче него. — Воспитывала твоего сына! Вела хозяйство! Ждала тебя каждый вечер с ужином!
— Ждала, — кивает он. — И делала при этом лицо, как будто я тебе должен за это спасибо сказать.
Боже, как же он умеет ранить в самое сердце. Я отстраняюсь от машины, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Ты мерзавец, — шепчу я.
— Нет, Злата. Я просто мужик, который устал жить с женщиной, которая его не любит.
— Не люблю? — Я смотрю на него с недоверием. — Ты серьёзно так думаешь?
— А разве не так? — В его глазах мелькает что-то уязвимое. — Когда ты в последний раз смотрела на меня с желанием? Когда обнимала просто так, без повода? Когда интересовалась моими делами?
