- Это Недоделкин. - Сунь Укун свирепым взглядом сверлил входную дверь.
Женя облегченно выдохнула и пошла открывать.
Дверь открылась с каким-то размахом, так что Женя чуть не вылетела в подъезд. А вот Роману повезло меньше: он шлепнулся на спину и отлетел к лифту. Дверь лифта, как по заказу, открылась.
- У тебя что, сквозняк такой? - спросил Ромка, барахтаясь под елкой. - Горелик, ты, конечно, мастер отшивать, но этот раз самый…- он не нашел подходящего определения и снова повторил: - Самый!
Женя помогла Роману подняться. Комментировать очередной царский финт не хотелось, а объяснять уж тем более.
- Ромка, а ты чего елку принес? Собирались же вместе пойти выбирать. Да и время еще рано. В смысле, мы договаривались позже, так что я не готова…
А потом Женя увидела Ромкину улыбку. И все поняла. Она сияла сквозь ветки ели краше самой яркой гирлянды.
- Жень, мы с Ульяшей помирились! Я заскочил попрощаться. Прости, Женька! У меня самолет… - И он по-дурацки протянул елку, почти как букет цветов.
Женя приняла несчастное дерево.
- Женька, ты что, плачешь?
- С чего бы! Просто уколола палец…
Он ушел. Счастливый. Сияющий. А Женя так ему и не сказала, что очень рада, что его мечта сбылась. И Ромка не сказал, что в семнадцать лет его главной мечтой была она, Женя, а не поступление в летное.
- Ты не его Судьба, так что не переживай. - Сунь Укун даже не ерничал как обычно.
- Ваши проделки, да?! - зато Женя взвилась знатно. Она сжимала тоненький ствол елки, но на самом деле представляла на его месте шею этого гада! - Вы подсобили с билетиком, чтобы он улетел? Новый год через несколько часов, билетов же нет!
- Истинной любви нужно помогать. Они предназначены друг для друга.
Женя замахнулась елкой. Что она хотела сделать - лупануть ею Сунь Укуна или просто выместить невезение на колючей бедняжке - никто так и не узнал. В дверь снова позвонили, а Сунь Укун исчез.
Может Ромка передумал и вернулся? Ха!
Но на пороге стояла Лиза. Она тяжело ввалилась в прихожую, скрючившись пополам.
- Началось. - Голос у нее при этом был абсолютно нормальным. Поэтому Женька глупо переспросила:
- Что началось?
- Рожаю я!
- Как это?!
- Тебе весь процесс рассказать?
- Лиза! Но ведь рано еще! Когда там у тебя срок…
Лизка выпрямилась, потом опять скрючилась.
- Ой, Горелка, я тебя сейчас ка-ак тресну!
- А я при чем?! Гену своего трескай! Кстати, а где Гена?! Почему ты здесь?
- Он с мальчишками… за елкой… пошел.
Женя красочно описала куда на самом деле Гене стоило бы пойти и приличным эту оду мужскому головотяпству назвать было нельзя.
- А скорая?! Звонила в скорую?!
- Все плохо. Метель. И, - Лизка сделала глубокий выдох и даже стала похожа на человека, - аншлаг у них там какой-то сегодня. Все рожают.
- И ты, значит, решила поучаствовать в флешмобе!
- Не я. Златка. - И Лиза кивнула на свой необъятный живот. - Ой, мамочки-ииии!
- Ой, мамочки! - завопила Женька в ответ. - Что делать?!
- Ехать в роддом самим. Держи ключи от машины…
- Не-еет! - Женя отпрянула от протянутых ключей. - Я не в том состоянии сейчас, чтобы везти!
- А я - в том?! Бери! Ехать всего два квартала…
- Я тебя… на санках отвезу! Вот!
- Горелик, ты полоумная?! Я у тебя сейчас в квартире рожу, поняла?! Назло!
- Я отвезу. - Сунь Укун появился неожиданно и схватил протянутые ключи.
- Мой царь. - Лизон расплылась в идиотской улыбке. Да, ей же этот вредитель наобещал дочку, как же!
- Лиз, ты в своем уме?! Он водить не умеет!
- Почему не умею? Умею.
- Ага, щаз научился, на ютубе! Муд… рец, равный чему там?!
- Что-то подсказывает мне, что ты хотела меня другим словом назвать?
- Да хватит вам! - взмолилась Лизка. - Меня сейчас разорвет, а они собачатся!
- Поехали! - Сунь Укун подхватил Лизу по руку, а Женьке только и оставалось что натянуть пальто и ринуться следом за этими сумасшедшими.
В машину загрузились оперативно, но Женю вдруг осенило.
- Сунь Укун! Сунь Укунчик, - добавила она ласково. Мужчина даже шею вывернул посмотреть Женька там на заднем сидении бормочет или еще кто. - А по-волшебному нельзя Лизоньку переместить? Р-раз - и она в роддоме уже!
- Женечка… - начал Сунь Укун, но Лизон его перебила:
- У вас обоих сейчас что, внезапный приступ милоты случился?! Как я желаю вам того же, что испытываю в данный момент!
Сунь Укун отвернулся, но Женя успела поймать в отражении его мимолетную улыбку.
- Аааа! - завопила Лизка. Женька вздрогнула, а Сунь Укун нажал на газ.
Как оказалось, водил Сунь Укун неплохо. Даже метель ему была нипочем. Конечно с суперспособностями каждый бы смог… Но Женя не рискнула продолжать под укоряющим Лизкиным взглядом. А уж когда Сунь Укун взял Лизу на руки, чтобы дойти со стоянки до роддома, та просто растаяла. Хотя, между прочим, на улице было минус десять, не меньше. И Женя сейчас это очень хорошо прочувствовала: ветер со снегом срывал капюшон с головы, а на ногах были домашние тапочки. Так спешили, что переобуться Женька забыла.
В фойе роддома беременную приняли без лишних разговоров. Да тут действительно был сегодня аншлаг! Отовсюду охали и ахали, и когда Женю и Сунь Укуна вместе с Лизой переодели в больничную одежку, Женька даже возмутиться не успела. А потом их повели какими-то бесконечными коридорами. И в итоге они снова встретились с Лизой, которую уже готовили к родам.
- Заходите, чего как не свои? - Бабулька с добрыми глазами, но суровым голосом, пожурила двоих застывших у входа в палату. - Папаш, чего стоишь столбом? Шагай давай! Сегодня что ли полгорода решило рожать? Новогодние подарочки, да? - И она улыбнулась так лучисто, что Женя начала протестовать, но как-то вяло: мы, мол, мимо проходили, Вы чего!..
- Оба сюда! Быстро! - рявкнула роженица. - Я зря что ли выбирала роддом, где можно партнерские роды организовать?! Я зря что ли платила деньги, если даже не могу вывернуть кому-нибудь руку при болезненной схватке?!
- Папаш, Вы давайте в изголовье станьте и держите мамочку. Помогайте дышать правильно. А Вы, сестра, да? Можете подойти и за руку взять, приободрить. И врачам не мешайтесь!
Да Женя чтобы не мешаться с удовольствием покинула это мероприятие! Но Лизка смотрела то жалобными щенячьими глазами, то голодным крокодилом.
- Кстати, о крокодилах. Где он? Где этот гад зеленый Гена?! На месте моей руки должна быть его рука! АААА! - и Женька снова завопила после очередной бульдожьей Лизкиной хватки. Сунь Укун отстранил Женю и предложил свою руку для экзекуции. Вообще он вел себя поразительно спокойно и внимательно. И даже в обморок не собирался падать как делают многие новоиспеченные отцы не выдерживая эмоционального напряжения.
“Дышим”, “тужимся”, “показалась головка” - все шло по канону и двигалось к финалу.
Наконец счастливый крик огласил родильную. Крик младенца. Крик Женьки.
Вопрос акушерки “Вы готовы перерезать пуповину?”.
Эпичное появление Гены - “Готов!” и недоумение врачей кому давать право.
- У меня же волосы рыжие! - нашел последний аргумент Генка и схватил себя за апельсиновую шевелюру, доказывая. Младенец-то рыжеволосый!
Все посмотрели на Сунь Укуна и нашли его внешность слишком экзотической. В итоге Гена получил полное право перерезать “финишную ленту”.
- Привет, Злата, - сказал он, с благоговением принимая маленький сверточек. - Лиза! Это Злата!
Изможденная, но кажется сейчас самая счастливая в мире Лизка, улыбнулась Сунь Укуну.
А потом Женю и Сунь Укуна, этих “мошенников”, выперли из родильной.
“Кто бы мог подумать? Пробрались обманом… Ох, пора мне на пенсию”, - причитала старушка с добрыми глазами.
- Теперь точно будут обсуждать кто муж, а кто любовник и чей ребенок в итоге. Хотя по рыжим волосам понятно чей. И Вас запишут в любовники по умолчанию. Хотите быть любовником?
- Да. - Быстро среагировал Сунь Укун. - То есть нет. - Спохватился он. - В смысле не любовником Лизы.
Женька хмыкнула и пошла по коридору. Сунь Укун пошел следом.
Она остановилась возле огромного окна во всю стену. Там, за стеклом, в крохотных люльках кряхтели маленькие новые жители этой большой планеты. Чье-то бесспорное счастье.
- Почему ты плачешь? - спросил Сунь Укун. Он стоял рядом и тоже смотрел сквозь стекло.
- Разве? - Женя потрогала щеку: она действительно была мокрой. И радость, и боль вылились слезами. Женя отошла к противоположной стене и облокотилась о нее спиной. А потом и вовсе съехала вниз, на корточки. Она сложила руки на коленях и спрятала в них голову.
Сунь Укун сделал шаг, другой. Его рука почти опустилась на подрагивающие женские плечи… Но Женя вдруг резко подняла голову, зло растерла слезы на лице и поднялась на ноги. Она решительно пошла по коридору. А Сунь Укун в очередной раз, за ней.
- Товарищ полицейский, я хочу написать заявление!
Полицейский бегло посмотрел на часы, показательно тяжело вздохнул и вытащил из ящика стола чистый лист и ручку.
- Рассказывайте, - промямлил он.
- Так. С чего начать? Ах да, все началось с письма!
- Подкуп? Шантаж?
- Нет. Совсем нет! Ну, это, знаете, «письмо счастья» такое. Его нужно переслать...
Страж правопорядка перестал прислушиваться к звукам веселья за дверью кабинета и звону стаканов. Кадык его дернулся, и он меланхолично посмотрел на девушку, которая сидела напротив.
- Что?
Девушка немного растерялась.
- Нет, все-таки все началось с конфеты! Во всем виновата эта конфета!
Полицейский опять взглянул на часы — до наступления Нового года оставался ровно 1 час 37 минут.
- Конфета, говорите?
- Да все было совсем не так.
Девушка и полицейский одновременно посмотрели на мужчину, который молчал все это время, а теперь вдруг решил вмешаться к неудовольствию стража и своей спутницы. Лучше бы продолжал и дальше просто сидеть, развалившись на стуле, да глупо ухмыляясь.
- На самом деле, - мужчина подался вперед и улыбнулся еще шире, - все началось с Желания…
- Кхм! - Полицейский прочистил горло и подозрительно оглядел девушку с темными подтеками под глазами и в нелепых тапках-зайчиках. - Кхм! Ваши документики, уважаемые.
Женя растерялась. Паспорта у нее не было. А уж у Сунь Укуна тем более. Лапы и хвост - вот его документы.
- Товарищ полицейский, Вы понимаете, у меня подруга рожает. И мы выскочили из дома впопыхах и, конечно, про паспорт не подумали…
- Кхм!
- Я, знаете, нормальную жизнь просто хотела. Я тоже хочу детей, мужа. Но все как-то наперекосяк идет. И началось это… Я не знаю когда началось, но такое ощущение, что после этих “писем счастья”, этих конфет, у меня какие-то галлюцинации…
- Кхм! Так и запишем: “галлюцинации”. Конфеточки какие-то, угу.
- Угу.
Полицейский встал из-за стола, прошел до двери и открыл ее.
- Пройдемте.
- Куда? - растерянно спросила Женя.
Полицейский подошел и взял Женю за локоть.
- Пройдемте, - повторил он.
- Куда? Подождите, куда?! - Женя попыталась сопротивляться, но полицейский позвал напарника.
- Куренков! Иди сюда!
Тут же как из-под земли вырос белобрысый юноша в форме.
- Забери дамочку и этого длинного. Она наркоманка, а он похоже нелегал. Гастарбайтер, да, уважаемый? Разберемся после Нового года.
- Да что же это за проклятье такое! За что мне все это?!
Женя ходила туда-сюда по камере и подвывала. У нее промокли ноги, она замерзла! Встретить Новый год за решеткой - закономерный апогей этого злосчастного дня! Нет, года! Нет, жизни!
- Новый год к нам мчицца, - раздался пьяный голос соседа напротив, тоже за решеткой. Его красно-синий нос высунулся через прутья. - Скоро все случицца.
Женя даже перестала ходить.
- Что? Что случится? - зачем-то спросила она с отчаянием и злостью.
- Всё! - обобщил пьянчужка, улыбаясь щербатой улыбкой. - Ля, красивая, давай вместе праздничек устроим. Ты любишь танцевать? Новый год к нам мчицца…Я тебя могу покатать!
- Ага, на чем? У Вас там мерседес около участка припаркован?
- Не-ее. На спине могу!
Женя в раздражении обернулась к Сунь Укуну, который прятался в тени. Хотя его длинные вытянутые поперек камеры ноги приходилось постоянно перешагивать.
- Хорошо Вы там устроились, по-царски? Комфортенько Вам?
- До-ооу, по-царски, - опять отозвался пьянчужка. - Но еще бы водочки. Ну хоть бы во-оот чуточек! И было совсем по-царски, до-ооу.
- Мы здесь застряли, Сунь Укун! А мои родные теперь сидят под дверью! А я - тут! И даже телефона нет! - Женя почти рычала. - Дайте хотя бы телефон позвонить! - крикнула она в надежде на снисхождение. Но ни одного полицейского на горизонте не предвиделось. - Эй!
- Как ныне сбирается вещий Олех отмстить неразумным… - начал словоохотливый соседушка новую “песню”.
- Да замолчите Вы! - Женя оборвала акт стихоплетства. Она подобно соседу напротив высунула свой нос сквозь прутья и снова прокричала: - Дайте позвонить, товарищ полицейский!
- Я ей душу выклал, а она… - Пьяный махнул рукой и уселся на топчан. Обиделся. - У-уу, гадская натура! Змеиная!
- Свободу! - гаркнула Женя в отчаянии. - Сво-бо-ду!
- Свободу попугаям! - подхватил пьяница. - И змеюкам!
- Но свобода только для обезьян… - пробормотала Женька растерянно. Потому что Сунь Укун вдруг оказался по ту сторону решетки. И он улыбался все так же нагло, как перед полицейским, когда говорил что все началось с желания. - Как это?..
Сунь Укун сделал шаг - и снова оказался рядом с Женей по одну сторону. Для него преграды в виде решетки вроде как и не существовало. А потом он снова вышел. И протянул руку Жене.
Она опасливо приняла предложенную руку помощи.
- А если я застряну?
Но она не застряла. Просто шагнула и все. Железных прутьев не существовало. Женька как призрак прошла сквозь них.
Пьянчужка смотрел на этот аттракцион, прилипнув лицом и руками к решетке. Его мутные голубые глаза хлопали - плюм-плюм, плюм-плюм.
- Сунь Укун, вытащи и его! Ведь праздник, пусть порадуется!
И Сунь Укун расщедрился: потянул пьяненького мужичка из камеры на свободу. Спасенный привалился к прутьям спиной и обалдело уставился на “спасителей”.
- Что это было?! - запричитал он. - Что?! Я с ума сошел?! Они!.. Вы!.. Куренков! Куренков, у меня галлюцинации! Это все эта наркоманиха, она меня… занаркоманила!..
Женя и Сунь Укун синхронно решили что пора делать ноги, пока не нагрянули полицейские, привлеченные шумом. Хотя мало что могло их сейчас оторвать от операции “Новый год”.
Женя выскочила на улицу и с удовольствием глотнула морозный воздух полной грудью. Только что замерзала, а тут на тебе - свобода! Как полжизни отмотала.
И вьюга успела за это время утихнуть. Мир предстал белым, пушистым и сказочным-прекрасным. Снова. Это такое непередаваемое чувство, когда ты гонишься за чем-то, сбиваешься с пути, ненавидишь все и всех, в том числе и себя, а потом… А потом мир напоминает - это может быть лепесток сорвавшийся с ветки цветущего дерева или падающий снег в свете фонарного столба, - посмотри на сколько я прекрасен! Посмотри, насколько прекрасен - Ты в нем!
Женя закрыла глаза.
Только что была тишина, но что-то вдруг бахнуло рядом.
Раздались крики и смех.
- С Наступающим! Женечка, ты ли это? С Наступающим, милая!
- С Наступающим… - пробормотала Женя. Она открыла глаза и увидела перед собой соседку с первого этажа - Веру Васильевну. Старушка пытливо заглядывала в глаза.
Женя облегченно выдохнула и пошла открывать.
Дверь открылась с каким-то размахом, так что Женя чуть не вылетела в подъезд. А вот Роману повезло меньше: он шлепнулся на спину и отлетел к лифту. Дверь лифта, как по заказу, открылась.
- У тебя что, сквозняк такой? - спросил Ромка, барахтаясь под елкой. - Горелик, ты, конечно, мастер отшивать, но этот раз самый…- он не нашел подходящего определения и снова повторил: - Самый!
Женя помогла Роману подняться. Комментировать очередной царский финт не хотелось, а объяснять уж тем более.
- Ромка, а ты чего елку принес? Собирались же вместе пойти выбирать. Да и время еще рано. В смысле, мы договаривались позже, так что я не готова…
А потом Женя увидела Ромкину улыбку. И все поняла. Она сияла сквозь ветки ели краше самой яркой гирлянды.
- Жень, мы с Ульяшей помирились! Я заскочил попрощаться. Прости, Женька! У меня самолет… - И он по-дурацки протянул елку, почти как букет цветов.
Женя приняла несчастное дерево.
- Женька, ты что, плачешь?
- С чего бы! Просто уколола палец…
Он ушел. Счастливый. Сияющий. А Женя так ему и не сказала, что очень рада, что его мечта сбылась. И Ромка не сказал, что в семнадцать лет его главной мечтой была она, Женя, а не поступление в летное.
- Ты не его Судьба, так что не переживай. - Сунь Укун даже не ерничал как обычно.
- Ваши проделки, да?! - зато Женя взвилась знатно. Она сжимала тоненький ствол елки, но на самом деле представляла на его месте шею этого гада! - Вы подсобили с билетиком, чтобы он улетел? Новый год через несколько часов, билетов же нет!
- Истинной любви нужно помогать. Они предназначены друг для друга.
Женя замахнулась елкой. Что она хотела сделать - лупануть ею Сунь Укуна или просто выместить невезение на колючей бедняжке - никто так и не узнал. В дверь снова позвонили, а Сунь Укун исчез.
Может Ромка передумал и вернулся? Ха!
Но на пороге стояла Лиза. Она тяжело ввалилась в прихожую, скрючившись пополам.
- Началось. - Голос у нее при этом был абсолютно нормальным. Поэтому Женька глупо переспросила:
- Что началось?
- Рожаю я!
- Как это?!
- Тебе весь процесс рассказать?
- Лиза! Но ведь рано еще! Когда там у тебя срок…
Лизка выпрямилась, потом опять скрючилась.
- Ой, Горелка, я тебя сейчас ка-ак тресну!
- А я при чем?! Гену своего трескай! Кстати, а где Гена?! Почему ты здесь?
- Он с мальчишками… за елкой… пошел.
Женя красочно описала куда на самом деле Гене стоило бы пойти и приличным эту оду мужскому головотяпству назвать было нельзя.
- А скорая?! Звонила в скорую?!
- Все плохо. Метель. И, - Лизка сделала глубокий выдох и даже стала похожа на человека, - аншлаг у них там какой-то сегодня. Все рожают.
- И ты, значит, решила поучаствовать в флешмобе!
- Не я. Златка. - И Лиза кивнула на свой необъятный живот. - Ой, мамочки-ииии!
- Ой, мамочки! - завопила Женька в ответ. - Что делать?!
- Ехать в роддом самим. Держи ключи от машины…
- Не-еет! - Женя отпрянула от протянутых ключей. - Я не в том состоянии сейчас, чтобы везти!
- А я - в том?! Бери! Ехать всего два квартала…
- Я тебя… на санках отвезу! Вот!
- Горелик, ты полоумная?! Я у тебя сейчас в квартире рожу, поняла?! Назло!
- Я отвезу. - Сунь Укун появился неожиданно и схватил протянутые ключи.
- Мой царь. - Лизон расплылась в идиотской улыбке. Да, ей же этот вредитель наобещал дочку, как же!
- Лиз, ты в своем уме?! Он водить не умеет!
- Почему не умею? Умею.
- Ага, щаз научился, на ютубе! Муд… рец, равный чему там?!
- Что-то подсказывает мне, что ты хотела меня другим словом назвать?
- Да хватит вам! - взмолилась Лизка. - Меня сейчас разорвет, а они собачатся!
- Поехали! - Сунь Укун подхватил Лизу по руку, а Женьке только и оставалось что натянуть пальто и ринуться следом за этими сумасшедшими.
В машину загрузились оперативно, но Женю вдруг осенило.
- Сунь Укун! Сунь Укунчик, - добавила она ласково. Мужчина даже шею вывернул посмотреть Женька там на заднем сидении бормочет или еще кто. - А по-волшебному нельзя Лизоньку переместить? Р-раз - и она в роддоме уже!
- Женечка… - начал Сунь Укун, но Лизон его перебила:
- У вас обоих сейчас что, внезапный приступ милоты случился?! Как я желаю вам того же, что испытываю в данный момент!
Сунь Укун отвернулся, но Женя успела поймать в отражении его мимолетную улыбку.
- Аааа! - завопила Лизка. Женька вздрогнула, а Сунь Укун нажал на газ.
Как оказалось, водил Сунь Укун неплохо. Даже метель ему была нипочем. Конечно с суперспособностями каждый бы смог… Но Женя не рискнула продолжать под укоряющим Лизкиным взглядом. А уж когда Сунь Укун взял Лизу на руки, чтобы дойти со стоянки до роддома, та просто растаяла. Хотя, между прочим, на улице было минус десять, не меньше. И Женя сейчас это очень хорошо прочувствовала: ветер со снегом срывал капюшон с головы, а на ногах были домашние тапочки. Так спешили, что переобуться Женька забыла.
В фойе роддома беременную приняли без лишних разговоров. Да тут действительно был сегодня аншлаг! Отовсюду охали и ахали, и когда Женю и Сунь Укуна вместе с Лизой переодели в больничную одежку, Женька даже возмутиться не успела. А потом их повели какими-то бесконечными коридорами. И в итоге они снова встретились с Лизой, которую уже готовили к родам.
- Заходите, чего как не свои? - Бабулька с добрыми глазами, но суровым голосом, пожурила двоих застывших у входа в палату. - Папаш, чего стоишь столбом? Шагай давай! Сегодня что ли полгорода решило рожать? Новогодние подарочки, да? - И она улыбнулась так лучисто, что Женя начала протестовать, но как-то вяло: мы, мол, мимо проходили, Вы чего!..
- Оба сюда! Быстро! - рявкнула роженица. - Я зря что ли выбирала роддом, где можно партнерские роды организовать?! Я зря что ли платила деньги, если даже не могу вывернуть кому-нибудь руку при болезненной схватке?!
- Папаш, Вы давайте в изголовье станьте и держите мамочку. Помогайте дышать правильно. А Вы, сестра, да? Можете подойти и за руку взять, приободрить. И врачам не мешайтесь!
Да Женя чтобы не мешаться с удовольствием покинула это мероприятие! Но Лизка смотрела то жалобными щенячьими глазами, то голодным крокодилом.
- Кстати, о крокодилах. Где он? Где этот гад зеленый Гена?! На месте моей руки должна быть его рука! АААА! - и Женька снова завопила после очередной бульдожьей Лизкиной хватки. Сунь Укун отстранил Женю и предложил свою руку для экзекуции. Вообще он вел себя поразительно спокойно и внимательно. И даже в обморок не собирался падать как делают многие новоиспеченные отцы не выдерживая эмоционального напряжения.
“Дышим”, “тужимся”, “показалась головка” - все шло по канону и двигалось к финалу.
Наконец счастливый крик огласил родильную. Крик младенца. Крик Женьки.
Вопрос акушерки “Вы готовы перерезать пуповину?”.
Эпичное появление Гены - “Готов!” и недоумение врачей кому давать право.
- У меня же волосы рыжие! - нашел последний аргумент Генка и схватил себя за апельсиновую шевелюру, доказывая. Младенец-то рыжеволосый!
Все посмотрели на Сунь Укуна и нашли его внешность слишком экзотической. В итоге Гена получил полное право перерезать “финишную ленту”.
- Привет, Злата, - сказал он, с благоговением принимая маленький сверточек. - Лиза! Это Злата!
Изможденная, но кажется сейчас самая счастливая в мире Лизка, улыбнулась Сунь Укуну.
А потом Женю и Сунь Укуна, этих “мошенников”, выперли из родильной.
“Кто бы мог подумать? Пробрались обманом… Ох, пора мне на пенсию”, - причитала старушка с добрыми глазами.
- Теперь точно будут обсуждать кто муж, а кто любовник и чей ребенок в итоге. Хотя по рыжим волосам понятно чей. И Вас запишут в любовники по умолчанию. Хотите быть любовником?
- Да. - Быстро среагировал Сунь Укун. - То есть нет. - Спохватился он. - В смысле не любовником Лизы.
Женька хмыкнула и пошла по коридору. Сунь Укун пошел следом.
Она остановилась возле огромного окна во всю стену. Там, за стеклом, в крохотных люльках кряхтели маленькие новые жители этой большой планеты. Чье-то бесспорное счастье.
- Почему ты плачешь? - спросил Сунь Укун. Он стоял рядом и тоже смотрел сквозь стекло.
- Разве? - Женя потрогала щеку: она действительно была мокрой. И радость, и боль вылились слезами. Женя отошла к противоположной стене и облокотилась о нее спиной. А потом и вовсе съехала вниз, на корточки. Она сложила руки на коленях и спрятала в них голову.
Сунь Укун сделал шаг, другой. Его рука почти опустилась на подрагивающие женские плечи… Но Женя вдруг резко подняла голову, зло растерла слезы на лице и поднялась на ноги. Она решительно пошла по коридору. А Сунь Укун в очередной раз, за ней.
- Товарищ полицейский, я хочу написать заявление!
Полицейский бегло посмотрел на часы, показательно тяжело вздохнул и вытащил из ящика стола чистый лист и ручку.
- Рассказывайте, - промямлил он.
- Так. С чего начать? Ах да, все началось с письма!
- Подкуп? Шантаж?
- Нет. Совсем нет! Ну, это, знаете, «письмо счастья» такое. Его нужно переслать...
Страж правопорядка перестал прислушиваться к звукам веселья за дверью кабинета и звону стаканов. Кадык его дернулся, и он меланхолично посмотрел на девушку, которая сидела напротив.
- Что?
Девушка немного растерялась.
- Нет, все-таки все началось с конфеты! Во всем виновата эта конфета!
Полицейский опять взглянул на часы — до наступления Нового года оставался ровно 1 час 37 минут.
- Конфета, говорите?
- Да все было совсем не так.
Девушка и полицейский одновременно посмотрели на мужчину, который молчал все это время, а теперь вдруг решил вмешаться к неудовольствию стража и своей спутницы. Лучше бы продолжал и дальше просто сидеть, развалившись на стуле, да глупо ухмыляясь.
- На самом деле, - мужчина подался вперед и улыбнулся еще шире, - все началось с Желания…
- Кхм! - Полицейский прочистил горло и подозрительно оглядел девушку с темными подтеками под глазами и в нелепых тапках-зайчиках. - Кхм! Ваши документики, уважаемые.
Женя растерялась. Паспорта у нее не было. А уж у Сунь Укуна тем более. Лапы и хвост - вот его документы.
- Товарищ полицейский, Вы понимаете, у меня подруга рожает. И мы выскочили из дома впопыхах и, конечно, про паспорт не подумали…
- Кхм!
- Я, знаете, нормальную жизнь просто хотела. Я тоже хочу детей, мужа. Но все как-то наперекосяк идет. И началось это… Я не знаю когда началось, но такое ощущение, что после этих “писем счастья”, этих конфет, у меня какие-то галлюцинации…
- Кхм! Так и запишем: “галлюцинации”. Конфеточки какие-то, угу.
- Угу.
Полицейский встал из-за стола, прошел до двери и открыл ее.
- Пройдемте.
- Куда? - растерянно спросила Женя.
Полицейский подошел и взял Женю за локоть.
- Пройдемте, - повторил он.
- Куда? Подождите, куда?! - Женя попыталась сопротивляться, но полицейский позвал напарника.
- Куренков! Иди сюда!
Тут же как из-под земли вырос белобрысый юноша в форме.
- Забери дамочку и этого длинного. Она наркоманка, а он похоже нелегал. Гастарбайтер, да, уважаемый? Разберемся после Нового года.
Глава - 13 - Новый год
- Да что же это за проклятье такое! За что мне все это?!
Женя ходила туда-сюда по камере и подвывала. У нее промокли ноги, она замерзла! Встретить Новый год за решеткой - закономерный апогей этого злосчастного дня! Нет, года! Нет, жизни!
- Новый год к нам мчицца, - раздался пьяный голос соседа напротив, тоже за решеткой. Его красно-синий нос высунулся через прутья. - Скоро все случицца.
Женя даже перестала ходить.
- Что? Что случится? - зачем-то спросила она с отчаянием и злостью.
- Всё! - обобщил пьянчужка, улыбаясь щербатой улыбкой. - Ля, красивая, давай вместе праздничек устроим. Ты любишь танцевать? Новый год к нам мчицца…Я тебя могу покатать!
- Ага, на чем? У Вас там мерседес около участка припаркован?
- Не-ее. На спине могу!
Женя в раздражении обернулась к Сунь Укуну, который прятался в тени. Хотя его длинные вытянутые поперек камеры ноги приходилось постоянно перешагивать.
- Хорошо Вы там устроились, по-царски? Комфортенько Вам?
- До-ооу, по-царски, - опять отозвался пьянчужка. - Но еще бы водочки. Ну хоть бы во-оот чуточек! И было совсем по-царски, до-ооу.
- Мы здесь застряли, Сунь Укун! А мои родные теперь сидят под дверью! А я - тут! И даже телефона нет! - Женя почти рычала. - Дайте хотя бы телефон позвонить! - крикнула она в надежде на снисхождение. Но ни одного полицейского на горизонте не предвиделось. - Эй!
- Как ныне сбирается вещий Олех отмстить неразумным… - начал словоохотливый соседушка новую “песню”.
- Да замолчите Вы! - Женя оборвала акт стихоплетства. Она подобно соседу напротив высунула свой нос сквозь прутья и снова прокричала: - Дайте позвонить, товарищ полицейский!
- Я ей душу выклал, а она… - Пьяный махнул рукой и уселся на топчан. Обиделся. - У-уу, гадская натура! Змеиная!
- Свободу! - гаркнула Женя в отчаянии. - Сво-бо-ду!
- Свободу попугаям! - подхватил пьяница. - И змеюкам!
- Но свобода только для обезьян… - пробормотала Женька растерянно. Потому что Сунь Укун вдруг оказался по ту сторону решетки. И он улыбался все так же нагло, как перед полицейским, когда говорил что все началось с желания. - Как это?..
Сунь Укун сделал шаг - и снова оказался рядом с Женей по одну сторону. Для него преграды в виде решетки вроде как и не существовало. А потом он снова вышел. И протянул руку Жене.
Она опасливо приняла предложенную руку помощи.
- А если я застряну?
Но она не застряла. Просто шагнула и все. Железных прутьев не существовало. Женька как призрак прошла сквозь них.
Пьянчужка смотрел на этот аттракцион, прилипнув лицом и руками к решетке. Его мутные голубые глаза хлопали - плюм-плюм, плюм-плюм.
- Сунь Укун, вытащи и его! Ведь праздник, пусть порадуется!
И Сунь Укун расщедрился: потянул пьяненького мужичка из камеры на свободу. Спасенный привалился к прутьям спиной и обалдело уставился на “спасителей”.
- Что это было?! - запричитал он. - Что?! Я с ума сошел?! Они!.. Вы!.. Куренков! Куренков, у меня галлюцинации! Это все эта наркоманиха, она меня… занаркоманила!..
Женя и Сунь Укун синхронно решили что пора делать ноги, пока не нагрянули полицейские, привлеченные шумом. Хотя мало что могло их сейчас оторвать от операции “Новый год”.
Женя выскочила на улицу и с удовольствием глотнула морозный воздух полной грудью. Только что замерзала, а тут на тебе - свобода! Как полжизни отмотала.
И вьюга успела за это время утихнуть. Мир предстал белым, пушистым и сказочным-прекрасным. Снова. Это такое непередаваемое чувство, когда ты гонишься за чем-то, сбиваешься с пути, ненавидишь все и всех, в том числе и себя, а потом… А потом мир напоминает - это может быть лепесток сорвавшийся с ветки цветущего дерева или падающий снег в свете фонарного столба, - посмотри на сколько я прекрасен! Посмотри, насколько прекрасен - Ты в нем!
Женя закрыла глаза.
Только что была тишина, но что-то вдруг бахнуло рядом.
Раздались крики и смех.
- С Наступающим! Женечка, ты ли это? С Наступающим, милая!
- С Наступающим… - пробормотала Женя. Она открыла глаза и увидела перед собой соседку с первого этажа - Веру Васильевну. Старушка пытливо заглядывала в глаза.
