Вита всё ещё сжимала телефон дрожащей рукой. Наконец-то она в полной мере признала справедливость, на первый взгляд, дурацких претензий гаишников к людям, разговаривающим по мобильнику за рулём.
– Хешшкор, ты не представляешь…
– Ясное дело, не представляю! Просто не в состоянии себе представить, что могло тебя – тебя! – взволновать до такой степени. Когда тебя собирались убить, когда тебе приходилось сражаться против магов и бессмертных, ты и ухом не вела. Ты ничего не боялась, разве что Пожирателя Душ…
– Вот именно, – глухо проговорила Вита. – Обет Тюремщика нарушен. И не мною. Я не понимаю, как это могло произойти!
– Ты хочешь сказать…
– Я говорю, что в Учёный Совет пришло моё представление к защите, которое я не составляла и не посылала. Но ведь это не имеет значения, верно? Дело сделано. Мало у меня было проблем, теперь Флиф нарисовался на горизонте! Думаю, мне следует срочно отправиться в Хешшираман, к Бетреморогской башне, и проследить за тем, чтобы эта чёрная глотка не сожрала какую-нибудь заблудшую душу, пока не наступило полнолуние. А в полнолуние мне придётся наспех изобретать новый обет, потому что отвертеться от защиты диссертации мне, видимо, теперь не удастся.
– Не суетись. – Хешшкор положил руку ей на плечо. – Полнолуние завтра, вряд ли Пожиратель успеет за оставшееся время поглотить много душ. Завтра и разберёшься с ним, а об обете подумаешь вечером. Хочешь, подарю мысль? Откажись от приоритета, за который ты споришь с этим бестолковым смертным, пусть подавится. А сегодня у нас есть более насущная задача, чем стоять почётным караулом у Бетреморогской башни. Ты не забыла про визит к Айанур? Поехали. Феод уже ждёт.
Миленион ушла, и осталась лишь непонятная горечь. Он в самом деле надеялся на неё. Не ожидал, что любимая богиня оттолкнёт его. Отказ в любви не так задел его, как отказ в помощи. Ну что ж, он решит эту проблему по-другому. Он задёрнул штору, и гладь залива, позолоченная солнцем, исчезла, сменившись мрачноватым растительным орнаментом.
Что-то такое он видел совсем недавно… Вроде бы, когда просматривал почту Бэлы. Ну, конечно! Айанур собирается в земной мир.
Он вернулся к компьютеру и снова нашёл текст этого мейла. «Немире Деадаргана. С сожалением сообщаю, что наша планируемая на 21 июня встреча не может состояться по непредвиденным обстоятельствам. Моя покровительница, светлая Айанур, намерена почтить меня своим присутствием, в связи с чем я буду занята, организуя её отдых. Покорнейше прошу простить и отложить нашу встречу до отбытия моей покровительницы, коей будет посвящено всё моё внимание во время пребывания оной на земном плане. Искренне Ваша, с почтением и уважением, Бэла Айанур.»
21 июня. Сегодня. Это его шанс. Когда в другой раз представится возможность застать на Земле какую-нибудь богиню?
Вот только Айанур – не Миленион. Она даже слушать не станет чужого посвящённого. Тем более его – кого предала однажды. Она и близко его не подпустит, боясь мести. И будет права – лобзать её ноги он, во всяком случае, не имеет желания. Скорее уж вырвать их из тугого седалища предательницы.
Иную бессмертную он, уверенный в себе молодой красавец, попытался бы охмурить. Но не Айанур. Если делать ставку на Айанур, надо застать её врасплох. И сразу же лишить возможности использовать божественную силу – он не хотел честной схватки, в которой неизвестно, за кем будет победа. В конце концов, она первая поступила с ним бесчестно.
Барьера у Айфарета не было. Ни глупая колдунья, ни её глупая богиня не ждали нападения. Да и с чего бы? Он вышел из внепространственного перехода в одном из полутёмных коридоров. Тронул Искательницу. Бэла находилась где-то слева. Он усмехнулся. Бывшая хозяйка этой серьги вряд ли подозревала, сколь разносторонним может быть её использование.
Бэла сидела за компьютером в третьей по счёту комнате. Играла в «DOOM», дурёха. Она не успела обернуться на звук его шагов, приглушённых ковром. Он быстро пересёк комнату и прижал к её белому лицу, обрамлённому длинными чёрными волосами, марлю с хлороформом. На его поясе висело двое ножен, но он не хотел убивать колдунью. Вдруг пригодится? Мечи нужны были ему для другого.
Оставив неподвижную Бэлу за компьютерным столом, Хешшкор отошёл в угол и застыл в ожидании, положив ладони на рукояти клинков. Айанур, скорее всего, появится здесь, где находится её посвящённая. Скоро ли? Этот вопрос не особенно его трогал. Бэла проспит долго. А он умел ждать. Это умение, необходимое не только хорошему колдуну, но и любому вору, он отточил в детстве
Бледная фигура стала вырисовываться из воздуха точно в середине комнаты. Айанур, богиня Тьмы, была светлой масти и любила одеваться в белое. Светлая Айанур! На редкость идиотское прозвание для тёмной богини. И уж вовсе неподходящее к её подлому, чёрному сердцу. Хешшкор скользнул за спину формирующегося изображения золотоволосой женщины с гордой осанкой в длинном бархатном платье цвета рыхлого мела.
Она лишь сделала первый вдох и занесла изящную ногу, виднеющуюся в разрезе узкой юбки, для первого шага, когда Хешшкор рывком выхватил клинки и рубанул снизу вверх чуть наискосок. Две прекрасные белые руки с нежными узкими запястьями и холёными ровными ногтями упали на ковёр, заливая его кровью.
Айанур не сразу поняла, что случилось. Она пыталась справиться с резкой болью, воздвигнуть вокруг себя защитное поле, спешно залечить раны, но ничего не получалось. Сила вытекала из неё полноводным потоком, но не слушалась, а бурлила бесцельно. Она перевела взгляд на свои руки… и тут закричала.
То ли она упала сама, то ли её толкнул парень, черты лица которого она никак не могла различить сквозь пелену перед глазами. Он вытер мечи о её белое платье, ставшее красным, и нагнулся к ней.
– Шевельнешь хоть мизинцем – ноги тоже отмахну, – пообещал он тоном, от которого волосы поднялись дыбом, и стало предельно ясно: так он и поступит.
– Кто ты? – прошептала она, в ужасе от своей беспомощности и от боли, которую не могла унять простым жестом руки.
– Не узнаёшь? – В голосе почувствовалась жестокая насмешка. – Я – Хешшкор Всемогущий.
– Ты лжёшь! Я знаю Хешшкора.
Он расхохотался.
– Чего ты хочешь от меня? – выдавила она сквозь слёзы.
– Хочу, чтобы ты родила мне ребёнка. – Он разорвал её платье. – Это для меня очень важно, поняла? Лучше бы ты понесла с первого раза, если не хочешь продлить удовольствие. Знаешь, сколько всего я могу с тобой сделать, если наше общение продолжится? Посыпать твои обрубки солью, ковырять их крючком, сажать на них муравьёв… И нечего гневно сверкать глазами: могущества у тебя сейчас меньше, чем у шлюхи с помойки.
– Не надо! – простонала она, съёживаясь от новой боли, пронзившей лоно. – Не надо, пожалуйста.
– Клянись, Айанур. Если принесёшь клятву быстро, я оставлю тебя в покое, не буду держать при себе на цепи и не отберу твоё бессмертие, когда ты её выполнишь.
Её душили рыдания. Угроза отобрать бессмертие раздавила её волю окончательно.
– Я… я клянусь. Клянусь Тьмой, и пусть меня постигнет вечное небытие, если я нарушу свою клятву. Клянусь, что выношу и рожу твоего ребёнка…
– И будешь заботиться о нём до зрелости, – пригвоздил он её. – А не выбросишь, как ненужную игрушку, если разонравится.
Она захлебнулась на вдохе, поняв наконец, с кем свела её судьба.
Голубого холодного сияния барьера вокруг Айфарета не было. Бэла ждала гостей. Она оставалась верна своей повелительнице, но пятнадцать лет назад её верность дала трещину. Если Вита хотела явиться незваной, чтобы побеседовать с Айанур, Бэла соглашалась содействовать.
Вынырнув из грозовой Москвы под палящее солнце Ливийской пустыни, Вита и Фёдор мигом взмокли. Хешшкор оставался невозмутим, ни капли пота не выступило на высоком лбу. Всё-таки быть богом удобно, молча посетовала Вита. Нет, она не жалела, что в своё время пощадила Айанур и не использовала возможность стать богиней. На любой плюс сыщется соответствующий минус…
Они быстро преодолели полосу раскалённого, словно на сковороде, песка, и взбежали на крыльцо. В замке было прохладно. Приписывать это чудо колдовству Вита не торопилась: в каждом окне висел кондиционер. Как-то так получалось, что достижения рациональной человеческой мысли сплошь и рядом оказывались эффективнее, чем волшебные ухищрения.
Первым шёл Хешшкор. Он застыл в дверях комнаты и произнёс лишь одно слово:
– Ого.
Вита просочилась внутрь, отстранив его. Зрелище напоминало кадр, выхваченный из фильма ужасов. Мягкий длинноворсный белоснежный ковёр, занимающий почти всю комнату, невероятно ценный, гордость Бэлы, был залит кровью. На ковре валялись руки. Две красивых женских руки, правая и левая, отдельно от тела. Чуть поодаль, ближе к стене, громоздилась куча красно-белого тряпья. Вита осторожно подошла, на всякий случай высвободив меч, поворошила тряпьё.
– Ни хрена себе!
Небрежно прикрытая пропитанными кровью остатками одежды, на полу лежала, нелепо раскинув ноги, Айанур. Она была без чувств и бледна до синевы, так что Вита подумала: труп. Но тотчас же усомнилась: бессмертная так просто не умрёт, даже если отрубить ей руки до локтей. Тут требуется специальный подход.
Позади раздался стук – Фёдор, побелев как полотно, упал в обморок.
– Где Бэла? – огляделась Вита.
Хешшкор кивнул в сторону компьютера. Бэла спала, положив голову на клавиатуру, и, судя по глупой улыбке, видела сладкие сны. Вита подошла и затрясла её, но колдунья даже не пошевелилась.
– Хешшкор, сможешь её разбудить?
– На это моего могущества хватит, – хмуро усмехнулся он и легко коснулся лба Бэлы.
Она открыла глаза и уставилась прямо на распростёртое на ковре тело.
– Светлая Айанур! – Она в испуге зажала себе рот, словно не пуская вырывающийся крик. – Это вы с ней такое сотворили?
Бэла бухнулась рядом с лежащей без сознания богиней, переложила её голову к себе на колени и запричитала, как деревенская баба, гладя её золотые волосы.
– Бэла, очнись! – рявкнула Вита. – Так ты делу не поможешь. Давай перенесём её в спальню. Есть в твоей хибаре кровать, которую можно запачкать кровью?
Из сбивчивых слов Бэлы, перемежаемых плачем, Вита уразумела, что ради милой, любимой, единственной госпожи та не пожалеет даже своей лучшей кровати с батистовым французским бельём. Под аккомпанемент причитаний они отнесли Айанур в другую комнату и уложили на кровать.
– Хешшкор, – Вита повернулась к своему спутнику, – помоги ей.
– А стоит ли? – Он пожал плечами. Хешшкор не испытывал ни малейшей симпатии к Айанур, когда-то похитившей его сына. – В таком виде она нам уж точно не навредит.
– Перестань. – Вита покачала головой. – Ты ненавидишь её больше, чем она того заслуживает. Ну как она нам навредит, без рук-то?
Он сел на мягкий табурет рядом с кроватью. Айанур, бледная, как гипс, и с руками до локтей, была похожа на Венеру Милосскую. Первым делом Хешшкор взял в свои кисти сочащиеся кровью обрубки рук и на несколько минут задержал их. Кровотечение прекратилось. Бэла аккуратно обтёрла остатки крови салфетками.
Хешшкор приложил ладони к вискам Айанур. Она вздохнула – лицо слегка окрасилось, перестало напоминать мёртвую статую, – и открыла глаза.
– Что произошло? – требовательно спросила Вита, но тут же передумала, видя, какое страдание отразилось на лице богини. – Нет, не рассказывай, и так ясно в общих чертах. Кто это сделал?
– Хешшкор Всемогущий, – еле слышно выговорила она и снова потеряла сознание.
– Ты! – разъярённо взвилась Бэла, взмахнула руками, и с них сорвались струи огня, которые Хешшкор едва успел отразить. – Мерзавец! Витка, дай мне свой меч! – Она подскочила к оторопевшему бессмертному и затрясла его, как грушу, за ворот рубахи.
– Ты с дуба рухнула? – Вита оторвала её от Хешшкора с заметным усилием: Бэла была настолько взвинчена, что силы её удесятерились. – Хешшкор не мог бы этого сделать, даже если бы захотел. Он появился здесь только что, вместе со мной, идиотка! – Вита отбросила её в кресло. – И я не очень понимаю, почему он терпел твои нападки, а не оставил от тебя мокрое место.
– Я подумал, что тебе это не понравилось бы, детка, – криво улыбнулся Хешшкор.
– Ясно тебе, курица? – Вита опять повернулась к Бэле. – Я ведь не меньше твоего хочу узнать, кто это натворил и за каким чёр… – Виновато взглянув на Хешшкора, она поправилась: – За каким хреном.
– Она специально меня подставила, твоя драгоценная покровительница, – уверенно сказал Хешшкор. – Спит и видит, как бы нас с Витой рассорить.
– Не перегибай палку, дорогой. Интриговать ценой потери рук? Здесь не тот случай, когда цель оправдывает средства.
Раздалось деликатное покашливание – это был Фёдор, прижимающий завернутый в тряпочку лёд к шишке на голове, вскочившей при неудачном падении.
– Простите, вы ничего не забываете? Есть ведь и другой Хешшкор. Молодой маг, чуть старше меня, недавно прошедший посвящение. Хешшкор Миленион.
– И этот сопляк, от горшка два вершка, выкормыш змеюки Миленион, мало того что присвоил мое имя, так ещё и смеет называться Всемогущим? – взревел Хешшкор.
Вита подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояли графин и кубок, и налила себе вина.
– Хешшкор, успокойся. Мне лично непонятно, что не поделили Айанур и Миленион. Ты знаешь что-нибудь об их дрязгах?
В общем-то, подобная месть была в духе Миленион. С неё бы сталось натравить на противницу своего колдуна, если бы в этом возникла необходимость. Ключевое слово – «если бы». С точки зрения Виты, у богинь не имелось причин для разногласий, в прошлом они даже сотрудничали.
– Не было у них никаких дрязг, – буркнул Хешшкор, подтверждая мысли Виты. – Эти суки друг друга стоят. Жаль, до меня поздно это дошло.
– Тише. – Бэла, стоя на коленях у изголовья, прижала палец к губам. – Она опять приходит в себя.
Три головы повернулись к лежащей. Фёдор остался позади.
– А, Виталия, – чуть слышно прошептала Айанур, взгляд её был мутен и непрочен. – Полюбоваться явилась, да? Кого ты произвела на свет? Твоё исчадие, твой сын отрубил мне руки… угрожал мне страшными мучениями, изнасиловал меня…
Хешшкор оглушительно фыркнул:
– Умом тронулась? Хешшвитал – маленький ребёнок и не может никого изнасиловать, даже такую похотливую стерву, как ты.
Вита сердито дёрнула его за рукав:
– Прекрати сию минуту! Не видишь, в каком она состоянии? Она бредит.
– Виталия, – жалобно позвала Айанур.
Вита наклонилась к ней.
– Могу я поговорить с тобой конфиденциально?
– Я тебя одну с ней не оставлю! – запротестовал Хешшкор.
Вита с укором посмотрела на него:
– Милый, ты как дитя. Будто не знаешь, что существуют вещи, которыми делятся только с женщинами.
Он поколебался.
– Хешшкор, мне ничего не грозит. Ну, что она мне сейчас может сделать? Бери Федю, и отправляйтесь в Хешшираман.
– Я убью её, – громко произнесла Миленион.
Ничего не последовало. Ни чёрной молнии, ни смерча, ни водоворота Тьмы. Богиня ухмыльнулась. В самом деле, что она топчется в нерешительности? Да, она клялась не убивать эту мерзавку Виту и её родню. Но Катрина-то ей не родная. А что Хешшвитал развоплотится – так это, простите, не смерть.
Она мне ещё спасибо сказать должна. За то, что я спасаю её выродка от настоящей смерти.
– Хешшкор, ты не представляешь…
– Ясное дело, не представляю! Просто не в состоянии себе представить, что могло тебя – тебя! – взволновать до такой степени. Когда тебя собирались убить, когда тебе приходилось сражаться против магов и бессмертных, ты и ухом не вела. Ты ничего не боялась, разве что Пожирателя Душ…
– Вот именно, – глухо проговорила Вита. – Обет Тюремщика нарушен. И не мною. Я не понимаю, как это могло произойти!
– Ты хочешь сказать…
– Я говорю, что в Учёный Совет пришло моё представление к защите, которое я не составляла и не посылала. Но ведь это не имеет значения, верно? Дело сделано. Мало у меня было проблем, теперь Флиф нарисовался на горизонте! Думаю, мне следует срочно отправиться в Хешшираман, к Бетреморогской башне, и проследить за тем, чтобы эта чёрная глотка не сожрала какую-нибудь заблудшую душу, пока не наступило полнолуние. А в полнолуние мне придётся наспех изобретать новый обет, потому что отвертеться от защиты диссертации мне, видимо, теперь не удастся.
– Не суетись. – Хешшкор положил руку ей на плечо. – Полнолуние завтра, вряд ли Пожиратель успеет за оставшееся время поглотить много душ. Завтра и разберёшься с ним, а об обете подумаешь вечером. Хочешь, подарю мысль? Откажись от приоритета, за который ты споришь с этим бестолковым смертным, пусть подавится. А сегодня у нас есть более насущная задача, чем стоять почётным караулом у Бетреморогской башни. Ты не забыла про визит к Айанур? Поехали. Феод уже ждёт.
Глава 21. Айанур
Миленион ушла, и осталась лишь непонятная горечь. Он в самом деле надеялся на неё. Не ожидал, что любимая богиня оттолкнёт его. Отказ в любви не так задел его, как отказ в помощи. Ну что ж, он решит эту проблему по-другому. Он задёрнул штору, и гладь залива, позолоченная солнцем, исчезла, сменившись мрачноватым растительным орнаментом.
Что-то такое он видел совсем недавно… Вроде бы, когда просматривал почту Бэлы. Ну, конечно! Айанур собирается в земной мир.
Он вернулся к компьютеру и снова нашёл текст этого мейла. «Немире Деадаргана. С сожалением сообщаю, что наша планируемая на 21 июня встреча не может состояться по непредвиденным обстоятельствам. Моя покровительница, светлая Айанур, намерена почтить меня своим присутствием, в связи с чем я буду занята, организуя её отдых. Покорнейше прошу простить и отложить нашу встречу до отбытия моей покровительницы, коей будет посвящено всё моё внимание во время пребывания оной на земном плане. Искренне Ваша, с почтением и уважением, Бэла Айанур.»
21 июня. Сегодня. Это его шанс. Когда в другой раз представится возможность застать на Земле какую-нибудь богиню?
Вот только Айанур – не Миленион. Она даже слушать не станет чужого посвящённого. Тем более его – кого предала однажды. Она и близко его не подпустит, боясь мести. И будет права – лобзать её ноги он, во всяком случае, не имеет желания. Скорее уж вырвать их из тугого седалища предательницы.
Иную бессмертную он, уверенный в себе молодой красавец, попытался бы охмурить. Но не Айанур. Если делать ставку на Айанур, надо застать её врасплох. И сразу же лишить возможности использовать божественную силу – он не хотел честной схватки, в которой неизвестно, за кем будет победа. В конце концов, она первая поступила с ним бесчестно.
Барьера у Айфарета не было. Ни глупая колдунья, ни её глупая богиня не ждали нападения. Да и с чего бы? Он вышел из внепространственного перехода в одном из полутёмных коридоров. Тронул Искательницу. Бэла находилась где-то слева. Он усмехнулся. Бывшая хозяйка этой серьги вряд ли подозревала, сколь разносторонним может быть её использование.
Бэла сидела за компьютером в третьей по счёту комнате. Играла в «DOOM», дурёха. Она не успела обернуться на звук его шагов, приглушённых ковром. Он быстро пересёк комнату и прижал к её белому лицу, обрамлённому длинными чёрными волосами, марлю с хлороформом. На его поясе висело двое ножен, но он не хотел убивать колдунью. Вдруг пригодится? Мечи нужны были ему для другого.
Оставив неподвижную Бэлу за компьютерным столом, Хешшкор отошёл в угол и застыл в ожидании, положив ладони на рукояти клинков. Айанур, скорее всего, появится здесь, где находится её посвящённая. Скоро ли? Этот вопрос не особенно его трогал. Бэла проспит долго. А он умел ждать. Это умение, необходимое не только хорошему колдуну, но и любому вору, он отточил в детстве
Бледная фигура стала вырисовываться из воздуха точно в середине комнаты. Айанур, богиня Тьмы, была светлой масти и любила одеваться в белое. Светлая Айанур! На редкость идиотское прозвание для тёмной богини. И уж вовсе неподходящее к её подлому, чёрному сердцу. Хешшкор скользнул за спину формирующегося изображения золотоволосой женщины с гордой осанкой в длинном бархатном платье цвета рыхлого мела.
Она лишь сделала первый вдох и занесла изящную ногу, виднеющуюся в разрезе узкой юбки, для первого шага, когда Хешшкор рывком выхватил клинки и рубанул снизу вверх чуть наискосок. Две прекрасные белые руки с нежными узкими запястьями и холёными ровными ногтями упали на ковёр, заливая его кровью.
Айанур не сразу поняла, что случилось. Она пыталась справиться с резкой болью, воздвигнуть вокруг себя защитное поле, спешно залечить раны, но ничего не получалось. Сила вытекала из неё полноводным потоком, но не слушалась, а бурлила бесцельно. Она перевела взгляд на свои руки… и тут закричала.
То ли она упала сама, то ли её толкнул парень, черты лица которого она никак не могла различить сквозь пелену перед глазами. Он вытер мечи о её белое платье, ставшее красным, и нагнулся к ней.
– Шевельнешь хоть мизинцем – ноги тоже отмахну, – пообещал он тоном, от которого волосы поднялись дыбом, и стало предельно ясно: так он и поступит.
– Кто ты? – прошептала она, в ужасе от своей беспомощности и от боли, которую не могла унять простым жестом руки.
– Не узнаёшь? – В голосе почувствовалась жестокая насмешка. – Я – Хешшкор Всемогущий.
– Ты лжёшь! Я знаю Хешшкора.
Он расхохотался.
– Чего ты хочешь от меня? – выдавила она сквозь слёзы.
– Хочу, чтобы ты родила мне ребёнка. – Он разорвал её платье. – Это для меня очень важно, поняла? Лучше бы ты понесла с первого раза, если не хочешь продлить удовольствие. Знаешь, сколько всего я могу с тобой сделать, если наше общение продолжится? Посыпать твои обрубки солью, ковырять их крючком, сажать на них муравьёв… И нечего гневно сверкать глазами: могущества у тебя сейчас меньше, чем у шлюхи с помойки.
– Не надо! – простонала она, съёживаясь от новой боли, пронзившей лоно. – Не надо, пожалуйста.
– Клянись, Айанур. Если принесёшь клятву быстро, я оставлю тебя в покое, не буду держать при себе на цепи и не отберу твоё бессмертие, когда ты её выполнишь.
Её душили рыдания. Угроза отобрать бессмертие раздавила её волю окончательно.
– Я… я клянусь. Клянусь Тьмой, и пусть меня постигнет вечное небытие, если я нарушу свою клятву. Клянусь, что выношу и рожу твоего ребёнка…
– И будешь заботиться о нём до зрелости, – пригвоздил он её. – А не выбросишь, как ненужную игрушку, если разонравится.
Она захлебнулась на вдохе, поняв наконец, с кем свела её судьба.
Глава 22. Сюрприз в Айфарете
Голубого холодного сияния барьера вокруг Айфарета не было. Бэла ждала гостей. Она оставалась верна своей повелительнице, но пятнадцать лет назад её верность дала трещину. Если Вита хотела явиться незваной, чтобы побеседовать с Айанур, Бэла соглашалась содействовать.
Вынырнув из грозовой Москвы под палящее солнце Ливийской пустыни, Вита и Фёдор мигом взмокли. Хешшкор оставался невозмутим, ни капли пота не выступило на высоком лбу. Всё-таки быть богом удобно, молча посетовала Вита. Нет, она не жалела, что в своё время пощадила Айанур и не использовала возможность стать богиней. На любой плюс сыщется соответствующий минус…
Они быстро преодолели полосу раскалённого, словно на сковороде, песка, и взбежали на крыльцо. В замке было прохладно. Приписывать это чудо колдовству Вита не торопилась: в каждом окне висел кондиционер. Как-то так получалось, что достижения рациональной человеческой мысли сплошь и рядом оказывались эффективнее, чем волшебные ухищрения.
Первым шёл Хешшкор. Он застыл в дверях комнаты и произнёс лишь одно слово:
– Ого.
Вита просочилась внутрь, отстранив его. Зрелище напоминало кадр, выхваченный из фильма ужасов. Мягкий длинноворсный белоснежный ковёр, занимающий почти всю комнату, невероятно ценный, гордость Бэлы, был залит кровью. На ковре валялись руки. Две красивых женских руки, правая и левая, отдельно от тела. Чуть поодаль, ближе к стене, громоздилась куча красно-белого тряпья. Вита осторожно подошла, на всякий случай высвободив меч, поворошила тряпьё.
– Ни хрена себе!
Небрежно прикрытая пропитанными кровью остатками одежды, на полу лежала, нелепо раскинув ноги, Айанур. Она была без чувств и бледна до синевы, так что Вита подумала: труп. Но тотчас же усомнилась: бессмертная так просто не умрёт, даже если отрубить ей руки до локтей. Тут требуется специальный подход.
Позади раздался стук – Фёдор, побелев как полотно, упал в обморок.
– Где Бэла? – огляделась Вита.
Хешшкор кивнул в сторону компьютера. Бэла спала, положив голову на клавиатуру, и, судя по глупой улыбке, видела сладкие сны. Вита подошла и затрясла её, но колдунья даже не пошевелилась.
– Хешшкор, сможешь её разбудить?
– На это моего могущества хватит, – хмуро усмехнулся он и легко коснулся лба Бэлы.
Она открыла глаза и уставилась прямо на распростёртое на ковре тело.
– Светлая Айанур! – Она в испуге зажала себе рот, словно не пуская вырывающийся крик. – Это вы с ней такое сотворили?
Бэла бухнулась рядом с лежащей без сознания богиней, переложила её голову к себе на колени и запричитала, как деревенская баба, гладя её золотые волосы.
– Бэла, очнись! – рявкнула Вита. – Так ты делу не поможешь. Давай перенесём её в спальню. Есть в твоей хибаре кровать, которую можно запачкать кровью?
Из сбивчивых слов Бэлы, перемежаемых плачем, Вита уразумела, что ради милой, любимой, единственной госпожи та не пожалеет даже своей лучшей кровати с батистовым французским бельём. Под аккомпанемент причитаний они отнесли Айанур в другую комнату и уложили на кровать.
– Хешшкор, – Вита повернулась к своему спутнику, – помоги ей.
– А стоит ли? – Он пожал плечами. Хешшкор не испытывал ни малейшей симпатии к Айанур, когда-то похитившей его сына. – В таком виде она нам уж точно не навредит.
– Перестань. – Вита покачала головой. – Ты ненавидишь её больше, чем она того заслуживает. Ну как она нам навредит, без рук-то?
Он сел на мягкий табурет рядом с кроватью. Айанур, бледная, как гипс, и с руками до локтей, была похожа на Венеру Милосскую. Первым делом Хешшкор взял в свои кисти сочащиеся кровью обрубки рук и на несколько минут задержал их. Кровотечение прекратилось. Бэла аккуратно обтёрла остатки крови салфетками.
Хешшкор приложил ладони к вискам Айанур. Она вздохнула – лицо слегка окрасилось, перестало напоминать мёртвую статую, – и открыла глаза.
– Что произошло? – требовательно спросила Вита, но тут же передумала, видя, какое страдание отразилось на лице богини. – Нет, не рассказывай, и так ясно в общих чертах. Кто это сделал?
– Хешшкор Всемогущий, – еле слышно выговорила она и снова потеряла сознание.
– Ты! – разъярённо взвилась Бэла, взмахнула руками, и с них сорвались струи огня, которые Хешшкор едва успел отразить. – Мерзавец! Витка, дай мне свой меч! – Она подскочила к оторопевшему бессмертному и затрясла его, как грушу, за ворот рубахи.
– Ты с дуба рухнула? – Вита оторвала её от Хешшкора с заметным усилием: Бэла была настолько взвинчена, что силы её удесятерились. – Хешшкор не мог бы этого сделать, даже если бы захотел. Он появился здесь только что, вместе со мной, идиотка! – Вита отбросила её в кресло. – И я не очень понимаю, почему он терпел твои нападки, а не оставил от тебя мокрое место.
– Я подумал, что тебе это не понравилось бы, детка, – криво улыбнулся Хешшкор.
– Ясно тебе, курица? – Вита опять повернулась к Бэле. – Я ведь не меньше твоего хочу узнать, кто это натворил и за каким чёр… – Виновато взглянув на Хешшкора, она поправилась: – За каким хреном.
– Она специально меня подставила, твоя драгоценная покровительница, – уверенно сказал Хешшкор. – Спит и видит, как бы нас с Витой рассорить.
– Не перегибай палку, дорогой. Интриговать ценой потери рук? Здесь не тот случай, когда цель оправдывает средства.
Раздалось деликатное покашливание – это был Фёдор, прижимающий завернутый в тряпочку лёд к шишке на голове, вскочившей при неудачном падении.
– Простите, вы ничего не забываете? Есть ведь и другой Хешшкор. Молодой маг, чуть старше меня, недавно прошедший посвящение. Хешшкор Миленион.
– И этот сопляк, от горшка два вершка, выкормыш змеюки Миленион, мало того что присвоил мое имя, так ещё и смеет называться Всемогущим? – взревел Хешшкор.
Вита подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояли графин и кубок, и налила себе вина.
– Хешшкор, успокойся. Мне лично непонятно, что не поделили Айанур и Миленион. Ты знаешь что-нибудь об их дрязгах?
В общем-то, подобная месть была в духе Миленион. С неё бы сталось натравить на противницу своего колдуна, если бы в этом возникла необходимость. Ключевое слово – «если бы». С точки зрения Виты, у богинь не имелось причин для разногласий, в прошлом они даже сотрудничали.
– Не было у них никаких дрязг, – буркнул Хешшкор, подтверждая мысли Виты. – Эти суки друг друга стоят. Жаль, до меня поздно это дошло.
– Тише. – Бэла, стоя на коленях у изголовья, прижала палец к губам. – Она опять приходит в себя.
Три головы повернулись к лежащей. Фёдор остался позади.
– А, Виталия, – чуть слышно прошептала Айанур, взгляд её был мутен и непрочен. – Полюбоваться явилась, да? Кого ты произвела на свет? Твоё исчадие, твой сын отрубил мне руки… угрожал мне страшными мучениями, изнасиловал меня…
Хешшкор оглушительно фыркнул:
– Умом тронулась? Хешшвитал – маленький ребёнок и не может никого изнасиловать, даже такую похотливую стерву, как ты.
Вита сердито дёрнула его за рукав:
– Прекрати сию минуту! Не видишь, в каком она состоянии? Она бредит.
– Виталия, – жалобно позвала Айанур.
Вита наклонилась к ней.
– Могу я поговорить с тобой конфиденциально?
– Я тебя одну с ней не оставлю! – запротестовал Хешшкор.
Вита с укором посмотрела на него:
– Милый, ты как дитя. Будто не знаешь, что существуют вещи, которыми делятся только с женщинами.
Он поколебался.
– Хешшкор, мне ничего не грозит. Ну, что она мне сейчас может сделать? Бери Федю, и отправляйтесь в Хешшираман.
Глава 23. Катя
– Я убью её, – громко произнесла Миленион.
Ничего не последовало. Ни чёрной молнии, ни смерча, ни водоворота Тьмы. Богиня ухмыльнулась. В самом деле, что она топчется в нерешительности? Да, она клялась не убивать эту мерзавку Виту и её родню. Но Катрина-то ей не родная. А что Хешшвитал развоплотится – так это, простите, не смерть.
Она мне ещё спасибо сказать должна. За то, что я спасаю её выродка от настоящей смерти.
