– Мисс Робертс, я пойду к вам в гости? И останусь ночевать? Да это же просто здорово! – у него горели глаза.
Его отец кивнул, тепло улыбнувшись сыну.
– Безусловно, я соглашусь на ваше щедрое предложение. У меня есть час, чтобы собраться и проводить вас. Вы успеете собрать вещи Генри?
– Мы точно успеем, – уверила я его.
Вечером, у меня дома, Генри долго не хотел отправляться спать. Сначала он изучил дом, потом сад, а потом устроил с моим отцом битву в шахматы, найдя в его лице достойного противника. Отец радовался обществу Генри не меньше, чем Генри его, и украдкой вздыхал. Потом я познакомила ребенка с живыми обитателями моего дома и даже обещала, что завтра мы унесем пару цветов в горшках к нему на Зеленую Аллею.
– Вот эта экзотичная красавица – бегония, – рассказывала я ему. – Она любит свет, тепло и влагу, не переносит сквозняков и резкой смены температуры воздуха. Бегония довольно капризна, но если ей хорошо, то она долго и пышно цветет.
Он слушал внимательно.
– А это, – продолжала я, – папоротник. Существует множество видов этого растения, каждый со своими особенностями. В целом папоротник неприхотлив. Правда, его нельзя ставить на солнце, а то будут ожоги. Но он не дает цветов. Папоротники делают дом более живым и уютным, вы не находите?
– Вы все время говорите о растениях, как о людях, мисс Робертс, – заметил Генри. – И все про них помните. Дядя Джеймс, например, никак не может запомнить, что я не люблю леденцы, и постоянно мне их покупает. А ведь он мой дядя!
– На мой взгляд, Генри, – ответила я ему. – Некоторые растения заслуживают гораздо больше внимания, чем некоторые люди. Разумеется, речь не идет про вас.
Вечером я уложила его в постель и села рассказать сказку на ночь – новый этап наших отношений. Я думала, Генри уснет под мое бормотание, но он внимательно слушал и смотрел на меня.
– Вот бы вы были моей мамой, мисс Робертс, – сказал мне мальчик. – Я видел ее фотографии: вы очень на нее похожи. У нее были такие же волосы.
Мы помолчали.
– Если бы вы были моей мамой, вы могли бы рассказывать мне сказку каждый вечер.
– Я могу вам рассказывать сказку каждое утро, мистер Генри.
– Нет, – вздохнул он. – Утром это будет уже не то.
Я пожелала ему спокойной ночи и вышла.
Готовясь ко сну, я размышляла о том, что привязалась к Генри больше, чем к детям Флетчеров за пять лет работы. У мальчиков Флетчер полная семья, и они никогда во мне не нуждались так, как Генри. У моих прошлых воспитанников не было пустоты в сердце, которую я могла бы занять.
Это меня тревожило. Привязанности – определенно не то, что мне нужно в жизни. Но я вспоминала маленькие руки Генри, лицо с тонкой кожей, сквозь которую просвечивали венки, и то, как он мужественно собирался на прогулку даже тогда, когда чувствовал себя особенно неважно, – и понимала, что по своей воле его не оставлю.
От автора: Джеймс Брикман
Какой-то умник распустил слух, что множество магов жизни тайно живет среди нас. Это обсуждали в Станингеме, кажется, на каждом углу.
– Почему, объясните мне кто-нибудь? – возмущался мужчина с усами в бакалейной лавке. – Почему Городской совет не проверит всех подчистую, чтобы выкинуть этих чудовищ из наших городов?
– Потому что их невозможно вычислить никаким способом, – отвечала ему стоящая рядом дородная женщина.
– Давайте изгоним за пределы города всех, кто похож на виталиста! – истерично вещала старуха в пекарне.
– Мы начнем с вашего внука, миссис Винтерс? – флегматично откликался сосед по очереди, видимо, знакомый с почтенной леди. – У него такие выразительные зеленые глаза.
В газетах печатались заметки, в которых не было никаких новых фактов, но было много эмоций. Кажется, авторы публикаций зачем-то задались целью взбудоражить общество, разбудив страхи, много лет дремавшие на уровне подсознания. Я начала думать, что им за это кто-то платит. На улицах стали раздаваться призывы в духе «Мы им покажем!» Мистер Купер, проходя мимо меня, косился с подозрением и обходил по широкой дуге. Отец Генри предложил ежедневно провожать меня на Зеленую Аллею и обратно.
– Я не боюсь, мистер Брикман, – ответила я ему.
– Мисс Робертс, вы понимаете разницу между храбростью и глупостью?!
– Понимаю, но не могу прятаться за вашу спину постоянно. В выходные вы тоже собираетесь сопровождать меня всюду?
– Если понадобится.
– Вот теперь вы говорите глупости. Где это видано, чтобы хозяин дома круглосуточно охранял гувернантку?
Он не ответил: возразить было нечего.
Генри, до которого долетали обрывки разговоров взрослых на эту тему, как-то вечером – мы тогда сидели после чая в гостиной – завел разговор про магов жизни и Магическую войну.
– Скажите, мисс Робертс, а все виталисты плохие? – задумчиво спросил меня мальчик.
– Не думаю. Вы же не можете утверждать, что все стихийники или люди без магии – хорошие?
– Нет, наверное. Иначе у нас не было бы преступников, а у моего папы не было бы работы.
– Вот видите, мистер Генри, – похвалила я, – вы сами ответили на свой вопрос.
– А почему тогда мы воевали со всеми ними? – не успокоился ребенок.
– К сожалению, так иногда бывает. Войну развязали несколько негодяев, а расплачиваться потом пришлось всем. А ведь многие виталисты в прошлом всю свою жизнь занимались спасением людей и никогда никого не убивали.
Я рассказала мальчику, как маги жизни работали в госпиталях, проходя специальное обучение, чтобы лечить не только с помощью магии, а в войну виталисты-лекари с одинаковым усердием спасали участников обеих сторон конфликта – то есть в том числе своих врагов.
– Если бы маги жизни жили среди нас, было бы лучше? – спросил Генри, рисуя пальцем узоры на диване.
– Возможно, если бы все этого захотели, – честно ответила я. – Недостаточно просто поселиться вместе, чтобы жить дружно. Нужно приложить усилия, чтобы договориться. Виталистам нужно забыть о своих обидах. А стихийникам принять тот факт, что не все виталисты плохие.
Он перестал рисовать на диване и начал теребить пуговицу, глядя на меня с надеждой.
– Как вы думаете, они могли бы снять с меня и папы проклятье?
– Не могу ответить на этот вопрос. Почему вы меня об этом спрашиваете?
Ледяной голос вмешался в наш разговор.
– Потому что я ему говорил, – стоящий в дверях хозяин дома выделил «я» голосом, – что магам жизни доверять нельзя.
Оказывается, Эдриан Брикман опять подслушивал разговор. У него просто талант подкрадываться незаметно.
– И если бы не виталисты, мисс Робертс, никакого проклятья снимать бы не пришлось, – холодно продолжил он. – Его бы просто не было. Вы понимаете, что внушаете ребенку опасные вещи?
– Я пытаюсь быть непредвзятой. Предрассудки ограничивают.
– Иногда они спасают жизнь.
– А иногда ее отнимают.
– Послушайте, – жестко начал он.
– Нет, это вы послушайте! – вспыхнула я, перебив его. – Когда вы нанимали меня на работу, вы сказали, что вам нужен кто-то здравомыслящий в роли гувернантки.
– Видимо, это все же не вы, – он недобро посмотрел на меня. – Похоже, здравый смысл вас покинул.
– Видимо, это мне нужно покинуть вас! – не сдержалась я.
Слова разлетелись по комнате, как птицы, похоронив под перьями всех нас.
Эдриан Брикман умолк. Генри переводил испуганные глаза с меня на своего отца. Я мысленно считала про себя до десяти. Не хватало еще ругаться при ребенке!
– Извините меня, – ровно сказал мужчина. – Кажется, я погорячился. Я попробую объяснить. Я действительно хочу, чтобы мой сын не жил в страхе. И вы можете ему помочь. И в то же время я страшно боюсь за Генри. Мне очень хочется, чтобы моему сыну не нанесли больше вреда, чем уже причинили.
Я исподлобья взглянула на него:
– Так чему же мне учить Генри? Бояться или не бояться?
– Не бояться ничего, кроме виталистов.
– Тогда я просто не буду обсуждать эту тему с Генри. Я не люблю врать.
– Как вам угодно, – он нахмурился. – Наверное, ваша честность похвальна, хотя я сейчас не могу этого оценить. Вам пора. Жду вас завтра в обычное время.
Опустив глаза и молча кивнув обоим, я вышла из дома.
Я не прошла и десятка шагов, как услышала оклик миссис Уилсон. Кухарка торопливо догоняла меня, на ходу завязывая ленты чепца.
– Вы ведь живете недалеко от площади? – спросила она.
– Да, в Тихом переулке.
– Я как раз иду в ту сторону. Прогуляемся вместе? Тем более, что нам, женщинам, сейчас лучше не ходить поодиночке, – она оглянулась по сторонам.
Я вспомнила, что кухарка снимает комнату в пятнадцати минутах ходьбы в противоположную сторону, но вежливо ответила:
– Пойдемте, миссис Уилсон, – я искоса взглянула на нее. – Правда, вам-то опасность не грозит: вам повезло родиться кареглазой.
– Но у меня тоже есть золото в волосах, милая. Боюсь, сейчас даже это может стать поводом для конфликта, – доброжелательно улыбнулась она, пряча выбивающиеся пряди под оборки.
– Вы хотели о чем-то поговорить со мной?
– Простите, нечаянно подслушала ваш разговор, – повинилась она. – И хотела попросить вас не злиться на хозяина, мисс Робертс.
– Я думаю, ему нет никакого дела до того, злюсь я на него или нет.
Она покачала головой:
– Это не так.
– Почему вы так думаете?
– Потому что он относится к вам с уважением.
Я горько усмехнулась:
– Никто не относится ко мне с уважением, миссис Уилсон. Эдриан Брикман меня ругает за глупость, Джеймс Брикман не говорит ничего, кроме глупых комплиментов. Даже ему на самом деле нет до меня никакого дела.
– А вам бы хотелось, чтобы вы были ему нужны? – внимательно посмотрев на меня, спросила кухарка.
– Каждой девушке временами хочется, чтобы она кому-то была нужна, – подумав, ответила я.
– О, я понимаю вас, моя милая, – сказала миссис Уилсон. – Но я говорю не про «временами».
– Нет, – вздохнула я. – Тогда ответ на ваш вопрос – не хотелось бы.
Она улыбнулась.
– Хотите, я расскажу вам о проклятье, мисс Робертс? Вам ведь еще никто не говорил, как Брикманы его получили?
– Мне – нет. А откуда вы сами узнали?
– Мне рассказал брат хозяина.
– И почему вы решили поделиться со мной?
Она остановилась и посмотрела на меня, по-птичьи наклонив голову.
– Потому что, если вы не узнаете историю, вы не сможете по-настоящему понять обитателей этого дома.
– Хорошо, – я махнула рукой на сквер со скамейками неподалеку от места, где мы стояли. – Давайте присядем.
Мы не спеша подошли к скамейке. Было по-вечернему тихо, и раскидистые кроны платанов создавали видимость уединения. Я развернулась к кухарке, приготовившись слушать.
– Мистер Брикман, я имею в виду Эдриана Брикмана, служит в Дозоре, – начала она. – Вы, верно, уже знаете это?
Я согласно наклонила голову.
– И однажды, десять лет назад, он обнаружил в городе виталиста, девушку. Он не знал точно, есть ли на ней какая-то вина, но в любом случае пришлось бы ее задержать. Вы понимаете – магам жизни запрещено появляться в городах.
– Как же он понял, что она виталист?
Миссис Уилсон развела руками:
– Я не знаю подробностей. Наверное, донес кто-нибудь.
– Она оказала сопротивление?
– Она умоляла его отпустить ее. Рассказала какую-то печальную историю. Сказала, что не сделала никому ничего дурного.
– И он поверил? – удивилась я.
Человек, работающий следователем и регулярно имеющий дело с преступниками, вряд ли мог отличаться излишней доверчивостью.
Она печально улыбнулась:
– Это была молодая красивая девушка. Знаете, из таких, которые плачут – и каждому хочется кинуться на помощь. У нашего хозяина всегда было доброе сердце. А тогда он был в придачу совсем молодым, прямо как вы сейчас. Конечно, он стал колебаться. Ведь для не совершившего преступления виталиста сейчас единственное наказание – высылка. А девушка и так обещала уехать из города.
Я подумала, что любому мужчине, независимо от возраста, было бы трудно увидеть злодейку в прелестной плачущей девушке. Потом у меня возникло другое предположение.
– А она не могла повлиять на его рассудок своей магией? Где-то я слышала о подобном.
– О, это вряд ли. Раньше ходили слухи о том, что самые сильные из магов жизни способны влиять на поведение, но, если и существовали когда-то такие виталисты, их давно уже нет в живых.
– Поняла вас, продолжайте, пожалуйста.
– На чем я остановилась? – кухарка потерла лоб. – Да, вот: когда мистер Брикман стоял, не зная, что предпринять, она схватила его за руку и лишила сознания своей магией.
– Разве сотрудники Дозора не носят защитные амулеты?
– Они не помогли. Так бывает, когда маг сильный, – вздохнув, ответила кухарка, расправляя руками несуществующие складки на юбке. – Хозяин потерял сознание. А когда пришел в себя – девушки и след простыл. В доме, откуда она вышла, нашли его постаревшего владельца. Оказалось, что виталистка забрала у него двадцать лет жизни за то, чтобы вылечить его жену.
– Мне казалось, такие случаи остались в далеком прошлом, – я посмотрела на свою собеседницу с ужасом.
Она пожала плечами:
– Как видите, нет. К счастью, в наши дни это редкость.
– Что было дальше?
– А дальше девушка исчезла, и ее никто не мог найти. Подумали уж было, что она все-таки уехала из города. Но однажды миссис Брикман, супруга хозяина, перед самыми родами попросила его сводить ее в театр. Очень уж она любила искусство. Вечером они пешком возвращались домой, и вдруг мистер Брикман увидел в толпе на улице ту самую магичку. Он не знал, что предпринять – он же был не один. Но, поколебавшись, хозяин все-таки решил проследить за виталисткой, попросив жену ждать его на том же месте. Магичка заметила мистера Брикмана и решила бежать. А через минуту оказалась под колесами магмобиля. Просто несчастный случай.
– Но она не погибла?
– Нет, хотя мистеру Брикману именно так и показалось. Вся голова у нее была в крови. Однако, когда он подошел к девушке и наклонился, она схватила его за рубашку на груди и крепко приклеилась к его ауре, чтобы вытянуть жизненную силу. Из внешнего слоя у мага стихий забирать особо нечего, так что она пробилась к внутреннему. У хозяина были амулеты, которые замедлили процесс, но он не мог сдвинуться с места и не мог ничего сделать. Ему оставалось только ждать своей смерти. Вокруг собралась толпа, но никто не рисковал что-то предпринять.
– Это чудовищно! – возмутилась я. – Девушка могла задействовать для исцеления собственный внутренний резерв!
– Может быть, травма была такая, что никакого резерва бы не хватило, – миссис Уилсон задумчиво посмотрела мимо меня. – Я лично думаю, что за внешностью молодой и красивой девицы скрывалась виталистка, которой было уже немало веков. Просто она продлевала себе молодость своим даром. В этом случае она просто не могла помочь себе сама. Хотя это в любом случае ее не оправдывает.
Я понимала, о чем она говорит. Аура каждого человека – независимо от того, обладал ли он магией – состояла из двух слоев: внешнего и внутреннего. Внешний слой у обычных людей был очень тонким и содержал совсем небольшое количество жизненной силы. У стихийников он был немного побольше, а у виталистов – больше в разы.
Его отец кивнул, тепло улыбнувшись сыну.
– Безусловно, я соглашусь на ваше щедрое предложение. У меня есть час, чтобы собраться и проводить вас. Вы успеете собрать вещи Генри?
– Мы точно успеем, – уверила я его.
Вечером, у меня дома, Генри долго не хотел отправляться спать. Сначала он изучил дом, потом сад, а потом устроил с моим отцом битву в шахматы, найдя в его лице достойного противника. Отец радовался обществу Генри не меньше, чем Генри его, и украдкой вздыхал. Потом я познакомила ребенка с живыми обитателями моего дома и даже обещала, что завтра мы унесем пару цветов в горшках к нему на Зеленую Аллею.
– Вот эта экзотичная красавица – бегония, – рассказывала я ему. – Она любит свет, тепло и влагу, не переносит сквозняков и резкой смены температуры воздуха. Бегония довольно капризна, но если ей хорошо, то она долго и пышно цветет.
Он слушал внимательно.
– А это, – продолжала я, – папоротник. Существует множество видов этого растения, каждый со своими особенностями. В целом папоротник неприхотлив. Правда, его нельзя ставить на солнце, а то будут ожоги. Но он не дает цветов. Папоротники делают дом более живым и уютным, вы не находите?
– Вы все время говорите о растениях, как о людях, мисс Робертс, – заметил Генри. – И все про них помните. Дядя Джеймс, например, никак не может запомнить, что я не люблю леденцы, и постоянно мне их покупает. А ведь он мой дядя!
– На мой взгляд, Генри, – ответила я ему. – Некоторые растения заслуживают гораздо больше внимания, чем некоторые люди. Разумеется, речь не идет про вас.
Вечером я уложила его в постель и села рассказать сказку на ночь – новый этап наших отношений. Я думала, Генри уснет под мое бормотание, но он внимательно слушал и смотрел на меня.
– Вот бы вы были моей мамой, мисс Робертс, – сказал мне мальчик. – Я видел ее фотографии: вы очень на нее похожи. У нее были такие же волосы.
Мы помолчали.
– Если бы вы были моей мамой, вы могли бы рассказывать мне сказку каждый вечер.
– Я могу вам рассказывать сказку каждое утро, мистер Генри.
– Нет, – вздохнул он. – Утром это будет уже не то.
Я пожелала ему спокойной ночи и вышла.
Готовясь ко сну, я размышляла о том, что привязалась к Генри больше, чем к детям Флетчеров за пять лет работы. У мальчиков Флетчер полная семья, и они никогда во мне не нуждались так, как Генри. У моих прошлых воспитанников не было пустоты в сердце, которую я могла бы занять.
Это меня тревожило. Привязанности – определенно не то, что мне нужно в жизни. Но я вспоминала маленькие руки Генри, лицо с тонкой кожей, сквозь которую просвечивали венки, и то, как он мужественно собирался на прогулку даже тогда, когда чувствовал себя особенно неважно, – и понимала, что по своей воле его не оставлю.
От автора: Джеймс Брикман
Глава 5. История.
Какой-то умник распустил слух, что множество магов жизни тайно живет среди нас. Это обсуждали в Станингеме, кажется, на каждом углу.
– Почему, объясните мне кто-нибудь? – возмущался мужчина с усами в бакалейной лавке. – Почему Городской совет не проверит всех подчистую, чтобы выкинуть этих чудовищ из наших городов?
– Потому что их невозможно вычислить никаким способом, – отвечала ему стоящая рядом дородная женщина.
– Давайте изгоним за пределы города всех, кто похож на виталиста! – истерично вещала старуха в пекарне.
– Мы начнем с вашего внука, миссис Винтерс? – флегматично откликался сосед по очереди, видимо, знакомый с почтенной леди. – У него такие выразительные зеленые глаза.
В газетах печатались заметки, в которых не было никаких новых фактов, но было много эмоций. Кажется, авторы публикаций зачем-то задались целью взбудоражить общество, разбудив страхи, много лет дремавшие на уровне подсознания. Я начала думать, что им за это кто-то платит. На улицах стали раздаваться призывы в духе «Мы им покажем!» Мистер Купер, проходя мимо меня, косился с подозрением и обходил по широкой дуге. Отец Генри предложил ежедневно провожать меня на Зеленую Аллею и обратно.
– Я не боюсь, мистер Брикман, – ответила я ему.
– Мисс Робертс, вы понимаете разницу между храбростью и глупостью?!
– Понимаю, но не могу прятаться за вашу спину постоянно. В выходные вы тоже собираетесь сопровождать меня всюду?
– Если понадобится.
– Вот теперь вы говорите глупости. Где это видано, чтобы хозяин дома круглосуточно охранял гувернантку?
Он не ответил: возразить было нечего.
Генри, до которого долетали обрывки разговоров взрослых на эту тему, как-то вечером – мы тогда сидели после чая в гостиной – завел разговор про магов жизни и Магическую войну.
– Скажите, мисс Робертс, а все виталисты плохие? – задумчиво спросил меня мальчик.
– Не думаю. Вы же не можете утверждать, что все стихийники или люди без магии – хорошие?
– Нет, наверное. Иначе у нас не было бы преступников, а у моего папы не было бы работы.
– Вот видите, мистер Генри, – похвалила я, – вы сами ответили на свой вопрос.
– А почему тогда мы воевали со всеми ними? – не успокоился ребенок.
– К сожалению, так иногда бывает. Войну развязали несколько негодяев, а расплачиваться потом пришлось всем. А ведь многие виталисты в прошлом всю свою жизнь занимались спасением людей и никогда никого не убивали.
Я рассказала мальчику, как маги жизни работали в госпиталях, проходя специальное обучение, чтобы лечить не только с помощью магии, а в войну виталисты-лекари с одинаковым усердием спасали участников обеих сторон конфликта – то есть в том числе своих врагов.
– Если бы маги жизни жили среди нас, было бы лучше? – спросил Генри, рисуя пальцем узоры на диване.
– Возможно, если бы все этого захотели, – честно ответила я. – Недостаточно просто поселиться вместе, чтобы жить дружно. Нужно приложить усилия, чтобы договориться. Виталистам нужно забыть о своих обидах. А стихийникам принять тот факт, что не все виталисты плохие.
Он перестал рисовать на диване и начал теребить пуговицу, глядя на меня с надеждой.
– Как вы думаете, они могли бы снять с меня и папы проклятье?
– Не могу ответить на этот вопрос. Почему вы меня об этом спрашиваете?
Ледяной голос вмешался в наш разговор.
– Потому что я ему говорил, – стоящий в дверях хозяин дома выделил «я» голосом, – что магам жизни доверять нельзя.
Оказывается, Эдриан Брикман опять подслушивал разговор. У него просто талант подкрадываться незаметно.
– И если бы не виталисты, мисс Робертс, никакого проклятья снимать бы не пришлось, – холодно продолжил он. – Его бы просто не было. Вы понимаете, что внушаете ребенку опасные вещи?
– Я пытаюсь быть непредвзятой. Предрассудки ограничивают.
– Иногда они спасают жизнь.
– А иногда ее отнимают.
– Послушайте, – жестко начал он.
– Нет, это вы послушайте! – вспыхнула я, перебив его. – Когда вы нанимали меня на работу, вы сказали, что вам нужен кто-то здравомыслящий в роли гувернантки.
– Видимо, это все же не вы, – он недобро посмотрел на меня. – Похоже, здравый смысл вас покинул.
– Видимо, это мне нужно покинуть вас! – не сдержалась я.
Слова разлетелись по комнате, как птицы, похоронив под перьями всех нас.
Эдриан Брикман умолк. Генри переводил испуганные глаза с меня на своего отца. Я мысленно считала про себя до десяти. Не хватало еще ругаться при ребенке!
– Извините меня, – ровно сказал мужчина. – Кажется, я погорячился. Я попробую объяснить. Я действительно хочу, чтобы мой сын не жил в страхе. И вы можете ему помочь. И в то же время я страшно боюсь за Генри. Мне очень хочется, чтобы моему сыну не нанесли больше вреда, чем уже причинили.
Я исподлобья взглянула на него:
– Так чему же мне учить Генри? Бояться или не бояться?
– Не бояться ничего, кроме виталистов.
– Тогда я просто не буду обсуждать эту тему с Генри. Я не люблю врать.
– Как вам угодно, – он нахмурился. – Наверное, ваша честность похвальна, хотя я сейчас не могу этого оценить. Вам пора. Жду вас завтра в обычное время.
Опустив глаза и молча кивнув обоим, я вышла из дома.
Я не прошла и десятка шагов, как услышала оклик миссис Уилсон. Кухарка торопливо догоняла меня, на ходу завязывая ленты чепца.
– Вы ведь живете недалеко от площади? – спросила она.
– Да, в Тихом переулке.
– Я как раз иду в ту сторону. Прогуляемся вместе? Тем более, что нам, женщинам, сейчас лучше не ходить поодиночке, – она оглянулась по сторонам.
Я вспомнила, что кухарка снимает комнату в пятнадцати минутах ходьбы в противоположную сторону, но вежливо ответила:
– Пойдемте, миссис Уилсон, – я искоса взглянула на нее. – Правда, вам-то опасность не грозит: вам повезло родиться кареглазой.
– Но у меня тоже есть золото в волосах, милая. Боюсь, сейчас даже это может стать поводом для конфликта, – доброжелательно улыбнулась она, пряча выбивающиеся пряди под оборки.
– Вы хотели о чем-то поговорить со мной?
– Простите, нечаянно подслушала ваш разговор, – повинилась она. – И хотела попросить вас не злиться на хозяина, мисс Робертс.
– Я думаю, ему нет никакого дела до того, злюсь я на него или нет.
Она покачала головой:
– Это не так.
– Почему вы так думаете?
– Потому что он относится к вам с уважением.
Я горько усмехнулась:
– Никто не относится ко мне с уважением, миссис Уилсон. Эдриан Брикман меня ругает за глупость, Джеймс Брикман не говорит ничего, кроме глупых комплиментов. Даже ему на самом деле нет до меня никакого дела.
– А вам бы хотелось, чтобы вы были ему нужны? – внимательно посмотрев на меня, спросила кухарка.
– Каждой девушке временами хочется, чтобы она кому-то была нужна, – подумав, ответила я.
– О, я понимаю вас, моя милая, – сказала миссис Уилсон. – Но я говорю не про «временами».
– Нет, – вздохнула я. – Тогда ответ на ваш вопрос – не хотелось бы.
Она улыбнулась.
– Хотите, я расскажу вам о проклятье, мисс Робертс? Вам ведь еще никто не говорил, как Брикманы его получили?
– Мне – нет. А откуда вы сами узнали?
– Мне рассказал брат хозяина.
– И почему вы решили поделиться со мной?
Она остановилась и посмотрела на меня, по-птичьи наклонив голову.
– Потому что, если вы не узнаете историю, вы не сможете по-настоящему понять обитателей этого дома.
– Хорошо, – я махнула рукой на сквер со скамейками неподалеку от места, где мы стояли. – Давайте присядем.
Мы не спеша подошли к скамейке. Было по-вечернему тихо, и раскидистые кроны платанов создавали видимость уединения. Я развернулась к кухарке, приготовившись слушать.
– Мистер Брикман, я имею в виду Эдриана Брикмана, служит в Дозоре, – начала она. – Вы, верно, уже знаете это?
Я согласно наклонила голову.
– И однажды, десять лет назад, он обнаружил в городе виталиста, девушку. Он не знал точно, есть ли на ней какая-то вина, но в любом случае пришлось бы ее задержать. Вы понимаете – магам жизни запрещено появляться в городах.
– Как же он понял, что она виталист?
Миссис Уилсон развела руками:
– Я не знаю подробностей. Наверное, донес кто-нибудь.
– Она оказала сопротивление?
– Она умоляла его отпустить ее. Рассказала какую-то печальную историю. Сказала, что не сделала никому ничего дурного.
– И он поверил? – удивилась я.
Человек, работающий следователем и регулярно имеющий дело с преступниками, вряд ли мог отличаться излишней доверчивостью.
Она печально улыбнулась:
– Это была молодая красивая девушка. Знаете, из таких, которые плачут – и каждому хочется кинуться на помощь. У нашего хозяина всегда было доброе сердце. А тогда он был в придачу совсем молодым, прямо как вы сейчас. Конечно, он стал колебаться. Ведь для не совершившего преступления виталиста сейчас единственное наказание – высылка. А девушка и так обещала уехать из города.
Я подумала, что любому мужчине, независимо от возраста, было бы трудно увидеть злодейку в прелестной плачущей девушке. Потом у меня возникло другое предположение.
– А она не могла повлиять на его рассудок своей магией? Где-то я слышала о подобном.
– О, это вряд ли. Раньше ходили слухи о том, что самые сильные из магов жизни способны влиять на поведение, но, если и существовали когда-то такие виталисты, их давно уже нет в живых.
– Поняла вас, продолжайте, пожалуйста.
– На чем я остановилась? – кухарка потерла лоб. – Да, вот: когда мистер Брикман стоял, не зная, что предпринять, она схватила его за руку и лишила сознания своей магией.
– Разве сотрудники Дозора не носят защитные амулеты?
– Они не помогли. Так бывает, когда маг сильный, – вздохнув, ответила кухарка, расправляя руками несуществующие складки на юбке. – Хозяин потерял сознание. А когда пришел в себя – девушки и след простыл. В доме, откуда она вышла, нашли его постаревшего владельца. Оказалось, что виталистка забрала у него двадцать лет жизни за то, чтобы вылечить его жену.
– Мне казалось, такие случаи остались в далеком прошлом, – я посмотрела на свою собеседницу с ужасом.
Она пожала плечами:
– Как видите, нет. К счастью, в наши дни это редкость.
– Что было дальше?
– А дальше девушка исчезла, и ее никто не мог найти. Подумали уж было, что она все-таки уехала из города. Но однажды миссис Брикман, супруга хозяина, перед самыми родами попросила его сводить ее в театр. Очень уж она любила искусство. Вечером они пешком возвращались домой, и вдруг мистер Брикман увидел в толпе на улице ту самую магичку. Он не знал, что предпринять – он же был не один. Но, поколебавшись, хозяин все-таки решил проследить за виталисткой, попросив жену ждать его на том же месте. Магичка заметила мистера Брикмана и решила бежать. А через минуту оказалась под колесами магмобиля. Просто несчастный случай.
– Но она не погибла?
– Нет, хотя мистеру Брикману именно так и показалось. Вся голова у нее была в крови. Однако, когда он подошел к девушке и наклонился, она схватила его за рубашку на груди и крепко приклеилась к его ауре, чтобы вытянуть жизненную силу. Из внешнего слоя у мага стихий забирать особо нечего, так что она пробилась к внутреннему. У хозяина были амулеты, которые замедлили процесс, но он не мог сдвинуться с места и не мог ничего сделать. Ему оставалось только ждать своей смерти. Вокруг собралась толпа, но никто не рисковал что-то предпринять.
– Это чудовищно! – возмутилась я. – Девушка могла задействовать для исцеления собственный внутренний резерв!
– Может быть, травма была такая, что никакого резерва бы не хватило, – миссис Уилсон задумчиво посмотрела мимо меня. – Я лично думаю, что за внешностью молодой и красивой девицы скрывалась виталистка, которой было уже немало веков. Просто она продлевала себе молодость своим даром. В этом случае она просто не могла помочь себе сама. Хотя это в любом случае ее не оправдывает.
Я понимала, о чем она говорит. Аура каждого человека – независимо от того, обладал ли он магией – состояла из двух слоев: внешнего и внутреннего. Внешний слой у обычных людей был очень тонким и содержал совсем небольшое количество жизненной силы. У стихийников он был немного побольше, а у виталистов – больше в разы.
