Проснулась я с ощущением, что меня переехал грузовик. Голова раскалывается, веки опухли от слез, а во рту привкус горечи — словно всю ночь жевала полынь. Но самое страшное — это пустота рядом. Руслан не ночевал дома. Впервые за двенадцать лет брака.
Тянусь к телефону — семь утра. Савелий еще спит, и, слава богу. Хоть один из нас может позволить себе не думать о том дерьме, что творится в нашей семье.
Встаю, шатаясь, иду к окну. Машины Руслана во дворе нет. Значит, не приснилось. Значит, вчера действительно произошел этот кошмар с разбитыми осколками и заявлением о разводе на глазах у гостей.
— Сука, — шепчу я своему отражению в оконном стекле. — Думаешь, я сдамся без боя? Пусть этот ублюдок думает, что я — беззащитная овечка. А я — та самая сука, которая отгрызёт ему глотку, пока он не поймёт, с кем связался.
Мозг начинает работать. Медленно, но верно. Если мой дорогой муженёк решил устроить мне войну, то получит её по полной программе. Я не какая-нибудь тряпка, которую можно унизить и выбросить.
Первым делом — замки. Пусть теперь попробует войти в свой дом.
Нахожу в поисковике на телефоне номер слесарной службы. Руки дрожат, когда набираю.
— Алло, мне нужно срочно поменять замки в доме.
— Какие замки?
— Все. Входные, на калитке, в гараже. Все к чертовой матери.
— Это будет стоить...
— Плевать, сколько стоит. Приезжайте через час.
Бросаю трубку и иду готовить завтрак Савелию. Руки трясутся, когда разбиваю яйца на сковородку. Одно падает мимо — желток растекается по столу. Смотрю на эту желтую лужицу и вдруг понимаю: это я. Разбитая, растекшаяся, но еще живая.
— Мам, ты плачешь? — Савелий стоит в дверях кухни, растрепанный, в одной футболке.
Быстро вытираю глаза рукавом халата.
— Нет, солнышко. Просто лук резала.
— Какой лук? Ты яичницу делаешь.
Умный же сын, черт побери. В отца пошел.
— Иди умывайся. Завтрак готов.
— А где папа?
Вот и началось. Хочется заорать, что папа — мудак, который решил разрушить нашу семью. Но это ребенок. Мой ребенок.
— Папа рано уехал на работу.
— В воскресенье?
— У папы важные дела.
Савелий смотрит на меня недоверчиво, но идет умываться. А я стою у плиты и думаю: сколько еще таких разговоров мне предстоит? Сколько раз я буду врать собственному сыну?
В девять приезжает слесарь. Мужик лет пятидесяти, с умными глазами и мозолистыми руками.
— Значит, все замки менять будем? — уточняет он, оглядывая дом.
— Все. И чтобы старые ключи не подходили ни в коем случае.
— А если муж вернется?
— Муж пусть звонит в дверь, как все нормальные люди.
Слесарь пожимает плечами — ему все равно, лишь бы деньги платили.
Пока он работает, я прибираюсь в гостиной. Оставшиеся осколки на полу, остатки еды на столе, опрокинутые бокалы — вчерашний праздник превратился в руины. Как и мой брак.
Каждый осколок собираю руками, и мне кажется, что это кусочки моего сердца. Двенадцать лет. Двенадцать лет я была идеальной женой. Готовила, убирала, поддерживала его бизнес, рожала и воспитывала ребенка. А он что? Сказал "спасибо" и выставил на улицу?
— Мам, тебе помочь?
Савелий стоит с совком и веником. Хороший мальчик. Жаль, что его папа — козел.
— Спасибо, сынок. Осторожнее со стеклом.
Мы убираемся вместе. Савелий молчит, но я вижу: он понимает, что происходит что-то не то. Дети чувствуют, когда семья трещит по швам.
К полудню слесарь заканчивает работу. Новые замки блестят на солнце, как броня. Я плачу ему, получаю новые ключи и чувствую себя хозяйкой своей крепости.
— Мам, а почему замки поменяли? — спрашивает Савелий.
— Для безопасности, солнышко.
Ложь. Сплошная ложь. Но что я могу сказать одиннадцатилетнему ребенку? Что его отец — предатель, который решил начать новую жизнь без нас?
После обеда Савелий уходит к другу, а в два часа дня я слышу знакомый звук мотора во дворе. Сердце подскакивает к горлу. Руслан вернулся.
Выглядываю в окно. Он стоит возле своей машины с большой сумкой в руках. Наверное, еще не все вещи забрал, где же он ночевал? Идёт к двери уверенной походкой — хозяин, который возвращается в свой дом.
Сейчас будет интересно.
Он пытается вставить ключ в замок. Не получается. Пробует еще раз. Крутит, нажимает, дергает. Ничего.
— Какого хрена? — слышу я его голос через дверь.
Я улыбаюсь. Первый раунд за мной.
Руслан начинает колотить в дверь.
— Злата! Открывай! Что за детский сад?
Я не отвечаю. Наливаю себе кофе, беру чашку и медленно поднимаюсь на второй этаж. У нас есть терраса с видом на двор. Сейчас она мне пригодится.
— Злата! — орёт Руслан. — Я знаю, что ты дома! Открывай немедленно!
Выхожу на террасу. Он стоит внизу, красный от злости, с сумкой у ног. Красивый мужик, черт побери. Даже когда бесится — красивый.
— Привет, дорогой, — говорю я спокойно, отхлебывая кофе. — Как дела?
— Что за херня с замками?
— Милый, — говорю я, нежно улыбаясь, — здесь моя территория, мои законы, моя власть. Если тебе некомфортно — всегда можно уйти. Или попробовать переубедить меня... но это, знаешь ли, бесполезно.
— Это наш дом!
— Был наш. Пока ты вчера не объявил о разводе перед всеми гостями.
Руслан замолкает. Понимает, что попал в ловушку.
— Злата, не будь дурой. Открывай дверь.
— Не буду.
— Я тебе сказал — это не развод!
— А что тогда? Репетиция?
— Это... — Он мнется, подбирает слова. — Это перерыв в отношениях.
Я чуть не поперхнулась кофе.
— Перерыв? — фыркаю я с презрительной усмешкой. — Да ты что блин, сценарист мыльной оперы? "Давай, милая, возьмём паузу, пока я не натрахаюсь вдоволь с другими бабами?" Мечтай, ублюдок.
— Злата, мы устали друг от друга. Нам нужно время подумать.
— Мне думать не нужно. Я уже всё решила.
— И что же ты решила?
Ставлю чашку на перила и смотрю на него сверху вниз. Да, вот так мне нравится больше. Он внизу — я наверху.
— Хочешь развод? Получишь по полной программе. Но я не отдам тебе ни дома, ни студии, ни копейки без боя.
Лицо Руслана меняется. Он явно не ожидал такого сопротивления.
— Ты что, серьезно?
— А как ты думал? Что я буду рыдать в подушку и умолять тебя вернуться за то, что ты меня вчера перед всеми так унизил?
— Злата, будь разумной...
— Да я и есть сама разумность! — перебиваю его я. — Я знаю закон. Знаю, что имею право на половину всего нажитого имущества. Включая твою драгоценную строительную компанию.
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе!
— Зато понимаю в деньгах. И в адвокатах.
— Ты не посмеешь подать на меня в суд!
— Посмею. Ещё как посмею.
Руслан нервно комкает в руках ручки сумки. Он привык, что я уступаю ему во всем. Поддерживаю, соглашаюсь, иду навстречу. А теперь перед ним стоит разъяренная женщина, готовая грызть глотку за каждый рубль.
— Где Савелий? — спрашивает он.
— У друга. И не смей использовать ребенка в наших разборках.
— Это мой сын!
— И мой тоже! И я не позволю тебе разрушить ему психику своими играми в "перерыв отношений".
К нашему дому начинают подтягиваться соседи. Миронова из дома напротив выглядывает из-за забора. Ларины притормозили около калитки, делая вид, что выгуливают собаку. Старушка Зинаида так вообще принесла стульчик и уселась на своём крыльце, как в театре.
Отлично. Пусть все видят, что из себя представляет Руслан Громов — образцовый семьянин и успешный бизнесмен.
— Да замолчи ты со своей дешёвой мелодрамой! — скривился Руслан, бросив на меня презрительный взгляд — Твои истерики уже всех достали, даже зрителей на улице, наверное, тошнит.
— А мне плевать! — язвлю я с ледяной улыбкой. — Пусть смотрят! Пусть весь город восхищается, какой ты образцовый семьянин — бросаешь жену, как старую перчатку, а сам играешь в порядочного! Давай, дорогой, получи свою порцию славы!
— Злата, ты меня бесишь!
— Взаимно, дорогой. Взаимно.
Он делает шаг к дому.
— Я войду через окно.
— Попробуй.
— Это мой дом!
— Докажи в суде.
Руслан рычит от злости. Понимает, что недооценил жену. Думал, она будет плакать и умолять. А получил настоящую войну.
— Я подам заявление в полицию. Скажу, что ты не пускаешь меня в мой собственный дом.
— Подавай. Только объясни им, зачем ты замки поменял.
— Я не менял никаких замков!
— А кто тогда? Домовой?
— Ты их поменяла!
— Докажи. — Делаю я ещё один глоток кофе. — У тебя есть документы, что ты менял замки? Чеки? Договоры? Нет? Тогда какие претензии?
Руслан понимает, что попал в ловушку. Я его переиграла. И это только начало.
— Хорошо, — говорит он медленно. — Хочешь играть? Будем играть.
— Я не играю, Руслан. Я воюю.
— Тогда знай: войну выигрывает тот, у кого больше ресурсов. А у меня их больше.
— Посмотрим.
Он поднимает сумки и направляется к машине.
— Куда это ты? — кричу я ему вслед.
— В гостиницу. Временно.
— Дорого будет жить в гостинице. Может, к своей любовнице поедешь?
Руслан резко останавливается.
— У меня нет никакой любовницы!
— Ну да, конечно. А зачем тогда развод?
— Я же объяснил! Мы устали друг от друга!
— Мужики не устают от жен, Руслан. Мужики находят новых баб.
— Ты больная на голову!
— А ты долбаный лжец!
Соседи уже собрались целой толпой. Зинаида даже чипсы себе принесла, кажется. Или семечки. В общем, наш семейный цирк идет полным ходом.
Руслан садится в машину и резко разворачивается. Гравий летит во все стороны. Он всегда так делает, когда злится — давит на газ посильнее.
А я остаюсь на террасе и допиваю остывший кофе. Первый раунд точно мой. Но это была только разминка. Настоящая война еще впереди.
Думаю, что он уехал в гостиницу, как и обещал. Иду в дом, мою чашку, привожу себя в порядок. Надо встретить Савелия от друга, накормить ужином, делать вид, что жизнь продолжается.
Но не тут-то было.
Через полчаса слышу странные звуки со стороны гостиной. Какое-то шуршание, потом глухой стук. Замираю посреди кухни, прислушиваюсь.
Еще один стук. Уже громче.
Черт побери. Он пытается лезть через окно.
Тихо иду в гостиную. Окно первого этажа действительно дрожит — кто-то пытается его открыть снаружи. Вижу знакомую фигуру за стеклом. Руслан в полный рост, упирается плечом в раму.
— Твою мать, — шепчу я себе под нос.
Он что, совсем охренел? Лезет в собственный дом, как какой-то вор. Хотя, если подумать, после того как замки поменяны, он технически и есть вор.
Окно поддается. Руслан просовывает руку, ищет защелку. Еще немного — и он будет внутри.
Ну, нет. Этого я не позволю.
Я хватаю с комода антикварную вазу. Бабушкина, еще советских времен, тяжелая, как гиря. Если ею хорошенько ударить, мало не покажется.
Руслан уже наполовину влез в окно. Ноги болтаются снаружи, голова и руки — внутри. Выглядит по-идиотски, если честно.
— Привет, дорогой, — говорю я сладким голосом.
Он поднимает голову и видит меня с вазой в руках. Глаза округляются.
— Злата, не дури.
— Кто тут дурит? Я сижу в своем доме, пью кофе. А ты лазишь по окнам, как домушник.
— Это мой дом тоже!
— Был твой. До вчерашнего дня.
Руслан пытается протиснуться дальше, но я поднимаю вазу выше.
— Еще шаг — и я вызываю полицию за попытку проникновения в жилище!
— Ты спятила!
— Нет, это ты спятил. Думал, я буду сидеть и плакать, пока ты разрушаешь нашу семью?
— Я не разрушаю...
— А что тогда делаешь? Укрепляешь семейные узы?
Руслан замирает в окне. Понимает, что его поймали с поличным. Соседи опять высыпали во двор — наверное, услышали шум. Зинаида даже бинокль принесла, старая карга.
— Злата, давай поговорим по-человечески.
— Ты начал разговор вчера. При гостях. Объявил о разводе, как приговор зачитал.
— Это был не развод...
— Да заткнись уже со своим "не разводом"! — взрываюсь я. — Что это было тогда? Розыгрыш? Социальный эксперимент? Или ты просто решил проверить, сколько унижений я выдержу, прежде чем мой мозг начнёт плавиться от твоей тупой, как кирпич, логики?
— Я хотел, чтобы ты поняла...
— Что поняла? Что ты меня больше не любишь? Поняла. Что устал от семейной жизни? Поняла. Что хочешь начать все заново без жены и ребенка? Тоже поняла.
— Не без ребенка!
— А, ну да. Ребенка ты оставишь себе, а жену выкинешь. Очень удобно.
Руслан медленно вылезает из окна обратно. Понимает, что штурм не удался.
— Я не хочу тебя выкидывать.
— Хочешь. Только красиво, чтобы я сама ушла. Чтобы потом рассказывать всем, какая я стерва, бросила семью.
— Ты несёшь чушь.
— Несу? А что тогда происходит? Объясни мне, дуре безмозглой.
Руслан стоит под окном, злой и растрёпанный. Дорогой костюм измят, на лице царапина от веток. Жалкое зрелище.
— Нам нужен перерыв, — говорит он устало. — Мы ссоримся каждый день. Ты постоянно недовольна. Я прихожу домой, а ты...
— А я что?
— Ты смотришь на меня, как на врага.
— Потому что ты и есть враг! По крайней мере, последние полгода.
— Я работаю, обеспечиваю семью...
— Работаешь до полуночи, чтобы не быть дома. Приходишь, когда мы уже спим. Утром убегаешь, не позавтракав. Это не работа, Руслан. Это бегство.
— Бегство от чего?
— От нас. От меня. От семьи, которая тебе наскучила.
Он молчит. Значит, я права. Попала в яблочко.
— Злата, я устал...
— А я не устала? Думаешь, мне легко одной тянуть дом, ребенка, студию? Думаешь, я не хочу иногда все бросить и убежать?
— Почему не убежишь?
Вопрос сбивает меня с толку.
— Что?
— Почему не убежишь? Что тебя держит?
Я смотрю на него и понимаю: он действительно не понимает. Не понимает, что такое ответственность. Что такое любовь. Что такое семья.
— Меня держит то, что ты уже забыл, — говорю я тихо. — Меня держит любовь.
— Какая любовь? Мы же ругаемся постоянно!
— Ругаемся, потому что ещё не всё равно друг на друга. Когда станет всё равно — тогда и конец.
Руслан нервно проводит рукой по волосам.
— Может, уже конец?
Эти слова бьют меня, как пощечина. Ваза чуть не выскальзывает из рук.
— Для тебя — может быть, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для меня — нет.
— Тогда что мы делаем?
— Ты — не знаю. А я дерусь за наш дом, за нашего сына, за наш брак.
— Но если я не хочу драться?
— Тогда получишь по полной программе в суде. Думаешь, я шучу? Завтра же иду к адвокату.
Лицо Руслана мгновенно меняется. Бизнесмен проснулся.
— Не надо адвокатов. Мы договоримся сами.
— Не договоримся. Ты уже показал, как умеешь договариваться. Публично объявил о разводе.
— Это была ошибка...
— Вот именно. Ошибка. И теперь ты за неё заплатишь.
Руслан делает шаг к окну, но я поднимаю вазу.
— Попробуй только тронь!
— Я хочу взять свои вещи!
— Заберёшь через адвокатов. Опись, свидетели, печати.
— Ты окончательно спятила!
— Спятил тот, кто начал эту войну. Я только отвечаю на твою агрессию. Гений оправданий, блин!
Слышу звук открывающейся калитки. Оборачиваюсь и вижу, Савелий возвращается от друга.
Черт. Ребенок не должен видеть этот цирк.
— Всё, спектакль окончен, — говорю я Руслану. — Сын приехал.
— Это мой сын тоже!
— Тогда веди себя соответственно. Не травмируй ребенка своими выкрутасами.
Руслан отходит от окна. Поправляет одежду, пытается привести себя в порядок.
Савелий входит в дом как раз в тот момент, когда я ставлю вазу обратно на комод.
— Мам, что тут происходит? — Он смотрит на открытое окно, на меня, потом выглядывает во двор. — Папа что, через окно лазал?
Умный мальчик. Слишком умный.
— Папа забыл ключи, — вру я. — Хотел попасть в дом.
