– Тоже получит Героя Земли.
– Гржельчик! Это произвол! Я не подпишу бумаги на Фархада!
Йозеф сощурился.
– Не заслужил? Что, по-вашему, надо ещё сделать, чтобы быть достойным награды? Умереть в результате подвига?
Салима возмущённо сверкнула глазами.
– Либо Фархад аль-Саид – Герой Земли и капитан-лейтенант, либо напишу на вас жалобу в ООН, чтобы лишили родительских прав.
Она охнула, не зная, плакать или смеяться, и упала наконец в кресло.
– Гржельчик, вам только в цирке клоуном выступать!
– Мама, ну прости. – Фархаду было неловко. – Не расстраивайся, ладно? Мам, ну не хочешь – не подписывай, шайтан с ним, с этим званием…
Последние слова заглушил сдавленный вопль внезапно прозревшего Иоанна Фердинанда:
– Мама? Мама?!
Только что всё было хорошо. Они приняли сигнал от «Максима Каммерера» о том, что трирем больше нет, и праздновали победу. Охранники притащили откуда-то сумевших приземлиться эасцев, и победа обрела новые грани – слегка пугающие, кровавые, но Ортленна была счастлива, и Захар радовался за неё, не забывая заодно и о себе. А потом на базе шшерцев появился капитан Миленич и всё испортил. Ортленна принялась хлопотать вокруг раненого героя, и Захар оказался не у дел. Ну что за несправедливость?
Повторять прошлые ошибки и устраивать драку было бы глупо. Тем паче – драку с отважным космолётчиком, посадившим безнадёжный корабль и спасшим три десятка жизней. Захара просто не поняли бы – ни свои, ни чужие. Чёртов Миленич умудрился снискать симпатии даже у эасцев. И Захар самоустранился. Попрощался с Ортленной и объявил о своём отъезде капитанам – Миленичу, чтоб его скрутило, и Такаши Ясудо, спустившемуся на шаттле потолковать с администрацией Мересань.
– Разумное решение. – Капитан «Максима Каммерера» приветствовал возвращение директора на вверенный ему рудник. – И эасцев с собой заберите. Здесь им жизни не будет, вампиры всю кровь высосут.
– Вы хотите оставить их на Мересань? – Захар поднял бровь.
– Не вижу смысла перевозить их в другое место. Если Эас соберётся их выкупить и вывезти – всё равно, куда транспорт подавать. А пока не собралась, пригодятся вам тут. Поработают на благо принимающей стороны в счёт своего содержания. – Такаши изобразил улыбку. – У вас же одни пенсионеры трудятся, пора старикам снижать нагрузку.
– Хорошо. – Использовать пленных в качестве рабочей силы Захару было не привыкать, справляться с подобным контингентом он умел, и предложение капитана не вызвало неприятия. – Кто у них главный? Терна?
Миленич отрицательно мотнул головой и, держась за щёку, пробубнил:
– Связиста Неске поставьте.
– Но Терна же вроде капитан?
Такаши Ясудо презрительно усмехнулся, мимика Миленича была менее выразительна из-за ранения.
– Капитан он был на триреме. А теперь – просто неудачник. И трирему свою потерял, и авторитет. Опозорил капитанские нашивки. – Такаши не скрывал осуждения. – Вы, конечно, как хотите, господин Зальцштадтер, вам как директору виднее, только если назначите старшим Терну, никто его слушать не будет.
Эасцы восприняли перспективу ишачить на траинитном разрезе без всякого энтузиазма. Злющий холод, сомнительный комфорт, да ещё и работать надо. Работать – участь раба, коренные свободные эасцы до неквалифицированного труда не опускались. Но в этом Захар проблем не видел. Привяжет самого недовольного на ночь голым к подъёмнику – и возмущённый пыл сразу поубавится.
– Ну, как? – спросил начальник охраны.
– Вот. – кивнул он на мрачных эасцев, вылезающих из вездехода, дрожа в своих туниках. – Головную боль тебе привёз.
– К подземным духам их, – отмахнулся Нгири. – Как Ортленна?
– Хорошо, – ответил Захар и горько вздохнул.
– Раз хорошо, чего рожа такая скорбная? – После драки стороны забили на дипломатию, верх идиотизма – обращаться предупредительно и на «вы» к человеку, которому нос ломал. – Не дала?
– Дала! Чёрт… – Захар слегка покраснел. Откровенничать об интиме он не любил. С другой стороны, это же Хобонда. Переживёт. – У неё там Миленич, – пожаловался он.
– Ну и что? – Если он и рассчитывал на сочувствие, то не дождался. – Вот так беда! Неделя, две – и Миленич тю-тю на матушку Землю, вакансии себе присматривать. А вампирка останется.
– Да? – с сомнением произнёс Захар.
– Ну ты даёшь, – фыркнул Нгири. – Разумеется, да! Ей-то с чего уезжать?
В самом деле, подумал Захар. Миленич уедет, и Такаши тоже уедет. А они с Ортленной тут надолго…
Так вот ты какой, северный олень. Пожимая руку Ччайкару Ихстлу, Йозеф оценивающе разглядывал его. Крепкий жилистый старик в тёмных, почти не пропускающих свет очках. Очки и белая кожа придавали ему сходство с Мрланком. Маленьким бесплатным приложением за него цеплялась Эйзза, и это тоже отчасти напоминало о Мрланке.
– Рад знакомству, капитан Ччайкар. Говорите, «Звезда» – экспедиционное судно? Вам бы в военном флоте служить.
– Мне бы уже вовсе оставить службу. – Он раздвинул губы в сухой усмешке. – Не мальчик давно.
Клыки Ччайкара пожелтели от прожитых лет, а в седой косе, заплетённой точь-в-точь, как у Эйззы, почти не осталось чёрных волос.
– Тем не менее, именно вы уничтожили «Чёрный», флагман Гъде, и заслужили боевую награду. Я взял на себя смелость подать бумаги на орден для вас. «Меч Земли».
– Хотите сказать, ваш координатор утвердит награду для шитанн? – недоверчиво ухмыльнулся Ччайкар, приобнимая одной рукой улыбающуюся Эйззу, неразлучную с младенцем.
– Почему нет? – Гржельчик дёрнул плечом. – Криййхан Винт ведь утвердил Золотое Солнце для нашего капитана Алексея Смирнова. И…
– Золотое Солнце?! – изумлённо перебил шитанн. – Старый уррхх отдал чужаку Золотое Солнце? – Слово «старый» в устах старика казалось комичным, но Криййхан в самом деле был старше капитана.
– Вы многое пропустили, скитаясь по Вселенной, капитан Ччайкар. Мир стал другим.
– Да уж, – проворчал он.
– Ваш старший помощник Цхтам Шшер тоже не будет обойдён. – Йозеф обозначил движением подбородка поклон в сторону Цхтама. – А это кто с вами?
– Это, если разрешите так выразиться, благоприобретённые члены моего экипажа. Ихер Сим – гъдеанин. Прошу вас проявить к нему снисхождение, ведь он очень нам помог. А Митышен, – женщина с медовыми волосами, единственная из всех сидящая на стуле; как понял Йозеф, не просто так: что-то у неё было с ногами, – и Ыктыгел, – хмурый, немного скрюченный мужик с недавно перебитым носом и зеленоватым цветом лица, – симелинцы.
– Симелинцы? – прищурился Гржельчик недоумённо. – Что это они такие подозрительно чистенькие?
– О, это также заслуга Ихера Сима, – не моргнув глазом, ответил Ччайкар. – Ыктыгел – неплохой пилот, а Митышен – отличный стрелок. Было бы чудесно, если бы вы посодействовали их возвращению на родину.
Йозеф задумчиво постучал пальцами по столу.
– Капитан Ччайкар, господин Цхтам, насчёт вас не будет никаких проблем: вы можете сесть на первый же крейсер, направляющийся к Раю, чтобы заступить на дежурство. Но что касается этих людей… Гъдеанину я бы вовсе не советовал рваться на родину – честно говоря, сейчас это последнее место, где кто бы то ни было желал бы находиться. А до Симелина путь от Земли неблизкий, и я не знаю ни одного корабля, который нынче намеревался бы его преодолеть. Сами понимаете, вряд ли им по силам зафрахтовать судно для своего путешествия.
Ччайкар загадочно улыбнулся.
– А если по силам?
Йозеф деликатно засмеялся.
– Они тайные миллионеры?
– Беспилотник, под завязку загруженный родохромным траинитом, – произнёс Ччайкар как бы равнодушно. – Помогите этим троим, и я скажу, где он.
Йозеф мысленно охнул. Он тут же сообразил, что речь идет о беспилотнике, который посеял где-то в подпространстве бедолага Миленич, собравший на свою голову активное недовольство всех министерств и ведомств. Так значит, этот хренотазик не совсем потерялся?
– Беспилотник, о котором вы говорите – собственность группы компаний «Экзокристалл». – Голос вышел сипловатым. – Я переговорю с ними. Думаю, если вы вернёте им траинит, они пойдут на любые расходы по устройству судеб ваших людей.
Она всё ещё надеялась. Вопреки логике и не веря собственным чувствам, подсказывающим правду. Фархад ведь жив. Обожжён, ранен, но жив. Бодрится, шутит. Говорит, что готов отказаться от орденов, но если она не признает его назначения капитаном «Ийона Тихого», последует совету Гржельчика и напишет телегу в ООН. Так, может…
Через два дня с эасским грузовиком на Землю прибыл заместитель коменданта Ник Флетчер, и надежда умерла.
Как заведено, торговец с Эас вышел из светового прыжка у периметра системы. И очень-очень удивился. Во-первых, орбитальной станции он при беглом сканировании не обнаружил. Но это бы ладно, мало ли что изменилось за прошедшие годы: может, землян клюнуло в одно место, и они перенесли станцию, к примеру, на противоположную точку орбиты. А во-вторых, по кораблю выстрелили. Сперва он подумал: хорошо, что не попали. Потом ему объяснили, что непременно попали бы, если бы целились в корпус. Не та у грузовика манёвренность, чтобы увернуться от орудий. Выстрел был предупредительным. После нападения трирем уцелевшие стрелки считали эасцев врагами. Если бы не очевидные мирные очертания купеческой лоханки, стреляли бы по-другому.
Станция выгорела почти полностью. Уцелел один сегмент. У тёмной четвертушки бывшей станции не было связи и имелись серьёзные проблемы с электроэнергией. От контингента осталась едва одна пятая. И самое ценное – записи всего, что происходило на периметре, с нескольких камер. Камеры зафиксировали взрыв «Песца». И предельно ясно отразили то, что в этот момент по кораблю не было попаданий.
– Боже мой, – прошептал Гржельчик. – «Песец» погиб не в бою. Это авария.
– Это диверсия, – отрезала Салима. – Наши корабли надёжны и не взрываются сами невесть от чего.
Она отсматривала все видеофайлы молча и не меняясь в лице, но теперь чёрные глаза многообещающе сузились. Координатор потянулась к одному из своих мобильников.
– Следователя Краснянского ко мне. И соедините меня с пресс-службой. – Короткая пауза, и Салима снова заговорила: – Вам пришлют материалы для ролика, сегодня же он должен быть в интернете. И моё заявление.
– Вы хотите, чтобы люди это увидели? – переспросил Гржельчик, когда она сложила телефон. – Не лучше ли сделать вид, что это просто проигранное сражение? Мёртвых не вернуть. А ненужные мысли о предательстве…
– Не лучше. – Если бы Йозеф был диверсантом, обмочился бы от одного её тона. – Земля не проигрывает сражений. Пусть все знают, что в бою нас не победить. Пусть знают, что ни эасцам, ни чфеварцам не удалось проломить периметр. Это не их победа! И кто вам сказал, адмирал Гржельчик, что мысли о предательстве не нужны? Пусть люди задумаются о том, насколько они любят – или не любят? – свою родину. Пускай посмотрят, куда могут завести интриги и внутренние распри. Земля подошла к самой грани катастрофы из-за того, что кто-то один оказался крысой! Я хочу, чтобы это видели все, без возрастных ограничений. Кое-какие вещи надо понимать с детства. Потому что потом может стать поздно.
Слепой пилот Согиро валялся в медчасти у шшерцев несколько дней, пока докторша не сочла, что умереть ему не грозит, а окулист – не её специальность. Эасцу выдали штаны и сайртак, чтобы не пугал женщин прожжённой туникой, и попросили освободить койко-место.
– И куда мы его денем? – спросила Баин у капитана.
Засунуть на рудник Зальцштадтера, за компанию с сослуживцами? Глупо. Какой из слепого работник? За ним самим ухаживать надо, за ручку водить туда-сюда. К тому же освобождение от каторги пилот в любом случае заслужил: Миленич признавал, что без него вряд ли посадил бы таз, утративший аэродинамику, герметичность и гравикомпенсаторы. Но к вопросу о том, что делать с неприкаянным эасцем, капитан подошёл своеобразно.
– Тастекей, забирай его с собой. Поживет у тебя, пока всё утрясется.
У старшего навигатора это распоряжение не вызвало должного энтузиазма.
– На кой он мне нужен? Меня дети не поймут! Скажут: уезжала с отцом, а вернулась хрен знает с кем.
На минуту Бойко стало совестно. Мужа Баин, офицера десанта, не было среди выживших, а он ей даже слов сочувствия не сказал. Но минута сомнений ушла. Пока старший навигатор крепится, лучше не затрагивать опасную тему. Следует надеяться, запаса цинизма ей хватит, чтобы это пережить.
– Баин, просто приюти его на некоторое время, и всё, – проговорил он немного виновато. – Тебя же никто не заставляет с ним спать.
– На фига держать мужика в доме, если с ним не спать? – огрызнулась она.
– Ну-у… – Капитан поразмыслил. – Для мелкого бытового ремонта, например.
– И что слепой может отремонтировать? – Она скривилась.
– Ну, пусть помогает тебе таскать тяжести.
– Эасец, таскающий тяжести? Не смешите, кэп.
– Своди его в спортзал, пусть прокачается.
– До мага восьмидесятого уровня? – Скепсис Баин невозможно было преодолеть.
– Чёрт! Ну, тогда спи с ним, если не для чего больше приспособить!
Поймав взгляд Баин, обещающий много неприятного, Бойко понял, что ляпнул зря. Сейчас начнется бунт на корабле. То есть не на корабле – корабля уже нет. Но бунт вполне возможен.
– Слушай, Баин, ну войди ты в положение, – торопливо проговорил он. – Куда его, по-твоему? В тюрьму запихнуть? После того, что он для нас сделал?
Согиро капитану понравился. Как профессионал, и как человек тоже. Не скис, сам вызвался помочь, невзирая на своё состояние. И справился получше иных зрячих, в этом-то Миленич разбирался.
– Сдайте его в консульство Созвездия, – посоветовала Баин. – Пусть они там с ним возятся.
– Да не будут они возиться, – вздохнул Бойко. – В том-то и беда.
Дадут место под крышей, где перекантоваться, пока ищут способ побыстрее и подешевле переправить его на Эас. А потом посадят в корабль, и до свиданья. Только что дальше? Бойко перевёл взгляд на молчащего Согиро. Не понимая по-английски, он слушал их разговор довольно равнодушно. Капитан спросил на хантском:
– Чего хочешь от жизни, эасец?
Он невесело хмыкнул.
– А от моих желаний что-то зависит?
– Разумеется, зависит. Хочешь домой?
Против ожиданий, тот пожал плечами, явно затрудняясь с ответом.
– Кому я нужен дома? Работу теперь не найти, за дорогу не расплачусь. Жена уйдёт, не будет двадцать три года ждать. Если и на ГС-корабле подбросят, всё равно: зачем ей нищий? А где милостыню просить, мне без разницы.
– Ты насчёт милостыни не торопись, – проворчал Миленич. – Придумаем что-нибудь. – И с укором посмотрел на Баин.
Она всплеснула руками.
– Да вы из кого угодно душу вынете! – сказала, как выругалась. – Ладно, так и быть, я его забираю. Не бросать же на улице!
– Баин, ты что, меня к себе возьмёшь? – оживился эасец. – Правда? И кормить будешь?
– Только чтоб с голоду не помер, – мрачно пообещала она. – И имейте в виду, кэп: если не придумаете, как с ним быть дальше, расскажу вашей жене, что прячете у меня своего собутыльника.
Миленич изменился в лице.
– Баин, имей совесть! Лучше уж скажи ей, что ты моя любовница.
– Не поверит.
– Блин! Тебе меня жалко меньше, чем этого эасца?
– Меньше, – бестрепетно отрубила она. – Он под колёса судьбы попал, а вы сами виноваты.
Скрестив руки на груди, Мрланк рассматривал серо-голубой, отдающий то в желтизну, то в зелень шар внизу с быстро ползущей по нему линией терминатора.
– Гржельчик! Это произвол! Я не подпишу бумаги на Фархада!
Йозеф сощурился.
– Не заслужил? Что, по-вашему, надо ещё сделать, чтобы быть достойным награды? Умереть в результате подвига?
Салима возмущённо сверкнула глазами.
– Либо Фархад аль-Саид – Герой Земли и капитан-лейтенант, либо напишу на вас жалобу в ООН, чтобы лишили родительских прав.
Она охнула, не зная, плакать или смеяться, и упала наконец в кресло.
– Гржельчик, вам только в цирке клоуном выступать!
– Мама, ну прости. – Фархаду было неловко. – Не расстраивайся, ладно? Мам, ну не хочешь – не подписывай, шайтан с ним, с этим званием…
Последние слова заглушил сдавленный вопль внезапно прозревшего Иоанна Фердинанда:
– Мама? Мама?!
Глава 4
Только что всё было хорошо. Они приняли сигнал от «Максима Каммерера» о том, что трирем больше нет, и праздновали победу. Охранники притащили откуда-то сумевших приземлиться эасцев, и победа обрела новые грани – слегка пугающие, кровавые, но Ортленна была счастлива, и Захар радовался за неё, не забывая заодно и о себе. А потом на базе шшерцев появился капитан Миленич и всё испортил. Ортленна принялась хлопотать вокруг раненого героя, и Захар оказался не у дел. Ну что за несправедливость?
Повторять прошлые ошибки и устраивать драку было бы глупо. Тем паче – драку с отважным космолётчиком, посадившим безнадёжный корабль и спасшим три десятка жизней. Захара просто не поняли бы – ни свои, ни чужие. Чёртов Миленич умудрился снискать симпатии даже у эасцев. И Захар самоустранился. Попрощался с Ортленной и объявил о своём отъезде капитанам – Миленичу, чтоб его скрутило, и Такаши Ясудо, спустившемуся на шаттле потолковать с администрацией Мересань.
– Разумное решение. – Капитан «Максима Каммерера» приветствовал возвращение директора на вверенный ему рудник. – И эасцев с собой заберите. Здесь им жизни не будет, вампиры всю кровь высосут.
– Вы хотите оставить их на Мересань? – Захар поднял бровь.
– Не вижу смысла перевозить их в другое место. Если Эас соберётся их выкупить и вывезти – всё равно, куда транспорт подавать. А пока не собралась, пригодятся вам тут. Поработают на благо принимающей стороны в счёт своего содержания. – Такаши изобразил улыбку. – У вас же одни пенсионеры трудятся, пора старикам снижать нагрузку.
– Хорошо. – Использовать пленных в качестве рабочей силы Захару было не привыкать, справляться с подобным контингентом он умел, и предложение капитана не вызвало неприятия. – Кто у них главный? Терна?
Миленич отрицательно мотнул головой и, держась за щёку, пробубнил:
– Связиста Неске поставьте.
– Но Терна же вроде капитан?
Такаши Ясудо презрительно усмехнулся, мимика Миленича была менее выразительна из-за ранения.
– Капитан он был на триреме. А теперь – просто неудачник. И трирему свою потерял, и авторитет. Опозорил капитанские нашивки. – Такаши не скрывал осуждения. – Вы, конечно, как хотите, господин Зальцштадтер, вам как директору виднее, только если назначите старшим Терну, никто его слушать не будет.
Эасцы восприняли перспективу ишачить на траинитном разрезе без всякого энтузиазма. Злющий холод, сомнительный комфорт, да ещё и работать надо. Работать – участь раба, коренные свободные эасцы до неквалифицированного труда не опускались. Но в этом Захар проблем не видел. Привяжет самого недовольного на ночь голым к подъёмнику – и возмущённый пыл сразу поубавится.
– Ну, как? – спросил начальник охраны.
– Вот. – кивнул он на мрачных эасцев, вылезающих из вездехода, дрожа в своих туниках. – Головную боль тебе привёз.
– К подземным духам их, – отмахнулся Нгири. – Как Ортленна?
– Хорошо, – ответил Захар и горько вздохнул.
– Раз хорошо, чего рожа такая скорбная? – После драки стороны забили на дипломатию, верх идиотизма – обращаться предупредительно и на «вы» к человеку, которому нос ломал. – Не дала?
– Дала! Чёрт… – Захар слегка покраснел. Откровенничать об интиме он не любил. С другой стороны, это же Хобонда. Переживёт. – У неё там Миленич, – пожаловался он.
– Ну и что? – Если он и рассчитывал на сочувствие, то не дождался. – Вот так беда! Неделя, две – и Миленич тю-тю на матушку Землю, вакансии себе присматривать. А вампирка останется.
– Да? – с сомнением произнёс Захар.
– Ну ты даёшь, – фыркнул Нгири. – Разумеется, да! Ей-то с чего уезжать?
В самом деле, подумал Захар. Миленич уедет, и Такаши тоже уедет. А они с Ортленной тут надолго…
Так вот ты какой, северный олень. Пожимая руку Ччайкару Ихстлу, Йозеф оценивающе разглядывал его. Крепкий жилистый старик в тёмных, почти не пропускающих свет очках. Очки и белая кожа придавали ему сходство с Мрланком. Маленьким бесплатным приложением за него цеплялась Эйзза, и это тоже отчасти напоминало о Мрланке.
– Рад знакомству, капитан Ччайкар. Говорите, «Звезда» – экспедиционное судно? Вам бы в военном флоте служить.
– Мне бы уже вовсе оставить службу. – Он раздвинул губы в сухой усмешке. – Не мальчик давно.
Клыки Ччайкара пожелтели от прожитых лет, а в седой косе, заплетённой точь-в-точь, как у Эйззы, почти не осталось чёрных волос.
– Тем не менее, именно вы уничтожили «Чёрный», флагман Гъде, и заслужили боевую награду. Я взял на себя смелость подать бумаги на орден для вас. «Меч Земли».
– Хотите сказать, ваш координатор утвердит награду для шитанн? – недоверчиво ухмыльнулся Ччайкар, приобнимая одной рукой улыбающуюся Эйззу, неразлучную с младенцем.
– Почему нет? – Гржельчик дёрнул плечом. – Криййхан Винт ведь утвердил Золотое Солнце для нашего капитана Алексея Смирнова. И…
– Золотое Солнце?! – изумлённо перебил шитанн. – Старый уррхх отдал чужаку Золотое Солнце? – Слово «старый» в устах старика казалось комичным, но Криййхан в самом деле был старше капитана.
– Вы многое пропустили, скитаясь по Вселенной, капитан Ччайкар. Мир стал другим.
– Да уж, – проворчал он.
– Ваш старший помощник Цхтам Шшер тоже не будет обойдён. – Йозеф обозначил движением подбородка поклон в сторону Цхтама. – А это кто с вами?
– Это, если разрешите так выразиться, благоприобретённые члены моего экипажа. Ихер Сим – гъдеанин. Прошу вас проявить к нему снисхождение, ведь он очень нам помог. А Митышен, – женщина с медовыми волосами, единственная из всех сидящая на стуле; как понял Йозеф, не просто так: что-то у неё было с ногами, – и Ыктыгел, – хмурый, немного скрюченный мужик с недавно перебитым носом и зеленоватым цветом лица, – симелинцы.
– Симелинцы? – прищурился Гржельчик недоумённо. – Что это они такие подозрительно чистенькие?
– О, это также заслуга Ихера Сима, – не моргнув глазом, ответил Ччайкар. – Ыктыгел – неплохой пилот, а Митышен – отличный стрелок. Было бы чудесно, если бы вы посодействовали их возвращению на родину.
Йозеф задумчиво постучал пальцами по столу.
– Капитан Ччайкар, господин Цхтам, насчёт вас не будет никаких проблем: вы можете сесть на первый же крейсер, направляющийся к Раю, чтобы заступить на дежурство. Но что касается этих людей… Гъдеанину я бы вовсе не советовал рваться на родину – честно говоря, сейчас это последнее место, где кто бы то ни было желал бы находиться. А до Симелина путь от Земли неблизкий, и я не знаю ни одного корабля, который нынче намеревался бы его преодолеть. Сами понимаете, вряд ли им по силам зафрахтовать судно для своего путешествия.
Ччайкар загадочно улыбнулся.
– А если по силам?
Йозеф деликатно засмеялся.
– Они тайные миллионеры?
– Беспилотник, под завязку загруженный родохромным траинитом, – произнёс Ччайкар как бы равнодушно. – Помогите этим троим, и я скажу, где он.
Йозеф мысленно охнул. Он тут же сообразил, что речь идет о беспилотнике, который посеял где-то в подпространстве бедолага Миленич, собравший на свою голову активное недовольство всех министерств и ведомств. Так значит, этот хренотазик не совсем потерялся?
– Беспилотник, о котором вы говорите – собственность группы компаний «Экзокристалл». – Голос вышел сипловатым. – Я переговорю с ними. Думаю, если вы вернёте им траинит, они пойдут на любые расходы по устройству судеб ваших людей.
Она всё ещё надеялась. Вопреки логике и не веря собственным чувствам, подсказывающим правду. Фархад ведь жив. Обожжён, ранен, но жив. Бодрится, шутит. Говорит, что готов отказаться от орденов, но если она не признает его назначения капитаном «Ийона Тихого», последует совету Гржельчика и напишет телегу в ООН. Так, может…
Через два дня с эасским грузовиком на Землю прибыл заместитель коменданта Ник Флетчер, и надежда умерла.
Как заведено, торговец с Эас вышел из светового прыжка у периметра системы. И очень-очень удивился. Во-первых, орбитальной станции он при беглом сканировании не обнаружил. Но это бы ладно, мало ли что изменилось за прошедшие годы: может, землян клюнуло в одно место, и они перенесли станцию, к примеру, на противоположную точку орбиты. А во-вторых, по кораблю выстрелили. Сперва он подумал: хорошо, что не попали. Потом ему объяснили, что непременно попали бы, если бы целились в корпус. Не та у грузовика манёвренность, чтобы увернуться от орудий. Выстрел был предупредительным. После нападения трирем уцелевшие стрелки считали эасцев врагами. Если бы не очевидные мирные очертания купеческой лоханки, стреляли бы по-другому.
Станция выгорела почти полностью. Уцелел один сегмент. У тёмной четвертушки бывшей станции не было связи и имелись серьёзные проблемы с электроэнергией. От контингента осталась едва одна пятая. И самое ценное – записи всего, что происходило на периметре, с нескольких камер. Камеры зафиксировали взрыв «Песца». И предельно ясно отразили то, что в этот момент по кораблю не было попаданий.
– Боже мой, – прошептал Гржельчик. – «Песец» погиб не в бою. Это авария.
– Это диверсия, – отрезала Салима. – Наши корабли надёжны и не взрываются сами невесть от чего.
Она отсматривала все видеофайлы молча и не меняясь в лице, но теперь чёрные глаза многообещающе сузились. Координатор потянулась к одному из своих мобильников.
– Следователя Краснянского ко мне. И соедините меня с пресс-службой. – Короткая пауза, и Салима снова заговорила: – Вам пришлют материалы для ролика, сегодня же он должен быть в интернете. И моё заявление.
– Вы хотите, чтобы люди это увидели? – переспросил Гржельчик, когда она сложила телефон. – Не лучше ли сделать вид, что это просто проигранное сражение? Мёртвых не вернуть. А ненужные мысли о предательстве…
– Не лучше. – Если бы Йозеф был диверсантом, обмочился бы от одного её тона. – Земля не проигрывает сражений. Пусть все знают, что в бою нас не победить. Пусть знают, что ни эасцам, ни чфеварцам не удалось проломить периметр. Это не их победа! И кто вам сказал, адмирал Гржельчик, что мысли о предательстве не нужны? Пусть люди задумаются о том, насколько они любят – или не любят? – свою родину. Пускай посмотрят, куда могут завести интриги и внутренние распри. Земля подошла к самой грани катастрофы из-за того, что кто-то один оказался крысой! Я хочу, чтобы это видели все, без возрастных ограничений. Кое-какие вещи надо понимать с детства. Потому что потом может стать поздно.
Слепой пилот Согиро валялся в медчасти у шшерцев несколько дней, пока докторша не сочла, что умереть ему не грозит, а окулист – не её специальность. Эасцу выдали штаны и сайртак, чтобы не пугал женщин прожжённой туникой, и попросили освободить койко-место.
– И куда мы его денем? – спросила Баин у капитана.
Засунуть на рудник Зальцштадтера, за компанию с сослуживцами? Глупо. Какой из слепого работник? За ним самим ухаживать надо, за ручку водить туда-сюда. К тому же освобождение от каторги пилот в любом случае заслужил: Миленич признавал, что без него вряд ли посадил бы таз, утративший аэродинамику, герметичность и гравикомпенсаторы. Но к вопросу о том, что делать с неприкаянным эасцем, капитан подошёл своеобразно.
– Тастекей, забирай его с собой. Поживет у тебя, пока всё утрясется.
У старшего навигатора это распоряжение не вызвало должного энтузиазма.
– На кой он мне нужен? Меня дети не поймут! Скажут: уезжала с отцом, а вернулась хрен знает с кем.
На минуту Бойко стало совестно. Мужа Баин, офицера десанта, не было среди выживших, а он ей даже слов сочувствия не сказал. Но минута сомнений ушла. Пока старший навигатор крепится, лучше не затрагивать опасную тему. Следует надеяться, запаса цинизма ей хватит, чтобы это пережить.
– Баин, просто приюти его на некоторое время, и всё, – проговорил он немного виновато. – Тебя же никто не заставляет с ним спать.
– На фига держать мужика в доме, если с ним не спать? – огрызнулась она.
– Ну-у… – Капитан поразмыслил. – Для мелкого бытового ремонта, например.
– И что слепой может отремонтировать? – Она скривилась.
– Ну, пусть помогает тебе таскать тяжести.
– Эасец, таскающий тяжести? Не смешите, кэп.
– Своди его в спортзал, пусть прокачается.
– До мага восьмидесятого уровня? – Скепсис Баин невозможно было преодолеть.
– Чёрт! Ну, тогда спи с ним, если не для чего больше приспособить!
Поймав взгляд Баин, обещающий много неприятного, Бойко понял, что ляпнул зря. Сейчас начнется бунт на корабле. То есть не на корабле – корабля уже нет. Но бунт вполне возможен.
– Слушай, Баин, ну войди ты в положение, – торопливо проговорил он. – Куда его, по-твоему? В тюрьму запихнуть? После того, что он для нас сделал?
Согиро капитану понравился. Как профессионал, и как человек тоже. Не скис, сам вызвался помочь, невзирая на своё состояние. И справился получше иных зрячих, в этом-то Миленич разбирался.
– Сдайте его в консульство Созвездия, – посоветовала Баин. – Пусть они там с ним возятся.
– Да не будут они возиться, – вздохнул Бойко. – В том-то и беда.
Дадут место под крышей, где перекантоваться, пока ищут способ побыстрее и подешевле переправить его на Эас. А потом посадят в корабль, и до свиданья. Только что дальше? Бойко перевёл взгляд на молчащего Согиро. Не понимая по-английски, он слушал их разговор довольно равнодушно. Капитан спросил на хантском:
– Чего хочешь от жизни, эасец?
Он невесело хмыкнул.
– А от моих желаний что-то зависит?
– Разумеется, зависит. Хочешь домой?
Против ожиданий, тот пожал плечами, явно затрудняясь с ответом.
– Кому я нужен дома? Работу теперь не найти, за дорогу не расплачусь. Жена уйдёт, не будет двадцать три года ждать. Если и на ГС-корабле подбросят, всё равно: зачем ей нищий? А где милостыню просить, мне без разницы.
– Ты насчёт милостыни не торопись, – проворчал Миленич. – Придумаем что-нибудь. – И с укором посмотрел на Баин.
Она всплеснула руками.
– Да вы из кого угодно душу вынете! – сказала, как выругалась. – Ладно, так и быть, я его забираю. Не бросать же на улице!
– Баин, ты что, меня к себе возьмёшь? – оживился эасец. – Правда? И кормить будешь?
– Только чтоб с голоду не помер, – мрачно пообещала она. – И имейте в виду, кэп: если не придумаете, как с ним быть дальше, расскажу вашей жене, что прячете у меня своего собутыльника.
Миленич изменился в лице.
– Баин, имей совесть! Лучше уж скажи ей, что ты моя любовница.
– Не поверит.
– Блин! Тебе меня жалко меньше, чем этого эасца?
– Меньше, – бестрепетно отрубила она. – Он под колёса судьбы попал, а вы сами виноваты.
Скрестив руки на груди, Мрланк рассматривал серо-голубой, отдающий то в желтизну, то в зелень шар внизу с быстро ползущей по нему линией терминатора.
