Несмотря на то, что тётя Фая была близка к обмороку, она успела шепнуть Кате, когда медперсонал отходил в сторону, что произошло с ней в действительности. Вовсе не внезапный острый токсикоз, не спазм, не падение с табуретки. Это была направленная акция, нематериальная, но оттого не менее жуткая. Колдовство, пришедшее через интернет, рассчитанное на уничтожение двух жизней. Судя по всему – её и Фёдора. Но заклятие отобрало те жизни, которые подвернулись под удар, которые слабее всего держались в телах.
Неудивительно, что под впечатлением узнанного Катя была сама не своя. Шла, как на автопилоте, не слишком представляя себе, куда ставит ногу. Хорошо, что Фёдор встретил её… Нет, это был не Фёдор. К ней подошёл какой-то парень, и… Что было потом? Она не помнила.
И где она находится? Она никогда в жизни не бывала в этом странном, незнакомом доме. Катя рассматривала вычурные золотые обои, инкрустацию на кровати, изображающую льва и львицу в момент любовной страсти, неуютно-контрастные цветочные узоры на коврах. Куда её занесло?
Открылась дверь, и в комнату вошёл красивый, атлетически сложенный парень в просторной чёрной футболке навыпуск и в узких синих джинсах. То ли хорошо загорелый, то ли смуглый от природы. Длинные чёрные волосы вились по футболке, сливаясь с ней, так что она не могла бы сказать, где кончается одно и начинается другое. Над губами чернели усы, ещё ни разу не стриженые, мягкие на вид.
– Кто вы? – недоумённо спросила Катя.
– Ты что-нибудь помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
Он был её ровесником или около того, но держал себя как старший.
– Почти ничего. – Катя провела рукой по лбу. Голова болела, будто с похмелья. Лекарствами, что ли, в роддоме надышалась? Да нет, вроде там не пахло. – Я, должно быть, упала в обморок. Вы… вы находились рядом, верно? Вы принесли меня сюда, чтобы я пришла в себя?
Он взял персик из вазы, стоящей на низком столике, разрезал пополам и любезно предложил ей половину.
– Ты пришла в себя, – утвердительно произнёс он. – Но я хочу, чтобы ты погостила здесь подольше.
– Спасибо. – Катя встала, пошатнувшись от головокружения, но решительно. – Спасибо, но я тороплюсь. Благодарю вас за заботу и внимание, однако меня ждут дела.
– У меня тоже есть к тебе дело. – Юноша встал прямо у дверей, так что выйти она не могла. – Сядь, поговорим.
Она бросила взгляд на дверь и села на краешек стула рядом с задёрнутой гардиной.
– Что вам нужно? – нервно осведомилась она. – Думаете, я беззащитная девушка? Я колдунья!
Он неожиданно улыбнулся:
– Так поколдуй.
Катя огляделась. Зажечь огонь в камине – проще простого, зато эффектно. От снисходительности этого типа, наверняка считающего колдовство глупой сказкой, не останется и следа! Она простёрла особым образом сложенную руку и быстро пробормотала короткое заклинание.
Огонь не вспыхнул, хотя это заклинание было одним из самых надёжных, подвластных ей с детства. И подвела её не ошибка в колдовстве. В момент фокусировки заклинания она ничего не почувствовала, не ощутила потока незримой силы, пронизывающего её, словно линзу. Будто бы и не существовало в природе магии, а всё, что Катя помнила о ней, было лишь вычурным сном, от которого она только что очнулась.
Парень следил за ней с лёгкой полуулыбкой. Сейчас высмеет её: колдунья, как же! Но он не стал смеяться и развенчивать пустые сказочки о магии. Он сделал неуловимый жест, и в камине загудело пламя. Новый жест – к нему подлетел кувшин, подобострастно подождал, пока хозяин соизволит взять в руку. Он налил тягучую жидкость в стакан тёмного стекла, протянул Кате. Она машинально отпила сладкий напиток, от потрясения даже не подумав проверить его на наличие отравы. Нет, вопреки её невольным опасениям, волшебство – не прервавшийся сон, и то, что до сих пор она была не самой слабой волшебницей – правда. Но её вчерашняя сила выглядела перед мощью этого юноши, как лампочка перед Солнцем.
– Теперь ты знаешь, кто я, – утвердительно кивнул он.
– Маг, – выдавила она.
– Покамест. – Он взглянул на неё свысока. – В скором времени я намереваюсь стать богом.
Она задрожала. Сумасшедший! Сумасшедший колдун, обладающий, на беду, огромным потенциалом.
– Что вы хотите от меня? – прошептала она вновь. Её «спаситель» неожиданно обернулся маньяком. – Собираетесь принести человеческую жертву?
Он рассмеялся.
– Человеческие жертвы, согласно пакту Чёрного Круга, объявлены вне закона. А жаль: удобный и эффективный способ умножить силу. Весьма и весьма эффективный, – многозначительно повторил он.
Катя съёжилась в комок.
– Есть иной неплохой способ, не столь выгодный в плане извлечения энергии, зато куда более приятный: проводить ночи с девственницами. Чем больше прольётся крови, тем больше силы прибудет.
– Хотите меня изнасиловать? – хрипло проговорила она, попятившись к окну. – Я так просто не дамся!
Он изогнул бровь и усмехнулся:
– А разве ты девственница?
Катя покраснела.
– Сядь! – резко приказал он, и она, вздрогнув, повиновалась. – Я объясню, зачем ты мне. Когда я стану богом, мне понадобятся посвящённые. И первой будешь ты.
– Но у меня уже есть покровитель! – запротестовала она.
– И что с того? Или ты не знаешь формулы отречения? Не прикидывайся наивной, девочка, люди меняют богов испокон веку.
– Я не хочу! Мой бог – Хешшвитал!
С детства она знала его под именем Виталик. Они появились на свет в одном роддоме, лежали в соседних боксах, и именно тогда установилась меж ними незримая связь – связь бессмертного и его посвящённой, дающая ей силу, а ему – плоть. Если бы не новорождённая девочка, глядящая на лысенького малыша неосмысленным взглядом, он бы растворился в мировом эфире спустя несколько часов после рождения. Они жили в одном дворе, ходили в один детский сад. Но в школу Катя пошла уже без Виталика. Она росла, как нормальный ребёнок, а Виталик стал отставать. Бессмертные взрослеют долго, и не только физически. Девятнадцатилетний Виталик выглядел лет на шесть и закономерно обладал психологией шестилетки, несмотря на богатый жизненный опыт.
Её собеседник скривился при упоминании о Хешшвитале.
– Сопливый мальчишка! Ты только сравни его и меня непредвзято. Что он в состоянии тебе дать, когда он сам ребёнок? Не он покровительствует тебе, а ты приглядываешь за ним, как нянька. А я действительно буду твоим защитником и наставником, и сила, которой я тебя оделю, не покажется тебе малой!
– Нет, – тихо ответила она. – Я его не брошу.
Он шагнул к ней, и она, скрючившись, инстинктивно попыталась поставить колдовской щит. Потоки силы не ощущались, и сердце убежало куда-то в пятки.
– Боишься меня? – Он поднял её голову за подбородок. – Что ж, это даже к лучшему. Душу отдают не только из любви – из страха тоже. А кто сказал, что я буду добрым богом? Добра во Вселенной слишком мало, и нужна персонификация скорее зла, чем добра. Посиди, поразмысли. – Он отшвырнул её на кровать. – Если согласишься быстро, я не стану требовать от тебя человеческих жертв.
Дверь захлопнулась.
Вита высвободилась из объятий, встала и сняла с правого глаза мягкую серую повязку. Зеркало, встроенное в шкаф, безжалостно отразило пустой провал глазницы. Но Виту не удовлетворило это изображение. Она взяла с полки круглое зеркальце в резной деревянной оправе на длинной ручке и вежливо с ним поздоровалась:
– Доброе утро, стекляшка.
– Не такое уж доброе, – сварливо отозвалось зеркальце пронзительным голосом.
– Почему ты так считаешь? – поинтересовалась Вита, поднося зеркальце к лицу. – Твоя прежняя хозяйка козни строит? И тебе на ушко шепнула?
– Ты Миленион не замай, – надулось зеркало. – Я с ней не одну сотню лет провело, и она меня не разбила ни разу. А твой сын у меня ручку, блин, отломал!
– Извини, – улыбнулась Вита. – Он не нарочно.
– А кто её «Моментом» приклеил? Я же говорило, что надо специальный клей варить! Я – антикварная редкость, в натуре, а ты меня «Моментом».
– Ну, ну, разбушевалось, – снисходительно произнесла Вита, кладя зеркальце обратно на полочку.
Зеркальце ей подарила Миленион. Не в порыве внезапной симпатии, разумеется, а в обмен на спасение от Флифа, чуть не сожравшего душу богини, заигравшейся с пленницей. Это Миленион лишила её глаза, и Вита до сих пор содрогалась при воспоминании об этом.
Она закрыла шкаф и снова посмотрелась в большое зеркало. Метаморфоза с её лицом была настоящим чудом. Пустой глазницы как не бывало, оба глаза блестели живым блеском. Вита пару раз подмигнула сама себе, наложила тени и тушь. Сегодня ей предстоит иметь дело лишь со смертными, а им не раскусить колдовской иллюзии. К сожалению, Хешшкор видел сквозь эти нехитрые чары, и наедине с ним она прикрывала глазницу повязкой. Стеклянный глаз, что ли, вставить, в сотый раз подумала она. И в сотый раз ответила себе: так ведь испортится. Если не замутится от агрессивной атмосферы лаборатории, если не выпадет при фехтовании, то уж точно Виталик разобьёт прикольную игрушку или потеряет.
– А где наш ребёнок? – спросила она, причёсывая короткие соломенно-жёлтые волосы. Стрижка была очень удачной: практичной и в то же время женственной. – Опять шастает по округе, комаров пугает? Или, того хуже, охранников коттеджей за дорогой? Я бы на твоём месте следила за ним получше.
Сама Вита признавалась в своем бессилии в этом вопросе. Ну не в состоянии смертная уследить за богом, даже и малолетним.
Хешшкор потянулся и вздохнул:
– Ну что может случиться с бессмертным?
Она откинула полу голубого халата и продемонстрировала ему ножны с мечом:
– Забыл?
Клинок у Виты был непростой. На нём лежала печать бога Света, а значит, при соблюдении определённых требований с помощью этого оружия можно убить бессмертного. И Вита, как его обладатель, этим требованиям вполне удовлетворяла. При первом знакомстве с Хешшкором она чуть не продырявила его мечом, ещё не зная его поражающих свойств.
– Ох, ладно, я понял. – Хешшкор поднял руки, будто сдаваясь. – Если хочешь, я отправлю нашего сына в Хешшираман.
– Да, – подумав, кивнула она. – Пожалуй, там сейчас безопаснее.
Она имела в виду не Фаиратин замок, уже находящийся под колпаком у компьютерного охотника, а настоящий Хешшираман – другой мир, творение и обиталище Хешшкора. В своё время она провела там пару восхитительных месяцев, а Виталик имел в Хешширамане практически постоянную прописку.
По пути в издательство Вита продолжала размышлять, правильно ли поступила, дав добро на отправку сына в это место, замкнутое, надёжное и почти недоступное… почти. Это «почти» ей не нравилось, но приходилось с ним мириться, ибо ничего более подходящего в голову не шло. Во всяком случае, рядом с родителями ему грозит попасть под перекрёстный огонь, а там он, даст бог, отсидится спокойно.
Она опять выругала себя за неуместную фразеологию. Ну что поделаешь с речевыми привычками? Никто ничего не даст, сама за всё в ответе.
В издательстве она забрала учебник по биохимии, который подрядилась перевести с немецкого. Учебник не листала, открыла лишь дома. И с ужасом поняла, что не может разобрать ни слова.
Она подергала серьгу-Переводчицу, висящую в ухе, сняла её, снова вдела. Никакого результата. Это было настолько необычно, что она, не подумав, схватила мобильник – позвонить Фаирате, но опомнилась. Фая в тяжёлом состоянии, ей только такой новости не хватало. Она набрала номер Катрины, но телефон не отвечал – «Абонент недоступен или временно отсутствует». Фёдор ответил со второй попытки:
– Да, тётя Вита, слушаю. Я просто по лестнице спускался, а тут кругом железные двери. Что случилось?
– Хотела бы я знать! Федя, проверь-ка быстро: магия действует?
– Что?! – Секунда молчания, потом облегчённый вздох. – Действует, конечно.
– Я не понимаю, в чём дело. Переводчица не работает! Поломалась, что ли?
– Она не может поломаться, тётя Вита, – терпеливо произнёс Фёдор. – Это же волшебная вещь. Она может только утратить магические свойства на тринадцать лет, если…
– Знаю, знаю, – раздражённо перебила Вита. – Если отобрать её силой! Но я же не отбирала её у самой себя? Бред какой-то!
– А вы уверены, что это Переводчица? – уточнил молодой колдун. – Возможно, серьгу подменили.
– Да, это Переводчица. Я осмотрела её со всех сторон. Это не подделка: даже погнутое крепление то же, и кривая царапина с обратной стороны.
– Не знаю, тётя Вита, – огорченно проговорил Фёдор. – Вы бы с кем-нибудь поопытнее посоветовались. Да, раз уж вы позвонили: вы не знаете, где Катя?
– Катя? Нет, не в курсе. Её телефон не отвечает. Тоже, небось, бегает по каким-нибудь металлическим лестницам.
Неудивительно, что под впечатлением узнанного Катя была сама не своя. Шла, как на автопилоте, не слишком представляя себе, куда ставит ногу. Хорошо, что Фёдор встретил её… Нет, это был не Фёдор. К ней подошёл какой-то парень, и… Что было потом? Она не помнила.
И где она находится? Она никогда в жизни не бывала в этом странном, незнакомом доме. Катя рассматривала вычурные золотые обои, инкрустацию на кровати, изображающую льва и львицу в момент любовной страсти, неуютно-контрастные цветочные узоры на коврах. Куда её занесло?
Открылась дверь, и в комнату вошёл красивый, атлетически сложенный парень в просторной чёрной футболке навыпуск и в узких синих джинсах. То ли хорошо загорелый, то ли смуглый от природы. Длинные чёрные волосы вились по футболке, сливаясь с ней, так что она не могла бы сказать, где кончается одно и начинается другое. Над губами чернели усы, ещё ни разу не стриженые, мягкие на вид.
– Кто вы? – недоумённо спросила Катя.
– Ты что-нибудь помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
Он был её ровесником или около того, но держал себя как старший.
– Почти ничего. – Катя провела рукой по лбу. Голова болела, будто с похмелья. Лекарствами, что ли, в роддоме надышалась? Да нет, вроде там не пахло. – Я, должно быть, упала в обморок. Вы… вы находились рядом, верно? Вы принесли меня сюда, чтобы я пришла в себя?
Он взял персик из вазы, стоящей на низком столике, разрезал пополам и любезно предложил ей половину.
– Ты пришла в себя, – утвердительно произнёс он. – Но я хочу, чтобы ты погостила здесь подольше.
– Спасибо. – Катя встала, пошатнувшись от головокружения, но решительно. – Спасибо, но я тороплюсь. Благодарю вас за заботу и внимание, однако меня ждут дела.
– У меня тоже есть к тебе дело. – Юноша встал прямо у дверей, так что выйти она не могла. – Сядь, поговорим.
Она бросила взгляд на дверь и села на краешек стула рядом с задёрнутой гардиной.
– Что вам нужно? – нервно осведомилась она. – Думаете, я беззащитная девушка? Я колдунья!
Он неожиданно улыбнулся:
– Так поколдуй.
Катя огляделась. Зажечь огонь в камине – проще простого, зато эффектно. От снисходительности этого типа, наверняка считающего колдовство глупой сказкой, не останется и следа! Она простёрла особым образом сложенную руку и быстро пробормотала короткое заклинание.
Огонь не вспыхнул, хотя это заклинание было одним из самых надёжных, подвластных ей с детства. И подвела её не ошибка в колдовстве. В момент фокусировки заклинания она ничего не почувствовала, не ощутила потока незримой силы, пронизывающего её, словно линзу. Будто бы и не существовало в природе магии, а всё, что Катя помнила о ней, было лишь вычурным сном, от которого она только что очнулась.
Парень следил за ней с лёгкой полуулыбкой. Сейчас высмеет её: колдунья, как же! Но он не стал смеяться и развенчивать пустые сказочки о магии. Он сделал неуловимый жест, и в камине загудело пламя. Новый жест – к нему подлетел кувшин, подобострастно подождал, пока хозяин соизволит взять в руку. Он налил тягучую жидкость в стакан тёмного стекла, протянул Кате. Она машинально отпила сладкий напиток, от потрясения даже не подумав проверить его на наличие отравы. Нет, вопреки её невольным опасениям, волшебство – не прервавшийся сон, и то, что до сих пор она была не самой слабой волшебницей – правда. Но её вчерашняя сила выглядела перед мощью этого юноши, как лампочка перед Солнцем.
– Теперь ты знаешь, кто я, – утвердительно кивнул он.
– Маг, – выдавила она.
– Покамест. – Он взглянул на неё свысока. – В скором времени я намереваюсь стать богом.
Она задрожала. Сумасшедший! Сумасшедший колдун, обладающий, на беду, огромным потенциалом.
– Что вы хотите от меня? – прошептала она вновь. Её «спаситель» неожиданно обернулся маньяком. – Собираетесь принести человеческую жертву?
Он рассмеялся.
– Человеческие жертвы, согласно пакту Чёрного Круга, объявлены вне закона. А жаль: удобный и эффективный способ умножить силу. Весьма и весьма эффективный, – многозначительно повторил он.
Катя съёжилась в комок.
– Есть иной неплохой способ, не столь выгодный в плане извлечения энергии, зато куда более приятный: проводить ночи с девственницами. Чем больше прольётся крови, тем больше силы прибудет.
– Хотите меня изнасиловать? – хрипло проговорила она, попятившись к окну. – Я так просто не дамся!
Он изогнул бровь и усмехнулся:
– А разве ты девственница?
Катя покраснела.
– Сядь! – резко приказал он, и она, вздрогнув, повиновалась. – Я объясню, зачем ты мне. Когда я стану богом, мне понадобятся посвящённые. И первой будешь ты.
– Но у меня уже есть покровитель! – запротестовала она.
– И что с того? Или ты не знаешь формулы отречения? Не прикидывайся наивной, девочка, люди меняют богов испокон веку.
– Я не хочу! Мой бог – Хешшвитал!
С детства она знала его под именем Виталик. Они появились на свет в одном роддоме, лежали в соседних боксах, и именно тогда установилась меж ними незримая связь – связь бессмертного и его посвящённой, дающая ей силу, а ему – плоть. Если бы не новорождённая девочка, глядящая на лысенького малыша неосмысленным взглядом, он бы растворился в мировом эфире спустя несколько часов после рождения. Они жили в одном дворе, ходили в один детский сад. Но в школу Катя пошла уже без Виталика. Она росла, как нормальный ребёнок, а Виталик стал отставать. Бессмертные взрослеют долго, и не только физически. Девятнадцатилетний Виталик выглядел лет на шесть и закономерно обладал психологией шестилетки, несмотря на богатый жизненный опыт.
Её собеседник скривился при упоминании о Хешшвитале.
– Сопливый мальчишка! Ты только сравни его и меня непредвзято. Что он в состоянии тебе дать, когда он сам ребёнок? Не он покровительствует тебе, а ты приглядываешь за ним, как нянька. А я действительно буду твоим защитником и наставником, и сила, которой я тебя оделю, не покажется тебе малой!
– Нет, – тихо ответила она. – Я его не брошу.
Он шагнул к ней, и она, скрючившись, инстинктивно попыталась поставить колдовской щит. Потоки силы не ощущались, и сердце убежало куда-то в пятки.
– Боишься меня? – Он поднял её голову за подбородок. – Что ж, это даже к лучшему. Душу отдают не только из любви – из страха тоже. А кто сказал, что я буду добрым богом? Добра во Вселенной слишком мало, и нужна персонификация скорее зла, чем добра. Посиди, поразмысли. – Он отшвырнул её на кровать. – Если согласишься быстро, я не стану требовать от тебя человеческих жертв.
Дверь захлопнулась.
Глава 16. Магия не действует
Вита высвободилась из объятий, встала и сняла с правого глаза мягкую серую повязку. Зеркало, встроенное в шкаф, безжалостно отразило пустой провал глазницы. Но Виту не удовлетворило это изображение. Она взяла с полки круглое зеркальце в резной деревянной оправе на длинной ручке и вежливо с ним поздоровалась:
– Доброе утро, стекляшка.
– Не такое уж доброе, – сварливо отозвалось зеркальце пронзительным голосом.
– Почему ты так считаешь? – поинтересовалась Вита, поднося зеркальце к лицу. – Твоя прежняя хозяйка козни строит? И тебе на ушко шепнула?
– Ты Миленион не замай, – надулось зеркало. – Я с ней не одну сотню лет провело, и она меня не разбила ни разу. А твой сын у меня ручку, блин, отломал!
– Извини, – улыбнулась Вита. – Он не нарочно.
– А кто её «Моментом» приклеил? Я же говорило, что надо специальный клей варить! Я – антикварная редкость, в натуре, а ты меня «Моментом».
– Ну, ну, разбушевалось, – снисходительно произнесла Вита, кладя зеркальце обратно на полочку.
Зеркальце ей подарила Миленион. Не в порыве внезапной симпатии, разумеется, а в обмен на спасение от Флифа, чуть не сожравшего душу богини, заигравшейся с пленницей. Это Миленион лишила её глаза, и Вита до сих пор содрогалась при воспоминании об этом.
Она закрыла шкаф и снова посмотрелась в большое зеркало. Метаморфоза с её лицом была настоящим чудом. Пустой глазницы как не бывало, оба глаза блестели живым блеском. Вита пару раз подмигнула сама себе, наложила тени и тушь. Сегодня ей предстоит иметь дело лишь со смертными, а им не раскусить колдовской иллюзии. К сожалению, Хешшкор видел сквозь эти нехитрые чары, и наедине с ним она прикрывала глазницу повязкой. Стеклянный глаз, что ли, вставить, в сотый раз подумала она. И в сотый раз ответила себе: так ведь испортится. Если не замутится от агрессивной атмосферы лаборатории, если не выпадет при фехтовании, то уж точно Виталик разобьёт прикольную игрушку или потеряет.
– А где наш ребёнок? – спросила она, причёсывая короткие соломенно-жёлтые волосы. Стрижка была очень удачной: практичной и в то же время женственной. – Опять шастает по округе, комаров пугает? Или, того хуже, охранников коттеджей за дорогой? Я бы на твоём месте следила за ним получше.
Сама Вита признавалась в своем бессилии в этом вопросе. Ну не в состоянии смертная уследить за богом, даже и малолетним.
Хешшкор потянулся и вздохнул:
– Ну что может случиться с бессмертным?
Она откинула полу голубого халата и продемонстрировала ему ножны с мечом:
– Забыл?
Клинок у Виты был непростой. На нём лежала печать бога Света, а значит, при соблюдении определённых требований с помощью этого оружия можно убить бессмертного. И Вита, как его обладатель, этим требованиям вполне удовлетворяла. При первом знакомстве с Хешшкором она чуть не продырявила его мечом, ещё не зная его поражающих свойств.
– Ох, ладно, я понял. – Хешшкор поднял руки, будто сдаваясь. – Если хочешь, я отправлю нашего сына в Хешшираман.
– Да, – подумав, кивнула она. – Пожалуй, там сейчас безопаснее.
Она имела в виду не Фаиратин замок, уже находящийся под колпаком у компьютерного охотника, а настоящий Хешшираман – другой мир, творение и обиталище Хешшкора. В своё время она провела там пару восхитительных месяцев, а Виталик имел в Хешширамане практически постоянную прописку.
По пути в издательство Вита продолжала размышлять, правильно ли поступила, дав добро на отправку сына в это место, замкнутое, надёжное и почти недоступное… почти. Это «почти» ей не нравилось, но приходилось с ним мириться, ибо ничего более подходящего в голову не шло. Во всяком случае, рядом с родителями ему грозит попасть под перекрёстный огонь, а там он, даст бог, отсидится спокойно.
Она опять выругала себя за неуместную фразеологию. Ну что поделаешь с речевыми привычками? Никто ничего не даст, сама за всё в ответе.
В издательстве она забрала учебник по биохимии, который подрядилась перевести с немецкого. Учебник не листала, открыла лишь дома. И с ужасом поняла, что не может разобрать ни слова.
Она подергала серьгу-Переводчицу, висящую в ухе, сняла её, снова вдела. Никакого результата. Это было настолько необычно, что она, не подумав, схватила мобильник – позвонить Фаирате, но опомнилась. Фая в тяжёлом состоянии, ей только такой новости не хватало. Она набрала номер Катрины, но телефон не отвечал – «Абонент недоступен или временно отсутствует». Фёдор ответил со второй попытки:
– Да, тётя Вита, слушаю. Я просто по лестнице спускался, а тут кругом железные двери. Что случилось?
– Хотела бы я знать! Федя, проверь-ка быстро: магия действует?
– Что?! – Секунда молчания, потом облегчённый вздох. – Действует, конечно.
– Я не понимаю, в чём дело. Переводчица не работает! Поломалась, что ли?
– Она не может поломаться, тётя Вита, – терпеливо произнёс Фёдор. – Это же волшебная вещь. Она может только утратить магические свойства на тринадцать лет, если…
– Знаю, знаю, – раздражённо перебила Вита. – Если отобрать её силой! Но я же не отбирала её у самой себя? Бред какой-то!
– А вы уверены, что это Переводчица? – уточнил молодой колдун. – Возможно, серьгу подменили.
– Да, это Переводчица. Я осмотрела её со всех сторон. Это не подделка: даже погнутое крепление то же, и кривая царапина с обратной стороны.
– Не знаю, тётя Вита, – огорченно проговорил Фёдор. – Вы бы с кем-нибудь поопытнее посоветовались. Да, раз уж вы позвонили: вы не знаете, где Катя?
– Катя? Нет, не в курсе. Её телефон не отвечает. Тоже, небось, бегает по каким-нибудь металлическим лестницам.
