Взгляд сам наткнулся на Согиро, безуспешно пытающегося нащупать застёжки ремней. Из глазниц обильно текла кровь, заливая шлем – видно, сотрясение сказалось, – и движения пилота с каждой секундой становились всё более вялыми. Баин бросилась к нему, чуть сама не упав, освободила от обломков кресла, потащила за руку:
– Вставай, несчастье! Надо уходить!
Эасец забормотал в ответ что-то неслышное. Она закинула его руку себе на плечо, поволокла к дыре – в дверь всё равно не выйти, не прикоснуться даже, так жаром пышет.
– Быстрее! Тут топлива – вагон и маленькая тележка. Ты же не хочешь кремироваться заживо?
Люди разбегались от горящего обломка, когда-то бывшего тринадцатой триремой героического ГС-флота Эас, ломились прочь по глубокому снегу. Небо было чёрным, зарево пожара бросало на снег причудливые, извивающиеся тени. Патроны не успевали обновлять атмосферу, такая система не предназначена для бега на пределе сил. Баин откинула шлем, ледяной воздух обжёг щеки, наполняя лёгкие кислородом. Снег проваливался под ногами, при падениях колючие льдинки царапали лицо. Согиро с хрипом ловил промороженный воздух ртом, кровь застывала на щеках. Они отставали, потому что Баин выкладывалась за двоих, тащила его, обессилевшего, почти теряющего сознание. Бросить, промелькнула мысль, не уйдём ведь. Но она не могла заставить себя скинуть его руку, оттолкнуть в сугроб. Как-никак, живой человек…
Земля под ногами вздрогнула, в который раз роняя людей, сзади дохнуло жарким, плотным воздухом, сбивающим с ног тех, кто чудом устоял при толчке. Баин, вцепившись в Согиро, покатилась вместе с ним, уминая телами дорожку в снегу. Над местом катастрофы поднялся столб белого дыма и пламени; куски расплавленного металла со свистом летели по сторонам широкими дугами, как метеориты, освещая окрестности.
Не найдя лотка, Аддарекх нагадил под ноги мычащему сквозь кляп Ену Пирану, безошибочно сочтя это место самым подходящим для отправления нужд. Ччайкар Ихстл одобрительно ухмыльнулся, а Цхтам Шшер выдал земному зверю банку мясных консервов.
– Наша капсула последняя, – сказал Фархад. – На «Ийоне» больше никого не оставалось.
Ччайкар коротко кивнул.
– Кто командир?
– Йозеф Гржельчик.
– Так кто же из вас Йозеф Гржельчик?
Фархад и Иоанн Фердинанд переглянулись.
– Э-э… это не мы. Адмирал Гржельчик покинул корабль некоторое время назад, он сейчас на Земле.
– Вы говорите о том адмирале Гржельчике, который является главнокомандующим Земли?
– Ну-у… – Гржельчик – главнокомандующий? Вот это да! А они-то думали, его вызвали в генштаб для того, чтобы навставлять пистонов. – Наверное, так.
– А я спрашиваю, кто капитан вашей лоханки.
Они снова переглянулись. После того, через что они прошли, они, казалось бы, ко всему были готовы. Только не к этому!
– Он, – кивнул Фархад на Иоанна Фердинанда, а тот одновременно указал на Принца:
– Он.
Ччайкар озадаченно нахмурился. И церковник в чёрном, что был вместе с космолётчиками, отставив стакан с реттихи, поспешил разрядить обстановку:
– А что это за грешник у тебя в путах, поведай мне, пасынок Господа?
Шитанн покосился на епископа. Присутствие представителя Церкви его несколько напрягало. Однако поп вёл себя цивилизованно, не призывал никого достать кварцевые излучатели и продемонстрировать их действие на нечистой силе. Как же изменился мир!
– Этот ублюдок – адмирал Гъде Ен Пиран, – ответил Ччайкар. – И даже не думай будить во мне милосердие, поп. Я разорву его на клочки и выпью всю его кровь!
Трое с «Ийона Тихого» уставились на гъдеанина. И адмирал со страшной рваной раной в боку, залитой кровью, тихо воющий от боли сквозь кляп и с ужасом следящий за каждым движением погрязшего во грехе жуткого кровохлёба, задрожал и попытался вжаться в угол, поняв: злющий шитанн – это так, детский кошмарик. Молодой землянин с обгоревшими волосами смотрел на него брезгливо, словно он ничем не отличался от кучки кошачьих фекалий у его ног. Голубокожий мересанец с синими потёками, запёкшимися на лице – с обжигающей ненавистью и предвкушением мести. Но больше всего его напугал взгляд пожилого кругленького землянина в долгополой чёрной хламиде, слегка примятой на груди массивным серебряным крестом. В нём не было ни злости, ни отвращения. Одна лишь спокойная неотвратимость, заставившая кожу подернуться морозной дрожью.
– Ен Пиран – пособник сатаны, – обрекающе молвил епископ.
– Его надо доставить на Землю для суда, – с сожалением произнёс Принц. Ему хотелось бы удушить проклятого выродка на месте. Но мать всегда учила проявлять сдержанность и поступать по закону.
Дьёрдь Галаци покачал головой.
– Нет. Тьма не должна ступить на Землю. Она переполняет сей дьявольский сосуд, это видно даже мне, скромному служителю Господа, не избалованному Его дарами. Каждый миг его существования оскверняет всё вокруг. Не пей его кровь, шитанн, она заражена тьмой. И не прикасайся лишний раз к его отравленной плоти. Его следует немедленно предать очистительной смерти в огне.
Ен Пиран задёргался в путах, нечленораздельно мыча, и землянин повысил голос:
– Я, епископ Дьёрдь Галаци, по воле и с благословения верховного понтифика Вселенской Церкви, Патриарха Запада Бенедикта XXV и во имя Господа нашего Иисуса Христа, – слова падали тяжёлым звенящим железом, Фархад никогда и не подумал бы, что в этом безобидном христианском попе вдруг проснётся такая сила, – приговариваю пособника и проводника дьявола, совершившего тягчайшие преступления против Бога и Вселенной, к сожжению и развеиванию пепла. Казнь назначаю безотлагательно!
Ччайкар сглотнул, в глубине души радуясь тому, что беспощадная длань церковника направлена не на него.
– Землянин, ты постой. – Он кашлянул. – У нас ведь тут негде костры разводить. «Звезда» – космический корабль, да и то с большой натяжкой, соплями склеенный.
Епископ невозмутимо повернулся к нему:
– Ускорители у вас есть? Значит, самое время одному из них поработать.
Ччайкар медленно покивал головой, одновременно восхищённый и пришибленный. И приказал:
– Цхтам, обеспечь.
Они сползались обратно, к тёплому белому пеплу, продрогшие и намёрзшиеся. И земляне, и эасцы. Седой Неске помедлил и поклонился капитану, ничего не сказав. Баин сидела в неостывшем оксиде алюминия, а на коленях у неё лежала голова Согиро. Лицо было оттёрто снегом от кровавых потёков. Пилот бредил, периодически проваливаясь в забытьё.
– Эй, Неске! – окликнула Баин. – Может, заберёшь его? Помогите ему как-нибудь, он же ваш.
Офицер криво усмехнулся:
– Как? У нас врача тоже нет. Что мы можем сделать-то? Думаешь, ему на моих коленях приятнее будет лежать? Пусть лучше у тебя.
Когда гигантский костёр угас, и пепел почти остыл, на горизонте показались голубоватые огни фар. Это райские вездеходы спешили туда, где крейсер засёк падение корабля. А потом была радостная встреча, и обалдевший вампир, расцелованный Баин от полноты чувств, и успокаивающее урчание мотора, и тепло работающей в салоне печки, навевающее сон. Надёжные стены базы, за которыми нет места никакому холоду, горячий душ и докторша шитанн с добрыми глазами, укусившая в руку, чтобы сделать анализ крови. Она удивилась, что Баин попросила помочь Согиро. Эасцы напали первыми, значит, сами виноваты – с чего им помогать? Но спорить не стала, уложила эасца в койку, облепила примочками, поставила капельницу. Бредить он прекратил, задышал ровнее.
– А откуда вы знаете, что это эасцы напали? – спросила Баин.
– Так они сами рассказали, – пожала плечами докторша. – Ребята спасательную капсулу нашли, а там эасцы. Те принялись было наглеть, но у наших разговор короткий: пару голов оторвали, они и притихли. Госпожа Ортленна с их капитаном уже побеседовала, он много чего напел.
Миленич вскинул голову, и Баин переспросила:
– Командир эасцев? Капитан Терна? Где эта скотина?
– Да, вроде бы так его зовут. Он в охраняемом блоке, вместе с остальными эасцами.
Бойко нахмурился и поманил Баин за собой. Придерживая расходящиеся полы зелёной пушистой накидки райского покроя, которой её снабдили вместо скатерти с бахромой – по правде, разница была невелика, – она последовала за решительно хромающим капитаном. Предупреждающе зыркнув на двух охранников кетреййи, не посмевших остановить сердитого землянина, он здоровой ногой распахнул дверь блока. И верно, капитан Терна был здесь. Без шапочки с пером, со следами клыков на шее и с намокшей спереди туникой. Зато сидел на стуле, в то время как большинство его подчинённых вынуждены были расположиться на полу. В том числе Неске.
Миленич прохромал к капитану Терне и молча залепил ему хлесткую пощёчину, с грохотом снеся со стула. Изобразил пантомимой нечто, вылезающее из зада.
– Дерьмо ты, а не капитан, – перевела Баин.
Он указал на Неске и двух перепуганных, ободранных при посадке мальчиков, прилипших к офицеру.
– Ты своих бросил, тварь!
Бойко сделал двумя пальцами ножничное движение в районе гениталий в сочетании с резким поворотом головы.
– Кэп тебе яйца отрежет, – зло пообещала Баин.
Огорчённый отрицательный жест. Неверно передала мысль?
– А что? – Она непонимающе повернулась к капитану. – На хрен? Он хреновый командир?
Он махнул рукой и процедил – придерживая развороченную щёку и едва разжимая зубы, отчего тон казался ещё более презрительным:
– Ты вообще не мужик, Терна! Тебя и кастрировать незачем.
Развернулся и вышел, припадая на правую ногу, Баин – за ним. Эасец, держась дрожащей ладонью за покрасневшую скулу, привстал с пола, оглядываясь в поисках поддержки. И не нашёл. Судя по выражениям лиц, многие из присутствующих были согласны с землянином – если не по форме, то по сути.
Т’Лехин шёл по бетонной площадке столичного космопорта, неся шлем в руке и осторожно вдыхая пыльный тёплый воздух обожжёнными лёгкими. Вокруг ушей и носа запеклись синие разводы. За его спиной чернели покорёженные, местами оплавленные силуэты двух линкоров. Двух из трёх. Самуил т’Агеттин, капитан «Одиннадцатого», не успел спастись с гибнущего корабля. Сэм, вспомнил т’Лехин – так называл его Гржельчик. Он всех звал по-своему: т’Бокохана – Гавр, т’Доррена – Майк…
Жёлтое высокое небо Хао с красной лампочкой солнца простиралось над головой. Чистое небо. Четыре драккара разбиты в хлам, два предпочли бежать в ГС-переход. По небу плыли золотистые облака, солнечные блики играли на шпилях столицы, на сверкающих куполах, на металлических плечах Воина и Горняка и в складках платка Матери-Кормилицы. С этим городом ничего не случится. И с другими городами, городками и сёлами, усыпавшими мелким бисером экваториальный континент. И с палаточными лагерями на континенте полярном. Высыпавшие из-за пассажирского терминала люди что-то кричали, срывая с волос ленты и размахивая ими. А т’Лехин не мог отделаться от мыслей о том, во сколько обойдётся ремонт на чужой базе – свои доки пока не устроили, до того ли, когда мирное население в чистом поле живёт… И пытался незаметно стереть со лба и подбородка кровь, в результате лишь сильнее её размазывая.
Его превосходительство Аирол 317-й вышел навстречу, остановился, поджидая. Т’Лехин замедлил шаг, поправляя гарнитуру. Координатор терпеливо ждал с непроницаемым лицом.
– Ваше превосходительство, координатор Аирол. – Т’Лехин вежливо поклонился, и давление порвало едва затянувшиеся сосуды, из носа снова потекла кровь. – Я помню, что вы говорили. Я ни в коем случае не пытался вмешаться в ваши дела. Просто роза ветров тут устроена так, что радиоактивные облака непременно понесло бы к полярному континенту, а это непосредственно затронуло бы наши интересы…
Аирол 317-й хмыкнул.
– Да бросьте вы, координатор т’Лехин, – проворчал он. – Спасибо.
Мересанец поднял синие глаза.
– Слышите, что кричат люди? Ах да, вы же не понимаете языка. Они называют вас Воином.
Он протянул т’Лехину руку, заставил встать рядом с собой, обвёл свободной рукой приветственно орущую толпу с разноцветными ленточками. Затем перекинул на грудь свои длинные волосы, развязал одну из лент, ярко-красную, и у всех на виду вложил в его ладонь, перепачканную синим:
– И я присоединяюсь к их мнению.
Крейсеры, посланные Максимилиансеном – блин, что всё-таки со стариком? – к Тсете, Раю, Мересань, стали сообщать о возвращении. Салима всё так же стояла, и Гржельчик никак не мог уговорить её сесть. Он понимал, что ей плохо, ему и самому было нехорошо от осознания едва не случившейся катастрофы. А тут ещё молодой Фархад, который оставался на взорвавшемся «Ийоне», и Шварц, наверняка погибший – Йозеф не любил этого типа, но вполне отдавал себе отчёт о его боевых и командирских качествах: будь он жив, ни за что не позволил бы уничтожить сторожевую сеть.
– Ожидает вызов с «Райской звезды», – доложил один из связистов.
Он коротко кивнул, сделал знак включить. Голос шитанн донёсся сквозь скворчание и шипение, глухой, без обертонов:
– Подходят два ваших крейсера.
– Да, капитан Ччайкар, мы видим.
– Прошу разрешения на стыковку. Нам нужна помощь.
– Вам? Помощь? – Йозефу стало почти смешно; если бы всё не было так ужасно, он бы точно рассмеялся. – Это вы нам помогли! Очень. Эсминец, который вы уничтожили – это флагман Ена Пирана. Надеюсь, эта мразь сдохла.
Пауза.
– Ну-у… В общем, да. – С чего это капитан заговорил столь неуверенно? Впрочем, он тут же вернулся к больному вопросу: – Адмирал Гржельчик, то, на чём мы ходим – связанные нитками куски металлолома. Нас пять человек, не считая тех, кого мы приняли с капсул. Мы помогли вам – хорошо, теперь вы помогите нам.
– Нет проблем, капитан Ччайкар. Вы получите любую помощь, которая вам необходима. Я о вас много слышал и не разочаровался.
Шитанн недоверчиво хмыкнул:
– От кого это вы могли обо мне слышать?
– От Эйззы Ихстл, например. Вы ведь её знаете?
– Да. – Ччайкар сухо рассмеялся. – Миленькая Эйзза… Она здесь, эвакуировалась с «Ийона» в одной из капсул, а мы подобрали. Кстати, наверное, вас интересует – с крейсера успели уйти все. Может, какие-то капсулы пострадали позже, но на корабле не оставалось людей. Последними его покинули трое, один поп и два парня, которые никак не могут решить, кто из них капитан.
У Йозефа пересохло в горле.
– Дайте мне их! Я сейчас решу.
Долгая пауза. И голос Иоанна Фердинанда, искажённый чуть ли не до неузнаваемости:
– Адмирал Гржельчик?
– Кто? – гаркнул он в микрофон. – Чья это была идея – подставить «Ийон» под удар?
На том конце связи булькнуло.
– Моя, – виновато произнесло что-то напоминающее голос Принца. – Извините, адмирал, я всё объясню…
– Нечего объяснять. Ччайкар, вы меня слышите? Вот он – капитан.
Салима, у которой будто гора с плеч упала вместе с первым звуком, встрепенулась:
– Адмирал Гржельчик, вы с ума сошли! Он совсем мальчишка, и всего-то старший лейтенант… Вы не можете!
Йозеф развернулся в кресле:
– Я главнокомандующий, Салима ханум? Я не ослышался?
– Разумеется, адмирал Гржельчик. Но…
– Значит, я могу. Принц, ты слышишь меня? Сегодняшним днем тебе присваивается очередное звание капитан-лейтенанта и вручается орден Героя Земли первой степени. Координатор всё подпишет, не беспокойся.
– Гржельчик, что вы себе позволяете?
– Э-э… – Замешательство на том конце провода. – А Ассасин, он тоже…
– Вставай, несчастье! Надо уходить!
Эасец забормотал в ответ что-то неслышное. Она закинула его руку себе на плечо, поволокла к дыре – в дверь всё равно не выйти, не прикоснуться даже, так жаром пышет.
– Быстрее! Тут топлива – вагон и маленькая тележка. Ты же не хочешь кремироваться заживо?
Люди разбегались от горящего обломка, когда-то бывшего тринадцатой триремой героического ГС-флота Эас, ломились прочь по глубокому снегу. Небо было чёрным, зарево пожара бросало на снег причудливые, извивающиеся тени. Патроны не успевали обновлять атмосферу, такая система не предназначена для бега на пределе сил. Баин откинула шлем, ледяной воздух обжёг щеки, наполняя лёгкие кислородом. Снег проваливался под ногами, при падениях колючие льдинки царапали лицо. Согиро с хрипом ловил промороженный воздух ртом, кровь застывала на щеках. Они отставали, потому что Баин выкладывалась за двоих, тащила его, обессилевшего, почти теряющего сознание. Бросить, промелькнула мысль, не уйдём ведь. Но она не могла заставить себя скинуть его руку, оттолкнуть в сугроб. Как-никак, живой человек…
Земля под ногами вздрогнула, в который раз роняя людей, сзади дохнуло жарким, плотным воздухом, сбивающим с ног тех, кто чудом устоял при толчке. Баин, вцепившись в Согиро, покатилась вместе с ним, уминая телами дорожку в снегу. Над местом катастрофы поднялся столб белого дыма и пламени; куски расплавленного металла со свистом летели по сторонам широкими дугами, как метеориты, освещая окрестности.
Не найдя лотка, Аддарекх нагадил под ноги мычащему сквозь кляп Ену Пирану, безошибочно сочтя это место самым подходящим для отправления нужд. Ччайкар Ихстл одобрительно ухмыльнулся, а Цхтам Шшер выдал земному зверю банку мясных консервов.
– Наша капсула последняя, – сказал Фархад. – На «Ийоне» больше никого не оставалось.
Ччайкар коротко кивнул.
– Кто командир?
– Йозеф Гржельчик.
– Так кто же из вас Йозеф Гржельчик?
Фархад и Иоанн Фердинанд переглянулись.
– Э-э… это не мы. Адмирал Гржельчик покинул корабль некоторое время назад, он сейчас на Земле.
– Вы говорите о том адмирале Гржельчике, который является главнокомандующим Земли?
– Ну-у… – Гржельчик – главнокомандующий? Вот это да! А они-то думали, его вызвали в генштаб для того, чтобы навставлять пистонов. – Наверное, так.
– А я спрашиваю, кто капитан вашей лоханки.
Они снова переглянулись. После того, через что они прошли, они, казалось бы, ко всему были готовы. Только не к этому!
– Он, – кивнул Фархад на Иоанна Фердинанда, а тот одновременно указал на Принца:
– Он.
Ччайкар озадаченно нахмурился. И церковник в чёрном, что был вместе с космолётчиками, отставив стакан с реттихи, поспешил разрядить обстановку:
– А что это за грешник у тебя в путах, поведай мне, пасынок Господа?
Шитанн покосился на епископа. Присутствие представителя Церкви его несколько напрягало. Однако поп вёл себя цивилизованно, не призывал никого достать кварцевые излучатели и продемонстрировать их действие на нечистой силе. Как же изменился мир!
– Этот ублюдок – адмирал Гъде Ен Пиран, – ответил Ччайкар. – И даже не думай будить во мне милосердие, поп. Я разорву его на клочки и выпью всю его кровь!
Трое с «Ийона Тихого» уставились на гъдеанина. И адмирал со страшной рваной раной в боку, залитой кровью, тихо воющий от боли сквозь кляп и с ужасом следящий за каждым движением погрязшего во грехе жуткого кровохлёба, задрожал и попытался вжаться в угол, поняв: злющий шитанн – это так, детский кошмарик. Молодой землянин с обгоревшими волосами смотрел на него брезгливо, словно он ничем не отличался от кучки кошачьих фекалий у его ног. Голубокожий мересанец с синими потёками, запёкшимися на лице – с обжигающей ненавистью и предвкушением мести. Но больше всего его напугал взгляд пожилого кругленького землянина в долгополой чёрной хламиде, слегка примятой на груди массивным серебряным крестом. В нём не было ни злости, ни отвращения. Одна лишь спокойная неотвратимость, заставившая кожу подернуться морозной дрожью.
– Ен Пиран – пособник сатаны, – обрекающе молвил епископ.
– Его надо доставить на Землю для суда, – с сожалением произнёс Принц. Ему хотелось бы удушить проклятого выродка на месте. Но мать всегда учила проявлять сдержанность и поступать по закону.
Дьёрдь Галаци покачал головой.
– Нет. Тьма не должна ступить на Землю. Она переполняет сей дьявольский сосуд, это видно даже мне, скромному служителю Господа, не избалованному Его дарами. Каждый миг его существования оскверняет всё вокруг. Не пей его кровь, шитанн, она заражена тьмой. И не прикасайся лишний раз к его отравленной плоти. Его следует немедленно предать очистительной смерти в огне.
Ен Пиран задёргался в путах, нечленораздельно мыча, и землянин повысил голос:
– Я, епископ Дьёрдь Галаци, по воле и с благословения верховного понтифика Вселенской Церкви, Патриарха Запада Бенедикта XXV и во имя Господа нашего Иисуса Христа, – слова падали тяжёлым звенящим железом, Фархад никогда и не подумал бы, что в этом безобидном христианском попе вдруг проснётся такая сила, – приговариваю пособника и проводника дьявола, совершившего тягчайшие преступления против Бога и Вселенной, к сожжению и развеиванию пепла. Казнь назначаю безотлагательно!
Ччайкар сглотнул, в глубине души радуясь тому, что беспощадная длань церковника направлена не на него.
– Землянин, ты постой. – Он кашлянул. – У нас ведь тут негде костры разводить. «Звезда» – космический корабль, да и то с большой натяжкой, соплями склеенный.
Епископ невозмутимо повернулся к нему:
– Ускорители у вас есть? Значит, самое время одному из них поработать.
Ччайкар медленно покивал головой, одновременно восхищённый и пришибленный. И приказал:
– Цхтам, обеспечь.
Они сползались обратно, к тёплому белому пеплу, продрогшие и намёрзшиеся. И земляне, и эасцы. Седой Неске помедлил и поклонился капитану, ничего не сказав. Баин сидела в неостывшем оксиде алюминия, а на коленях у неё лежала голова Согиро. Лицо было оттёрто снегом от кровавых потёков. Пилот бредил, периодически проваливаясь в забытьё.
– Эй, Неске! – окликнула Баин. – Может, заберёшь его? Помогите ему как-нибудь, он же ваш.
Офицер криво усмехнулся:
– Как? У нас врача тоже нет. Что мы можем сделать-то? Думаешь, ему на моих коленях приятнее будет лежать? Пусть лучше у тебя.
Когда гигантский костёр угас, и пепел почти остыл, на горизонте показались голубоватые огни фар. Это райские вездеходы спешили туда, где крейсер засёк падение корабля. А потом была радостная встреча, и обалдевший вампир, расцелованный Баин от полноты чувств, и успокаивающее урчание мотора, и тепло работающей в салоне печки, навевающее сон. Надёжные стены базы, за которыми нет места никакому холоду, горячий душ и докторша шитанн с добрыми глазами, укусившая в руку, чтобы сделать анализ крови. Она удивилась, что Баин попросила помочь Согиро. Эасцы напали первыми, значит, сами виноваты – с чего им помогать? Но спорить не стала, уложила эасца в койку, облепила примочками, поставила капельницу. Бредить он прекратил, задышал ровнее.
– А откуда вы знаете, что это эасцы напали? – спросила Баин.
– Так они сами рассказали, – пожала плечами докторша. – Ребята спасательную капсулу нашли, а там эасцы. Те принялись было наглеть, но у наших разговор короткий: пару голов оторвали, они и притихли. Госпожа Ортленна с их капитаном уже побеседовала, он много чего напел.
Миленич вскинул голову, и Баин переспросила:
– Командир эасцев? Капитан Терна? Где эта скотина?
– Да, вроде бы так его зовут. Он в охраняемом блоке, вместе с остальными эасцами.
Бойко нахмурился и поманил Баин за собой. Придерживая расходящиеся полы зелёной пушистой накидки райского покроя, которой её снабдили вместо скатерти с бахромой – по правде, разница была невелика, – она последовала за решительно хромающим капитаном. Предупреждающе зыркнув на двух охранников кетреййи, не посмевших остановить сердитого землянина, он здоровой ногой распахнул дверь блока. И верно, капитан Терна был здесь. Без шапочки с пером, со следами клыков на шее и с намокшей спереди туникой. Зато сидел на стуле, в то время как большинство его подчинённых вынуждены были расположиться на полу. В том числе Неске.
Миленич прохромал к капитану Терне и молча залепил ему хлесткую пощёчину, с грохотом снеся со стула. Изобразил пантомимой нечто, вылезающее из зада.
– Дерьмо ты, а не капитан, – перевела Баин.
Он указал на Неске и двух перепуганных, ободранных при посадке мальчиков, прилипших к офицеру.
– Ты своих бросил, тварь!
Бойко сделал двумя пальцами ножничное движение в районе гениталий в сочетании с резким поворотом головы.
– Кэп тебе яйца отрежет, – зло пообещала Баин.
Огорчённый отрицательный жест. Неверно передала мысль?
– А что? – Она непонимающе повернулась к капитану. – На хрен? Он хреновый командир?
Он махнул рукой и процедил – придерживая развороченную щёку и едва разжимая зубы, отчего тон казался ещё более презрительным:
– Ты вообще не мужик, Терна! Тебя и кастрировать незачем.
Развернулся и вышел, припадая на правую ногу, Баин – за ним. Эасец, держась дрожащей ладонью за покрасневшую скулу, привстал с пола, оглядываясь в поисках поддержки. И не нашёл. Судя по выражениям лиц, многие из присутствующих были согласны с землянином – если не по форме, то по сути.
Т’Лехин шёл по бетонной площадке столичного космопорта, неся шлем в руке и осторожно вдыхая пыльный тёплый воздух обожжёнными лёгкими. Вокруг ушей и носа запеклись синие разводы. За его спиной чернели покорёженные, местами оплавленные силуэты двух линкоров. Двух из трёх. Самуил т’Агеттин, капитан «Одиннадцатого», не успел спастись с гибнущего корабля. Сэм, вспомнил т’Лехин – так называл его Гржельчик. Он всех звал по-своему: т’Бокохана – Гавр, т’Доррена – Майк…
Жёлтое высокое небо Хао с красной лампочкой солнца простиралось над головой. Чистое небо. Четыре драккара разбиты в хлам, два предпочли бежать в ГС-переход. По небу плыли золотистые облака, солнечные блики играли на шпилях столицы, на сверкающих куполах, на металлических плечах Воина и Горняка и в складках платка Матери-Кормилицы. С этим городом ничего не случится. И с другими городами, городками и сёлами, усыпавшими мелким бисером экваториальный континент. И с палаточными лагерями на континенте полярном. Высыпавшие из-за пассажирского терминала люди что-то кричали, срывая с волос ленты и размахивая ими. А т’Лехин не мог отделаться от мыслей о том, во сколько обойдётся ремонт на чужой базе – свои доки пока не устроили, до того ли, когда мирное население в чистом поле живёт… И пытался незаметно стереть со лба и подбородка кровь, в результате лишь сильнее её размазывая.
Его превосходительство Аирол 317-й вышел навстречу, остановился, поджидая. Т’Лехин замедлил шаг, поправляя гарнитуру. Координатор терпеливо ждал с непроницаемым лицом.
– Ваше превосходительство, координатор Аирол. – Т’Лехин вежливо поклонился, и давление порвало едва затянувшиеся сосуды, из носа снова потекла кровь. – Я помню, что вы говорили. Я ни в коем случае не пытался вмешаться в ваши дела. Просто роза ветров тут устроена так, что радиоактивные облака непременно понесло бы к полярному континенту, а это непосредственно затронуло бы наши интересы…
Аирол 317-й хмыкнул.
– Да бросьте вы, координатор т’Лехин, – проворчал он. – Спасибо.
Мересанец поднял синие глаза.
– Слышите, что кричат люди? Ах да, вы же не понимаете языка. Они называют вас Воином.
Он протянул т’Лехину руку, заставил встать рядом с собой, обвёл свободной рукой приветственно орущую толпу с разноцветными ленточками. Затем перекинул на грудь свои длинные волосы, развязал одну из лент, ярко-красную, и у всех на виду вложил в его ладонь, перепачканную синим:
– И я присоединяюсь к их мнению.
Крейсеры, посланные Максимилиансеном – блин, что всё-таки со стариком? – к Тсете, Раю, Мересань, стали сообщать о возвращении. Салима всё так же стояла, и Гржельчик никак не мог уговорить её сесть. Он понимал, что ей плохо, ему и самому было нехорошо от осознания едва не случившейся катастрофы. А тут ещё молодой Фархад, который оставался на взорвавшемся «Ийоне», и Шварц, наверняка погибший – Йозеф не любил этого типа, но вполне отдавал себе отчёт о его боевых и командирских качествах: будь он жив, ни за что не позволил бы уничтожить сторожевую сеть.
– Ожидает вызов с «Райской звезды», – доложил один из связистов.
Он коротко кивнул, сделал знак включить. Голос шитанн донёсся сквозь скворчание и шипение, глухой, без обертонов:
– Подходят два ваших крейсера.
– Да, капитан Ччайкар, мы видим.
– Прошу разрешения на стыковку. Нам нужна помощь.
– Вам? Помощь? – Йозефу стало почти смешно; если бы всё не было так ужасно, он бы точно рассмеялся. – Это вы нам помогли! Очень. Эсминец, который вы уничтожили – это флагман Ена Пирана. Надеюсь, эта мразь сдохла.
Пауза.
– Ну-у… В общем, да. – С чего это капитан заговорил столь неуверенно? Впрочем, он тут же вернулся к больному вопросу: – Адмирал Гржельчик, то, на чём мы ходим – связанные нитками куски металлолома. Нас пять человек, не считая тех, кого мы приняли с капсул. Мы помогли вам – хорошо, теперь вы помогите нам.
– Нет проблем, капитан Ччайкар. Вы получите любую помощь, которая вам необходима. Я о вас много слышал и не разочаровался.
Шитанн недоверчиво хмыкнул:
– От кого это вы могли обо мне слышать?
– От Эйззы Ихстл, например. Вы ведь её знаете?
– Да. – Ччайкар сухо рассмеялся. – Миленькая Эйзза… Она здесь, эвакуировалась с «Ийона» в одной из капсул, а мы подобрали. Кстати, наверное, вас интересует – с крейсера успели уйти все. Может, какие-то капсулы пострадали позже, но на корабле не оставалось людей. Последними его покинули трое, один поп и два парня, которые никак не могут решить, кто из них капитан.
У Йозефа пересохло в горле.
– Дайте мне их! Я сейчас решу.
Долгая пауза. И голос Иоанна Фердинанда, искажённый чуть ли не до неузнаваемости:
– Адмирал Гржельчик?
– Кто? – гаркнул он в микрофон. – Чья это была идея – подставить «Ийон» под удар?
На том конце связи булькнуло.
– Моя, – виновато произнесло что-то напоминающее голос Принца. – Извините, адмирал, я всё объясню…
– Нечего объяснять. Ччайкар, вы меня слышите? Вот он – капитан.
Салима, у которой будто гора с плеч упала вместе с первым звуком, встрепенулась:
– Адмирал Гржельчик, вы с ума сошли! Он совсем мальчишка, и всего-то старший лейтенант… Вы не можете!
Йозеф развернулся в кресле:
– Я главнокомандующий, Салима ханум? Я не ослышался?
– Разумеется, адмирал Гржельчик. Но…
– Значит, я могу. Принц, ты слышишь меня? Сегодняшним днем тебе присваивается очередное звание капитан-лейтенанта и вручается орден Героя Земли первой степени. Координатор всё подпишет, не беспокойся.
– Гржельчик, что вы себе позволяете?
– Э-э… – Замешательство на том конце провода. – А Ассасин, он тоже…
