Следом за мной из леса выскочили Тед и Джек. Опьяненные азартом охоты, они не сразу осознали, что обстоятельства изменились.
Молодой светловолосый мужчина, стоявший впереди рядом с хорошо одетой молодой девушкой, поднял руки и моих мучителей с размаху опрокинуло на землю. Тед попытался встать, но был прижат к земле невидимым прессом. Джек выругался такими словами, каких я никогда не слышала, обозвав меня «проклятой виталисткой». Видимо, нападавшие даже не поняли, что их остановил стихийник, управляющий воздухом.
– Элизабет, – попросил мой спаситель свою спутницу, – помоги, пожалуйста, мисс привести себя в порядок.
Сам он достал из кармана зеркало и кого-то вызвал:
– Майкл, срочно вызови кого-нибудь из Дозора. Двое мужчин в парке напали на девушку, я их задержал. Нас можно найти, если идти прямо от входа по центральной аллее вглубь парка и через десять минут повернуть направо.
Девушка, названная Элизабет, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь подняться. Вставая, я не смогла сдержать стона.
– Позвольте, я помогу собрать ваши волосы, мисс, – сказала она, глядя на меня с жалостью и протягивая чистый платок.
Мои медные густые кудри, уложенные в аккуратную прическу дома, сейчас спутанной массой лежали на плечах. В разорванном платье я была похожа, должно быть, на девицу, о которых не принято говорить вслух. Элизабет пригладила мне волосы руками и, аккуратно свернув, сколола шпильками, вынутыми из своей собственной прически. Я постаралась оттереть руки и лицо платком. Я чувствовала, что у меня начало отекать лицо, но рядом не было льда, чтобы приложить к ушибам. И с порванной одеждой сделать было ничего нельзя.
Мой спаситель наклонился, проводя руками рядом с подолом моего платья и заставляя всю грязь осыпаться на землю, и осторожно спросил:
– Вы можете рассказать, что случилось?
Я выдохнула и постаралась связно ответить:
– Особо рассказывать нечего. Я прогуливалась одна по парку, когда встретила этих мужчин. Я никогда не видела их раньше. Они сказали, что я похожа на мага жизни, и решили меня избить, чтобы я проявила дар. Мне не успели сделать ничего серьезного. Я ударила одного по колену каблуком, а второго по лицу камнем, и побежала. Потом я встретила вас.
– Слава Богу, что вам не успели сильно навредить, – выдохнул мужчина. – Эти негодяи обязательно за все заплатят! Надеюсь, они сгниют в тюрьме.
– Спасибо вам за помощь! – поблагодарила я его от всего сердца. – Я знала, что люди взволнованы и напуганы слухами о виталистах, но не думала, что все зашло так далеко.
– Почему же никто не пришел вам на помощь?
– Я по глупости забрела в дальнюю часть парка. Помимо меня и этих двух мужчин там были только пара человек. Кажется, они испугались и решили не вмешиваться, предпочитая уйти.
– Куда катится этот мир? – зло произнес мужчина. – На беззащитную девушку нападают двое мужчин, посреди дня, а люди делают вид, что ничего не видят!
– К счастью, не все, – ответила я. – Вы же мне помогли.
Очень быстро появились двое стражников. Один из них, плотный, ширококостный мужчина с седыми висками, легкой сеткой морщин на лице и проницательными глазами внимательно выслушал меня и моих спасителей.
– Вам сейчас нужна помощь лекаря, мисс?
– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Серьезного вреда мне не причинили.
– Тогда я предлагаю сразу проехать в Дозор вместе со свидетелями. Дежурный следователь запишет ваши показания, и больше вас никто не потревожит.
Вместе со своим напарником он надел наручники на нападавших, и разношерстной компанией, вызывавшей удивление у прохожих, мы прошли через весь парк и сели в магмобили, стоящие у входа. Я шла, прихрамывая, и Элизабет подала мне руку, чтобы поддержать. Седовласый стражник отправился вместе со мной и моими спасителями, второй сотрудник Дозора – вместе с нападавшими. Напоследок мерзавцы, которых я надеялась больше никогда не увидеть, одарили меня полными ненависти взглядами.
Дежурным следователем оказался сутулый человек с редкими темными волосами и тяжелым колючим взглядом. У него были смешно оттопыренные маленькие уши, которые особенно нелепо смотрелись на фоне худого лица. Следователь представился Гарольдом Бейли. Я постаралась не вздрогнуть, услышав это имя.
Сначала он вызвал к себе в кабинет моих спасителей, оставив меня ждать в коридоре. Потом, когда они вышли, пригласил меня. Бейли предупредил, что мои показания будут записаны с помощью кристалла – стандартная процедура в Дозоре, нужная для того, чтобы потом кто угодно смог увидеть и услышать сказанное. Несколько раз Бейли спрашивал меня одно и то же, только с помощью разных вопросов: он как будто не верил в рассказанную историю. Или пытался найти в моих словах подвох. Как будто я сама спровоцировала нападавших или дала им повод меня бить! Чувство унижения, испытанное в парке, вернулось с новой силой.
– Скажите, – спросила я. – Такое произошло только со мной?
Бейли плотно сжал узкие губы:
– Такое – только с вами. Хотя в Станингеме за последние недели было несколько уличных конфликтов, в которых одной из сторон выступали люди вашего типажа.
– Что вы подразумеваете под словом «конфликт»? Равноправную драку или нападение на безоружных людей?
– Под конфликтом я понимаю любое столкновение, – он подумал и добавил, глядя куда-то на стену. – Я советую вам уехать из города, мисс Робертс. С вашей внешностью для вас это будет безопаснее. Или, по крайней мере, носите парик.
Я почувствовала, что меня бьет озноб, и, несмотря на духоту и жару, мне захотелось обнять себя руками.
– Мне нужно записать ваш адрес, – продолжил Бейли, – на случай, если понадобится уточнить дополнительную информацию. Где вас можно найти?
Мне совершенно не хотелось об этом говорить, но деваться было некуда:
– Я живу с отцом в Тихом переулке, в доме номер восемь. Но в последние месяцы я проживала у своего работодателя, по адресу Зеленая Аллея, 69.
Бейли вскинул на меня глаза:
– Вы работает у мистера Брикмана?
– Совершенно верно.
– И кем, позвольте спросить?
– Гувернанткой.
Он кивнул, и его рот превратился в практически невидимую линию.
После опроса Бейли сообщил, что решение о наказании нападавших примет суд, на котором мое присутствие не потребуется. Также он предупредил, что информация о происшествии, которому были свидетелями десятки отдыхающих в парке, обязательно попадет в газеты, поэтому Дозор тоже даст свой комментарий. Лишнее внимание мне было ни к чему, но я подумала, что людям будет полезно узнать, что напасть способны не только виталисты.
– Ливингстон, – крикнул Бейли в сторону коридора, где за приоткрытой дверью остался ждать сотрудник Дозора, который сюда меня проводил.
Стражник с седыми висками заглянул в кабинет. «Почти все подозреваемые в сборе, только Харриса не хватает», – подумала я.
– Отвези мисс Робертс, куда она скажет. На служебном магмобиле.
Ливингстон бросил на меня короткий взгляд и согласно кивнул. Выйдя из кабинета, я увидела пару, которая помогла мне в парке – в Дозоре я узнала, что мужчину зовут Джейкоб Ховард, а девушку, которая оказалась его невестой – Элизабет Стюарт. Они как будто ждали меня:
– Мы решили, что вас стоит проводить домой, мисс Робертс.
У меня на глазах выступили слезы, которые я изо всех сил постаралась сдержать:
– Я не знаю, как вас благодарить. Но провожать меня не нужно – следователь распорядился, чтобы меня отвезли.
– Хорошо, мисс Робертс, – мужчина чуть улыбнулся. – Но благодарить не стоит. Кем бы мы были, если бы не помогли?
Проговорив еще несколько минут, мы, наконец, попрощались. От горячей поддержки и слов ободрения этой пары мне стало чуть легче. Ливингстон, стоявший рядом, не торопил, за что я была ему благодарна, но на лице стражника не было ни следа участия.
Потом в полном молчании, которое было прервано только раз для уточнения адреса, Ливингстон отвез меня домой. Я вышла из магмобиля и постаралась быстро проскользнуть во двор, отчаянно надеясь, что никто из соседей не увидит меня в том состоянии, в каком я была.
Но, едва шагнув через калитку, я услышала громкий оклик:
– Мисс Теодора!
Я обернулась и увидела Эдриана. Он торопливо выходил из другого магмобиля, остановившегося в начале улице, – двум транспортным средствам в нашем переулке было не разъехаться.
Эдриан почти побежал ко мне вначале, но чем меньше становилось расстояние между нами, тем медленнее становился его шаг и тем больший ужас был в его глазах. Похоже, он хорошо разглядел и мои начавшие опухать скулы, и мою разбитую губу с запекшейся кровью, и оцарапанные щеки, и рваное платье.
Магмобиль, на котором я приехала домой, уехал. Я обреченно смотрела, как Эдриан подходит к калитке и останавливается, не решаясь войти во двор. Меньше всего я сейчас хотела его видеть. Не в таком состоянии. Но он подошел, и мы заговорили одновременно:
– Как вы себя чувствуете? – сказал он.
– Как вы узнали? – спросила я.
Я молча посмотрела на него через порог калиточного проема, предлагая ответить первым.
– Меня вызвал через зеркало Бейли. Он посчитал, что я захочу узнать о нападении на свою гувернантку.
– Понятно, – ответила я, опуская глаза. – Но я бы не хотела сейчас обсуждать…
Прерывая мои слова, неожиданно, наверное, даже для себя самого, Эдриан шагнул во двор, ко мне, и крепко прижал меня к себе. Оторопев, я несколько секунд не реагировала. Потом вцепилась в него из всех сил и разрыдалась. Меня затрясло.
– Очень больно? – спросил он спустя десять минут, чувствуя, что я успокаиваюсь.
– Нет, – солгала я. – Почти нет.
– У вас дома есть аптечка? Мазь от ушибов?
– К счастью, купить такую еще не было повода.
– Сейчас я провожу вас домой и схожу в аптечную лавку здесь неподалеку.
– Спасибо, – пробормотала я ему в грудь, размазывая слезы по жилетке.
А потом он прижался губами к моим волосам.
«Мне это снится», – подумала я. Это было так прекрасно, что не могло быть правдой. Я открыла рот – и решила, что не хочу ничего говорить. А Эдриан мягко, едва касаясь, целовал мою голову, прижимая ее рукой к своей груди, а второй рукой гладил мою спину, чуть покачиваясь, как будто успокаивал нас обоих. Я ощущала его горячие губы и горячие руки и чувствовала нежность, которая говорила громче любых слов о том, что он сейчас чувствует.
Какое-то время я наслаждалась этим счастьем. Потом взяла себя в руки:
– Сейчас я отойду от вас, мистер Эдриан, и пойду к дому, – глухо попросила я его. – Не смотрите на меня, пожалуйста. На мое страшное лицо сейчас нельзя смотреть.
– А мое лицо вас не пугает? – спросил он тепло.
– А почему оно должно?
– Потому что по сравнению с вами я выгляжу как старик. У меня седина и морщины.
– Я не замечаю.
– Правда? – спросил Эдриан, и я почувствовала, что он улыбается. – Тогда почему вы думаете, что я замечу что-то на вашем лице?
Он опять поцеловал мои волосы.
– Надо закрыть дверь, пока на нас не сбежалась посмотреть вся улица, – сказала я, – и остатки моей репутации не порвались в клочья. Надеюсь, мой отец не смотрит сейчас в окно.
– Мы сейчас обязательно пойдем к вашему отцу и поговорим с ним.
– Будете ругать его за то, что выпустил меня из дома?
– И это тоже.
– Мистер Эдриан, то, что вы услышали в пятницу… – я замялась, не зная, как объяснить.
– Постойте, сначала скажу я. Я ужасно ревновал, вы ведь поняли? – он усмехнулся. – Потом я страшно разозлился – на своего брата, на себя и на вас, за то, что вы так равнодушно сказали, что не желаете иметь со мной никакого дела. Я сразу в это поверил, потому что в это поверить было гораздо проще, чем во что-то иное. И все мои надежды последних дней вдруг лопнули как мыльный пузырь. Вы убежали, Джеймс побежал за вами, а я остался стоять в собственном аду.
– Джеймс побежал за мной? – удивилась я.
– Да. Вы его не видели? Он мне сказал, что шел за вами до самого дома. Он не мог вас отпустить одну в таком состоянии. И я не мог, несмотря на свои эмоции, но он меня опередил.
– Я была не способна что-то заметить в тот момент. Что было потом?
– Потом он вернулся и сказал мне все, что обо мне думает. И весь вчерашний день он пытался убедить меня, что вы сказали то, что сказали, только из злости на его манипуляции. Что вы мне ответите на это, Теодора? У меня есть хотя бы один шанс?
Я молчала, думая, что сказать. Варианты и дороги с бешеной скоростью закружились в моей голове. Эдриан произнес почти с отчаянием:
– Я сошел от вас с ума. Почему вы молчите?
– Потому что я боюсь.
– Чего? Я не Джеймс. Я вас не обижу и не оставлю.
Я все еще не знала, что ему ответить.
– Вы ведь выйдете за меня замуж? – внезапно спросил он.
– Что? – я отстранилась и посмотрела на него. – Вы точно сошли с ума. Это из-за Генри?
– Это из-за меня. Генри будет счастлив, но это только из-за меня. Пожалуйста, выходите за меня замуж.
Он опустил глаза и покачал головой:
– Не так я хотел это сказать, и вы заслуживаете другого предложения. Но я обещаю, что постараюсь делать вас счастливой, столько, сколько мне еще осталось.
– Мистер Эдриан, – глухо сказала я, – вам все равно, кем была моя мать? Кто я?
– Вы умная, добрая и очень храбрая девушка, и только это для меня важно.
– Запомните свои слова, мистер Эдриан.
– Эдриан.
– Что?
– Пожалуйста, называй меня Эдриан. Пока – хотя бы наедине. Я очень хочу называть тебя Теодорой, без всех этих дурацких «мисс».
Я глубоко вздохнула и решилась.
– Хорошо, Эдриан. Я не могу сделать тебе больно. Я выйду за тебя замуж. Надеюсь, ты не пожалеешь и не будешь меня потом упрекать.
Он сжал мои плечи очень крепко.
– Я не могу поверить. Пожалуйста, скажи, что ты согласилась не из жалости.
– Точно не из жалости.
– По расчету?
Я хотела рассмеяться, но подумала, что он не поймет.
– Нет, Эдриан. Я хотела выйти замуж по расчету, но не получилось, увы.
– Я постараюсь, чтобы ты тоже не пожалела, – он опять улыбался.
– Пойдем в дом, – предложила я. – И постарайся все-таки на меня не смотреть.
Он подал мне руку, на которую я тяжело оперлась, и мы медленно двинулись вперед.
Отец долго не мог прийти в себя после того, как меня увидел. Выслушав мой рассказ, он упал в кресло, поставил локти на колени и уронил голову в ладони. Я попыталась заверить его, что не пострадала серьезно, но мой вид говорил об обратном, а воображение отца дорисовало все, что не случилось, но могло произойти.
– Мы сейчас соберем вещи, Теодора, и уедем из города, – решительно встав, заявил он. – Во Фридингеме живет моя двоюродная сестра, она приютит нас на первое время.
– Нет, папа, теперь я не могу уехать, – не менее решительно отказалась я.
– Что означает твое «теперь»? – отец начал распаляться. – Почему ты никогда меня не слушаешь? Ты видишь, к чему это приводит? Твое безрассудство…
Я искоса взглянула на молчавшего до этого момента Эдриана.
– Мистер Робертс, – прервал он возмущенную речь моего родителя, – сейчас Теодоре нужно умыться, переодеться, отдохнуть и обработать ушибы. Она сказала, что у вас нет нужных лекарств, поэтому я схожу в аптечную лавку, а потом мы все поговорим.
Почти насильно усадив отца и проводив меня в ванную под его недоумевающим взглядом, Эдриан легонько сжал мои пальцы и вышел из дома.
Молодой светловолосый мужчина, стоявший впереди рядом с хорошо одетой молодой девушкой, поднял руки и моих мучителей с размаху опрокинуло на землю. Тед попытался встать, но был прижат к земле невидимым прессом. Джек выругался такими словами, каких я никогда не слышала, обозвав меня «проклятой виталисткой». Видимо, нападавшие даже не поняли, что их остановил стихийник, управляющий воздухом.
– Элизабет, – попросил мой спаситель свою спутницу, – помоги, пожалуйста, мисс привести себя в порядок.
Сам он достал из кармана зеркало и кого-то вызвал:
– Майкл, срочно вызови кого-нибудь из Дозора. Двое мужчин в парке напали на девушку, я их задержал. Нас можно найти, если идти прямо от входа по центральной аллее вглубь парка и через десять минут повернуть направо.
Девушка, названная Элизабет, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь подняться. Вставая, я не смогла сдержать стона.
– Позвольте, я помогу собрать ваши волосы, мисс, – сказала она, глядя на меня с жалостью и протягивая чистый платок.
Мои медные густые кудри, уложенные в аккуратную прическу дома, сейчас спутанной массой лежали на плечах. В разорванном платье я была похожа, должно быть, на девицу, о которых не принято говорить вслух. Элизабет пригладила мне волосы руками и, аккуратно свернув, сколола шпильками, вынутыми из своей собственной прически. Я постаралась оттереть руки и лицо платком. Я чувствовала, что у меня начало отекать лицо, но рядом не было льда, чтобы приложить к ушибам. И с порванной одеждой сделать было ничего нельзя.
Мой спаситель наклонился, проводя руками рядом с подолом моего платья и заставляя всю грязь осыпаться на землю, и осторожно спросил:
– Вы можете рассказать, что случилось?
Я выдохнула и постаралась связно ответить:
– Особо рассказывать нечего. Я прогуливалась одна по парку, когда встретила этих мужчин. Я никогда не видела их раньше. Они сказали, что я похожа на мага жизни, и решили меня избить, чтобы я проявила дар. Мне не успели сделать ничего серьезного. Я ударила одного по колену каблуком, а второго по лицу камнем, и побежала. Потом я встретила вас.
– Слава Богу, что вам не успели сильно навредить, – выдохнул мужчина. – Эти негодяи обязательно за все заплатят! Надеюсь, они сгниют в тюрьме.
– Спасибо вам за помощь! – поблагодарила я его от всего сердца. – Я знала, что люди взволнованы и напуганы слухами о виталистах, но не думала, что все зашло так далеко.
– Почему же никто не пришел вам на помощь?
– Я по глупости забрела в дальнюю часть парка. Помимо меня и этих двух мужчин там были только пара человек. Кажется, они испугались и решили не вмешиваться, предпочитая уйти.
– Куда катится этот мир? – зло произнес мужчина. – На беззащитную девушку нападают двое мужчин, посреди дня, а люди делают вид, что ничего не видят!
– К счастью, не все, – ответила я. – Вы же мне помогли.
Очень быстро появились двое стражников. Один из них, плотный, ширококостный мужчина с седыми висками, легкой сеткой морщин на лице и проницательными глазами внимательно выслушал меня и моих спасителей.
– Вам сейчас нужна помощь лекаря, мисс?
– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Серьезного вреда мне не причинили.
– Тогда я предлагаю сразу проехать в Дозор вместе со свидетелями. Дежурный следователь запишет ваши показания, и больше вас никто не потревожит.
Вместе со своим напарником он надел наручники на нападавших, и разношерстной компанией, вызывавшей удивление у прохожих, мы прошли через весь парк и сели в магмобили, стоящие у входа. Я шла, прихрамывая, и Элизабет подала мне руку, чтобы поддержать. Седовласый стражник отправился вместе со мной и моими спасителями, второй сотрудник Дозора – вместе с нападавшими. Напоследок мерзавцы, которых я надеялась больше никогда не увидеть, одарили меня полными ненависти взглядами.
Дежурным следователем оказался сутулый человек с редкими темными волосами и тяжелым колючим взглядом. У него были смешно оттопыренные маленькие уши, которые особенно нелепо смотрелись на фоне худого лица. Следователь представился Гарольдом Бейли. Я постаралась не вздрогнуть, услышав это имя.
Сначала он вызвал к себе в кабинет моих спасителей, оставив меня ждать в коридоре. Потом, когда они вышли, пригласил меня. Бейли предупредил, что мои показания будут записаны с помощью кристалла – стандартная процедура в Дозоре, нужная для того, чтобы потом кто угодно смог увидеть и услышать сказанное. Несколько раз Бейли спрашивал меня одно и то же, только с помощью разных вопросов: он как будто не верил в рассказанную историю. Или пытался найти в моих словах подвох. Как будто я сама спровоцировала нападавших или дала им повод меня бить! Чувство унижения, испытанное в парке, вернулось с новой силой.
– Скажите, – спросила я. – Такое произошло только со мной?
Бейли плотно сжал узкие губы:
– Такое – только с вами. Хотя в Станингеме за последние недели было несколько уличных конфликтов, в которых одной из сторон выступали люди вашего типажа.
– Что вы подразумеваете под словом «конфликт»? Равноправную драку или нападение на безоружных людей?
– Под конфликтом я понимаю любое столкновение, – он подумал и добавил, глядя куда-то на стену. – Я советую вам уехать из города, мисс Робертс. С вашей внешностью для вас это будет безопаснее. Или, по крайней мере, носите парик.
Я почувствовала, что меня бьет озноб, и, несмотря на духоту и жару, мне захотелось обнять себя руками.
– Мне нужно записать ваш адрес, – продолжил Бейли, – на случай, если понадобится уточнить дополнительную информацию. Где вас можно найти?
Мне совершенно не хотелось об этом говорить, но деваться было некуда:
– Я живу с отцом в Тихом переулке, в доме номер восемь. Но в последние месяцы я проживала у своего работодателя, по адресу Зеленая Аллея, 69.
Бейли вскинул на меня глаза:
– Вы работает у мистера Брикмана?
– Совершенно верно.
– И кем, позвольте спросить?
– Гувернанткой.
Он кивнул, и его рот превратился в практически невидимую линию.
После опроса Бейли сообщил, что решение о наказании нападавших примет суд, на котором мое присутствие не потребуется. Также он предупредил, что информация о происшествии, которому были свидетелями десятки отдыхающих в парке, обязательно попадет в газеты, поэтому Дозор тоже даст свой комментарий. Лишнее внимание мне было ни к чему, но я подумала, что людям будет полезно узнать, что напасть способны не только виталисты.
– Ливингстон, – крикнул Бейли в сторону коридора, где за приоткрытой дверью остался ждать сотрудник Дозора, который сюда меня проводил.
Стражник с седыми висками заглянул в кабинет. «Почти все подозреваемые в сборе, только Харриса не хватает», – подумала я.
– Отвези мисс Робертс, куда она скажет. На служебном магмобиле.
Ливингстон бросил на меня короткий взгляд и согласно кивнул. Выйдя из кабинета, я увидела пару, которая помогла мне в парке – в Дозоре я узнала, что мужчину зовут Джейкоб Ховард, а девушку, которая оказалась его невестой – Элизабет Стюарт. Они как будто ждали меня:
– Мы решили, что вас стоит проводить домой, мисс Робертс.
У меня на глазах выступили слезы, которые я изо всех сил постаралась сдержать:
– Я не знаю, как вас благодарить. Но провожать меня не нужно – следователь распорядился, чтобы меня отвезли.
– Хорошо, мисс Робертс, – мужчина чуть улыбнулся. – Но благодарить не стоит. Кем бы мы были, если бы не помогли?
Проговорив еще несколько минут, мы, наконец, попрощались. От горячей поддержки и слов ободрения этой пары мне стало чуть легче. Ливингстон, стоявший рядом, не торопил, за что я была ему благодарна, но на лице стражника не было ни следа участия.
Потом в полном молчании, которое было прервано только раз для уточнения адреса, Ливингстон отвез меня домой. Я вышла из магмобиля и постаралась быстро проскользнуть во двор, отчаянно надеясь, что никто из соседей не увидит меня в том состоянии, в каком я была.
Но, едва шагнув через калитку, я услышала громкий оклик:
– Мисс Теодора!
Я обернулась и увидела Эдриана. Он торопливо выходил из другого магмобиля, остановившегося в начале улице, – двум транспортным средствам в нашем переулке было не разъехаться.
Эдриан почти побежал ко мне вначале, но чем меньше становилось расстояние между нами, тем медленнее становился его шаг и тем больший ужас был в его глазах. Похоже, он хорошо разглядел и мои начавшие опухать скулы, и мою разбитую губу с запекшейся кровью, и оцарапанные щеки, и рваное платье.
Магмобиль, на котором я приехала домой, уехал. Я обреченно смотрела, как Эдриан подходит к калитке и останавливается, не решаясь войти во двор. Меньше всего я сейчас хотела его видеть. Не в таком состоянии. Но он подошел, и мы заговорили одновременно:
– Как вы себя чувствуете? – сказал он.
– Как вы узнали? – спросила я.
Я молча посмотрела на него через порог калиточного проема, предлагая ответить первым.
– Меня вызвал через зеркало Бейли. Он посчитал, что я захочу узнать о нападении на свою гувернантку.
– Понятно, – ответила я, опуская глаза. – Но я бы не хотела сейчас обсуждать…
Прерывая мои слова, неожиданно, наверное, даже для себя самого, Эдриан шагнул во двор, ко мне, и крепко прижал меня к себе. Оторопев, я несколько секунд не реагировала. Потом вцепилась в него из всех сил и разрыдалась. Меня затрясло.
– Очень больно? – спросил он спустя десять минут, чувствуя, что я успокаиваюсь.
– Нет, – солгала я. – Почти нет.
– У вас дома есть аптечка? Мазь от ушибов?
– К счастью, купить такую еще не было повода.
– Сейчас я провожу вас домой и схожу в аптечную лавку здесь неподалеку.
– Спасибо, – пробормотала я ему в грудь, размазывая слезы по жилетке.
А потом он прижался губами к моим волосам.
«Мне это снится», – подумала я. Это было так прекрасно, что не могло быть правдой. Я открыла рот – и решила, что не хочу ничего говорить. А Эдриан мягко, едва касаясь, целовал мою голову, прижимая ее рукой к своей груди, а второй рукой гладил мою спину, чуть покачиваясь, как будто успокаивал нас обоих. Я ощущала его горячие губы и горячие руки и чувствовала нежность, которая говорила громче любых слов о том, что он сейчас чувствует.
Какое-то время я наслаждалась этим счастьем. Потом взяла себя в руки:
– Сейчас я отойду от вас, мистер Эдриан, и пойду к дому, – глухо попросила я его. – Не смотрите на меня, пожалуйста. На мое страшное лицо сейчас нельзя смотреть.
– А мое лицо вас не пугает? – спросил он тепло.
– А почему оно должно?
– Потому что по сравнению с вами я выгляжу как старик. У меня седина и морщины.
– Я не замечаю.
– Правда? – спросил Эдриан, и я почувствовала, что он улыбается. – Тогда почему вы думаете, что я замечу что-то на вашем лице?
Он опять поцеловал мои волосы.
– Надо закрыть дверь, пока на нас не сбежалась посмотреть вся улица, – сказала я, – и остатки моей репутации не порвались в клочья. Надеюсь, мой отец не смотрит сейчас в окно.
– Мы сейчас обязательно пойдем к вашему отцу и поговорим с ним.
– Будете ругать его за то, что выпустил меня из дома?
– И это тоже.
– Мистер Эдриан, то, что вы услышали в пятницу… – я замялась, не зная, как объяснить.
– Постойте, сначала скажу я. Я ужасно ревновал, вы ведь поняли? – он усмехнулся. – Потом я страшно разозлился – на своего брата, на себя и на вас, за то, что вы так равнодушно сказали, что не желаете иметь со мной никакого дела. Я сразу в это поверил, потому что в это поверить было гораздо проще, чем во что-то иное. И все мои надежды последних дней вдруг лопнули как мыльный пузырь. Вы убежали, Джеймс побежал за вами, а я остался стоять в собственном аду.
– Джеймс побежал за мной? – удивилась я.
– Да. Вы его не видели? Он мне сказал, что шел за вами до самого дома. Он не мог вас отпустить одну в таком состоянии. И я не мог, несмотря на свои эмоции, но он меня опередил.
– Я была не способна что-то заметить в тот момент. Что было потом?
– Потом он вернулся и сказал мне все, что обо мне думает. И весь вчерашний день он пытался убедить меня, что вы сказали то, что сказали, только из злости на его манипуляции. Что вы мне ответите на это, Теодора? У меня есть хотя бы один шанс?
Я молчала, думая, что сказать. Варианты и дороги с бешеной скоростью закружились в моей голове. Эдриан произнес почти с отчаянием:
– Я сошел от вас с ума. Почему вы молчите?
– Потому что я боюсь.
– Чего? Я не Джеймс. Я вас не обижу и не оставлю.
Я все еще не знала, что ему ответить.
– Вы ведь выйдете за меня замуж? – внезапно спросил он.
– Что? – я отстранилась и посмотрела на него. – Вы точно сошли с ума. Это из-за Генри?
– Это из-за меня. Генри будет счастлив, но это только из-за меня. Пожалуйста, выходите за меня замуж.
Он опустил глаза и покачал головой:
– Не так я хотел это сказать, и вы заслуживаете другого предложения. Но я обещаю, что постараюсь делать вас счастливой, столько, сколько мне еще осталось.
– Мистер Эдриан, – глухо сказала я, – вам все равно, кем была моя мать? Кто я?
– Вы умная, добрая и очень храбрая девушка, и только это для меня важно.
– Запомните свои слова, мистер Эдриан.
– Эдриан.
– Что?
– Пожалуйста, называй меня Эдриан. Пока – хотя бы наедине. Я очень хочу называть тебя Теодорой, без всех этих дурацких «мисс».
Я глубоко вздохнула и решилась.
– Хорошо, Эдриан. Я не могу сделать тебе больно. Я выйду за тебя замуж. Надеюсь, ты не пожалеешь и не будешь меня потом упрекать.
Он сжал мои плечи очень крепко.
– Я не могу поверить. Пожалуйста, скажи, что ты согласилась не из жалости.
– Точно не из жалости.
– По расчету?
Я хотела рассмеяться, но подумала, что он не поймет.
– Нет, Эдриан. Я хотела выйти замуж по расчету, но не получилось, увы.
– Я постараюсь, чтобы ты тоже не пожалела, – он опять улыбался.
– Пойдем в дом, – предложила я. – И постарайся все-таки на меня не смотреть.
Он подал мне руку, на которую я тяжело оперлась, и мы медленно двинулись вперед.
Глава 12. Передышка.
Отец долго не мог прийти в себя после того, как меня увидел. Выслушав мой рассказ, он упал в кресло, поставил локти на колени и уронил голову в ладони. Я попыталась заверить его, что не пострадала серьезно, но мой вид говорил об обратном, а воображение отца дорисовало все, что не случилось, но могло произойти.
– Мы сейчас соберем вещи, Теодора, и уедем из города, – решительно встав, заявил он. – Во Фридингеме живет моя двоюродная сестра, она приютит нас на первое время.
– Нет, папа, теперь я не могу уехать, – не менее решительно отказалась я.
– Что означает твое «теперь»? – отец начал распаляться. – Почему ты никогда меня не слушаешь? Ты видишь, к чему это приводит? Твое безрассудство…
Я искоса взглянула на молчавшего до этого момента Эдриана.
– Мистер Робертс, – прервал он возмущенную речь моего родителя, – сейчас Теодоре нужно умыться, переодеться, отдохнуть и обработать ушибы. Она сказала, что у вас нет нужных лекарств, поэтому я схожу в аптечную лавку, а потом мы все поговорим.
Почти насильно усадив отца и проводив меня в ванную под его недоумевающим взглядом, Эдриан легонько сжал мои пальцы и вышел из дома.
